Атмосферный флешмоб
Блог администрации: свежие новости о жизни сайта
Опрос про будущее сайта
Новые звания на Дриме
Восстановление старого архива
Свод правил

Наследие солнечного дракона. Часть 23

Опубликовано в разделе: Творчество / Проза  
Читают: 1
- Ильтиан, - наконец очень тихо, едва слышно прошептала Мелинайра, но феникс не пошевелился. И почему-то, сама не зная, почему, Мелинайра совер-шенно точно знала: этого не исправить. И больше никогда он не откроет глаза, не улыбнется ей, не скажет чего-нибудь – не важно, чего! – своим музыкальным голосом, в котором словно всегда звенела его песня… От этого сна уже не будет пробуждения. Эта ночь не закончится. Жизнь Ильтиана оборвалась – резко и внезапно, как исчезает пламя, если задуть свечу…
- Ильтиан, Ильтиан, Ильтиан! – стенала Мелинайра, обнимая тело своего брата, словно пытаясь согреть его, вдохнуть в него ушедшую жизнь, и крики ее постепенно превратились в протяжный вой, вознесшийся к безучастным небесам.
- До чего же жалкое зрелище, - поморщился Аррульгангр, - Вот до чего доводит ваша пресловутая дружба – до этого! Что ж, во второй раз я не промахнусь! – и он поднял руку, готовясь выпустить новую молнию и отправить Мелинайру вслед за ее погибшим братом, но…
- Не смей! – раздался громоподобный рев, и юный дракон, прыгнув вперед, загородил ее собой, - Не смей ее трогать! – и, зарычав, он выпустил из пасти мощную струю пламени, подобную той, что расплавила слизь в его пасти и выпустила на свободу Ильтиана… и вот теперь, стоя между драконихой и ненавистным ему колдуном, он решил во что бы то ни стало сделать так, чтобы смерть храброго феникса не была напрасной!
- А, это ты, - сказал волшебник, словно увидел перед собой не дракона, а злую, но не слишком страшную собаку, - Ну что, видел, чего стоят эти твои так называемые спасители? – он кивнул на мертвого Ильтиана и стонущую от боли и горя Мелинайру, - И что могу я, если меня разозлить? Так подумай же, мой непокорный Эркал, стоят ли они того, чтобы за них умирать? Они ведь так и не сумели тебя освободить. И ты по-прежнему в моей власти.
- Да, они не сумели, - кивнул дракон, - Но они дали мне надежду. То, чего ты меня лишал все эти годы. Я с самого рождения знал только тебя и этот замок – ничего больше! Но я всегда верил, что это – не для меня, что я дракон, а не домашнее животное, и сегодня, когда твоя цепь, что держала меня в плену, распалась надвое, я говорю тебе, Аррульгангр, - он гордо вскинул голову, - я не твой! И лучше я умру, зная это, чем опять позволю тебе надо мной властвовать!
- Что ж, видно, глупость – вещь заразная, - вздохнул волшебник, - И ты такой же дурак, как и эти твои друзья, если не больше. Видно, Экстеллиор мне соврал, когда похвастал, что все солнечные драконы уничтожены! Впрочем, чего еще можно было от него ожидать? Он, разумеется, пожалеет об этом… но позже, - Аррульгангр поднял руку с посохом, - Еще не передумал?
Ответом послужил презрительный рев.
- Что ж, жаль. Трогательно, но глупо. Прощай, - и колдун резко выкрикнул слова заклинания, пустив в полет еще одну молнию, еще одну безжалостную вестницу смерти. Навстречу ей тут же рванулся поток золотого огня, не остановивший ее, но заставивший сперва замедлить движение, а там и вовсе начал оттеснять ее назад! Сжав зубы, Аррульгангр горящими глазами воззрился на свое заклинание, устремляя ему на помощь всю свою волю, и дракон почувствовал, что его пламя слабеет, а темный смертоносный сгусток ползет к нему, протягивая мертвящие лапы, грозя ледяными когтями… И все же сдаваться он не собирался, и лишь с новой яростью выдохнул огненную струю, клокочущую и яркую, как лава из жерла вулкана, вкладывая в нее весь свой гнев и жажду свободы – всю, какая только была!
- Тупая тварь! – разозлившись на его сопротивление, прорычал колдун, усиливая натиск, - Неужели ты так и не понял, что такое магия по сравнению с тобой? Ты жалок, дракон! Ты – грязь на сапоге, слизняк на дороге, червь в земле! Ты лишь огненная ящерица, получившая крылья – ничего больше! И кто только выдумал, что один из солнечных драконов был самим Духом Света! Теперь я вижу, что все это ложь, и драконы стали настолько слабы, что их уничтожают, как птенцов, а они даже сопротивляться не могут! Жалкое племя! – и, яростно крикнув, он бросил вперед всю свою магию, точно таран, и пламя дракона, полыхнув в последний раз, угасло, поглощенное тьмой смерти, и багровая молния, точно жуткая бесформенная птица, рванулась к широкой, покрытой золотой чешуей груди… чтобы убить этого молодого дракона, как убила Ильтиана, как уничтожила всех тех безымянных, всеми давным-давно забытых существ, когда-либо встававших на пути ее безжалостного хозяина… А у несчастного не было даже сил отпрыгнуть в сторону, и он лишь мельком подумал, а будет ли ему страшно умирать, как раздался свирепый, из самых недр души идущий рев, полыхнул ослепительный свет, и какая-то неведомая сила отшвырнула дракона прочь, уничтожив, развеяв морок заклятия, а посох мага, засветившись нестерпимым золотом, разлетелся на куски прямо в руках владельца, до кости опалив ему ладони, а когда он, взвыв от боли, отшатнулся назад, прикрывая лицо рукавом, то увидел, что перед ним, сияя каждой чешуйкой, словно сплетенная из солнечного света, стоит Мелинайра, похожая на духа, на ожившую звезду, и заливает все вокруг своим теплым мерцающим светом…
- Ты не прав, - просто сказала она, - Ты был не прав все эти годы. Драконы не ослабели – просто мы куда мудрее людей, ибо род наш старше вашего, а жизнь – куда длиннее, но от того мы лишь больше научились ее ценить, - и, протянув хвост, она мягко обвила им плечи молодого дракона, помогая ему подняться с земли, - Мы ценим жизнь и защищаем ее, когда это нужно – защищаем от таких как ты, кто попросту позабыл, что же это за счастье… Ты – тень, Аррульгангр, ты не жив и не мертв, ты отдал душу тьме, а потому уходи! Возвращайся во мрак!
- Во мрак! – воскликнул молодой дракон, и вместе с их словами поток яростного золотого пламени обрушился на оцепеневшего волшебника, мгновенно его поглотив, как сухое дерево, и даже трупа его не коснулось земли – лишь пепел, подхваченный легким ветерком, улетел прочь. В тот же миг радужные огоньки, все еще плясавшие на серых камнях, угасли, слизистые останки надсмотрщиков – испарились, как лужи после дождя, а сам замок заметно вздрогнул, точно смертельно раненный зверь, кладка начала осыпаться, а потом и целый кусок каменной стены рухнул вниз, разлетевшись на тысячу кусков… Впрочем, пара солнечных драконов этого уже не видела – они летели прочь, с силой взмахивая могучими крыльями, и их шкуры мягко серебрились в призрачной свете луны. Чешуя Мелинайры уже не сверкала расплавленным металлом, сияние ее утихло, но не исчезло совсем, словно затаившись внутри, и в темноте ночи дракониха заметно переливалась искорками, пока тихо и молчаливо летела на восток, даже не обернувшись, когда услышала ужасающий грохот, с которым замок Аррульгангра прекратил свое существование, превратившись просто в груду камней и обломков дерева. Зато ее спутник не удержался – посмотрел назад, на то место, где провел всю свою жизнь, и странная смесь печали и глубочайшего удовлетворения отразилась в его глазах, пока, тряхнув головой, он не бросился вслед за Мелинайрой, что едва взмахивала крыльями, и воистину, ее можно было понять – самая скорбная и самая драгоценная в ее жизни ноша была у нее в лапах, тело ее любимого брата и самого верного, самого преданного друга, что был с ней всегда, сколько она себя помнила, готовый поддержать, предостеречь, защитить, и казалось, что никто и ничто не сможет их разлучить… а вот теперь его нет. Ей не хотелось в это верить, потому что осознание этого было так же тяжело, как, к примеру, поверить, что солнце угасло или реки потекли вспять… но это была правда. Ильтиан, сын Нармильтона, покинул этот мир, но умер он, как жил – спасая свою сестру, ту, кого любил больше всего на свете. Хотя для убитой горем Мелинайры это было поистине слабым утешением…
Ильтиана они похоронили на рассвете, у самых подножий Золотых гор. Мелинайре показалось, что фениксу бы понравилось это место: на севере – королевство грифонов, к югу – Серые скалы, а на западе – их родной лес, где, должно быть, их и доныне ждала семья… Дракониха пока что даже представить себе не могла, как она расскажет родителям и братьям о его смерти, но в то утро подобные мысли ее не посещали, ибо единственным, что сейчас имело для нее значение, была простая правда: Ильтиан умер. И она в последний раз видела его – он лежал на краю утеса, а она смотрела на него и никак не могла насмотреться, и слезы ручьями текли из ее глаз. Ее друг стоял рядом, и она с благодарностью опиралась на его плечо – сейчас ей, как никогда, требовалась основательная поддержка…
- Прощай, братик, - наконец всхлипнула Мелинайра, - И спасибо тебе за все. Я никогда тебя не забуду, обещаю, и однажды мы снова встретимся там, где не бывает разлук, где мы снова будем вместе, - голос ее задрожал, горло сжалось, - Прости меня. Это путешествие тебе придется совершить одному. Но я всегда буду с тобой, а ты со мной, ведь мы едины, помнишь? – она чувствовала, что ее слова звучат глупо, даже нелепо, но все-таки продолжала, - Прощай, Ильтиан. Знай, что ты жил не напрасно, и твое доброе сердце, твоя чистая душа, твоя несгибаемая воля и доблестная отвага не померкнут в веках! – после чего она расплакалась, уткнувшись в плечо товарища.
- Прощай, - тихо сказал тот, - Я всегда буду помнить, что в ту ночь ты пришел в замок колдуна, чтобы спасти меня, прилетел бескорыстно и смело, ничего не требуя взамен. И… я благодарю тебя за это, - после чего он умолк, и не которое время два дракона стояли неподвижно, глядя на тело феникса, такое маленькое на фоне громадных горных уступов, но им казавшееся исполинским и неизмеримо величественным, а потом они вместе наклонили головы в последнем поклоне павшему герою, и золотые язычки пламени, выскользнувшие из их пастей побежали по камню вокруг тела Ильтиана, мерцая, как тысяча светлячков, постепенно размягчая несокрушимый гранит, делая его мягким, как глина. Мелинайра сперва молча смотрела на это, но потом прикрыла глаза и запела, тихо и печально. Она пела на каком-то древнем, давным-давно забытом языке, о котором ныне помнили, пожалуй, только небо да звезды, и слова шли не из горла – они исторгались из самых глубин груди, из недр сердца, из самых потаенных уголков души… Песня просто дышала тоской, плачем и безутешным горем, она стонала каждым своим звуком и рассыпалась нотами боли и страдания, но в то же время в ней звучала нескрываемая гордость, горячая благодарность и такая всепоглощающая любовь, что казалось удивительным, как только серые бесчувственные камни могут ее выдержать. Молодой дракон сперва молча слушал ее, словно пытаясь вникнуть в мелодию, а потом и его густой баритон влился в песню, слившись с ней, как вода одной реки сливается с другой, и вместе, объединенные общим руслом, они несутся через холмы и равнины, не мешая, но дополняя и усиляя друг друга, придавая друг другу новые краски, звуки, чувства... И камень услышал их. По нему пробежали волны, словно по воде, в которую бросили огромный валун, серость гранита заискрилась всеми красками радуги, брызнули огненные искры, покрывая утес коконом искр, и он начал менять очертания, словно мягкая глина под руками умелого гончара, сверкая, точно само солнце, но драконы смотрели на него, не отрывая глаз, пока сверкающий купол не рассыпался, обнажив великолепную скульптуру – феникса в языках пламени, что поднимался из самых недр скалы, переливаясь тысячью золотистых точек и мерцая своим собственных светом… феникса, что смотрел на них почти живыми искрящимися глазами, и в них лучилось такое тепло, что Мелинайра могла лишь вздохнуть с облегчением и покоем, после чего ее точеная голова тихо склонилась на плечо друга.
- Его не забудут, - прошептала она, - Никогда… ни за что!
- Конечно, - прошептал тот, - Его всегда будут помнить… как и тебя, - он посмотрел ей в глаза, - Как и тебя…
- Надеюсь на это, - тихо прошептала она, - потому что иначе – зачем все это? Зачем было спускаться на самое дно океана, сражаться с морским змеем, доставать обломок Талисмана? Зачем было встречаться с нальриссами, с Архимагом Золотого королевства, с людьми?.. Зачем, если обо всем об этом будут помнить лишь те, кто прошел через все это, а потом все наши приключения достанутся солнцу и ветру, что будет молча петь о них не умеющим слушать? – она почувствовала, что на глазах ее снова закипают слезы, - Зачем тогда погиб мой брат?
- Он погиб не напрасно, - молодой дракон бережно повернул ее голову, заставив посмотреть себе в глаза, - Я знаю, мы знакомы недолго, но уверяю тебя, клянусь тебе всем, чем только можно поклясться: я сделаю все, от меня зависящее, чтобы гибель Ильтиана не была напрасной! – и, не дав ей больше и слова сказать, он с силой привлек ее к себе, а его язык, покрытый множеством роговых шипиков, с поразительной нежностью принялся вылизывать ее скулы и лоб, не обращая внимания на острые шипы. Мелинайра сперва замерла, испуганно съежившись у его бока – она не привыкла ни к чему подобному! – но потом, прислушавшись к своим ощущениям, с изумлением поняла, что ей… нравится! И уж больше ничто не могло остановить ее. Ласка и забота, словно бальзам, пролились на ее искореженную, иссушенную болью и тоской душу, залечивая язвящие раны и растравленные горем рубцы, и дракониха тихо рычала, покусывая и вылизывая золотую чешую своего друга, а тот стонал от ее прикосновений, пока попросту с грохотом не повалил ее наземь и не навис сверху, обвив ее хвостом и обняв крыльями. Его длинные, острые, как кинжалы, зубы, что могли бы без особого труда вырвать из ее беззащитной шеи или живота огромный кусок плоти, действовали с удивительной осторожностью, словно исследуя ее тело, покусывая и щекоча его, и Мелинайра извивалась и выгибалась под его прикосновениями, словно кошка, с силой терлась о его бока, пока ее лапы гладили его по спине и слегка царапали когтями, доставая везде, куда только дотягивались. Улыбаясь, дракониха оскалила белоснежные клыки, и ее язык, проворный и нежный, касался его чешуйчатой шкуры за ушами, в подмышках, у глаз – там, где кожа была достаточно нежной, чтобы ощутить прикосновение, а он рычал в ответ, с каким-то диким упоением продолжая отдаваться этой ласке и тонуть в волнах чистого, древнего, как мир наслаждения, которое от веку дарит всем живым великая сила любви… И солнце полыхало на их чешуе так ярко, что в его сиянии казалось, будто два дракона слились воедино, и все лесные жители тихо замерли на ветвях и у корней деревьев, глядя на эту пару, словно сотканную из золотого света. Недаром же верили валладельфийцы, что солнечные драконы издревле приносят радость, что, стоит лишь увидеть, как лучи света играют на их шкурах, и печаль отпускает душу, ярость топится в живом золоте волшебных существ, а тоска растворяется в их сияющих глазах… И три дня спустя, когда Верховный маг, наконец принявший из ее лап Браслет Огня и обломок Талисмана, готовился возвести в чаще леса храм, достойный того, чтобы вместить в себя столь ценные сокровища – они стоял рядом, тесно прижавшись к ней боком и приобняв крылом. Мелинайра хотела отдать волшебнику и Сапфир, потому что не могла представить, что с ним делать дальше, но тот отказался, сказав:
- Нет, дорогая. Камень Воды в этом месте остаться не сможет – слишком далеко его занесло от океана, от его родной стихии. К тому же, находясь рядом с Браслетом, он будет нарушать гармонию, а в этом деле нельзя допустить, чтобы магическая защита ослабла – ведь от нее зависит судьба всего мира. Мира, построенного на равновесии добра и зла, света и тьмы…
- Жизни и смерти, - прошептала дракониха.
- Да, - кивнул он, - На этом зиждится вся Валладельфия, на этом стоят и другие миры. И с этим можно лишь смириться, изменить же… - он покачал головой, - К тому же, время Талисмана Солнца и Самоцветов Стихии еще не пришло, еще не пробил час последней битвы со злом… знаешь, люди Арванского королевства говорят: «Не говори, что настало время для перемен – дождись, пока родится черный единорог»... Он еще не родился, Мелинайра. Еще не время.
- Выходит, и люди иногда бывают правы, - несколько натянуто скривила губы та, - Хотя чаще им пристало ошибаться.
- Не суди их строго. Эта раса молода, она только учится жить, и потому, как и все дети, склонна к неудачам и промахам. Возможно, в будущем люди и смогут наконец вырасти, стать мудрее и великодушнее, чем они есть сейчас… Я не знаю, и мне остается только надеяться на это.
- Даже когда кажется, что все надежды тщетны, - наша героиня глубоко вздохнула и спросила: - Так что же вы решили делать с Сапфиром?
- Отправить в безопасное место, - просто ответил тот и, не дожидаясь вопросов, склонился к своему посоху черного дерева, негромко позвав:
- Кральгар! – и в тот же миг фигура, венчавшая его, полыхнула золотом, прокатившимся волной по деревянным перьям, глаза птицы засветились, и крупный орел приветственно заклекотал, расправляя крылья.
- Здравствуй, Кральгар, - кивнул ему Архимаг, - Рад тебя снова видеть. И… вот, - он протянул ему на ладони темно-синий камень, - Ты должен отнести его туда, где его найдут лишь в свое время, найдут храбрые сердцем и благородные душой… те, кому суждено будет одолеть Керра и воссоединить Самоцветы Стихии, - он провел лапой по темным перьям зачарованной птицы, - Знаю, задача не из легких, но ты сделаешь это для меня?
Короткий клекот был ему ответом, после чего Кральгар, ласково ущипнув его за ухо, подхватил лапами Сапфир и рванулся в небо. Нельмурагх и два дракона молча смотрели ему вслед, провожая в долгий и нелегкий путь, после чего Мелинайра негромко спросила:
- Он… сможет?
- Уверен в этом, - кивнул грифон, - Существа, подобные Кральгару, получив приказ, всегда выполняют все в точности. Не волнуйся, Сапфир в надежных лапах. А завтра в полдень я приступлю к созданию храма. И… мне неловко говорить об этом, но я нуждаюсь в вашей помощи, друзья. Боюсь, один я с этим не справлюсь…
- Мы поможем, - тут же кивнул молодой дракон.
- Разве мы можем отказать? – добавила Мелинайра, но грифон покачал головой, сказав:
- Дело не в том, можете вы или нет, а в том, хотите ли. Я ни к чему вас не принуждаю и ничего не приказываю, а потому вы вольны выбирать. Вы и так достаточно сделали для того, чтобы этот день наступил, осмелюсь ли я требовать с вас большего?
- Вот если бы вы нам приказали, тогда, будьте уверены, вы бы строили его сами, - улыбнулся молодой дракон, - но вы именно попросили, а значит, мы вам обязательно поможем.
- Это может оказаться… опасно.
- А какой дракон побежит от опасности? – тот пожал плечом, - К тому же, вы-то собираетесь во что бы то ни стало добиться своего! И уж лучше будет, если вас поддержат два дракона, чем если вы встретите эту опасность в одиночку!
- А Ильтиан хорошенько тюкнул бы меня в макушку, если бы узнал, что я сбежала, как мокрый крысоголов, прекрасно зная, что я могу вам понадобиться, - тихо прошептала Мелинайра, - И потому, в память о моем брате и ради моей чести солнечного дракона… я остаюсь.
- Хорошо, - Нельмурагх прикрыл глаза, - Хорошо…



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: Аннаэйра | 28-09-2009, 05:53 | Просмотров: 28 | Комментариев: 0






Добавление комментария
Наверх