Атмосферный флешмоб
Блог администрации: свежие новости о жизни сайта
Опрос про будущее сайта
Новые звания на Дриме
Восстановление старого архива
Свод правил

Сумрак. Хозяин Ночного Леса. Часть 11

Опубликовано в разделе: Творчество / Проза  
Читают: 1
Но Сумрак явно возжелал во что бы то ни стало и в кратчайшие сроки вновь научиться передвигаться на своих четырех, а не лежать здесь пластом. И каждый день, до дрожи в мышцах, он пробовал свои силы, и с каждым днем – все удачнее. Исаакий Никифорович ласково бранил его, уговаривал поберечься, но с упрямством дикого зверя ему было не совладать, и уже через неделю после той роковой ночи едва не убитый тогда молодой зверь, по-шатываясь, стоял на пороге своей сарайки, щурясь от яркого солнца. Увидев, что черный волк выбрался из отведенного ему хозяином закутка, а потому, всего вероятнее, сейчас начнет безобразничать, пушистый кобелек, больше похожий на клубок шерсти с ушами, чем на настоящую собаку, с заливистым лаем бросился ему навстречу, словно намереваясь разорвать в клочья. Впро-чем, Сумрак едва ли обратил на него внимание, и его звонкое тявканье доста-вило ему куда больше раздражения – от него в голове словно бухало молотом. На шум и гам на улицу выглянул и хозяин.
- Фанфары! – он радостно хлопнул в ладоши, - Воскрешение Лазаря! Вос-стание из могилы! Друг мой, - он подошел к зверю и принялся ласково чесать его, словно не веря, что этот волк – живой, - да тебе памятник при жизни поставить надо! Если бы люди обладали хоть тысячной долей твоего здоровья, моя профессия изжила бы себя!
Сумрак слушал его, полуприкрыв глаза и слегка покачиваясь на еще не твердых лапах, впитывая всей шкурой солнечный свет и то тепло, что звучало в словах этого человека... Да... Он сделал первый шаг... Сделал. И вечером, когда на небо уже высыпали частые звезды, он поднял голову и запел. Запел для одного-единственного существа, что могло услышать и понять его зов, для одного-единственного... Песня его, страстная, яростная и зовущая, вознеслась к самому небу, и все собаки в поселке тут же приветствовали ее дружным лаем... но что Сумраку было до собак? Тот, кому была понятна его песня, не стал бы на нее лаять... он всегда был молчалив и неуловим, как тень в тумане... эфемерная и неясная... но совершенно необходимая нашему герою, ибо без не полон был его мир... И когда он, даже с некоторым удивлением, услышал, как по улице, цокая когтями, галопом скачет крупный пес, сердце его подпрыгнуло.
- Сумрак?!
- Серый! – он, как мог, прижался к забору, - Я здесь!
- Во имя всех снежинок в сугробах! – старый пес так и прильнул к скрипу-чим доскам, - Ты жив! Невероятно! Как ты сумел уцелеть?
- Как всегда, повезло, - улыбнулся Сумрак, - Рад тебя видеть, дружище.
- А я-то как рад! Я же думал, что ты погиб!
- Отцу, небось, успел сообщить?
- Завтра собирался. О-хо-хо, но ты везунчик, Сумрак! Это ж надо... Можно сказать, ты почти вернулся с того света!
- Ага. Еле выкарабкался. Вот, понемногу оправляюсь.
- Домой-то ты когда собираешься?
- Как только лапы бегать смогут. Лютей меня здорово порвал!
- Да и ты, дружок, не слишком-то с ним церемонился! Видал, даже Беляк со своей компанией пришел на тебя взглянуть! Правда, недавно он пропал куда-то, и стаю с собой увел. Наверное, на другой конец поселка, не знаю. Видать, тебя испугался!
- Да, я видел. И тебя... Эти, что с тобой были, из твоей стаи?
- Они самые. Молодые, горячие, но с ними – как за каменной стеной. Даже у Беляка таких молодцев наперечет!
- Это хорошо, - кивнул Сумрак, - С ними тебе безопаснее.
- Только скучно, - усмехнулся Серый, - Вот, еле от них улизнул... за-щитники. Шагу в сторону сделать не дают!
- Может, это и к лучшему, - голубой глаз Сумрака мерцал во мраке, - Ты смотри, Серый... осторожнее.
- Посмотрим, приятель, - подмигнул ему тот, - Ладно, я к тебе еще потом зайду... До встречи!
- Будь здоров, старый друг, - Сумрак кивнул, и Серый, подмигнув ему, растаял в темноте ночи... Но, не успел наш герой и на несколько шагов отойти в сторону, как до его ушей донеслось свирепое рычание – и стенающий визг собаки, которой причинили боль... почти тут же с хрипом оборвавшийся... Это был он... Серый...
- Серый! – что есть силы закричал Сумрак, бросаясь на забор, - Серый! – вопил он, тряся рассохшиеся доски, а потом, видя, что все бесполезно, отбежал подальше, в два прыжка покрыл весь двор доктора и третьим взлетел, как птица, на землей. Ему казалось, что от боли он сейчас потеряет сознание... Перевалившись через забор, Сумрак неуклюже спрыгнул вниз, ударившись боком... и то лишь мельком увидел, как впереди, в клочьях багрового тумана, застилавшего ему глаз, исчезает размытая тень... оставляя на земле непод-вижное серое тело...
- Серый... только не это... - не веря самому себе, простонал Сумрак и на трясущихся лапах подошел к нему, тронул носом свалявшуюся серую шерсть... от его прикосновения веко старого пса чуть дрогнуло, и на нашего героя глянул единственный глаз, полный боли и недоумения...
- Сумрак, - прошептал Серый и уронил голову, а тело его вытянулось и обмякло на промерзшей земле... А Сумрак остался стоять над хладеющим трупом, не замечая, как по его плечам бежит теплая струйка крови, и каплет, и каплет на землю, смешиваясь с кровью Серого, еще сочащейся из разо-рванного горла... и жуткая беспроглядная темная пустота зияла в его сердце, пожирающая все хорошее и доброе, что было в этом мире... оставляя лишь бездну слепого отчаяния... Но тут его ноздри уловили слабую струйку запаха, и шерсть на спине встала дыбом, а углы губ оттянулись, обнажив клыки. Он узнал этот запах – запах убийцы Серого, и готов был хоть сейчас броситься в погоню... но измученный организм отказался ему служить, и, едва сделав первый прыжок, он рухнул наземь, и окончательно лишился зрения....
- Ну не дурачок ли ты, - медленно, как сквозь сон, доходили до него тихие слова, и ласковая рука гладила его по спине, - Только-только встал, а уже чего выкинул! Вроде умный, взрослый уже... Ну, сиди тогда, коли такой непоседа. Делать нечего, - и Исаакий Никифорович, поднявшись на ноги, ушел в дом. Сумрак еще некоторое время лежал неподвижно, но потом пошевелился – и... зазвенела цепь. Удивленно открыв глаза, он увидел, что с его шеи серебристой змеей сбегает стальная цепь, привязанная к столбику, вкопанному в землю. Сумрак дернулся, натянул привязь, словно надеясь ее оборвать... куда там. Только хозяйский песик, сидевший неподалеку, довольно улыбался всей пастью, вывалив язык: вот, так и надо, чтобы звери всякие на привязи сидели! Но Сумрак не собирался мириться с таким положением и раз за разом напрягал все силы, чтобы освободиться от нее. Тщетно. Цепь была почти новая, и сделана на славу, поэтому все усилия его не привели ни к чему. И тогда наш герой почувствовал, как в нем начинает закипать злоба. Опять цепь! Опять пленник! И когда доктор, выйдя из дому, по привычке хотел погладить его, то едва увернулся, и длинные клыки щелкнули совсем рядом. Кобелек, завидев такое самоуправство, тут же бросился на врага, но волк и с ним не стал лясы точить – так рявкнул, что тот с визгом от него прочь отскочил.
- Да ты что? – старик смотрел на него во все глаза, - На меня озлился? Да я же тебе добра хочу, глупое животное! – но Сумрак только зарычал в ответ. Его – на цепь! Такое не прощается... И с тех пор он и близко никого к себе не подпускал, и те крупинки собачьего, что пробудились в нем за эти дни, оказались стерты в порошок и развеяны по ветру. Прав был отец: человек – враг! И врагом останется! Но ночью, когда все вокруг затихало, Сумрак садился и выл – долго и протяжно, с неодолимой скорбью и всхлипывающим плачем, с черной печалью и лютой тоской. И даже собаки не лаяли, слушая эту поминальную песню, проносящуюся над поселком, а Исаакий Никифорович, просыпаясь по ночам, дивился, что свирепый дикий пес – ведь волк, он же, по сути, просто дикий неприрученный пес – способен на такое глубокое и искреннее чувство... Днем все менялось, и вновь – оскаленные зубы, сморщенная губа, глаза, от взгляда которых у одиноких путников отнимаются ноги... И вскоре в деревне только и разговоров было, что о свирепом доктор-ском цепняке. Кто-то жаловался, что к Исаакию Никифоровичу теперь не пробиться, только что надев железные штаны, другие – что от воя этого «чертова пса» у их коров молоко пропало, а третьи и вовсе говорили, что неспроста это зверь по ночам стенает, что быть беде, и принесет ее он на своей черной шкуре, неминуемо принесет... А бабка Пантелеевна, главная в округе знахарка да гадалка, прямо так и сказала: сошел наземь бес в волчьей шкуре, и принесет он беды на род людской, и сама Погибель явится на эту землю... Все это закипало, закипало, как вода на огне, и в конце концов вылилось в то, что в ворота докторского дома рванулась целая толпа, и те попросту слетели с петель. Сумрак, весь ощетинившийся, стоял посреди двора, губы его подра-гивали, а в горле опасно клокотало, и он следил за людьми настороженными, недобрыми глазами. Еще вчера он сорвал-таки изрядно ему надоевшую повязку с правого глаза, и теперь мог чувствовать себя вполне могущим постоять за свою жизнь. А эти люди не просто так сюда пришли, не просто... Многие из них держали в руках вилы, и не меньше половины было уже направлено прямо ему в грудь. Но Сумрак оставался презрительно-спокоен, хотя в душе и понимал, что эта ночь может для него оказаться ох и длинной... И когда на крыльцо вышел хозяин, зверь всей шкурой ощутил исходящее от него беспокойство. Впрочем, голос его прозвучал спокойно, почти буднично.
- В чем дело, добрые люди?
- Ты, Никифорович, нас знаешь, и мы тебя знаем, так что, думаю, со-чтемся, - вышел вперед высокий светловолосый парень, - Мы пришли, чтобы твоего дьявола, которого ты, точно пса, на цепь у себя во дворе посадил, судить. Вон, сколько бед он принес, посуди: у Матрены и Кузьмы-плотника корова молоко давать перестала, Прокофьичу он чуть ноги не изорвал, когда тот, по слабости здоровья, к тебе на прием пришел... Мы тебя уважаем, и тебе это известно, но вот зверя ты нам должен выдать.
От этих слов рычание в горле Сумрака стало еще громче. Он и вправду в тот миг напоминал самого дьявола – с ужасными клыками, со шкурой, черной, что сама ночь, а пуще того – с горящими ледяным огнем глазами, отражаю-щими слабый лунный свет.
- Этот пес, добрые люди, принадлежит мне, - сказал Исаакий Никифо-рович, - Я заплатил за него, и волен поступать с ним, как захочу. Двор мой он стережет отменно, значит, и расставаться с ним у меня нет причины.
- Да ты что, Никифорович! – возмущенно зароптали те, - Половина де-ревни к тебе пришла, а ты...!
- Да прикончить эту сатану, и дело с концом! – крикнул кто-то в толпе.
- Да! Верно! – подхватили другие голоса, и тот самый парень, что разговаривал с доктором, первый замахнулся вилами. Сумрак спасла только его природная ловкость – он успел отпрыгнуть прежде, чем острые железные зубы впились в его тело.
- Стойте! – доктор сбежал по крыльцу, бросаясь наперерез неистовой толпе, - Стойте! Не смейте! – но какой-то разъяренный мужчина одним ударом кулака отшвырнул его с дороги, и старик, охнув, отлетел к каменной стене дома... ударился... сполз по ней, точно сломанная кукла... из-под седых волос заструился ручеек крови... Вид его лица – удивленного и как-то почти по-детски обиженного – словно вспыхнул в сознании Сумрака... и угас, а голова доктора безжизненно поникла. А наш герой, как пораженный громом, замер на месте... даже не заметив, как один из зубьев вил вошел ему в бок, правда, не очень глубоко... а когда он вновь повернулся к людям, то в его глазах полыхала такая ярость, что те невольно отпрянули, и, заревев, он бросился вперед, поймал, смял клыками чью-то руку... отскочил, не дав лезвию ножа войти себе под лопатку... снова бросился, и снова впился в чью-то плоть. Ярость, дикая безраздельная ярость горела в его сердце, подобной которой он еще не испытывал... Будь он так же разозлен во время поединка с Лютенем – и лежать бы тому разорванным на тысячу кусочков... И он не замечал ничего и никого, стремясь лишь достать как можно больше врагов. Цепь натягивалась и звенела, а потом, во время особенно стремительного рывка не выдержала – и лопнула, а ее змеистый хвост хлестнул кого-то по ногам, заставив свалиться наземь... как раз рядом с обезумевшим зверем. Вилы били отовсюду, откуда только можно, но все мимо, мимо, поражая или пустоту, или других людей, а Сумрак, точно сам демон, метался среди них, вертелся волчком, и клыки его всюду находили свою жертву... Вначале те крепились и все подбадривали себя криками, но потом, когда они увидели, что половина из них уже серьезно ранена, а волк словно и не участвовал в битве – побежали прочь, вопя о нечистой силе и прочей чертовщине. Сумрак не стал их преследовать... Злоба в нем постепенно угасла, и он медленно подошел к Исаакию Никифоровичу, ткнул его носом, лизнул холодную неподвижную руку... а потом сел рядом и громко, тоскливо завыл, запрокинув голову к беззвездным небесам... И когда люди, немного осмелев, на утро все же заглянули во двор к доктору, то не нашли там и следа волка – тот словно испарился, и лишь только брошенный наземь факел трещал в мокрой траве, освещая место побоища. А Сумрак исчез.



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: Аннаэйра | 31-08-2009, 22:38 | Просмотров: 24 | Комментариев: 0






Добавление комментария
Наверх