После грозы
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

  Свинцово-серые тучи всё ещё закрывали своими неповоротливыми телами большую часть неба, но кое-где в их неуклюжей сутолоке уже образовались прорехи. Оттуда, заставляя мельчайшие капельки сверкать и переливаться, словно множество бриллиантов, падали лучи уже начавшего клониться к закату солнца. Словно желая расчистить дневному светилу путь, тучи освободили для него небольшой кусочек по-весеннему прозрачного светло-голубого неба на западе.

   С той стороны в направлении большого холма, когда-то изумрудно-зелёного с чёрно-белыми поясами дорог, а теперь мертвенно-серого с торчащими из-за него скелетами строительных лесов, шли молодые мужчина и женщина в лётных комбинезонах. Если прислушаться к их разговорам, то можно было бы предположить, что они друзья, или, как минимум, коллеги по работе, прошедшие вместе через очень многое, как хорошее, так и плохое. Но уже через несколько секунд сторонний наблюдатель, присмотревшись к их поведению, скорее всего, усомнился бы в своих догадках. Действительно, оба пешехода вели беседу, что называется, «по простому», отпуская порой в адрес друг друга разного рода колкости и постоянно упоминая разных общих знакомых, причём порой, для обозначения кого-нибудь из их числа, им достаточно было одного жеста, пару раз девушка даже пыталась кокетничать со своим спутником (хотя и не слишком умело). Но в то же время последний, почему-то старался постоянно держаться от неё на таком расстоянии, какое прилично между людьми, встретившимися первый раз в официальной обстановке. Рассказывая о чём-то он порой неожиданно замолкал, а весёлое выражение его лица, будто говорившее «вот сейчас я тебе такое расскажу, упадёшь!» сменялось серьёзным, грустным и даже, будто, слегка испуганным. Подобного поведения собеседница старалась не замечать вовсе, когда же это становилось совершенно невозможным, она либо резко меняла тему, либо кивала с понимающим видом. Так обычно делают, глядя на что-либо в высшей степени для тебя неприятное, но вместе с тем не несущее в себе какой-либо опасности, и при этом непреодолимое, к которому волей-неволей приходится привыкать.

  Уже почти у самого подножья горки она остановилась и села на голую глинистую землю.

     ─ Капитан, подождите! ─ Обратилась она к своему товарищу, ушедшему вперёд шагов на десять, видимо, будучи погружённым в дебри собственного мира.

      ─ Э?!

      ─ У вас ещё осталось обезболивающее?

   ─ Да, но вам нельзя… И, если говорить по хорошему, и тогда нельзя было…

      ─ Это ещё почему?

    ─ Почитайте противопоказания. Что получится, если я, взяв у Макса два… ну… скажем так, полтора дорогих ему человека, верну ему только одного? Хватит и того, что мы вашу «Валькирию» загубили.

    Милия улыбнулась, начальник же её какое-то время стоял, задумчиво глядя то на неё, то на небольшие зелёные терраски, спускающиеся к неглубокой долине, в которой находился город (вернее то, что, поднимаясь из руин, ещё только должно было стать таковым). Этот очаг возрождающейся цивилизации находился на расстоянии примерно мили от них. Подобное не особенно большое расстояние раненная Милия пройти, однако, навряд ли смогла бы. Как же, в таком случае, поступить? Оставить её здесь и выслать помощь? Здесь не было ни врагов, ни диких зверей ─ ни тем, ни другим, попросту, негде было спрятаться среди выжженной войной двух миров пустыни. Проливной дождь с громом и молнией тоже закончился. Но стоило только подумать об этом, как чувство почти физического отвращения к собственным мыслям заполнило всё существо молодого пилота. Скорее всего, преподаватели с лётных курсов одобрили бы подобный жестокий выбор (как специалисты, личное их мнение могло быть и другим). Но покойный Фоклер учил своего юного друга кое-чему другому.

    ─ Ладно, ─ наконец сказал Хикару, присев на корточки, ─ забирайтесь, что с вами делать…

      ─ Что?

   ─ На спину мне забирайтесь, да держитесь по крепче, а я вас подхвачу под ноги, и…

      ─ А, ну ладно…

     Со своей новой ношей Итёдзе долгое время шёл молча. Лишь краска, по временам появляющаяся на его щеках, говорила о том, что молодой человек не забыл о драгоценном грузе. Молчание прервала раненная.

      ─ Капитан, а вы изменились…

      ─ В смысле?

      ─ В смысле отношения к нам.

      ─ Гм… Интересно, а что же я, по-вашему, должен был сделать? Бросить раненого боевого товарища?

      ─ Да я не об этом…

      ─ А о чём?

      ─ Вы впервые назвали зентради человеком…

 

  Ещё минут на десять воцарилась тишина, нарушенная на этот раз словами, будто невзначай оброненными Итидзе:

      ─ А ведь он тоже был просто раненым солдатом…

      ─ Кто?

    ─ Э? Да зентради, которого я увидел первым в своей жизни. Понимаете, когда они… когда вы… в общем, когда всё это началось, я ведь в «Валькирию», можно сказать, случайно попал. Ну вот, случайно попал и случайно сбил боевую капсулу, ну, а неопытные солдаты, сами понимаете, стреляют часто и не по делу, немудрено, что боезапас у меня весь до железки вышел. И вдруг из подбитой машины вылезает гигант размером с боедроида, можете себе представить, что со мной было? А ведь я был защищён лучшей на тот момент бронёй и непробиваемым триплексом кабины, в конце концов я мог просто улететь, а у него даже стрелкового оружия не было…

      ─ Видимо с вами было то же самое, что со мной, когда я смотрю в зеркало.

      ─ Ой! Извините!

    ─ Да ничего, разве я не понимаю… А что потом стало с этим зентради?

     ─ Фоклер убил, помните его?

   ─ Помню, ─ задумчиво произнесла Милия, ─ и только теперь начинаю понимать, какая это страшная штука ─ война… Скажите, а если бы мы вновь стали врагами, нет, я не имею в виду тех отщепенцев, которые нас подбили, это другое, а как раньше, и если бы я оказалась на месте того пилота, что бы вы сделали?

      Хикару Итёдзе не дал ответа, да Милия, в общем, и не ждала его. Вновь молодые люди замолчали, будучи погружёнными каждый в свои мысли, так было, пока они не дошли до расположенной выше всех терраски с искусственным грунтом, на котором росла чудесная изумрудно-зелёная трава. Здесь женщина, видимо, заметив что-то для себя интересное, попросила отпустить её и, невзирая на табличку, запрещавшую проход на японском, английском и языке зентради, поковыляла к ярким пятнам цветов, теперь заметных и её командиру, улыбнувшись, последний последовал за ней.

      ─ Вы в первый раз их видите?

      ─ Да. Ведь это… цветы, я ничего не путаю?

      ─ Нет.

   ─ Хорошо, а то я одно время их называла бабочками.

      ─ Совсем как Бэмби…

      ─ А кто это?

      ─ Вы и его не видели…

   ─ Я вообще мало что видела, кроме рычага управления и приборов. И тем большим для меня был шок, когда я узнала, что есть земляне, обращающиеся со всем этим лучше, чем я. И, возвращаясь к нашему разговору, я прекрасно понимаю, что вы тогда чувствовали, когда вспоминаю, как познакомилась с одним из них, ─ Милия погладила ещё совсем плоский живот.

      ─ Ах так? ─ хитро улыбнулся Итидзе, ─ в таком случае скажите мне, лейтенант, что сделали бы вы, если бы я был на месте того раненого пилота?

       ─ Не знаю.

      ─ Ну, вот и я тоже. И именно поэтому я назвал вас человеком.

 

Конец.


  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: DOOMer10 | 10 июля 2018 | Просмотров: 44 | Комментариев: 0




Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх