Сад воронов. Глава 20
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

         
 
         20.  САНГРИДА
                    
- Моя дорогая, - произнес Крыс, пристально глядя на Сангриду. – Это совершенно невозможно! Я не понимаю, зачем тебе это нужно.
Они сидели  в малом зале и ужинали. С тех  пор, как на этом самом столе, уставленном теперь изысканными яствами, лежало мертвое тело принца Даррена, Сангрида ощущала себя здесь крайне неуютно. Свечной свет почти не достигал дальних стен комнаты, и ей все время казалось, что в тени кто-то скрывается, быть может, призрак самого Даррена, так и не нашедшего отмщения. Хотя прошло немало времени, никто так и не узнал, кто именно совершил убийство наследника Морно. Даже принц Альдо, казалось, уже смирился с тем, что преступника никогда не изобличат. Сегодня же взгляд Сангриды ни разу не остановился на мрачном сумраке. Все ее мысли были о Гидеоне и той просьбе, которую она озвучила Крысу.
- Я хотела бы на время перебраться в розовый павильон.
Подобная невинная просьба ошеломила Крыса. Розовый павильон был столетие назад был построен королем Митридатом Первым для своей любовницы, госпожи Талии. Расположенный на территории Малого дворца, розовый павильон терялся из виду, окруженный деревьями и живыми изгородями. Это был двухэтажный дворец в миниатюре, в котором насчитывалось пятнадцать комнат и два просторных зала. Позже сюда не раз ссылали провинившихся дочерей наследники Митридата. Но никто прежде не выказывал добровольного желания поселиться в розовом павильоне.
- Отчего у тебя появилась столь неожиданная мысль? – наконец спросил Крыс, не в силах больше терпеть расстроенное выражение на хорошеньком личике нерии. 
- Мне просто хочется выбраться прочь из стен, хранящих столь много горьких воспоминаний, - немного колеблясь, ответила Сангрида. Она была не самой лучшей вруньей, хотя за месяцы, проведенные в Королевской равнине, немало поднаторела в этом искусстве. – Даже этот зал, Эдвард, напоминает мне день, когда я в последний раз видела... Его.
Крыс шумно вздохнул. Даже после смерти Гидеон Черный принц умудрялся приносить ему неудобства. Расстаться с Сангридой! С большей охотой он расстался бы с парой пальцев.
- Мы могли бы подыскать тебе покои в другой части дворца. Даже переменить прислугу.
- Я не найду здесь покоя. Я хочу одиночества, Эдвард. Хочу не думать о том, что скажут слуги или принц Альдо, вновь увидев печаль на моем лице. Я устала от притворства. Мое горе притупилось, но печаль пожирает изнутри, точно болезнь. Мне нужно время, чтобы исцелиться. И чем дольше я ношу ее в сердце, тем меньше верю в то, что когда-нибудь все станет как прежде. Дай мне служанку  и несколько стражей, позволь удалиться, и я обещаю тебе, что мы будем встречаться каждый день, когда я стану приходить в Малый дворец на завтраки и ужины. Ты даже не заметишь моего отсутствия.
- Как же! - он прижал пальцы к глазам и тяжело вздохнул. Сангрида не сводила с него пристального взгляда, не понимая, чем вызвана подобная реакция. Крыс выглядел так, словно его внезапно одолела мигрень. Наконец, он молча кивнул.
- Благодарю, советник. Это то, что мне сейчас более чем необходимо.
- Ты сама не понимаешь, о чем просишь. Павильон не место для принцессы. Это привилегированная камера для узников королевской крови. И она совсем не для тебя. Не думаю, что тебе когда-нибудь приходилось жить в таких условиях.
Крыс был прав, эти покои были более чем скромны, и все же эта была грошовая цена за возможность увидеться с Гидеоном. Он сказал, что задержится в Королевской равнине, но, зная его так хорошо, как никто другой, Сангрида понимала — этого не случится. Гидеон не умеет сидеть на месте, если это не приведет его к победе. Теперь же, когда на кону стоял престол Нерелиссы, он не найдет покоя вовсе. Одно лишь утешение — теперь они будут все время рядом.
Впрочем, Сангрида ошиблась. Проходили дни, а Черный принц так и не появлялся в розовом павильоне. Сангрида начала уже беспокоиться о том, не схватили ли его, но, случись это, подобная весть в считанные мгновения разнеслась бы по всему континенту. 
Она по-прежнему навещала храм на Круглой площади, обедала в компании Крыса, но ничего не происходило. Можно было подумать, что встреча в храме была всего лишь видением, шуткой помутневшего от горя рассудка. Спустя две недели она окончательно в этом уверилась.
Она особенно усердно молилась в храме в тот день, прося милости бога, намека, хотя бы крохотного, что все произошедшее было сном. Вернувшись в свои покои, Сангрида тотчас легла в постель и проснулась оттого, что на нее кто-то смотрит. Тяжелые гардины были наглухо сдвинуты, огонь в камине почти погас, и в тусклом свете Сангрида не сразу признала в темной фигуре, сидящей на ее кровати,  Черного принца.
- Гидеон!
- Тише, - улыбнулся он. - Конечно, твои слуги преданы мне, но что мешает ответственному гвардейцу прогуляться рядом с этим домом?
- Ты пришел. Я уже не верила.
- Меня задержали кое-какие дела, - уклончиво отозвался юноша и, вытянув длинные ноги, улегся рядом с ней, как бывало прежде, когда они были простыми детьми владыки. Сангрида доверчиво прильнула к нему, а затем замерла. Как же много переменилось с тех пор! Теперь они не дети, и чувства Гидеона к ней перестали быть братскими.
Гидеон тяжело вздохнул и зарылся носом в ее волосы. От его внимания не ускользнула реакция Сангриды, и его сердце сжало точно тисками. Он так надеялся, что разлука заставит ее раз и навсегда отринуть все сомнения.
- Сегодня вечером мне нужно отплыть, - тихо сказал он.
- Так скоро? Мы даже не виделись.
- Я знаю. Но время сейчас не на нашей стороне. Если я промедлю хотя бы день, все может измениться. Тогда я и в самом деле покину этот мир.
- Не говори так! - вскинулась Сангрида. Гидеон усмехнулся и прикрыл глаза. Как давно он не ощущал такого умиротворения. Ему хотелось забыться, остаться в этой кровати, хотя бы до утра, чувствовать запах Сангриды, слышать ее звонкий голос с мягким нерелисским говором. Его дом там, где она. Нигде больше ему не обрести покой. Маска Черного принца покинула его лицо. Он был обычным смертельно усталым молодым мужчиной и, глядя на него, Сангрида не сдержала слез. Так легко было не заметить черные тени, глядя в сияющие зеленые глаза, тонкие шрамы, мелкой сеточкой покрывающие лицо и тело. Что они сделали с ним? Зачем были так жестоки к ее брату?
Она мягко коснулась губами его лба. Гидеон открыл глаза и улыбнулся. Его ладонь мягко очертила овал ее лица, и он осторожно накрыл ее губы поцелуем. Сангрида замерла, но не отстранилась. Для Гидеона существовал лишь один способ выразить свою любовь, но разве она сама не испытывала к нему чувств? Была ли в том его вина, что он видел в ней не только сестру, но и женщину? Что мешало ей ответить тем же? Она никогда не любила никого больше, чем его. И знала, что никогда не полюбит.
Он сам разорвал поцелуй. Лицо его озарила сияющая улыбка и он, точно мальчишка, тихонько рассмеялся.  
- Как же я люблю эту улыбку, - прошептала Сангрида, не в силах оторвать взгляд от  Гидеона. - На твою долю выпали тяжелые испытания, когда бы я ни посмотрела на тебя, твое лицо всегда омрачено тяжкими мыслями. На твоих плечах будто лежит вся тяжесть этого мира, твое величие, Гидеон, точно слишком толстая золотая цепь на шее, тянет все ниже и ниже. Уже многие годы я читаю тебя как открытую книгу, но в такие минуты, даже мне сложно понять, о чем ты думаешь. Ты замираешь. Твои черты обретают мягкость, тебя словно переполняет божественная благодать. Ты смотришь на меня, и мне кажется, что не ты владыка мира, а я. Не тебя благословляют боги, а ты осеняешь меня своим сиянием. Будто я избранная.
- Так и есть. Я выбрал тебя. Из всех женщин, которые жили прежде, и будут жить после нас,  из всех богатств, которые только видел этот свет. Все это я готов положить на алтарь, который попирает твои ноги. Я полюбил тебя в тот миг, когда впервые увидел, и, клянусь богом, ни на секунду не усомнился в моих чувствах к тебе. Ты — вся моя жизнь. И спустя годы, умирая, на смертном одре я вновь это повторю — я люблю тебя. Ты — все, что мне нужно в этой жизни. И мне больно тебя отпускать, даже на миг. Я не хочу уезжать из Королевской равнины. Я не хочу вновь тебя терять. 
Пальцы Сангриды дрожали на его лице, ее зрачки расширились, а дыхание совсем замерло в груди. Их разделяли считанные дюймы расстояния, и тысячи причин держаться поодаль друг от друга.
- С тех самых пор, как я впервые тебя увидела, я бежала прочь от тебя. Я боялась тебя так же сильно, как и любила. Боялась твоей власти, твоей жажды крови и безграничного честолюбия. И каждая твоя победа делала этот страх все сильнее и сильнее.
- Но отчего?
- Потому что я люблю тебя. Люблю так сильно, что не принадлежу себе. Я боюсь этого чувства больше всего на свете. Я уже говорила об этом прежде. Я боюсь тебя любить. Это огненная лавина, которая погребет нас под собой. Стоит лишь на мгновение утратить контроль, и мы будем обречены. Потому что я никогда уже не смогу от тебя отвернуться. Я никогда уже ни перед чем не остановлюсь. Не будет важным, сколько жизней придется положить на этот кровавый алтарь, последними станут нашими, потому что такая любовь разрушает все на своем пути. 
Я всегда этого боялась. Боялась так сильно, что порой желала услышать о твоей смерти. Она бы значила конец мучениям. И да, я услышала. Это почти уничтожило меня, и все же, даже разрываясь от боли на тысячи осколков, глубоко в душе я чувствовала облегчение оттого, что тебя больше нет. Оттого, что я избавлена от мук любви.
Гидеон молчал. Он впервые в жизни не знал, что ему делать, что сказать. Он чувствовал ту же двойственность, о которой говорила Сангрида - ее слова разрывали душу вернее раскаяния, и все же она говорила о любви. Любви, перед которой весь мир опускался на колени, становился ничем, смутной тенью в темной комнате.
- Все это осталось в прошлой жизни, - наконец ответил он, - Гидеон Талтос, Черный принц, умер, как ты того и желала. Это новый мир, новое будущее, в котором я стану королем, а ты моей королевой. Мы прошли через все испытания, познали самое худшее. Нас не сумела разделить даже смерть. Но, если такого твое желание, я уйду и больше никогда не появлюсь в твоей жизни вновь.
- Уходи. Ты должен покинуть Королевскую равнину и обрести власть над Черным островом. Это твоя судьба, и ты не должен от нее бежать. Я хочу услышать, что ты одолел Аластера, что занял его чертоги и был коронован в соборе владык, - она заставила себя улыбнуться, и с облегчением увидела, что Гидеон улыбается в ответ. - Я буду молиться, чтобы так оно и было. Наступит день, когда ты женишься, у тебя появятся наследники, и я вновь стану для тебя всего лишь названной сестрой, как это было прежде. Помнишь, как ты воровал для меня орехи, а потом мы убегали от охраны и всю ночь напролет гуляли в саду отца? Я так случаю по этому времени. Тогда все было так просто. Мне не хватает того нескладного юноши, знающего тысячи любопытных историй.  
- Он жив! Клянусь тебе, он жив. И, когда я взойду на престол, ты вернешься в Нерелиссу, мы вновь будем ночами выходить на пристань, и я стану красть для тебя.
Они рассмеялись. Гидеон нежно сжал ее маленькие ладошки в своих руках. 
- Ты – самое дорогое в моей жизни. И я снова и снова буду говорить тебе об этом. Ради тебя я откажусь от всего. Я люблю в тебе непоседливого ребенка, каким я тебя когда-то увидел, люблю расцветающую девушку, поразившую меня нежностью своих черт, люблю женщину, которую желаю всей душой. Порой я не помню названия городов, которые осадили мои войска, имена генералов, которых я оставил ими управлять. Но я помню каждое мгновение, проведенное с тобой. Я не забыл ни одной нашей встречи, и не забуду их даже на смертном одре.
Выходи за меня, Сангрида. Оставь страхи и сомнения. Я вернусь к тебе владыкой Черного острова, и ты станешь моей. Мы вернемся домой вместе, как муж и жена, будем счастливы, и никто больше не встанет между нами. 
Сангрида молчала. Страстная речь Гидеона немало ее смутила, она силилась поднять на него взгляд, но не могла. Щеки ее пылали огнем, а воздух в комнате стал сухим и горячим. 
- Я знаю, что ты, как и я, хочешь этого. Так отчего ты все еще противишься голосу сердца? Почему мы не можем быть счастливы? Разве, после всего, выпавшего на нашу долю, мы не заслужили этого? Неужели ты не видишь божьего благословения? Бог любит нас, Сангрида, он снова и снова подводит нас друг к другу, надеясь, что мы наконец-то узрим его волю. 
Ты этого не слышала, впрочем, как и остальной мир, но под стенами Каскадей я был ранен. Серьезно ранен, и наши лекари отказались от меня. Себастиан сутками сидел возле моей постели и молился, как никогда в жизни, уверенный, что у меня остались считанные часы жизни. Знаешь, что меня спасло? Ты. Мысль, что где-то на другом конце земли есть ты, не давала мне умереть. Я представлял, как ты ходишь по залам Малого дворца, как  смеешься шуткам евнухов и расчесываешь перед сном волосы. Мысль об этом заставляла меня жить снова и снова. Мои грезы были столь реальны, что порой мне казалось, что между нами никого нет, ты рядом, ты принадлежишь мне одному. Я не мог уйти, не увидев тебя снова. Я выжил. 
Сегодня вечером мой корабль уходит в Нерелиссу, и, когда ты увидишь меня в следующий раз, с Аластером будет покончено. Я вернусь с тем, чтобы вновь задать тебе этот вопрос – готова ли ты отринуть все сомнения и стать счастливой? Подумай, пока меня не будет. Я хочу услышать уверенный ответ, потому что больше никогда не спрошу тебя об этом вновь.
Мягко коснувшись ее подбородка, Гидеон заставил Сангриду поднять на него взгляд.
- Береги себя, хорошо? – совсем тихо прошептал он. – Без тебя мне нет жизни. Я  виноват в том, что ты испытала страдания, обещай, что бы ни случилось, ты не станешь оплакивать меня во второй раз.
- Буду, - упрямо улыбнулась нерия. – Я всегда буду страдать вместе с тобой. Обещай, что вернешься. Ты нужен мне.
- Тогда я вернусь, - улыбнулся он в ответ. Боясь взволновать ее еще больше, он мягко коснулся губами ее волос. Руки Сангриды обвили его точно тоненькие веточки, и Гидеон задохнулся от нежности. 
- Я выйду за тебя, - тихо прошептала Сангрида.
Не веря собственным ушам, он резко отстранился. На губах Сангриды замерла робкая неуверенная улыбка.
- Что?
- Я выйду за тебя, Гидеон. 
Впервые в жизни красноречие подвело Черного принца. Вскочив с кровати, он обхватил голову руками и, точно загнанный зверь, заметался по комнате. Счастье затопило все его сущность, его обхватила эйфория. На его глазах выступили слезы радости, и он расхохотался. Несколько раз он предпринимал попытки что-то произнести, но из его горла рвался только смех. Никогда прежде ему не доводилось ощущать подобного ликования. Ни одна победа этого ни стоила, ни один престол. Сердце билось в груди так сильно, что казалось, вот-вот оно остановится. Даже смотреть на Сангриду он был не в силах. Он был безумен.
Собрав остатки разума, он постарался справиться с голосом и, по-прежнему, смотря куда угодно, кроме юной нерии, ломающимся голосом произнес,
- Я вернусь очень скоро. Я люблю тебя.
А затем Гидеон опрометью выскочил из комнаты. Сангрида в изнеможении снова опустилась на постель. Она сама не понимала, как слова обещания вырвались из ее уст. Реакция Черного принца напугала ее, она с трудом понимала, что происходит. В отличие от Гидеона, Сангрида испытывала только тревогу и ощущение приближающейся катастрофы. Только что она совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Как быть теперь, когда неосмотрительные слова вырвались из ее уст?  Не может ведь она взять их обратно.  Часть ее души ликовала при мысли наконец-то воссоединиться с Гидеоном,  но разум был полон сомнений и ужаса. 
Пусть даже Гидеон прав и их союз благословлен небесами, но что быть до её чувств к нему? Гидеон был самой большой любовью в её жизни, но правда заключалась в том, что она никогда не видела в нем мужчину. От одной мысли, что став женой Гидеона, она разделила бы с ним постель, Сангриде становилось не по себе. Поднявшись, она подошла к рукомойнику и, набрав полные ладони ледяной воды, омыла пылающее лицо.
И все же она остро нуждалась в его любви. Гидеон был для неё самым родным человеком в этом мире. Не видеть его, было сродни тому, чтобы утратить часть своей души. Если бы только она могла вернуться в Нерелиссу в качестве его сёстры.
До конца вечера Сангрида не находила себе места. Она даже не нашла в себе силы выйти к Милит, которая, намереваясь восстановить дружеские отношения, нанесла визит в особняк. Снова и снова она представляла себя в качестве жены Гидеона, и к ужину её нервы были окончательно расстроены.
Как всегда по субботам ужин проходил в Белом дворце, и на нем присутствовала Нуадор Тактимар. Сангрида слушала её в пол-уха, погруженная в свои размышления. Как никогда прежде она выпила много вина, и мало-помалу её тревоги улеглись. Она даже сумела принести извинения Милит и принять участие в разговоре Нуадор Тактимар с Крысом. Королева, взволнованная состоянием здоровья советника, настаивала, чтобы его осмотрел её личный врач. В свою очередь Крыс отчаянно отбивался, заявляя, что у него все прекрасно со здоровьем, и он не допустит к себе ни одного эскулапа. Должно быть, все его детство и юность прошли в окружении лекарей, и их попытки восстановить здоровье Холгера причинили ему немало боли, - решила про себя Сангрида, невольно замечая проступивший на лице мужчины страх. Не желая противоречить королеве, она мягко пообещала ей проследить за здоровьем советника и дать знать, если возникнут какие-то ухудшения.
Все это время за ней пристально наблюдал Альдо. Пару раз их взгляды пересеклись, и он не мог не заметить лихорадочного блеска в её глазах. То, как много она пила взволновало его не меньше, но, вспомнив, как его собственная матушка лечила мигрень, он успокоил свои нервы. Когда Сангрида наконец-то закончила ужин и попросила у королевы дозволения вернуться в особняк, он в один глоток опорожнил свой кубок и утер рукавом рот.
- Госпожа, - боясь, как бы решительность ему не изменила, Альдо порывисто поднялся со скамьи. Остановившись в дверях, Сангрида подняла на него настороженный взгляд, отчего он вновь утратил уверенность в себе.
- Сир Альдо?
- Я бы хотел поговорить с вами, - на одном дыхании пролепетал он и тут же замолчал, испытывая еще большее смущение от насмешливого взгляда Милит. Сангрида растерянно молчала, и в который раз за эту минуту Альдо обругал себя глупцом. 
- Разумеется, сир Альдо, - серьезно произнесла она. - Я намереваюсь прогуляться в саду, не хотите ко мне присоединиться?
Не веря в собственную удачу, он не слишком ловко переступил через скамью, едва не потеряв при этом равновесие, и, стоически вытерпев смешки пирующих, предложил локоть Сангриде. Та приняла его, и вместе они вышли из Белого дворца. В саду уже зажигали огни, нестерпимый жар дня уступил прохладе ночи. Альдо глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешеный бой сердца.
- Мне давно стоило встретиться с вами, - первой нарушила молчание Сангрида. - Моё желание отдалиться от двора повлияло на нашу дружбу. Это было несправедливо по отношению к вам. Но я так отчаянно искала покой.
- Мы можем присесть? - спросил он, приметив в конце аллеи мраморную ротонду. Никогда в жизни он так не боялся, как сейчас. Когда откладывать разговор далее уже не было возможно, он глубоко вздохнул и негромко начал.
- Когда мы с Дарреном направлялись в Мраморный город, я и представить не мог, что события обернутся для нас подобным образом. Я не думал, что мой старший брат будет убит, а предложение о мире будет стоить кровавой дани. Я возвращаюсь в Морно, потерпев полное поражение. Не представляю. Как стану смотреть в глаза королю и матери.
- Я уверена, что никто вас не осудит. И почему вы так скоро намерились уехать? Я думала, вы останетесь до конца весны. Осмотрительно ли ехать теперь? Дороги и ваше здоровье...
Но Альдо ее перебил. Стоически собрав все силы, он продолжил.
 - Есть еще одна причина, из-за которой я не хочу покидать Королевскую равнину. И эта причина - вы. Я не хочу уезжать, не объяснившись, пусть даже мои слова насмешат вас и еще больше унизят имя Креллингов. Я испытываю к вам чувства, которые не могу себе позволить в силу своего уродства. Я знаю, я совсем не похож на Даррена, я вам не пара. Я не способен вести учтивый разговор о нарядах, никогда не смогу составить пару в танцах, да и выглядеть достойно рядом с супругой могу лишь на парадном портрете.  Теперь я наследник Морно, но даже это не может изменить моей сути. Я калека. Обреченный на смерть. Я не способен сделать счастливой ни одну женщину в мире. Не знаю, способен ли я дать продолжение своей династии.
Вы же Айана Пеллар. Слухи о вашей красоте давно покинули Мраморный город. Но я и представить не мог... - Альдо запнулся. Он мучительно подбирал слова, благодаря небо за темноту ночи, скрывающую его нервный румянец. - Я думал, что увижу в вас ту холодную совершенность черт, что так естественна для мраморных скульптур столицы, не зря же вас называют дочерью Королевской равнины. Но нет, я ошибся. Ваша красота живая. Она в блеске глаз, в вашей улыбке, ямочках на щеках и быстрых беспокойных движениях рук. То, с каким вниманием вы относитесь к каждому, кто обращается к вам, ваше радушие, доброта - вот, что делает вас блистательнейшей из всех женщин. 
Я не могу предложить вам ничего, кроме золота своей страны. Я надеюсь лишь на то, что вы не захотите вновь возвращаться на Черный остров, где погиб ваш первый супруг, и связывать себя узами брак с Лестером Талтосом. Я хочу просить вашей руки у сира Холгера, но, если вы попросите меня отступить, я не стану этого делать.
Сангрида пораженно молчала. Удивление ее было столь велико, что впервые за долгое время она категорически не знала, что делать. Альдо был дорог ее сердцу, пожалуй, он стал для нее единственным другом в Королевской равнине, но, после отказа Милит выйти за него замуж, вопрос о браке между Пелларами и Креллингами больше не поднимался.
- Альдо, - неуверенно начала она. - Я, правое слово, не знаю, что вам и ответить. Ваше предложение застигло меня врасплох. Вы дороги моему сердцу, пусть бог будет мне в том свидетелем, но сейчас я не готова говорить о браке. Не только о браке с вами, - поспешно добавила она, видя, как исказилось его лицо, - о браке с любым. За последнее время моя жизнь менялась быстрее, чем я успевала к чему-либо привыкнуть. Вот отчего я искала уединения. Не принимайте мои слова за отказ. И, прошу вас, не будьте к себе так жестоки. Вы прекрасный человек и у вас доброе сердце. Уверена, это вижу не только я.
Повисло мучительное молчание. Айана с жалостью смотрела на принца, а тот упорно смотрел на свои руки. 
- Простите, что смутил вас, - наконец произнес Альдо. - Мне не следовало вовсе начинать этот разговор. Надеюсь, вы сможете его забыть, и он останется между нами.
- Я бы не посмела рассказывать кому-то о нем, - прошептала Сангрида. Никогда в своей жизни она не испытывала подобного смятения и стыда. Она знала, какой отваги стоил Альдо этот разговор, и ненавидела себя за то, что ей приходится говорить. Он не заслужил подобной жестокости. Альдо Креллинг был человеком чести, одним из немногих, кто не утратил ее истинного смысла.
- Вы бы вышли за Черного принца? - поддавшись внезапному порыву, спросил он. - Ведь для этого он лично приезжал в Мраморный город?
- Гидеон? Нет, думаю, я бы не сумела стать ему женой. Но, вы правы, полагаю, этого он и хотел. Как бы то ни было, Гидеон мертв.
С минуту Альдо не сводил с нее взгляда. Казалось, будто он борется с собой, пытаясь удержать слова, рвущиеся наружу. Наконец он выдавил из себя грустную улыбку.
- Я был к этому готов, госпожа. И все равно мне жаль. Но мое восхищение вами останется прежним. Даже Черный принц не был достоин вас. Вы Айана Пеллар.
- Тогда позвольте мне, как Айане Пеллар помочь вам. Я стану гарантом ваших интересов в Королевской равнине, залогом вашей победы, вашим преданным другом. Это все равно, что брак. 
- Вы ничего не поняли, госпожа. Верно, я не способен вам это объяснить, - Альдо поднялся на ноги. - В конце месяца я возвращаюсь в Морно. Я надеюсь, вы будете милосердны ко мне и забудете все произошедшее здесь. Я хотел бы, чтобы вы, как прежде, считали меня своим другом. Прошу вас, вернитесь в Малый дворец. Я хочу вас видеть. Еще чуть-чуть.
Не дожидаясь ее ответа, Альдо медленно побрел прочь. Сангрида долго вглядывалась в его сутулую хромающую фигуру, а по ее щекам струились слезы. 




Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Энди Багира | 8 мая 2017 | Просмотров: 414 | Комментариев: 0




Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх