Кусака
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

            Дождь немилосердно лупил по мутной поверхности реки, отчего казалось, будто в тёмной воде то и дело открываются крохотные рты. Глотнув воздух они тут же закрывались, давая возможность другим невидимым обитателям водоёма добраться до живительного кислорода.

Струйка воды нашла какой-то дефект в капюшоне моего дождевика и торжествующе поползла по ёжику волос, предвкушая сладкий момент единения с кожей головы. Ну вот, получилось: шлёп. И я поёжился.

Дина, моя собака, так и вовсе забилась под лавку и смотрела оттуда на меня с явным неодобрением. Она никак не могла взять в толк, какого чёрта хозяин, вместо того, чтобы сидеть в тёплой сухой комнате и бросать мячик в стену, торчит на мокрых досках пристани и вглядывается в серое марево частого дождя.

С другой стороны, кто ей виноват? Когда я накидывал дождевик, то честно предупредил обладательницу длинного носа и вислых ушей, что за дверью – сыро, холодно и совсем не гламурно. Мои слова подвергли сомнению, которое определённо скрывалось в глубине карих глаз. Пожав плечами, я толкнул дверь и выпустил четвероногого скептика под противные струи.

Когда мы вернёмся домой, Дина тотчас дёрнет вглубь комнат и даже не попытается вытереть лапы о половичок при входе. Мне придётся вытирать отпечатки лап, а потом ловить грязное, по уши, существо и обтирать его специальной тряпкой. Степлер станет насмешливо следить за всем этим безобразием с полки над камином и делать вид, будто не умеет улыбаться.

Где же этот чёртов Иван со своей лодкой? Я поднял руку и откатив рукав дождевика посмотрел на часы. Ровно сорок минут назад Вера позвонила и сообщила, что проклятый пропойца уже выдвинулся к своему челну и очень скоро продукты и прочие припасы будут здесь. Потом сестра замялась и упомянула некую загадочную штуку, которую мне будет интересно посмотреть. Почему то она думает, что я тут совершенно слетел с катушек и мне обязательно нужно прислать очередной кубик-рубика.

Наконец—то в колышущихся струях появилось тёмное пятно. Дина принялась подгавкивать, выставив длинный нос ровно настолько, чтобы на него попадали капли холодной воды. Спустя несколько минут и я начал различать глухие шлепки вёсел, сопровождаемые недовольным кряхтением лодочника.

Вера как-то упомянула, что она выделила помощнику деньги на движок, но тот принялся убеждать, дескать вёсла – гораздо надёжнее, плюс значительно экономят расход горючего. Деньги он, правда, так и не вернул. Сестра махнула рукой. Сама она по реке не ходила – боялась, а в центр добиралась на видавшем виды Лендровере, который, судя по виду, собирали рабы, в перерывах между возведением пирамид.

Лодка, медленно выплывающая из дождевой мути, напоминала то ли Лохнесское чудовище, так несправедливо забытое в наше время, то ли постоянный транспорт некоего Харона. Тот, кстати, имел много общего с Иваном, сутулящимся спиной ко мне.

Опознав страшный предмет Дина перестала гавкать и вновь спряталась под мокрой доской седушки. И причал, и лавку соорудил я, устав елозить сапогами по липкой грязи берега. Оценив качество, сестра попросила сделать такое же на их стороне. Впрочем, Вера старается нагрузить меня любой работой, которая может отвлечь от посторонних мыслей. В этом я с ней полностью солидарен. Нужно будет ещё сделать порядочный навес. Дина одобрит.

Лодочник, перемежая глухим кашлем непонятную заупокойную песню последний раз плюхнул вёслами и лодка тихо стукнулась о причал. Только теперь Иван поднял голову и обернулся явив мне лунообразное лицо без малейших признаков возраста. Поначалу я считал, что лишь я не способен разобраться в годах якута, но когда спросил сестру о возрасте помощника, то вогнал её в ступор. Сам Иван на такие вопросы не отвечает, убеждая, что ещё помнит, как здесь бродили мамонты.

Впрочем, учитывая количество потребляемой им огненной воды, он вполне мог видеть белок-переростков. Лично наблюдал, как Иван выбежал в заснеженный лес в одних семейных трусах и долго палил по соснам из карабина. Опустошив две обоймы, якут тяжело вздохнул и отправился обратно в свою времянку. Допивать.

Иван поднялся и балансируя на покачивающейся посудине бросил мне конец грязной верёвки. Я набросил петлю на специальный крючок и подошёл к краю причала, наблюдая как паучьи лапки лодочника подтягивают лодку ближе. Сейчас якут больше всего напоминал гнома, которого злые люди вытащили из шахты и заставили заниматься перевозом.

Иван осторожно протянул мне видавший виды рюкзак с выпирающими донышками банок и принялся вытаскивать из-под лавки огромную сумку. Меня лодочник побаивался, поэтому предпочитал оставаться на борту своей посудины. Пару месяцев назад, когда я совершил один из нечастых гостевых визитов к сестре, пьяное мурло осмелилось повысить голос на Веру. Пусть мои ноги работают через раз, но сила то из рук никуда не делась. Испуганная сестра минут десять откачивала помощника, тыкая в плоский нос дурнопахнущие смеси, а когда тот-таки очухался, строго-настрого приказала мне сдерживать свои инстинкты.

Сумка хоть и объёмистая, но странно лёгкая. Должно быть там – одежда, о которой я просил Веру месяц назад. Старая дублёнка напрочь вышла из строя, когда я прошлой зимой скатился в овраг, а потом час карабкался наверх под ободряющий лай Дины.

Кстати, что это с ней? Обычно собака, с моего молчаливого согласия, облаивает Ивана, а сегодня молчит и дыбит шерсть на спине. Так она обычно поступает, если сильно испугана. До сих пор вспоминаю визит медведя в наш двор. Дина, предпочитающая наблюдение из окна обычным прогулкам, рассматривала улицу, тихо взлаивая на резвящихся птичек. Потом умолкла и вот так точно подняла шерсть на загривке. Спрыгнула с лавки и очень неторопливо, чтобы никто не посмел обвинить её в трусости, удалилась в соседнюю комнату. А уже там забилась под кровать. Заинтересовавшись странным поведением животного я выглянул наружу и обнаружил тощего рыжего медведя, расположившегося среди мешков с мусором.

Медведей вроде не наблюдается. Странно.

Иван вновь наклонился и протянул мне серебристый ящик с круглыми отверстиями наверху и прочным кожаным ремнём. Приняв предложенное я сразу отметил две вещи. Во-первых, внутри довольно вместительной штуковины находилось нечто небольшое и оно непрерывно перемещалось с места на место. Теперь второе. Это самое, небольшое и явно живое, казалось необычно тяжёлым, для своего размера. Какого чёрта Вера придумала в этот раз?

- Что это? – спросил я, немного поболтав коробку. Наружу донеслось нечто, напоминающее шипение, - Чего молчишь?

- Вера сказала, - Иван, как обычно выговаривал слова медленно и чётко, словно русский язык давался ему с трудом. Однако я сам был свидетелем тому, с какой скоростью лодочник считывает информацию с монитора и знал, что он сейчас лишь притворяется тугодумом, - придёшь домой – позвони. Она сама объяснит.

Домой?  Я криво ухмыльнулся и поставил ящик на мокрые доски. Мой дом остался далеко отсюда, да и нет его больше. То, что тут, трудно назвать иначе, нежели временным пристанищем. Ладно, проехали.

Дина выбралась из-под лавки и продолжая топорщить шерсть на заднице, попятилась в сторону леса. Кажется, она и про дождь забыла. Совсем интересно.

Я бросил конец каната и лодочник позволил ему упасть рядом с собой. Потом молча взялся за вёсла. Ни тебе здравствуй, ни – до свидания. Я смотрел вслед, пока лодка не растворилась в струях дождя, а потом, тяжело вздохнув, принялся экипироваться. Как обычно, во всём этом присутствовала некая доля унижения. Именно по этой причине я и ждал отплытия лодки.

Сначала нужно поставить груз на лавку, чтобы после не пришлось наклоняться. Потом повернуться спиной и сунуть руки в лямки рюкзака. Так, пока вроде бы хорошо. Кто-то зарычал за спиной и я обернулся. Рычала моя собака, прижимаясь мокрым брюхом к грязной траве. При этом она не сводила взгляда с ящика.

- Помогла бы лучше, чем ерундой заниматься, - попенял я ей и приподнялся, - Ах ты, зараза! Стоим. Держим равновесие.

Оставалось взять в одну руку сумку, а во вторую – серебристую коробку, после чего можно начинать движение. В это момент ноги едва не подвели меня и сделали попытку подломиться. Я опёрся рукой на загадочный ящик и ощутил, какой он тёплый. Может Вера прислала какую-то хитрую печь?

Ладно, приду на место, посмотрю, что там за содержимое.

Сумев совладать со взбунтовавшимися конечностями, я затопал по мокрой траве, липкой грязи и блестящим, от дождя, камням. Дойдут руки, нужно будет обязательно выложить нормальную дорожку. Прежним обитателям места моего проживания было куда проще: шикарная вертолётная площадка до сих пор готова принимать по четыре машины зараз.

Вынырнув из-за зелёного щупальца, которое лесной массив выбросил в сторону реки, я остановился, немного передохнуть и переложить сумку с ящиком из руки в руку. Чёртова коробка оказалась много тяжелее, чем я решил сначала, да и хрень, которая перекатывалась внутри, здорово нагружала кисть.

Дождь, как мне показалось, пошёл на убыль и сквозь отощавшие струи начал проступать комплекс построек, среди которых затерялась моя сторожка. На остатках сгнившей ограды до сих болталась ржавая табличка с угрожающей надписью: «Вход строго по пропускам. Объект министерства обороны СССР».

Внутри периметра располагались четырнадцать куполов, разной величины, но абсолютно одинакового вида. Самый маленький – пять метров высотой, самый большой – двадцать. Всё – без окон; серые бетонные постройки с единственной дверью, куда едва бы пролез даже крупногабаритный холодильник. В крыше каждого купола имелся большой металлический люк, но честно говоря я не знал, открываются он или нет.

У входа во все строения торчала будка охранника и висела табличка: «Объект министерства обороны СССР. Лаборатория». И всё. Казалось, что надпись должна быть больше, там даже свободное место оставалось. Я заходил внутрь – пусто. Если когда-то в середине находилось оборудование, то его давным-давно вывезли. Внутренность куполов поражала странным теплом и абсолютной сухостью, даже в самую влажную погоду.

Дина, удравшая было вперёд, вернулась и недоуменно глядя на хозяина, пару раз ободряюще гавкнула. На коробку в моей руке она продолжала коситься с опаской, но уже заметно спокойнее.

- Иду, иду, - проворчал я и тряхнул головой, сбрасывая с капюшона излишки влаги, - Бежала бы вперёд, кофе хозяину сварила.

Собака саркастически тявкнула, но вперёд таки побежала. Правда – совсем недалеко. Всё же из леса исходил чересчур мощный медвежий дух, пугающий даже такое храброе существо. Выходя без карабина я здорово рисковал, но если бы на плече болталось ещё и оружие, то ноги точно не выдержали бы. А тут ещё и такая погода, от которой кости, как мне кажется, вот-вот разлезутся на части.

Ну вот и ограда с поваленными воротами, сквозь которые уже успела прорасти обильная поросль травы. Будки охраны сейчас напоминали нахохлившихся стражей, которые угрюмо уставились на нарушителя и вновь погрузились в спячку. Кстати, внутри каждой имелись работающие телефонные аппараты.

За оградой мокрая почва, украшенная пятнами разномастной травы сменялась добротным бетонным покрытием, ещё хранящем следы от гусеничных траков. Впрочем и здесь время хорошо поработало над утилизацией и кое-где, сквозь серый каменные панцирь умели проклюнуться пока ещё чахлые ростки будущих великанов. Дина тщательно обнюхивала каждый, словно надеялась отыскать весточку от родичей. Ха! Ближайшие её собратья проживали за рекой, в количестве аж трёх штук. Троица лаек: Омега, Луч и Привратник, недолюбливала мою собаку, а она сторонилась их, всвем своим видом утверждая: гусь свинье не товарищ. Ну, или джекрассел – не товарищ лайкам.

По обе стороны пути начали попадаться новёхонькие металлические фермы с мощными светодиодными лампами – дело моих рук. Если бы не они, то выходя в тёмное время суток всякий раз приходилось бы брать фонарь: по ночам тут темно, как у афроамериканца в его афрожопе. А с моими ногами передвижение в абсолютной темноте таило дополнительные риски.

Между двумя абсолютно одинаковыми куполами, которые я, к своему искреннему стыду, именовал сиськами, покоились остатки американского виллиса. Поначалу, обманутый уцелевшей краской, я очень обрадовался, намереваясь восстановить раритет, времён Великой Отечественной, но скоро оказался весьма и весьма разочарован. Во-первых, неизвестные добродетели уже успели снять с аппарата всю начинку. А во-вторых, брошенная на произвол судьбы, машинка успела проржаветь к чёртовой матери.

До места назначения осталось около сотни метров и я решил сделать ещё один привал. Благо дождь окончательно прекратился, а тучи начали разбегаться в разные стороны, открывая быстро темнеющее небо с первыми проблесками звёзд и серпиком луны. Здесь когда-то была курилка или нечто подобное, но от самого навеса остались лишь две стойки с рудиментами наскальной живописи. Лавочка впрочем оставалась живее всех живых и я присел на мокрые доски, удерживая ладонь на странно тёплом ящике.

Из коробки донёсся лёгкий перестук и склонившись к загадочной штуковине я побарабанил пальцами по крышке. Заинтересованная Дина подошла ближе, поднимая свой длинный нос. В следующий миг собака с протяжным воем дёрнула прочь, а я едва не слетел с лавки. Чёртова коробка принялась прыгать и шипеть, так, словно внутри ящика поселился выводок психованных котов!

Чёрт, а может так оно и есть? Как-то Вера упоминала, что Степлеру нужна девочка, если я не желаю его кастрировать. Кастрировать товарища я не собирался, но девочка? Куда потом девать котят? А Дина? Ей что, мальчика? А мне? Сестра временами становилась очень странной. Ну ещё бы, двадцать то лет в эдакой глухомани. Я сам тут всего пять и то временами крыша пытается уехать в неведомые дали.

Сплюнув и посетовав на разгулявшиеся нервишки, я изо всех сил приложил кулаком по крышке коробки. Серебристый металл издал протяжный тонкий звон напоминающий звук гитарной струны. Шипение и стук тут же смолкли, так что дребезжание импровизированной гитары осталось единственным, что нарушало тишину поступающей ночи.

Высунув нос из-за мокрого куста, Дина сделала робкую попытку открыть пасть и я показал ей кулак. Непонятный груз ещё нужно доставить на место, а если он продолжит выделывать подобные фортеля, я точно растянусь на мокром бетоне.

- Пошли, - сказал я приунывшей собаке, - Хоть ты постарайся вести себя прилично, Дама в возрасте, как-никак.

При упоминании возраста, псина подозрительно покосилась на меня, но возражать не стала. Поэтому я неторопливо поднялся, подхватил чёртов ящик и очень медленным марш-броском преодолел последнюю соточку. Когда проходил мимо крайнего столбика лама в нём щёлкнула и погасла, подмигивая каким-то остаточным сиянием. Значит, завтра нужно будет поменять. А заодно проверить состояние вспомогательных дизелей, давненько я в них не ковырялся. И ещё накачать топлива из цистерны, и ещё…

Пришлось едва ли не силой останавливать удлиняющийся список. Планов громадье, составленное с вечера, частенько перечёркивала погода, превращающая ноги в подобие дряблых палок, едва-едва удерживающих тело в вертикальном положении. И тогда я оказывался способен лишь медленно перемещаться из комнаты в комнату, напоминая любимых Димкой зомби.

Вот же чёрт!

Я остановился у самой двери и ткнулся лбом в мокрый камень стены. К сожалению, её холод оказался не в состоянии успокоить жаркое пламя, разом испепелившее всё внутри. Это надо же, столько времени держать себя в руках, а тут, гляди – расслабился. Вот и пожинай плоды, идиот!

Тонкий протяжный писк, в котором совершенно отчётливо звучали жалобные нотки, привёл меня в чувство. Я посмотрел вниз: Дина клонила голову то в одну, то в другую сторону, недоуменно прядая вислыми ушами. Потом вопросительно посмотрела на меня. Тоскливый вой издавала не она – он доносился из коробки.

Я достал ключи из кармана и отпер все три замка тяжёлой бронированной двери. Толщина листа, я лично замерял – десять сантиметров и пуля карабина оставила на броне лишь едва заметную царапину. Так что, моё жилище – не совсем обычный дом. Ну, на это как бы намекали и три дальние комнаты, которые я никак не использую. Они под завязку набиты образцами новейших технологий середины прошлого столетия и отличаются от лабораторий Виктора Франкенштейна лишь армейским порядком да толстым слоем пыли.

Зачем я запираю дверь в такой-то глухомани? Да ещё и на все три замка? Этот вопрос задала сестра, которая полтора часа ожидала, пока я выберусь из леса и пущу её попить чайку. Тогда я шутливо ответил, что опасаюсь, как бы Степлер не выбрался наружу и не устроил котокалипсис. Мы посмеялись и больше Вера ни о чём не спрашивала. Она всегда очень аккуратна в тех вопросах, на которые я не желаю отвечать. Сестра знает, что самые страшные бесы таятся не снаружи, а глубоко внутри.

- Мы пришли, - сказал я, тщательно вытирая ноги о шершавый коврик у входа, - Неужели нас никто не желает встретить?

Дина подозревавшая, что у хозяина возникнет желание вымыть её грязное брюхо, тут же умчалась в глубь жилища. Тем временем на пороге комнаты появился Степлер и лениво потянулся. Потом зевнул, демонстрируя, что он и без нас совсем неплохо проводил время. Следующим номером программы стало обиженное мяуканье, должное засовестить хозяина, который слишком долго шляется невесть где, нагло наплевав на обязанность кормить несчастного голодного котика. Котик, к слову, девять кило весом.

Потом Степлер, сделавший было пару шагов в мою сторону остановился и сел, нервно болтая хвостом из стороны в сторону. На его круглой физиономии цвело и пахло большое кошачье недоумение. Наконец кошара принюхался, после чего движения хвоста стали ещё более резкими и частыми. Закончилось всё представление тихим шипением. Высказав вполне очевидное: «Фе!», кот гордо удалился прочь.

Итак, в коробке – не кошка. Ладно, разберёмся. Сначала нужно выложить принесённые вещи, а для этого – снять тяжеленный рюкзак, который за время дороги успел прибавить в весе пару тонн. Пока я занимался рюкзаком, серебристый ящик начал подпрыгивать. Больше всего это походило на то, что его обитатель носится из одного угла в другой и бьётся о стены. Мне стало так интересно, что я с огромнейшим трудом удерживался от того, чтобы забросить остальные дела и открыть коробку.

Нет. Нужно держать себя в руках.

Для начала я отправился на кухню, где долго, с чувством, с толком, с расстановкой играл с холодильником в тетрис. Потом складывал упаковки каш в специальный ящик, непроницаемый для вездесущих мышей. Всё это время две пары внимательных глаз следили за каждым моим движением. Особо пристальным взор Степлера становился тогда, когда дверца морозилки приоткрывалась, являя коту куски мороженого мяса.

- Мышей бы ловил, - посоветовал я и получил в ответ презрительное фырканье: не царское, мол, дело, - Скоро ведь тебя сожрут.

Дина согласно подгавкнула. Она пыталась гонять серые комочки, но выглядели эти попытки скорее забавно, чем результативно. Степлер следил за этими жалкими потугами со спокойным презрением профессионала: дескать, я могу много лучше, просто лень показывать.

На дне рюкзака обнаружились три банки кошачьего корма и одна – собачьего. Вера что, издевается? С каких делов мои соседи заработали дар такой неслыханной щедрости? Пожав плечами, я положил корм к остальным консервам, твёрдо решив затронуть эту тему в следующем разговоре. Эта пушистая дрянь в мясе харчами перебирает, а так и вовсе на голову сядет.

Набор вещей порадовал: два комплекта отличного термобелья и мощная меховая штука с дубовой кожей, способной остановить лезвие ножа. Такую непросто порвать даже о самые острые ветки мёрзлого кустарника. Собака понюхала тулуп и зафыркав сделала попытку укусить за полу.

- Сама дура, - сказал я и задумался. Больше оттягивать неизбежное не имело смысла. Да и если внутри коробки сидит некая зверушка, стоит наконец выпустить её наружу.

Но сначала я приготовил себе кофе и лишь после того, как ароматный напиток протянул щупальца запаха вовсе комнаты, отправился к серебристому ящику. Хм. Странные тут запоры, я только сейчас обратил внимание. Как же это делается? Ага. Палец ставится по центру чёрного пятачка и проворачивается. Щёлк, готово. Осталось ещё четыре.

Попивая кофе, я отпер последнюю защёлку, после чего взялся за специальный выступ и осторожно приподнял крышку. Долго смотрел внутрь, пытаясь сообразить, всё ли у меня в порядке с головой. Осторожно проглотил кофе, которым, как выяснилось, успел обжечь язык.

Я закрыл крышку ящика, поставил чашку на стол и посмотрел на лежащего в кресле Степлера. Кот всем своим видом, как бы говорил: «А ведь я предупреждал». Второго предупреждальца в комнате не было: стоило мне взяться за запоры и она удрала в неизвестном направлении.

Тяжело вздохнув и костеря про себя сестру, я отправился на кухню, где стоял телефон. Никаких идей и предположений в голове не появлялось. От слова – совсем.

Огромный чёрный аппарат, напоминающий спящего ворона, остался ещё с былых времён секретной базы, но продолжал великолепно исполнять свои функции, донося до собеседника малейший вздох с противоположной стороны. Я набрал номер сестры и долго ждал, слушая гулкие гудки, казалось, медленно утопающие в чёрной бездне космоса. Потом щёлкнуло и кто-то тихо хлюпнул носом.

- Привет, Саша, - сказала Вера, - Как дела?

- Дела? Дела, - я даже не понял сначала о чём она. Потом хихикнул. Нервы, - Дела просто зашибись. Ты мне лучше объясни: что всё это значит и где ты вообще взяла эту штуку?

 

 

 

                                                 2.

              

 

               Я сидел и тихо млел, наблюдая, как уходит третья миска, наполненная смесью овсяной каши и Вискаса. Как выяснилось и кошачий, и собачий корм предназначались именно для этой цели. Класть его требовалось совсем немного, чисто для запаха. Просто, если бы хрень, обожаемая котами (и лишь ими, как я думал раньше) отсутствовала, варить кашу и вовсе не имело бы смысла.

Степлер сидел верхом на холодильнике и напряжённо наблюдал за процессом уничтожения непонятного блюда. Пару раз у кота наблюдались некие порывы подойти и отжать еду, как он это частенько проделывал с Диной. Однако кошачий здравый смысл всё же подсказал пушистому дармоеду, что в этот раз испытанный модус операнди может дать конкретный сбой.

Дина в самом начале импровизированного ужина выглядела возбуждённой и то и дело заглядывала мне в глаза. Весь её вид говорил: «Хозяин, что за чертовщина творится?» Но теперь собака успела успокоиться и тихо хрюкала, подрёмывая под табуретом. Временами она приподнимала голову, но убедившись, что ничего не изменилось, продолжала храпеть.

В остальном всё выглядело тихо-мирно и лишь обычное посвистывание ветра за окном заглушалось громким чавканьем и похрустыванием. Лет десять назад я гостил у тётки в деревне и часто наблюдал, как она кормит вьетнамских свиней – пронырливых жизнелюбивых существ разнообразной окраски. Ей Богу, возникало ощущение, что я завёл себе такую свинью. Или – поросёнка.

Я подбросил в ладони тяжёлую телефонную трубку, которая продолжала удерживать связь с сестрой. За последний час я третий раз связывался с Верой, благо траффик нашей телефонной компании был достаточно благоприятный для долгих переговоров. Сеть проводов, протянутых между постройками базы здесь и тремя – за рекой, находилась в идеальном состоянии, а коммутатор и питающий генератор я сам привёл в порядок. Пришлось лишь заменить пару узлов на новые, найденные в складе.

Я поднёс трубку к уху и услышал напряжённое дыхание Веры. Сестра, насколько я понял, чувствовала себя немного виноватой, после того, как подсунула мне кота в мешке. Ну, или эту фиговину в коробке. Кроме того я чувствовал, что она то ли недоговаривает некую важную вещь, то ли в чём-то врёт. А ведь за последнее время подобное случалось совсем нечасто. Всего пару раз.

Однажды я спросил, спит ли Вера с Иваном и мне явно соврали. Второй раз сестра вернулась из района с огромным бланшом и я попытался узнать, как это произошло. И если первый ответ я пропустил мимо ушей, хоть и распознал в нём ложь, то после пространного рассказа о колдобинах на дороге немедленно собрался и поехал в центр. Там я зашёл к начскладу и пообещал сжечь их чёртов городишко до основания, если инцидент повторится. Потом поставил печать под глазом у благоухающего сивухой громилы и вернулся.

Распознавать неправду в словах Веры я научился ещё в детстве, когда мы играли с ней в карты. Промежутки между словами у сестры становились короче, а сами фразы начинали вылетать, как пулемётные очереди. Кстати, подобные штуки я проворачивал не только с Верой, но и с другими людьми, с которыми общался больше пары раз. Психолог назвал мою наблюдательность неким мудрёным словом, которое я вскорости благополучно забыл.

- Алло, - сказал я, не спуская взгляда со стремительно пустеющей миски, - Ты ещё здесь?

- Куда мне деваться? Вера нервно хихикнула и глухо кашлянула, - Ну и что он там?

- Жрёт, - сообщил я очевидное и почесал трубкой лоб, - А ты вообще уверена, что оно – он? Я собственно, как выпустил его из коробки, кроме как издали не рассматривал.

Предварительно, по указаниям сестры, пришлось отгородить половину кухни импровизированной оградой. После этого выставить банку с водой и металлический короб, исполняющий роль лотка. Кстати, невзирая на третью употреблённую миску, короб, как и прежде оставался пуст.

- Ну, у меня было время для наблюдений, - Вера немного помялась, а потом таки выдала часть, утаённой ранее, информации, - Он у меня уже полторы недели. Просто возникли определённые…Эм-м, факторы. И пришлось передать его тебе.

- Зверушки через верх посыпались? – усмехнулся я, вспоминая тесные помещения биостанции, где вольготно жилось лишь четвероногим питомцам, а люди боком протискивались между решётками вольеров. Кроме того, невзирая на чистоту всех звериных жилищ, на станции присутствовал…Э-э, как бы это помягче назвать? Определённый шарм, скажем так. Из-за этого даже распитие кофе напоминало ужин с хорьками. Поэтому к сестре я приходил крайне редко, предпочитая общаться на улице. Метрах эдак в пятидесяти от шипастой черепахи станции.

- Ну, типа того, - в голосе Веры слышалось облегчение, а фраза прозвучала так быстро, что я едва сумел разобрать сказанное, - Так что, перед тобой – мальчик. Прости, в силу определённых причин я не могу сказать, какого он возраста, до каких размеров вырастет, ну и ещё пара сотен вопросов, имеющихся у тебя, останутся без ответа.

- Ясно, - миска практически опустела и теперь громыхала всякий раз, как только длинный фиолетовый язык бился о её алюминиевую поверхность, - А ты там начальству своему не пыталась сообщить? Может тебе за открытие премия какая обломится? Нобелевка, например? Я, например, таких штуковин раньше нигде не видел.

Сестра у меня не лишена тщеславия совсем, как можно подумать, зная, в какой глуши она прозябает. Собственно, из-за переизбытка оного она здесь и кукует. Много лет назад её фамилия, по мужу, понятное дело, широко гремела в узком кругу специалистов. Каюсь, тогда я не вдавался в подробности, но среди коллег мог важно сказать, что вот эта, ну, слышали? В общем – сеструха старшая.

Потом грёбаный муженёк снюхался с молодой ассистенткой, на Веру повесил кражу документации и образцов, а после того, как прокуратура начала рыть носом, свинтил за бугор, где присоединился к сонму англицких учёных. Единственное, что я тогда смог сделать – замедлить ход дела, вышибить Веру к чёрту на кулички и дождавшись окончания следствия, честно отрапортовать, об отсутствии преступницы.

А потом случилось то, что случилось и уже сеструха вытаскивала меня из того беспросветного дерьма, в котором я оказался. Честно говоря, я просто молюсь на неё за те месяцы, когда она не давала мне потухнуть, словно свечке или пустить пулю в пылающую отчаянием голову.

Всё, миска окончательно опустела. Шершавый язык ещё несколько раз прошёлся по блестящим стенкам, полируя их, а потом оба жёлтых, с красным отливом, глаза уставились на меня.

- Дожрал, - сообщил я трубке и переложил к другому уху, потому как правое начало гореть огнём, - Соорудить ему ещё? Кажется оно, ну в смысле – он, не против.

- Достаточно, - я так и видел, как Вера мотает головой, - Он съест и десять, и пятнадцать, но потом будет страдать животом и гадить каждую минуту.

- Знакомая картина, - я покосился на Дину, которая точно так же могла потреблять пищу до совершенного одурения. Собака сделала вид, будто не понимает, о чём я, да и вообще не понимает человеческой речи, - Хорошо, место я ему отгородил, покормить – покормил и даже уже начал привыкать к внешнему виду. Может быть хоть теперь ты скажешь мне, что это такое или как оно, по крайней мере, называется?

С первого взгляда, с того самого, который я бросил внутрь открытой коробки, существо напомнило необычайно крупного щенка боксёра, с чрезвычайно длинной шерстью. Из под шерсти торчали короткие мощные лапы с кривыми когтями, больше приличествующими ленивцу. Как выяснилось мгновением позже, тварюка умела их втягивать в подушки лап, что вроде бы намекало на принадлежность к кошачьему племени. Дальше пошёл бред: чешуйчатый хвост с уплощением на конце постукивал по дну ящика, метрономом отсчитывая мгновения до того момента, пока я не замечу самое невероятное.

В принципе я должен был заметить их первыми, но видимо разум отдал глазам приказ игнорировать увиденное. Ну потому что, откуда у собаки, кота или, чёрт побери, лохматой ящерицы могли взяться крылья? Два коротких кожистых крыла, чем-то похожих на такие же органы летучей мыши временами топорщились подобно парусной оснастке джонки, а временами прятались в волосяном покрове, так что я мог рассмотреть лишь две чёрные полоски.

Когда я жил в городе, в соседней квартире обитал любопытнейший персонаж – дядька Лёнька, как его все звали в подъезде. Милейший человек, мастер на все руки, способный побеседовать на любую тему; от дифференциального счисления до репродуктивной способности голубых китов. Это, пока он не уходил в запой и не превращался в дикое дурное существо, неспособное к нормальному общению. Временами у дядьки Лёньки случались приступы охоты на демонов. Тогда все наблюдали, как он сидит в углу лестничной клетки и сосредоточенно шарит по стене. Приходилось возвращать пьяницу в квартиру и вызывать скорую. Во время одного из приступов белой горячки сосед сошёл с ума и очень скоро умер. К чему это я? Штука, прежде сидевшая в серебристом ящике, а теперь – бодро топчущая загон на кухне, здорово напоминала одного из чёртиков, как их описывал протрезвевший дядька Лёнька.

Вот только именно этот чёртик оказался вполне реальным. Успел употребить три миски каши, а теперь глухо отдувался и распространял по кухне волны странного аромата, ничуть не напоминающего ту животную вонь, которую можно ощутить, если намочить Дину или Степлера. Скорее запах напоминал пряные восточные ароматы, некоторый переизбыток которых наблюдался у Маши…

Стоп! Дальше – ни шагу!

- Ну так что там с названием? – голос предательски дрогнул и я скрыл слабость за глухим кашлем, - И может сознаешься, где ты, всё-таки, нашла этот бред?

- Эту штуку я называю драконом, - Вера казалась уверенной, но что-то подсказывало: и в этой фразе имеется некий подвох. Да что это с сестрой? Понятно, что ситуация непростая, но на кой чёрт наводить столько тумана? – Нашла я его пару недель назад и за это время оно, ну, то есть – он, успел вырасти вдвое. Честно говоря, понятия не имею, какие размеры у взрослой особи, но судя по некоторым наблюдениям, незадолго до находки его оторвали от молочного вскармливания.

- Пушистый дракон-млекопитающее, - рассеянно заметил я, зацепившись за срок находки. Пару недель назад, где-то в лесу, за рекой, что-то оглушительно грохнуло, да так, что земля подпрыгнула. Занервничав я позвонил сестре. Ответил Иван и неохотно сообщил, что у них – всё в полном порядке, а Вера выехала на осмотр наблюдательных точек.

И всё. Никаких подозрительных звуков ни до, ни после взрыва, никаких вертолётов и прочих спасателей – ничего. Ладно, вернёмся к…дракону, - Ты хоть сама то, биолог, понимаешь, как это забавно звучит?

- Ну надо же его хоть как-то называть, - Вера хихикнула, - А так смотри: хвост есть, крылья – тоже, а когти – вон какие; за дерево легко зацепиться.

Дина шарахнулась в сторону, когда пушистое нечто, весело размахивая кожистыми наростами, подбежало к ограде из рабицы и попыталось вскарабкаться. Теперь, когда я мог наблюдать незащищённое пузо, стало окончательно ясно, что передо мной – млекопитающее мужского пола. Дракон…Да и хрен с ним, пусть называется драконом!

В общем дракон куснул решётку, потом выпустил когти на передних лапах и принялся елозить по металлу, точно кот рвущий диван. Степлер удавлено мяукнул, спрыгнул с холодильника и важно удалился следом за собакой. Кончик его хвоста, ставшего трубой, покачивался из стороны в сторону.

На плоской морде нового питомца, сосредоточенно полосующего металлическую сеть, появилось недоуменно-обиженное выражение, точно ограда каким-то образом обманула его ожидания. Продолжая удерживать трубку возле уха я наклонился и запустив пальцы в густую шерсть, нащупал небольшое округлое ушко. Вот тоже, такое скорее увидишь у льва. Может сестра утаивает тот факт, что кто-то из её коллег, какой-нибудь Виктор Франкенштейнов, перешёл от человеческой породы к звериной и склепал вот это чудо?

- Вер, а может ты заливаешь? – проникновенно озвучил я свои подозрения, - Там у тебя в своё время Толик Заболотный занимался экстремальной селекцией. Что-то типа лохматых хрюшек, вроде бы. Это не он подкинул тебе побочный плод своих экспериментов?

Пока сестра оживлённо хрюкала, сначала в трубку, а после – в сторону, я принялся почёсывать зверушку за ухом поражаясь неожиданно высокой температуре тела. Да этого монстра можно вместо печки использовать! Дракон прекратил драть сетку и замер, ошалело уставившись на мою руку. Потом принялся урчать.

- Нет, - категорически заявила Вера, отсмеявшись и у меня перед глазами появился образ сестры, смахивающей слёзы с глаз, - Никакими лохматыми свиньями Толя не занимался и уж тем более ему бы не пришло в голову создавать это. Думаю, на нашем уровне развития генетики вообще невозможно получение подобных гибридов. Ладно, хорошего понемножку, развлекайся. А, чуть не забыла; память совсем ни к чёрту! А это очень важно. У этого дракона зубы режутся, поэтому он кусает и грызёт всё, до чего может добраться. Ни в коем случае не допускай, чтобы он тебя укусил. Слышишь?

Хрум.

Хрум, это когда тебя кусают за запястье целой кучей острых, точно иглы, зубов и кажется совсем не собираются отпускать. Проглотив длинный и сочный мат, я свободной рукой разжал пасть, в сердцах хлопнул дракона по морде, вынудив кубарем прокатиться по вольеру и осмотрел рану.

До крови цапнул. Вот зараза!

- Э-э, - сказал я, рассматривая кожу испещрённую алыми точками, из которых медленно выползали крохотные капли – Ну укусит и укусит. В чём проблема то?

- У этой скотины в слюне содержится какой-то странный токсин, - сообщила Вера приятную новость, - Поскольку целоваться в драконом ты видимо не станешь, единственный способ отравиться – укус. Так что, будь осторожнее.

- Угу, - я проглотил намерение рассказать сестре, что её предупреждение несколько запоздало и угрюмо уставился на ядовитую гадость, которая делала вид, будто ничего не произошло, - Ладно, давай, до завтра.

Поскольку беспокоить Веру я не захотел, пришлось дезинфицировать рану в силу своих собственных знаний и умений. Промыв руку я намочил вату спиртом и тщательно протёр укус. Довелось немного пошипеть от боли. Промелькнула мысль продезинфицировать себя изнутри, однако, немного поразмыслив, я отказался от соблазнительной идеи. Чёртов переизбыток спирта, оставшегося от предыдущих жильцов, уже успел сыграть со мной скверную шутку.

Застав меня, полумёртвым от похмелья, Вера провела долгую лекцию о вреде пьянства, о вреде пьянства в одиночку, о вреде пьянства в одиночку в моём положении и в конце концов спросила, неужели я не способен держать себя в руках? Пришлось доказывать, что способен. Сначала – себе, а уж потом – всем остальным.

Я ещё раз протёр рану жгучей жидкостью и осмотрел руку: вроде всё нормально, ни вздутий, ни покраснений. Судорог и каких-то болезненных ощущений тоже не наблюдалось. Похоже, пронесло. Или же сестра переоценила силу яда в слюне наглого создания. Оно, кстати, решило в конце концов воспользоваться лотком и навалило огромную зловонную кучу. Так, кажется импровизированный вольер придётся переносить: для кухни подобные запахи не очень подходили.

Следующий час я разбирал сооружение, лупил по мордасам кусачую тварь, опять вычищал лоток, бил по наглой плоской морде, вычищал лоток, матерился, выпускал лохматую пакость в новое место и бил по морде. Дракончик бесился всякий раз, когда ему не удавалось меня укусить, громко шипел и топорщил крылья, пытаясь ими размахивать.

Нет, если подумать, Вера здорово придумала, наградив меня этой штукой! Пока я чистил драконье отхожее место и отбивался от кусачего зверька, никаких других мыслей в голове не возникало. Вот только от вони начал потрескивать затылок и я отправился посидеть на пороге домика. Свежий влажный воздух сразу остудил кипящие мозги и некоторое время я вообще ни о чём не думал, наблюдая, как Дина шаболдается по двору, обнюхивая столбы и кустики в своих тщетных чаяниях найти подходящий запах.

Пришёл Степлер, сделал попытку вынырнуть наружу, но тут же обнаружил, что почва мокрая и мало того, там наблюдаются многочисленные лужи, отражающие холодный свет ярких звёзд. Кот долго тряс осквернённой лапой, случайно коснувшейся противной влаги, а потом без просьб и предупреждений забрался на мои колени. Давай, давай, дружище, что-то они совсем разболелись, то ли от погоды, то ли от долгих прогулок.

Пришла зевающая собака и покосившись на Степлера, прошмыгнула внутрь. Сейчас скотина примется цокать когтями по всем помещениям, а потом измажет постельное бельё своим грязным пузом и когда я вернусь, сделает вид, будто ни в чём не виновата. Как-то я пытался освободить пространство кровати для обоих наглых мерзавцев и перебрался на диван. В ту же ночь оба негодяя пришли туда, едва не спихнув хозяина на пол. Скучно им стало!

Показалось, что в лесу громко треснула ветка и я поднял взгляд от кота, вынюхивающего пожёванную конечность. Сквозь жёлтый свет фонарей различалась лишь непроглядная стена деревьев. Там опять раздался треск. В этот раз много ближе. Как ни странно, но Степлер продолжал спокойно нюхать запястье, сделав попытку лизнуть шершавой тёркой два ряда проколов.

Громко затрещало и даже через полосу света я увидел нечто огромное и странно подвижное для своих габаритов. Медведь?  С быстротой и грацией лани? Тигров тут вроде никогда не наблюдалось. И почему чёртовы зверьки никак не реагируют на пришельца? Дина должна была давным-давно подать голос, а кот – свалить в безопасное место.

Ощущение чужого давящего взгляда вынудило поёжиться и присмотревшись я различил две багровые точки в глубинах ожившего мрака. Внезапно точки резко увеличились в размерах и я даже немного подался назад. Захрустела ограда, подавшись под тяжестью массивной туши и я, ухватившись за косяк, поднял себя. Это же, блин, совсем не шутки! Сброшенный Степлер дико уставился на меня и мяукнув, удрал внутрь. Ну вот, вроде бы почуял! Хоть, что тут чуять: кто-то огромный бешено ломился внутрь, пытаясь разорвать когтями крепкую решётку.

Чёртовы ноги наотрез отказывались нести отяжелевшее тело и проклиная всё на свете я едва не ползком добрался до кладовой, где притаился сейф с оружием. Только начав набирать код я вспомнил, что забыл закрыть входную дверь и громко выматерился в абсолютной тишине. Ну правильно, сейчас начнём играть в прятки с медведем! Молодец, мля…

Скользкий цинк с патронами едва не улетел на ноги и лишь в последний миг я успел поймать тяжеленную коробку и поставил на специальную полку. Ф–фу! Слава богу, пальцы ещё помнили, как быстро и аккуратно снарядить обойму, а после – вставить в автомат. Сердце колотило в груди, отдавая в виски и почему-то жутко выламывались суставы рук.

Установив флажок на стрельбу одиночными, я передёрнул затвор и осторожно выглянул в коридор. Вроде бы никого. Вот только кто-то тихо хихикнул из дальней комнаты, куда я определил дракона. Да нет, чепуха. Должно быть зверушка просто опять точит когти. Что-то мелькнуло на фоне тёмного проёма двери в спальню и я едва не шмальнул в несчастного Степлера, который принялся совершенно невозмутимо намывать гостей. Куда ещё!

С улицы донёсся глухой рык и здание пошатнулось, как от землетрясения. Я едва не рухнул на пол, отлетел к стене и стукнулся затылком. Чёрт! Опираясь рукой, медленно направился к выходу. Меня поражали две вещи: что за тварь способна качать бетонный блок, готовый выдержать удар авиационной бомбы и почему тарелка – единственная вещь, оставшаяся от прошлой жизни – продолжает невозмутимо стоять на краешке стола, даже не думая падать на пол?

Фонари погасли все, до единого и в наступившем мраке я мог рассмотреть только черноту вокруг да звёзды в небе. Не беда, где-то здесь должен стоять полностью заряженный фонарь, приготовленный специально для подобных случаев. Пока я шарил рукой, лица коснулся лёгкий ток воздуха и голос, знакомый и яростно ненавидимый голос, прошептал в ухо:

- Чувствуешь, как приближается твоя смерть?

От неожиданности я плюхнулся на задницу и только мгновением позже сообразил, что имею дело с шалостями собственного разума. Откуда этой твари взяться здесь? Да и вообще, взяться?

Пальцы в конце концов нащупали гладкий продолговатый корпус и ослепительный столб света разрубил мрак, выхватив из темноты исполинскую пасть, полную острых клыков. Хищник прыгнул вперёд и не размышляя ни секунды я всадил в нападавшего несколько зарядов. В следующий миг мощный удар отбросил меня назад и повалил на пол. Куда делся фонарь я так и не понял, но автомат вылетел и з рук и загрохотал в паре метров.

В голове всё плыло и звенело, но даже сквозь этот шум я различил знакомый звук. Звонил телефон.

Попытавшись подняться я обнаружил, что почему-то лежу в коридоре около кладовки, где храню оружие. В воздухе омерзительно воняло кислым, а стена напротив украсилась новым декором – следами от пуль. Какого чёрта происходит? Неужели после удара я полностью отключился и продолжать жать на спуск уже без сознания? И почему так далеко от входа?

Продолжал надрываться телефон. Цепляясь за стену, я сумел встать на ноги и тут же едва не рухнул, споткнувшись об упавший автомат. Пришлось, придерживаясь рукой за скрипящую тумбу, нагибаться и поднимать оружие. Из окна донёсся глухой рык и чья-то торопливая речь. Вроде Вера или кто-то другой, до боли знакомый.

Когда я ввалился в кухню и плюхнулся на табурет рядом с телефоном, с улицы уже доносилась многоголосица, причём говорили, как мужчины, так и женщины. И периодически продолжала рычать неведомая зверушка, отправившая меня в нокаут. Я категорически не мог сообразить, какая хрень происходит. Поэтому просто снял трубку и поднёс к уху.

- Саша, - голос сестры доносился так отчётливо, что на мгновение показалось, будто я вижу её, стоящую рядом с холодильником, - Что у тебя там за стрельба? Время – половина третьего ночи! Всё в порядке?

- Какая-то дрянь шатается вокруг дома, - я обнаружил, что во рту всё пересохло, а я зык вяжет, как после пьянки, - Что-то большое. Да ещё и люди…

В ушах бешено зазвенело, но я всё же сумел различить сквозь шум встревоженный голос Веры:

- Саша. Саша! Ты меня слышишь, черти бы тебя взяли?! Саша, дракон тебя не кусал?

- Дракон? – почему-то оказалось очень сложно понять, о чём сестра говорит и я тупо уставился на повреждённую конечность, - Совсем немного. Но я всё промыл и дезинфицировал.

- Саша. Саша, чёрт! – голос опять уплывал, теряясь в гомоне за окном. Там, почему-то, светило солнце и качал серебристой листвой знакомый тополь, - Убери оружие как можно дальше и жди меня. Ничего не делай, понимаешь?

Дверь кухни распахнулась и вошёл Назим. Впрочем, и его люди, и он сам, предпочитали кличку Басмач. Смуглый пришелец похлопывал себя по плечу двуствольным обрезом и хмурил кустистые брови. Бросив на меня беглый взгляд, Басмач расположился на стуле напротив и положил оружие на колени.

Я бы выстрелил. Я бы просто вцепился ему в горло, но мои руки были скручены за спиной. Поэтому я мог лишь бессильно наблюдать, как незваный гость поворачивается к двери и командует.

- Приведите их. Обоих.

 

 

 

                   

 

                                                           3.

 

 

Говорят, что в прошлом и вода была слаще, и лучи солнца грели теплее и ласковее. Не знаю, никогда прежде не пытался сопоставлять порывы зимнего ветра и колючие укусы снежинок с той давней зимой, а блеск реки под проливным дождём, с тяжёлыми каплями, которые плюхались в воды слегка заиленного пруда. Дело не в настоящем и прошлом, а в его восприятии. И если сейчас на всём лежит чёрная пелена, то дело совсем не во времени. Дело во мне. В том, что произошло.

С вечера, а точнее – глубокой ночью, я немного перепил кофе, поэтому долго не мог уснуть, тяжело ворочаясь на кровати. Всё это время я опасался услышать хрипловатый, спросонья, голос Марии, которая поинтересуется, сколько я ещё продолжу изображать бегемота на выгоне.

По ощущениям, мне удалось уснуть не раньше трёх часов ночи и сон пришёл тяжёлый и липкий, точно горькая патока. Я куда-то бежал, кого-то пытался догнать, но вот зачем – непонятно. Естественно, при таких раскладах стоило поспать подольше, благо я находился в спецотпуске и имел такую возможность.

Однако же обнаружились личности, которые считали совсем по другому. Эти личности всю неделю прогрызали мою грядущую плешь, каждую свободную минуту напоминая про обещание сходить на рыбалку. Собственно, тревожить несчастную рыбу мы намеревались в воскресенье, однако для самого процесса назойливый рыболов нуждался в определённых приспособлениях. Скажем точнее: я, как не имеющий ни опыта, ни желания, никогда не покупал никаких рыболовных снастей. Если конечно не считать таковыми бутылку водки.

Итак, сегодня мы должны были отправиться в магазин за снастями и я сильно подозревал, что для конопатой личности, которая нагло стаскивала с меня одеяло, этот процесс станет едва ли не более сладким, чем момент извлечения рыбы из места её природного обитания. Ну, по крайней мере за последнюю неделю ко мне подходили раз эдак миллион и предъявляли на экране планшета очередную удочку.

Некоторые приспособления пугали своим внешним обликом и сложностью устройства, некоторые – озадачивали ценой, более подобающей автомобилю представительского класса. А вообще, я уже почти дошёл до состояния, которое наступает после пяти часов прогулок с Марией по супермаркету, когда ты уже готов на всё, лишь бы это мучение закончилось и тебя отпустили домой.

Итак, одеяло, невзирая на мои полусонные попытки его удержать, неуклонно ползло прочь, словно я превратился в героя Чуковского. Ага, а ещё лучи субботнего солнышка свободно проникали через стекло, стало быть жалюзи маленький наглец успел раздвинуть. Ну понятно, всё продумано до мелочей.

- Димас, - сказал я, не открывая глаз, - По жопе не желаешь получить?

- Па-ап! – всё, последние бастионы пали я остался лежать абсолютно беззащитный перед безжалостным существом, - Ну ты же обещал!

Я приоткрыл один глаз: окно, солнце, наглая физиономия под спутанными волосами, часы…Сколько?! Пол восьмого? Охо-хо…Это надо же – такая рань.

- Обещал – значит сделаю, - теперь нужно аккуратно спустить ногу на тёплый ламинат, а вторую… Вторую мне активно сталкивают добровольные помощники, которые после мёртвой хваткой вцепляются в мизинец, - Отстань, пиявка! Оторвёшь, что я потом стану делать без пальца?

- Новый отрастёт, - захохотал предводитель вселенского зла и таки вынудил несчастно папашу принять вертикальное положение, - А может – целых два или даже три!

- Ага, и будет у тебя не отец, а – мутант, - констатировал я и подняв голову, увидел Машу. Она стояла в дверях и следила за нашей вознёй, - Забирай своего монстра! Привяжи его, пока я не успел добежать до канадской границы.

- Ах это мой монстр! – Маша покивала с сосредоточенным лицом, - А то, что у меня постоянно спрашивают, как я с тебя копию сумела сделать, это – просто так?

- Простое физиологическое сходство, - подтащив «пиявку» я подошёл к жене и поцеловал в щёку, - С добрым утром, любимая.

- Ну, раз любимая, - она лукаво усмехнулась, - Тогда можешь идти на кухню и пить свой кофе.

Пока я сидел на кухне и ел пончики, с пылу, с жару, Димон нарезал круги вокруг меня и рассказывал, что он прочитал за последний месяц о способах прикормки, поиске рыбных мест и прочей рыбацкой премудрости. Маша уже успела несколько раз тяжело вздохнуть и посетовать, что литературу мы изучаем далеко не так прилежно, как всякую ерунду о ловле несчастных чешуйчатых созданий. Впрочем, это замечание старательно проигнорировали, но тут же заявили, что блюда из рыбы содержат много фосфора, весьма полезного для неокрепших детских мозгов.

- Особенно, если они имеются, - вставил я, облизнув сладкие губы, - Но к сожалению, в пустоте фосфор будет только светиться. Очень вкусные пончики, дорогая.

- Я заметила, - Маша с совершенно серьёзной физиономией стукнуло пальцем по пустой тарелке, - Здесь было на всех, вообще-то. Видишь, Дмитрий, твой папаша заставил нас голодать. Придётся ждать, пока вы наловите рыбы, которая спасёт твою мамочку от голодной смерти.

После этого мне выложили ещё три пончика и ехидно поинтересовались: не разорвёт ли? Последний пышный бублик влезал уже с некоторым трудом, но я всё же сумел его одолеть. Не показывать же, что я не ценю кулинарные способности супруги.

Слава Богу, наши отношения за последний год перестали напоминать осторожные шаги по хрупкому весеннему льду, когда опасаешься сделать движение в сторону и всё время ожидаешь услышать предательский хруст. И прошло ощущение непрерывно разверзающейся бездны, готовой поглотить и тебя, и всё окружение. Тогда каждое слово, поступок или даже жест приходилось анализировать на предмет конфликтности, а любое неосторожное замечание могло вызвать многочасовое молчание и долгие настороженные взгляды.

Ну что же, сам оказался виноват.

Всё началось с пустяковой интрижки в управлении, которая очень быстро начала перерастать в нечто большее. Честно говоря дошло до того, что я, в качестве варианта, начал рассматривать развод. Однако, в самый разгар моих «шалостей» кто-то из знакомых сообщил Маше, что дела в семье обстоят совсем не так благополучно, как может показаться.

Кстати, поначалу я очень психовал из-за неведомого добродетеля и пытался узнать его имя. Думаю, если бы тайна открылась в тот момент, то ему грозила бы серьёзная травма, ну уж синяки – точно. Со временем желание бить морду поутихло, а теперь бы я пожал ему руку и искренне поблагодарил.

Маша не стала устраивать скандала или лить слёзы в подушку. Жена просто сообщила, что у меня имеется ровно неделя на приведение себя, разума и чувств в порядок. По истечении недели она или бы забирала Димку и уезжала на родину, к родителям, или я бы полностью возвращался в семью, не имея в будущем права на всякие испытательные сроки.

После этого выяснились сразу несколько вещей. Во-первых, что моя несостоявшаяся новая половинка вовсе не собиралась становиться таковой; её полностью устраивали наши нерегулярные свидания. Во-вторых, мой командир оказался в курсе всех дел и сразу предупредил: семья, с его точки зрения – святое, в связи с чем его отношение ко мне может кардинально измениться. И самое главное, я внезапно осознал, что не могу жить без Маши и Димки. Вот, просто не могу и всё.

Несколько дней, пока до меня доходили эти нехитрые истины, Мария продолжала вести себя, как обычно: вела хозяйство, спокойно разговаривала и ни разу не вспоминала произошедший разговор. Вот только её пальцы иногда начинали дрожать, а голос давал предательскую слабину, словно Мария из последних сил сдерживала рыдания.

Я был последней сволочью и сам понимал это. Не дожидаясь наступления указанного дня, я повинился во всём и пообещал никогда в жизни не предавать наших отношений. Меня простили, но ещё очень долгие дни, недели и месяцы продолжалось осторожное балансирование на тонком льду. От меня ничего особенного не требовали, не следили за каждым шагом и не пытались попрекать.

Всё это делал я сам.

Потому что, как уже сказал: мир, это – твоя жена и сын. Если их не станет, то и жить ни к чему.

А так, я пью кофе, запихиваю в себя последний безумно вкусный пончик и собираюсь за удочкой.

Стоило выйти на улицу и Димка тотчас принялся канючить, чтобы я взял машину. На это я резонно заметил, что следовало чесаться загодя. Кроме того, наш четвероногий друг потребует столько времени для парковки, что собственно на поиски рыболовной принадлежности его и не останется. Лишь после этого мне благосклонно разрешили провести вип-персону к остановке трамвая.

На самом деле причина моего упрямства несколько иного толка. Вчера позвонил Костик – один из охранников кооператива и сообщил, что между гаражами шастают «загорелые», как он их называет и внимательно изучают нумерацию боксов. В разговор со сторожами не вступают и тут же исчезают, чтобы появиться в другом месте. Вроде бы ничего особенного, но Леонид Борисович две недели назад предупредил избегать любых опасных, конфликтных и просто непонятных ситуаций.

Немудрено, если вспомнить, сколько парней из группы за последнее время погибли. И казалось бы, гибель товарищей ничем не связана между собой – автомобильная катастрофа, пищевое отравление и неудачный гоп-стоп, но Кожемякин что-то чует. Как тогда, когда посылал за Назимом. Послушали бы начальника, проявили двойную осторожность и Басмач уже сидел бы за решёткой. А так…

- Дзинь, - сказали двери трамвая, открываясь и рослый смуглый мужчина с короткой бородкой вышел наружу, мазнув по Димке взглядом тёмных глаз.

Стало тревожно, как перед началом грозы, но ничего особенного не произошло. Подсаживая Димку я коротко выдохнул, приводя нервы в порядок. Обычный туркмен и что с того? У нас вон дворником узбек работает, а в булочной армянин заправляет, из-за них тоже переживать? Сам не могу понять, в чём дело. Позвонить Леониду Борисовичу? Да ладно, засмеёт ведь!

Димон прилип носом к стеклу и принялся рассказывать про исторические постройки, мимо которых мы следовали. Поражённый исполинской эрудицией отпрыска я не сразу заметил, как он косит взгляд на экран смарта, а потом просто отпустил подзатыльник и посоветовал выучить прочитанное наизусть.

Естественно, моему совету никто и не подумал следовать. Разоблачённый жулик вольготно расположился рядом и начал болтать ногами в сандалиях, положив голову на моё плечо.

- Пап, - вдруг пробормотал сын и потёрся носом, - Вы же с мамой больше не ссоритесь?

- С чего ты взял? – не то что я сильно удивился, ведь невозможно полностью скрыть разногласия от человека, спящего в соседней комнате, но всё-таки…

- Да так, - Димка засопел и спрятал лицо у меня на груди, - Дядька к нам приходил, начальник твой. Лысый такой, с усами.

- Когда? – изумился я, опознав Кожемякина, - Вчера?

- Да, нет. Давно. Недели две назад, - нуда, очень давно! – С мамой разговаривал, а я один смарт включенным оставил, а по второму слушал.

- Больше так никогда не делай. Взрослых подслушивать нехорошо.

- Я знаю, просто мне очень интересно стало. И дядька этот спрашивал, всё у мамы в порядке, может помощь какая нужна? Перестал Сашка дурака валять?

Ну, блин, Леонид Борисович! Ну, блин, молодец!

- И что мама?

- А мама сказала, что Сашенька – самый лучший и вообще, она его любит, а он – её.

Вот чёрт.

- А давай, когда тебе удочку купим, возьмём маме колечко и большой букет цветов? За то, что она у нас такой молодец.

- Ага, только сначала – удочку.

- Понятное дело.

Наш неспешный вид транспорта медленно выполз на кольцевую и Димон тотчас ткнул пальцем в камуфлированную вывеску: «Охота и рыбалка». Судя по виду охотника и рыболова, в магазине должны были продаваться совсем не удочки. Впрочем я не стал озвучивать крамольные мысли. Сын не всегда понимает взрослые шутки. Пока мы ползли дальше, преодолевая заторы бестолковых автомобилей, сын ещё пару раз подпрыгивал на сиденье и показывал пальцем на «Рыболова- спортсмена» и «Спортивную рыбалку». Вот уж будет, где разгуляться.

- Только смотри, - строго сказал я, когда мы остановились перед огромным за стеклом, за которым манекен в дождевике демонстрировал чудо-агрегат с кучей навесов, - Никаких супер-пупер девайсов с китовым усом, разрядником и пеленгатором косяков. Договорились?

Сын поднял голову и прищурившись, шмыгнул носом. Знаю я эту хитрую физиономию. Если вовремя не остановить, то оглянуться не усеешь, как за покупками придётся вызывать фургон.

- Ла-адно! – протянул лохматый заговорщик, - Что же я не понимаю: ещё на маму должно хватить. Жалко, я там такую штуку видел! Японская, «Аутранс». Сама рыбу ловит.

- Япона мать, - вздохнул я, - А ты тогда на что? Рыбу есть? Так я тебе в маркете наловлю, без всякого транса – ешь на здоровье.

В магазине мелкий очень быстро нашёл общий язык с приземистым молодым человеком. Тот, судя по капитанской бородке, совсем недавно вернулся из очень давнего плавания, а судя по солярному загару, рейс проходил в крайне южных широтах. Но с Димоном общался вполне уважительно, одобряюще кивая всякий раз, когда тот произносил нечто непонятное, вроде: «карбон» или «неопрен карбон».

Потом Славик (по бэйджику) пожал мою руку и сказал, что такого подкованного рыболова встречает первый раз. Я вполголоса намекнул, что моему китобою совсем необязательно покупать удилище за полсотни тысяч, типа того, что вольготно расположилось в центре экспозиции. Вон, как он на него уставился. Слава, так же вполголоса, осведомился нужной ценой и кивнув, пошёл заливаться соловьём, описывая некий Ультра стик о двух коленах, который мелькал в последнем сезоне Росгвардии. Ну там, где Жанна глушит удилищем штатовских шпионов. В глазах у Димки точно ядерная бомба рванула и он принялся теребить мой карман, обещая горы всего, в том числе «отлично» по математике и мытую посуду.

Ну, если мытую посуду…

Расплачиваясь, я подмигнул «капитану» и уже после того, как чудо рыболовства упаковали, пожал ему руку ещё раз. Тот посоветовал, где можно купить комплект одежды на мелкого, но говорил совсем тихо, чтобы тот не услышал. Замечательный парень, побольше бы таких.

- Домой? – спросил Димка, прижимая коробку к груди.

- Хм, - многозначительно кашлянул я.

- А-а…Колечко, - он покивал, - А потом – домой?

- Ну да, - я пожал плечами, - Ну может ещё в одно место заглянем. Ненадолго.

В кармане ещё раз умирающе вздохнул разряженный сыном телефон и вдруг разразился мелодией «Танца с саблями». Странно. Звонил Леонид Борисович. Чёрт, я даже не успел разблокировать чёртову машинку.

- Ты свой         не брал? – осведомился я у сына, спрятав скончавшийся девайс.

Тот только головой помотал. Ага, как же, до телефона нам было!

К счастью целый выводок ювелирных салонов попался нам уже на следующей улице. Пока сын, позёвывая, рассматривал стадо ониксовых слоников, я быстро подобрал симпатичное колечко. Мария просто обожала старые рубины насыщенного красного цвета. У неё уже имелся бабушкин перстень с большим камнем. Теперь появится парный, с рубином поменьше. Да и по цене – в самый раз, ещё и Димке на костюм останется.

Мелкий начал было брыкаться, поэтому пришлось пообещать, что он не пожалеет. Пока мы лавировали в узких переулках, среди старых ветшающих домов, я всё думал, зачем мог понадобиться Кожемякину. Если бы случилось что-то срочное, полковник позвонил бы с самого утра. А так…Непонятно.

Когда Димка нацепил дождевик и болотные сапоги, мне пришлось отвернуться и укусить себя за предплечье. Больше всего сын напоминал гнома из мультфильма про Белоснежку. Того самого, который без бороды.

- Пап, а пап! Берём же, берём!

Одна из молоденьких девочек, отыскивающих нужный размер, зафыркала и скрылась в примерочной. Девчушка, лет пяти, уставилась на мелкого и чупс выпал из её открытого рта. Да, зрелище ещё то!

- Естественно берём. Ты же без этого ни одного карася не поймаешь.

- Па-ап! Ну перестань. Я ж прям, как настоящий!

- Ага, не отличить, - хмыкнул я и совсем тихо добавил, - Только безалкогольной водки не хватает, для полного сходства.

Я купил огромный букет белых хризантем и вызвал такси. Мелкий попросил не снимать с него зелёное безобразие и я согласился. Удовольствие получали все; и сам «рыбак», и прохожие, которые хватались за животы, увидев гнома в дождевике и резиновых сапогах, важно шагающего по улице.

Глаза таксиста полезли на лоб, но он сдержался и лишь приняв заказ, заметил, что в том районе с рыбной ловлей несколько напряжённо.

- На кошечках станем тренироваться, - я бросил взгляд на раздувшегося от важности Димона, - Походу ему уже и рыба не нужна. Главное, стать частью большой дружной семьи пугателей жаб и лягушек.

Впрочем, водитель быстро пришёл в себя и большую часть дороги развлекал нас рыбацкими байками, то ли подслушанными у пассажиров, то ли придуманными прямо сейчас. Нет, ну например история про сома, у которого в брюхе играл мобильник, во время ловли, выглядела совсем ненатурально. Да и размеры усатого чудовища вызывали сомнения.

- Сейчас. – Димка загибал пальцы, пока мы поднимались на лифте, - Выйду во двор, покажу всем удочку и они просто офигеют!

- Во-первых, следим за языком, - двери открылись и мы вышли на площадку, - А во-вторых, сначала – нормально кушать, а уж потом – всё остальное. И в-третьих – костюм и удочка остаются дома, пока у них не начала болеть голова. Ясно?

- Странный запах. – Димка поморщился, - Воняет…

И точно: какие-то пряности или примеси в табаке. Нанюхался я такого Диора во время рейдов. Странно и чувства словно взбесились. Так обычно бывает, перед тем, как сработают заряды и ты ворвёшься в помещение, полное объектов. Мне даже почудилось шумное дыхание выше по лестнице. Что за чёрт?

- Быстро домой, - Димка вскинул на меня встревоженный взгляд, - Давай. Давай.

Я нажал кнопку звонка и запор тут же щёлкнул, словно Маша стояла прямо за дверью. Ждала? С верхнего этажа послышался торопливый топот нескольких человек и я заслонил сына плечом. Потом рванул дверь на себя. Её ещё и пнули изнутри!

Уже понимая, что случилась беда, я отшвырнул букет в сторону и попытался отправить Диму вниз по лестнице. Не успел. Да и судя по звукам, оттуда тоже кто-то бежал.

В следующий миг мощный удар чем-то твёрдым по затылку бросил меня на колени. Но я почти не ощущал боли, вслушиваясь в затухающий крик сына:

- Па-апа!

В глазах всё плыло, но силы бороться ещё оставались. Почти наугад я пнул смутную фигуру, занёсшую руку для удара. С коротким воплем неизвестный пропал из виду и в следующее мгновение град ударов обрушился на голову. Ни парировать, ни увернуться. И я провалился в чёрную бездну.

Лучше бы я там и оставался.

Пришёл в себя от потока холодной воды, который кто-то вылил на многострадальный затылок. Жутко болела голова, правый глаз едва видел, а в левом крутились разноцветные звёздочки. Во рту – кровь и кусок какой-то тряпки, прижимающей язык к шатающимся зубам.

Ещё один поток и я дёрнулся, попытавшись встать. Ага. Я на кухне и мои руки с ногами намертво прикручены к чему-то сзади. Рядом смутно различалось пятно, напоминающее человека. Кажется у него в руках какое-то оружие.

- Сиди, шакал!

В голосе хорошо различался восточный акцент, значит меня выследил кто-то из прежних клиентов. Скверно. Среди них попадались весьма опасные. Стало быть, вот зачем звонил Леонид Борисович.

И внезапно, сквозь тусклое марево мыслей прорвалось пронзительное: Маша и Димка! Вцепившись зубами в кляп, я попытался подняться, разорвав путы и получил удар по голове.

- Сиди, шакал! – повторил стоящий рядом и принялся болтать на фарси, что-то про неверных.

А потом дверь кухни открылась и вошёл Басмач. Прям, как с ориентировки. Только вместо чёрного кожаного плаща – серый пиджак и джинсы. А в руках – тот самый дробовик, которым террорист так любит орудовать, расправляясь с заложниками. Меч Магомета, как он его называет.

Назим протянул руку и взяв стул, поставил его передо мной. Потом сел, похлопывая обрезом по коленям и задумчиво уставился в окно. Во всех движениях бородатого мужчины скользила сонливость сытого кота, но я знал, что этот деланный покой в любую секунду может взорваться бешенным взрывом насилия. Чего ещё можно ожидать от урода, употребляющего полдюжины разновидностей всякой дури и посвятившего жизнь уничтожению неверных.

И в руках этого гада жизнь моих близких!

- Ты знал, что Рашид собирался стать имамом? - Назим, казалось обращался к цветочным горшкам на подоконнике, - Не отвечай. Знаю, когда вы готовили свою змеиную вылазку, то намеревались получить мою голову, а не жизнь несчастного мальчишки, едва разменявшего шестнадцать вёсен.

Мальчишка к тому времени успел вдоволь нахлестаться чужой крови и когда мы вошли на базу, без лишних колебаний схватился за автомат. Приказ был чётче некуда: подавить сопротивление всеми возможными способами. Всеми.

- Он писал такие проникновенные стихи, - по смуглой щеке поползла слеза. Слёзы крокодила, вот, как они выглядят, - Когда я их перечитываю, то не могу сдержать слёз. Это я – солдат пророка, закалённый в битвах с неверными псами.

Басмач говорил на чистом русском, что совсем неудивительно, учитывая, кто и где его учил. Так же чисто он мог говорить на английском, французском, немецком и ещё десятке других языков. Смертоносная тварь, которую взрастили сволочи из ЦРУ, а потом сами об этом горько пожалели.

- Когда я хоронил брата, - теперь Басмач разговаривал с дробовиком, - То поклялся, что заставлю страдать всех, кто приложил руку к этому злодеянию. Страдать физически и душевно.

Что эта сволочь задумала? Я читал досье Назима и знал, какие дьявольские планы вызревали в его голове. Созревали и воплощались.

- Приведите их. Обоих, - скомандовал Басмач и его блуждающий взгляд остановился на мне, - Ты будешь страдать. Сильно. И душа моего брата возрадуется, когда поймёт, что отмщена в полной мере.

Дверь кухни распахнулась и пара бородачей в тёмных костюмах втолкнула Машу с Димкой. Господи, они были целы и невредимы, хоть и крайне испуганы! Сын попытался броситься ко мне, но здоровяк со сплющенным носом стукнул его по голове, сбив на пол. Туда же упала и Мария, попытавшаяся защитить Димку. Я рычал и рвался к ним, почти не ощущая ударов по голове.

- Поставьте их к стене, чтобы он видел всё, - Басмач встал и взяв меня за волосы, повернул к себе, - Думаешь, я жесток? Не более, чем зверь, который защищает свои владения. И как зверь, я не знаю жалости.

Крик рвался из груди, а кости трещали, когда я пытался ползти к родным. Что-то гремело за спиной, а глаза застилал кровавый туман.

Нет! Нет! Господи, кто-нибудь!

Машу и Димку ткнули головами в пол и Назим стал над ними, подняв оружие. Потом повернулся ко мне и криво ухмыльнулся.

- Страдать душевно, - он коротко хохотнул.

Не-ет!!!

Дважды бахнул обрез и я глухо завыл, ударившись головой о пол. Как это может происходить на самом дела? Это – сон! Это – жуткий кошмар!

- И физически, - Басмач перезарядил оружие и подошёл ко мне,- Уберите голову. Я не хочу, чтобы этот пёс умер.

А потом боль, жуткая боль, сопоставимая лишь с огнём, терзающим грудь, взорвала колени и почти вышвырнула в беспамятство. Сквозь ураган, рвущий рассудок на части я ещё слышал топот ног, дикие крики и грохот автоматных очередей. А потом знакомый голос выдохнул в самое ухо:

- Саша, Боже мой, Саша…Держись!

Голос сменился, превращаясь в голос Веры. Сестра глухо ворчала где-то во мраке, окружающем меня:

- Сашка, балбес. Держись!

Что-то холодное вонзилось в руку и я потерял сознание.

 

 

 

                                                         4.

 

 

            Что-то сильно хлопнуло меня по физиономии, а в нос ударил омерзительный смрад. Закашляв, я открыл глаза и сделал попытку вскочить. Лицо Назима качалось в воздухе, подобно отвратительному воздушному шару и я протянул руки, желая вцепиться в горло ублюдка. Но тут же ещё один удар по щеке окончательно привёл меня в чувство.

- Фух! – облегчённо выдохнула Вера и повернулась к Ивану, который методично выщёлкивало патроны из обоймы автомата, - Хорошо, что ты оказался рядом, когда меня накрыло.

- А я тебе тогда говорил и сейчас повторю: не нужно было мешать, - якут положил опустевший магазин рядом с автоматом, - Зачем лишние неприятности? Тебя укусил, брата укусил, - а потом что – меня загрызёт?

- Что случилось? – я тяжело сглотнул и Вера протянула мне стакан воды.

- Пей, у тебя сейчас – сильное обезвоживание, - сестра покачала головой, - Токсин, который содержится в слюне дракона – сильный галлюциноген. И подозреваю, что видения, которые он провоцирует, не относятся к числу самых приятных. Даже спрашивать не стану, что привиделось тебе, но у меня приключился настоящий кошмар.

- У меня – тоже, - я допил воду и обнаружил рядом Дину, подозрительно косящуюся на хозяина, - Привет, лохматая морда.

- Ну почему вы, мужики, такие идиоты? – сестра залезла в свою верную сумочку и протянула мне таблетку, - На, выпей. Трудно было сразу сказать, что тебе руку прокусили? Я бы приехала раньше, пока ты ещё не успел разнести полдома.

- Всё так плохо? – я проглотил лекарство и попытался встать, - Кажется, успел немного пострелять…

- Все стены в дырках! – Вера усмехнулась, - Ну ладно, Иван насчитал двадцать штук. Хорошо, хоть ни в кого не попал. Твой Степлер до сих пор сидит верхом на трубе и орёт, как потерпевший.

- Так и есть, - я принял руку сестры и поднялся на ватные ноги. Хорошо, хоть колени не стали протестовать, иначе я бы сразу растянулся, - Представляю, если бы так накрыло в людном месте.

- Пошли, посмотрим на твою ядовитую животную. Обопрись на плечо. Давай, давай, не стесняйся, здесь все свои, - Иван молча встал с другой стороны, обдав слабым ароматом чего-то хвойного и алкогольного, - Каюсь, нужно было приехать вместе с дракончиком, и показать всё на пальцах.

Сестра повернула ко мне ухмыляющуюся физиономию, а потом подняла руку и продемонстрировала левую ладонь, испещрённую уже заживающими дырками укусов. Судя по следам, Веру хватанули тогда, когда пасть была ещё значительно меньше.

- Братья, по укусам, - констатировал я, - Признайся, тебе просто стало одиноко оставаться единственной на свете, кого грыз всамделишный дракон? Кстати, как всё-таки биология двадцать первого века классифицирует лохматых уродцев?

Мы вышли в коридор и я смог оценить масштаб собственных бесчинств. Прощай тумбочка, чьё создание я посвятил незабвенной Икее! В мебель угодила пара пуль и превратила в набор испорченных стройматериалов. Хм, а когда это я успел достать пистолет и дробовик? Хорошо, хоть пользовать не начал. Стены в дырках от попаданий и рикошетов, но сильных повреждений не наблюдается: под штукатуркой - прочнейший бетон. Дина обнаружила сплющенную пулю и принялась гонять её лапой. Изуродованный кусок металла здорово грохотал и собака развлекалась. Снимала стресс.

Иван остановился и показал глубокий скол, где тускло блеснул металл.

- Чуть в коробку не попал, - констатировал якут.

- Остался бы без света, - согласился я, с некоторым холодком осознавая, что рикошеты в таком узком проходе, могли бы навсегда решить все проблемы изуродованного спецназовца, - Такое рисовало, мама не горюй! Пацаны такое под чёрным видели. Тоже монстры из леса приходили и дома шатали.

- В начале приступа? – осведомилась Вера и открыла дверь, - Фу, навонял! Надо бы тебя кормить поменьше. Интересно, видимо начальные галлюцинации у всех одинаковые: я тоже видела тёмных тварей, выходящих из леса. А потом…Потом пошло сугубо индивидуальное.

На включённый свет дракончик отреагировал совершенно индифферентно. Он приподнял ухо, которыми закрывал глаза и сонно уставился на нас багровым, почти чёрным, глазом. Потом глаз закрылся, а ухо опустилось. Сну тварюшки не мешало даже переполненный лоток.

- Иван, - Вера опустила меня на старый вертящий стул оператора, - Вынеси эту смердящую мерзость. Задохнуться же можно!

Её спутник не стал возражать, однако у самого выхода остановился и подняв указательный палец, веско сказал:

- Не нужно было мешать. Неприятности ещё не закончились.

- Они никогда не заканчиваются. Вали уже, пророк херов.

Вера села на стул по другую сторону загона и принялась рассматривать спящее существо. Потом почувствовала мой настойчивый взгляд и подняла голову. Хм, а сестра никак покрасилась? По крайней мере я не видел многочисленных, прежде, серебристых нитей в её чёрной шевелюре.

- Итак, - сказал я и вытянул ноющие ноги, - Может быть ты всё-таки поделишься информацией, несколько полнее, чем: «Две недели назад у меня появился дракон»? Кстати, первый раз ты упоминала полторы недели. Видимо не хотела, чтобы я связал лохматого засранца с взрывом полумесячной давности?

- Всё? – устало осведомилась Вера.

- Ну, ты же знаешь, я хорошо чувствую, когда мне вешают лапшу на уши, - она усмехнулась, - Особенно – ты.

Пришёл Степлер и нервно болтая хвостом принялся изображать броуновскую частицу, заблудившуюся в ножках Вериного стула. Потом решился и запрыгнул сестре на колени. Знает, собака бешеная, как она ненавидит котов. Вера оскалила зубы и подняла руки, пытаясь не касаться омерзительного комка шерсти. Кот немедленно сообразил, что от него требуется и потёрся о грудь женщины. Потом устроился поудобнее и начал мурчать.

Самое интересное, что эту сценку я наблюдаю раз эдак в сотый. Сестра, по-прежнему, ненавидит наглое создание, а тот этим пользуется. Садист, однако, как говорит Иван.

- Тебя пытать? – осведомился я, - Или сама расколешься? Сейчас достану спирт и сяду с Иваном. Ты, это, заходи, через недельку – другую.

- Сдаюсь, - Вера криво ухмыльнулась и подняла руки, - Знаешь, гад эдакий, куда бить.

Дракончик смешно заквохтал, точно несушка над яйцами и вдруг опрокинулся на бок, растопырив лапы в стороны. Пузо у твари оказалось мягкое, лишённое даже волосяной защиты. Впрочем, вокруг незащищённого розового пятачка, из-под шерсти, выступали чешуйки, подобные тем, которые покрывали хвост.

- Чего это с ним? – как ни странно, но я ощущал беспокойство, по отношению к засранцу, подарившему мне пару часов жутчайшего трипа.

- Ничего особенного. Спит, - сестра потёрла виски, - Разреши, я зайду немного издалека.

Поскольку голос Веры звучал, как обычно, слова она не глотала и не торопилась, я не стал возражать. Дело тут такое: я и сам бы не сумел в двух словах объяснить, откуда у меня взялся всамделишный дракон. Степлер одобряюще муркнул, а Дина ткнулась носом в ногу, дескать, не мешай слушать. Ага, почти все в сборе. Нет Все. В дверях появился Иван, стряхивающий с лотка капли воды.

- Комплекс лабораторий, где мы незаконно обитаем, - Вера повела рукой, чтобы и сомнений не оставалось, - Построен не просто так, от балды, а на территории аномальной зоны. Аналог его возвели в окрестностях озера Барса Кельмес, в Казахстане. Впрочем, обе точки давно закрыты, а все исследования прекращены, в начале восьмидесятых годов прошлого века.

- Заметно, если что, - вообще-то казалось, что механизмы прекратили работать несколько позже.

- Не перебивай, а то и до утра не закончу. Так вот, Иван – он из местных, а они много чего могут рассказать, про шаровые молнии, блуждающие огни и пропавших людей.

- Приходили тоже, - заметил якут, - Говорили не по нашему. И не по вашему. Непонятно совсем.

Ага. Так вот, есть предположение, что в этих местах находится точка пересечения двух, а то и большего количества измерений.

- Прям, как РенТВ посмотрел, - странно, но сестра вроде бы и сама верила в произнесённую чушь, - Подумать только, мастистый биолог втирает мне эту антинаучную чепуху. Вера, тебя точно попустило после укуса или это вторая стадия началась.

- Дурак, однако, - спокойно заметил Иван.

- Это ты точно подметил, - согласилась сестра, - У меня в сейфе лежат лабораторные журналы исследований и опытов, которые не успели уничтожить перед эвакуацией. Дам тебе потом почитать. Там такие вещи описаны – закачаешься!

- Может они здесь коноплю испытывали или ЛСД? – ухмыльнулся я, - Забирались в эти свои боксы и давай там шмаль палить. А потом описывали, всё что приходило.

Сестра молча указала на дракончика и я тут же заткнулся. Против волосатого факта, болтающего короткими ножками не попрёшь.

- Вот и помолчи, грамотей. В журналах полно фотографий, а судя по всему, имелись и видеозаписи. По большей части фиксировались всякие мелочи, непонятные для непрофессионалов: скачки влажности, неизвестные газы и прочее, в этом духе. Однако некоторые звери, птицы и другие существа, способны поставить в тупик любого биолога.

- Свинпауки, - невпопад рассмеялся Иван и Вера махнула на него рукой, - Нет, ну смешно же!

- Обхохочешься! Сам знаешь, как я к ним отношусь, - сестру натурально передёрнуло и Степлер недовольно пнул её задней лапой: сиди, мол, - Судя по всему, учёные пытались понять, при каких условиях происходят разломы реальности и можно ли управлять этим процессом. Результаты, конечно, получались не ах, но пару раз удалось сделать нечто похожее и даже послать экспедиционную группу. К сожалению, никто не вернулся и к ещё большему сожалению, в составе группы оказался кто-то, из партийных шишек. Поднялся шум и проекту тут же урезали финансирование, а потом и вовсе закрыли.

- Какая у нас долгая преамбула, - пробормотал я и Дина согласно гавкнула. Дракончик, лежавший на спине, приоткрыл один глаз, перевернулся на живот и встал на лапы, - Покороче никак?

- То есть, если бы я рассказала, как поехала на взрыв и нашла это чучело в обломках странной машины, этого оказалось бы достаточно?

- Более или менее. Про летающие тарелки все слышали.

- Ползающие по земле? Со следами выходящими из нетронутого леса?

- То есть, что-то, типа автомобиля, - сестра пожала плечами, а Иван, почему-то досадливо поморщился. Я задумался; что-то тут не так. Ага, вот, - Слушай, если это было транспортное средство, то им должен был кто-то управлять.

Вера и Иван переглянулись. Якут почти незаметно покачал головой, а сестра принялась рассказывать, проглатывая окончания слов и явно торопясь.

- Водителя мы нашли уже мёртвым. И возможно, он был ранен ещё до аварии.

Мне опять врали или очень сильно недоговаривали. Стоило получше допросить эту партизанку, но внезапно я ощутил дикую слабость и желание спать. А ну, полночи чертей по двору гонять!

- Покажешь место, где бабахнуло? – зевая спросил я и хлопнул по морде рычащую собаку, - Раньше надо было бухтеть, когда хозяина грызли.

- Хорошо, - неожиданно легко согласилась Вера, - Только ты уж прости, я тебя - туда и сразу обратно. У меня там завал дичайший, нужно разгребаться.

- То есть к себе она пускать не хочет. И это учитывая, что я к ней никогда особенно и не рвался. Мило. Ладно, разберёмся.

Схватившись рукой за стену, я осторожно поднялся на ноги и проковылял к загону для дракона. Эк они, однако, измельчали, можно держать в дальней комнате заброшенной военной базы. Впрочем, ещё неизвестно, до каких размеров вымахает эта сволочь. Степлер лениво потянулся на руках Веры и та тотчас сбросила на пол наглое создание. В воздухе повисло недовольное: «мяу», в котором жалоба хозяину смешалась с угрозой обесчестить обувь гостьи.

Я остановился над импровизированным вольером и дракончик подошёл к решётке всем своим видом демонстрируя дружелюбие и готовность к сотрудничеству. Для этого он даже встал на задние лапы, передними опираясь о сетку и открыл пасть. Хвост метался, прямо, как у собаки и Дине это явно не понравилось. Она ещё допускала, чтобы её кривлял кот, но вот это…

- Как ты его называешь? – осведомился я, рассматривая сверкающие глаза, фиолетовый язык и чёртову прорву зубов.

- Да никак, - Вера стряхивала с одежды кошачью шерсть, - А Иван зовёт его на своём, что-то типа чупакабры.

- Вообще-то, я просто говорил ему: «Эй, ты!», - хихикнул якут, - Но чупакабра – прямо в точку.

- Нет, - задумчиво сказал я и широко зевнул. Дракончик захлопнул пасть и с интересом уставился на меня, - Чупакабру я дома держать не собираюсь. Будешь…Будешь, - тварюшка клацнула зубами, - Точно: будешь – Кусака.

- Ладно, развлекайся первооткрыватель, а мы пошли, - гости направились прочь, а следом потянулись и четвероногие прихвостни, как бы намекая, что на сегодня вполне приключений достаточно и пора переходить к обычной ночной программе. Ну, в смысле, когда я пытаюсь уснуть, а по мне топчутся восемь лап. А потом, когда я вроде начинаю дремать, одна пакость принимается гонять по полу нечто тарахтящее, а вторая начинает шумно чесаться и вылизываться. Причём делать это нужно непременно у самой кровати. Интересно, если выпустить дракончика, чем он станет заниматься? Съест всех?

- Хорошо, хоть дверь не закрыл, - Вера поморщилась и потянулась до хруста в позвоночнике, - А то ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

- Умер и съеден собственными зверями, - глубокомысленно заметил Иван, демонстрируя зачатки чёрного юмора.

Впрочем, сестра шутку не оценила и приложила шутника кулаком по спине.

- Фонарь включай, Петросян недоделанный. Завтра будешь чинить мою колымагу, вот тогда я и послушаю твои хохмы.

- А что с ней? - я пожал якуту руку и он включил мощный фонарь, - Может помочь?

- Что-то с электроникой. Как бы в город не пришлось везти. А там, ещё тот автосервис! Дядя Паша на пару с любимой белочкой.

- Не знал, что в твоём антиквариате есть вещи, сложнее парового котла, - Вера обняла меня и поцеловала в щёку. От сестры пахло хвоей и чем-то непонятным, но приятным, - Так ты не забыла? Завтра отвези меня на экскурсию. Кстати, с этим мёртвым водителем…Вы хоть в полицию сообщили?

- Саша, ты меня невнимательно слушал? – Вера покачала головой, - Завтра всё увидишь сам и лишние вопросы тут же отпадут. Водителя мы похоронили. Всё, спокойной ночи.

- Спокойной.

Я ещё минут десять сидел на пороге, наблюдая за пляшущим лучом фонаря. Светлое пятно постепенно уменьшалось, пока не пропало совсем. Остался только тёмный лес, напоминающий глухую чёрную ограду. Казалось, что меня лишили свободы и путь остался только один – вверх, туда, где яркие звёзды призывно подмигивали с фиолетового купола небес.

Я зевнул и вернулся в дом. Подумал и на всякий случай запер дверь на один замок. Потом пошёл спать.

 

 

 

                                                           5.

 

 

 

            Всю дорогу Иван молчал и лишь попыхивал своей смрадной папиросой. Какие конкретно мухоморы он добавлял в дерьмовый табак, купленный в посёлке, я не знаю, но воняло так, словно спутник пытался сжечь носки, нестиранные около года. При этом Иван временами бросал косые взгляды, точно ожидал возмущения или хотя бы выражения недовольства. Ни того, ни другого он так и не получил. Почему я упрямо молчал – понятия не имею.   

Когда лодка причалила и все выбрались на берег, Иван сделал приглашающий жест, аккурат в обход Вериной вотчины. Странно, путь для настоящих героев был много хуже, чем провалившиеся в траву бетонные плиты.

- Не поедем? – спросил я, придерживая излишне торопливого спутника, - У меня, вообще-то, ноги больные. Ходить трудно.

- Тут с полкилометра, - Иван сосредоточенно потушил окурок и спрятал в карман. Странная привычка, если что, но я подозревал, что некогда якут браконьерствовал, - Вера сказал, что тебе ходить полезно. Суставы разрабатываются.

            - Много она знает, - мы оба поухмылялись: действительно, что может знать о здоровье доктор биологических наук? – Ладно, веди Иван, хм, Сусанин.

- Польских корней не имеешь? – якут довольно заухал, напоминая сыча, обожравшегося жирных мышей, а после пошёл вперёд. Свой карабин он положил на плечо, позволив рассмотреть давно не чищенное дуло. Раздолбай. Леонид Борисович выразился бы не в пример жёстче и напрочь бы отстранил от следующей операции.

Иногда это – к лучшему.

Дорогу, по которой мы шагали, в своё время начали стоить, чтобы пустить по ней тяжёлую. Технику. Может – грузовики, а может, чем чёрт не шутит и локомотивы. Заброшенная ветка железной дороги упиралась в посёлок, щеголяя осиротевшими шпалами. Рельсы и крепёж давно разобрали и сдали на металлолом.

Здесь же успели расчистить пространство от деревьев, прокопать пару траншей непонятного назначения и высыпать гомеопатическую дозу щебня. Выглядело всё – мама не горюй! Хоть бери и снимай какую-нибудь шнягу про апокалипсис. Высокие деревья по обе стороны неудавшейся трассы, оплывшие рытвины, горы бурой щебёнки и проклюнувшаяся растительность. Единственный минус: шагать по всему этому безобразию сложно, даже если у тебя здоровые конечности, а не конструктор Лего под шкурой. Впрочем, четвероногому – самое то. Главное, погроме сопеть, да плюхаться пузом в самые глубокие лужи.

К счастью долго идти и искать не пришлось: место недавней аварии выгодно выделялось на фоне окружающего бардака своими чёткими линиями. Две параллельные борозды начинались аккурат от зарослей с левой стороны и заканчивались огромной круглой воронкой у стены леса справа.

Именно там сидела Вера. Сестра положила свой карабин на колени и задумчиво рассматривала вмятину на борту японского антиквариата. Вот хитрюга! Сама доехала, а насквозь хворого брата заставила ковылять пешком.

На нас родственница не смотрела, вплоть до того момента, пока мы не подошли почти вплотную и исследователь луж не принялся натужно хрипеть измазанным носом.

- Ну вот, в принципе, - глаза Веры уползли куда-то, под спутанную чёлку, - Ты совсем рехнулся? Вчерашнего мало было?

- Так он – в наморднике, - тут Ивана разобрал хохот и он ушёл в сторону Крузака, откуда донеслось, - И ошейник строгий, однако.

Ну, тут он загнул: обычный ошейник, из тех, что я обнаружил на складе. Имелись там и строгачи, но я же – не зверь какой! А вот намордник пришлось сооружать самому, отчего получилась некая фигня, больше всего напоминающая маску Ганнибала Лектера. Нумака в ней смотрелся – просто умора. До такой степени, что пришедший за мной Иван некоторое время не мог произнести ни слова.

В общем, ошейник и поводок имелись. В остальном этот кусок грязи напоминал счастливую и довольную собой свинью на прогулке. Ну, ту самую, вьетнамскую, которой неизвестные шутники присобачили хвост ящерицы.

Вера едва не обронила оружие, медленно поднялась на ноги, открыла рот, закрыла и тяжело вздохнув, махнула рукой.

- Лучше бы ты Степлера с собой взял, - сказала сестра в конце концов. Про Дину она даже не упомянула. Проклятая гадость ненавидела ошейники всей ненавистью бывшего раба, а без поводка дальние путешествия превращались в короткие перебежки от куста к кусту. Что она там пыталась обнаружить, чёрт его знает.

- Он хороший, - я нашёл чистый участок на башке дракончика и почесал. Комок грязи довольно забулькал, - Видишь? Вот только не представляю, как это потом отмыть…

- На обратной дороге брось в реку, - посоветовала Вера, - Он умеет плавать и очень даже неплохо. Ладно, пошли, посмотришь, раз уж загорелось в одном месте. Этого, как его, Кусаку, брать будешь?

- Да нет, пусть тут посидит, - я набросил поводок на ручку автомобиля и дракончик тут же плюхнулся на пузо и попытался спихнуть намордник. – Сиди смирно. Сидеть, я сказал! – скотинка уставилась на меня пуговками глаз, а потом заскребла лапами и разместилась на пятой точке, - Вот так, молодец. Будем дома – дам сахару.

- Гляди-ка, слушается, - с непонятной интонацией протянула Вера, - Вот и мне показалось пару раз…

Она не стала продолжать, но вроде бы я понял. Мне тоже казалось, что дракончик понимает некоторые фразы, обращённые непосредственно к нему. В частности, он очень долго сопротивлялся, когда я цеплял ему намордник и даже пытался укусить. Вплоть до ого момента, пока я не пообещал оторвать упрямой скотине её голову. Пошутил, естественно. Может быть. Однако, пакость тут же успокоилась и больше не сопротивлялась.

Мы поднялись на вал, образовавшийся после взрыва и я смог оценить масштаб разрушений. Странно, при такой мощности ба-баха вообще ничего не должно было уцелеть, а тут осталась почти целая кабина, до половины углубившаяся в почву. На поверхности остался кусок овальной конструкции голубого цвета. Но если обиталище пилотов я ещё мог как-то идентифицировать, то толстые жгуты проводов иди чего-то похожего с остатками гофрированной трубы пятиметрового диаметра поставили в тупик. Что это? Ошмётки этого непонятного «чего-то» лежали на всём протяжении глубокой траншеи, протянувшейся через недостроенную трассу. Честно говоря, складывалось впечатление, будто поперёк дороги ползла исполинская змея. А потом наползла на мину и получилось, что получилось.

Когда я поделился с Верой своими мыслями, она уважительно посмотрела на меня и кивнула.

- Тут ты в точку. Машина, эта самая и выглядела, как змеюка.

- Ты то откуда знаешь? – я удивлённо уставился на сестру, - Сама же говорила, что приехала только после взрыва.

- Ну, - Вера выглядела смущённой, точно девочка, пойманная на горячем и тут же принялась тараторить, запинаясь на каждом слове, - Иван мой – опытный охотник и следопыт. Вот он, по следам движения и определил. Да и я же – биолог, разве не знаю, как змеи ползают?

Угу; Иван – следопыт, сестра – биолог, а меня тут, судя по всему, держат за болвана.

- Пилот где находился? – спросил я, оставив скользкую тему.

- В кабине, - Вера облегчённо вздохнула и полезла в воронку, - Спускайся, покажу.

Естественно, стоило ступить на наклонную поверхность и колени тотчас подломились. К счастью я догадывался, чем могут закончиться все эти альпинистские штучки, поэтому успел отклониться назад и съехал вниз вполне комфортно. Правда, едва не зацепил вовремя отпрыгнувшую Веру.

Хм, а грунт то превратился в настоящее стекло. Нехилый тут жар бушевал!

- Жарко здесь было, - заметил я и покряхтывая поднялся на ноги, - На ядрёном реакторе что ли ехали эти твои пришельцы?

- Я тут оказалась через полчаса, после взрыва, - сестра придержала меня за плечо и отряхнула штаны, - Стой спокойно. И никаким жаром даже не пахло. Что с почвой случилось – не знаю, может сработали какие-то защитные механизмы. Внутрь заглянешь?

- Нет, обратно полезу, - проворчал я и подошёл к кабине. Она оказалась несколько больше, чем виделось сверху, - Ни окон, ни дверей…Ну, то есть дверь то всё-таки имеется.

Стоило заползти через узкий ход, наполовину перекрытый наглухо застрявшей синей пластиной и стало ясно, почему машина не имеет окон. Голубое яйцо оказалось полностью прозрачным, так что я мог лицезреть и Веру, оставшуюся снаружи, и недра земли, куда воткнулась кабина. Чёткость, однако, просто потрясающая! Если бы ещё не густая сеть мелких трещин…А снаружи не видно, ни одной.

Так, посмотрим, как устроен быт пришельцев-неудачников. Пара кресел, напоминающих пилотские ложементы. Одно густо измазано застывшей кровью, вполне себе человеческой. Уж я такого добра успел навидаться, в своё время. Второе – чистое, но на обоих креслах широкие ремни лежат так, словно их расстёгивали в дикой спешке. И кровавый след уходил прямиком к дверям. Остался даже отпечаток ноги. Тридцать пятый, тридцать шестой – не больше. Хм. У Веры – тридцать восьмой. Посмотреть, какой у Ивана? Смешно…

Перед креслами прежде располагалось нечто, подобной панели плазменного телевизора. Сейчас эта штука, вдребезги разбитая и выкорчеванная из крепежа, лежала на полу и вполне очевидно восстановлению не подлежала. Ещё в кабине имелись два надёжных фиксатора, в одном из которых оставался серебристый ящик, типа такого, в котором мне принесли Кусаку. Второй крепёж оказался пустым. Понятно, по какой причине. Больше смотреть оказалось не на что. Разве на сестру, которая открывала рот, обращаясь к небу. Судя по отдалённым крикам, Иван не сделал чего-то, что был обязан сделать. Всё, как прежде. В детстве, почётную должность неумехи, провалившего задачу, всегда занимал ваш покорный слуга.

Выбравшись наружу, я застал лишь окончание сценки, в которой якут безмолвно разводил руками, а Вера сулила ему веские ужасы, вплоть до встречи с духами загробного царства. Кстати, Иван действительно несколько суеверен. Сам видел, как он просил прощения у застреленного медведя и обещал покойнику какие-то мистические ништяки.

- Ну и что? – спросила Вера и я ощутил напряжение в её голосе.

- Ну и всё, - я отряхнул руки и посмотрел вверх. Блин, это же карабкаться придётся! – Когда-нибудь тебя отыщут уфологи и станут грызть. А я отойду в сторонку, чтобы знала, как скрывать тайны от общественности.

- Саша, - очень спокойно сказала Вера, - Если ты успел забыть, на каких условиях нас пустили в эту жопную жопу мира, то могу напомнить. Мы сидим тут спокойно и не отсвечиваем. От слова: совсем. Если сюда прибудут уфологи, экологи или какие-то хренологи, то они обязательно найдут базу за рекой. Тогда нас тут всех скопом и прикопают. Подумать только: я – женщина, вынуждена объяснять подобные вещи военному человеку.

- Бывшему военному, - проворчал я и став на четвереньки, пополз по скользкому склону, - Левая ручка, ступай, левая ножка, ступай…

К счастью, на полдороге меня стукнули по носу концом не слишком чистой верёвки и остаток пути прошёл много веселее. Правда, ноги всё равно дрожали и пришлось немного посидеть на старом трухлявом пне у дороги. Иван помог выбраться Вере, после чего присел рядом, пытливо вглядываясь в моё лицо.

- Что думаешь? – спросил он.

Я посмотрел на его сапоги. М-да, сорок второй. Якут вырос великоват, как для своих. Всё же один из родителей – русский, что и говорить. Ну прямо таки заговор молчания.

- Ничего. Отдыхаю, - я перевёл дух, - А ну, покажи, где эта штука появилась.

Легче не стало. Подорванная машина действительно оставила след, напоминающий борозду от проползшей змеи, причём начинался он так резко, словно там стояла невидимая стена. Впрочем, кое что интересное я всё же заметил. У самого обрыва борозды блестел участок оплавленной почвы. От него отходила тонкая полоска в сторону воронки. Не знаю, каким именно оружием здесь воспользовались, но странный аппарат, вполне очевидно, подорвали некие недоброжелатели.

Очаровательно! Значит окрестность нашей жопной жопы, как окрестила её Вера, превращается в зону боевых действий. А если эти уроды поползут из всех щелей и начнут шмалять направо и налево? А потом прибудут безопасники и мёртвые позавидуют живым? Эхе-хе….

Сообщать сестре о своих весёлых мыслях я не стал. Может, всё-таки, обойдётся; не всю же жизнь нам дерьмо глотать! Поэтому просто попросил показать место, где они похоронили мёртвого пилота. Вера тут же начала ворчать, на кой оно мне надо и это, откровенно говоря, вообще поставило меня в тупик. Впрочем, когда мы подошли к свежему холмику на крохотной зелёной поляне, кое что стало ясно.

Насколько я понял, первоначально кто-то, то ли сестра, то ли Иван, установили над местом погребения деревянный крест. Теперь он лежал в стороне, а над могилой возвышался странный знак, вырезанный из широкой жёлтой доски. Знак походил на изображение птицы, пытающейся взлететь. Впрочем, то ли резчик оказался хреновым художником, то ли у птицы, вместо обычных, имелись перепончатые крылья. На шее у летящего существа висел серебристый кругляк на белой цепочке. На украшении я рассмотрел тот же рисунок, но теперь стало ясно: взлетал дракон.

Нет, я ещё мог предположить, что всю эту непонятную символику могли соорудить мои спутники, но очень сомневаюсь, что они стали бы каждый день приносить на могилу свежие цветы. Совсем сухие убирали туда, где лежал отвергнутый крест, а новые лежали у основания деревянного знака.

И два кресла. И нога тридцать пятого размера. И на станцию меня Вера пускать не желает. Нет, ребята, это у меня только морда такая тупая.

Я обернулся. По лицу Веры было хорошо заметно, как она ожидает тот вопрос, который напрашивался в данной ситуации. Иван стоял немного поодаль и очень внимательно изучал приклад карабина. Парочка, блин, конспираторов.

- Всё это очень интересно, - Вера прищурилась и напряглась, - Но чегой-то я подустал. Не подкинешь на своей таратайке до речки? Или опять станешь над братом издеваться?

- Пошли, подброшу, - в этот раз в голосе сестры не ощущалось облегчения. Ситуация с секретами зашла слишком далеко и Вера не могла этого не понимать.

Поэтому, когда я забросил подпрыгивающего Кусаку в салон и сел рядом с водителем, сестра спросила:

- И никаких вопросов? Саша, ты не подумай, мы тебя за дурака не держим. Просто…Просто это всё немного сложно и мне нужно подумать.

- Подумай, - я пожал плечами, - До сих пор тебе всегда доверял, не думаю, что ты просто так хернёй маешься.

На пристани мы ещё немного посидели и поговорили, о том, о сём. Всё равно пришлось ждать, пока прибудет наш доморощенный Харон, задержавшийся по своим неотложным Хароньим делам. Вера рассказала, что на неделе ей позвонил Толик Заболотный и принёс в клювике вести о бывшем. Его, как выяснилось прокинула новая пассия: бросила и удрала со всей документацией. Мало того, так ещё засранца крепко взяла за задницу иммиграционная служба и почему-то ФБР. Каемся, дружно позлорадствовали, пожелав гаду долгих и счастливых лет жизни в американской тюрьме. Вера добавила, потирая ладошки, что желает прежнему супругу горячей любви сокамерников – здоровых мускулистых негров. Что-то из подсознательного, очевидно.

Кусака упрямо рвался с поводка в сторону воды и я не выдержал, отстегнул карабин. Тварюшка тут же спрыгнула с шатких досок в мутные волны и немедленно начала тонуть, хлопая по воде распущенными крыльями. Пришлось поработать спасателем.

- Ты же вроде сказала, что он умеет плавать? – я поймал булькающий кусок шерсти и отвернулся, когда он принялся мотать головой, - Ну, в смысле: как топор?

- Так рвался к воде и я просто подумала, - задумчиво протянула Вера, - Да поставь ты эту фигню на планету! Сейчас же все мокрые будем!

Кусака грустно уставился на меня пуговками глаз и я опустил животное на разъезжающиеся лапы. Дракончик тотчас устремился к реке и я едва успел ухватить дурака за холку.

- Может, это – подводные драконы? – предположил я, защёлкивая поводок, - Типа, подводных собачек. Как у Тургенева?

- Буль-будь терьер? Тогда ты его неправильно обозвал: следовало бы – Бултых, - сестра обернулась на треск кустов, - Где тебя носит, чудо непохмелённое?

- Ни капли в рот, - с достоинством парировал якут и протянул Вере чахлый букет, - Вот, передашь.

- Мне бы когда подарил, - хмыкнула Вера и перехватив мой заинтересованный взгляд, вздохнула, - Всё – потом. Я же сказала.

- Добро, - оставалось только пожимать плечами, - Ну что же, вези меня извозчик по гулкой мостовой.

- А если ты уснёшь, шмонать тебя не надо, - пропыхтел Иван, демонстрируя неплохое знание блатной лирики, - Вер, там Колян звонил, просил подъехать. Завтра или послезавтра.

- Опять бухать намылились? – Вера зевнула, - Алкашня. Пешком добирайся и пока не проспишься, на глаза не попадайся.

- Колян возит оружие, - Иван терпеливо ожидал, пока мы займём место в прыгающей на волнах лодке, - Привёз что-то новое. А бухаем мы с Костяном. Он сейчас в Москве. Шкуры повёз.

- Все вы – на одно лицо, - сестра только рукой махнула, - Как нажрётесь – негра от чукчи не отличишь.

Кусака поставил передние лапы на борт лодки и с интересом наблюдал, как волны бьют о тёмное дерево корпуса. Внезапно выбросил через решётку намордника свой необыкновенно длинный фиолетовый язык. До воды так и не достал, поэтому принялся недовольно шипеть.

Иван отпихнул плавсредство от причала и сделал широкий гребок, отправив лодку едва не на середину реки. От толчка дракончик утратил равновесие, свалился на спину и принялся неуклюже барахтаться, дёргая короткими лапками. Якут задумчиво уставился на него и сказал что-то непонятное. Вроде бы по своему.

- Возьмёшь к Николаю? – спросил я, - Посмотреть, что он в этот раз притараканил.

Николай Лифшиц держал магазин охотничьих принадлежностей, который пользовался широкой из честностью на весьма обширной территории. И это при том, что ружья и карабины на витринах успели покрыться толстым слоем пыли, оставшейся, кажется, ещё с прошлого тысячелетия. Тем, кто в теме, толстый коротышка с неряшливыми пейсами, мог предложить нечто иное. Ну, типа моей двенадцатки. Или Печенега, который Иван невесть зачем хранил в подвале Вериной станции.

Особенно фактурно выглядел какой-нибудь местный пропойца-охотник, в порванном камуфляже с новеньким Винторезом в заскорузлых ладонях. Когда-нибудь Николая возьмут за известное место и честно говоря, будет очень жалко.

- Возьму, почему не взять, - задумчиво сказал Иван и отодвинул ногой Кусаку, который расположил свой лохматый зад на сапоге гребца. Дракончик зашипел и попытался расправить крылья. Не получилось: слишком узко, - Чёртова скотина растёт, как на дрожжах.

- И ещё, - когда лодка остановилась, я задержал протянутую ладонь Ивана в своей, - В понедельник у меня годовщина…Поминать буду. Приходи, пожалуйста. Веру не надо.

- Хорошо, - согласился якут, - Приду.

Я помахал ему и очень медленно пошёл домой. Тяжело всё-таки осознать, насколько вокруг глухие места. Всё время кажется, стоит повернуть и услышишь чьи-то голоса или увидишь группу туристов. Ни хрена подобного: по эту сторону реки на ближайшую пару-тройку сотен километров нет ни единой живой души. Ну, если не считать вездесущего зверья.

Кусака вновь начал рваться с поводка, едва не оторвав мою руку и не сшибив с ног. А, увидел знакомые домики! Гляди-ка, запомнил, лохматое отродье. А что если…Я отстегнул карабин и дракончик, смешно перебирая коротенькими лапками, побежал вперёд. Я тут же потерял зверушку из виду. Надеюсь, он не потеряется и вздумает шастать по лесу.

Мои опасения оказались совершенно напрасны. Кусаку я обнаружил у своего жилища. Дракончик стоял на задних лапах и увлечённо клекотал, глядя в окно. За стеклом на него высокомерно взирал Степлер и разрывалась от праведного лая обиженная в лучших чувствах Дина. Ещё бы, хозяин взял с собой не её, а какого-то непонятного приблуду.

Первым делом я освободил узников и дружная семейка тут же собралась вокруг. Как же вас много! Кот лениво скользнул мордой по штанине и принялся намывать гостей. Дина подозрительно обнюхала ноги, но запаха лаек не обнаружила. Такого предательства она бы точно не снесла. А это крылатое чучело псина готова была и потерпеть.

Кстати.

Немного поразмыслив я взял Кусаку за загривок и поставил перед собой. Дракончик выпучил глаза и вновь вывалил язык.

- Больше кусаться не будешь? – тварюка захрюкала, вроде бы отрицательно, - Смотри, укусишь – посажу обратно в ящик и никакой апелляции.

После снятия намордника Кусака повертел головой и громко фыркнул. Я и Дина настороженно наблюдали за его поведением. Даже Степлер перестал лизаться и повернул к нам свою наглую харю. Дракончик понюхал мою руку, подумал, склонив тяжёлую башку, тяжело вздохнул и пошёл прочь, изучая листики на земле. Внезапно встрепенулся и принялся кувыркаться по двору, издавая дикое шипение. Дина подняла переднюю лапу и уставилась на меня.

- Чего смотришь? – я погладил собаку, - Топай, развлекай гостя.

 

 

 

 

                                                           6.

 

 

 

               Николай сегодня казался опухшим несколько больше, чем обычно. Впрочем, о вчерашнем крепком возлиянии напоминала не только сизая физиономия Лифшица, но ещё и стойкий перегар. Ага и пять пустых бутылок Белой лошади тоже на что-то намекали. Иван задумчиво поднял одну, посмотрел на свет и понюхал. Потом поморщился.

- Подделка, - сообщил якут и аккуратно поставил тару на место, - У Гриши брал?

- Специалист, - уважительно отозвался Николай и торопливо выпил воды из ковша, - С ним, падлюкой и пил. Но он божился, что продукт – натуральный. Типа, только из Питера.

- Еврея обмануть – не просто святое дело, а настоящее чудо, - наставительно заметил Иван и разместился на древнем обшарпанном стуле с высокой спинкой, - Знал же, что так будет; зачем звонил? Похмелился бы, как нормальный необрезанный и отдыхал дальше.

- В субботу отдохну, - отмахнулся Николай, - А звонил, потому что поступил новый товар и его нужно срочно сбыть. Там с шухером всё прошло. Кстати, насчёт похмелиться…

Он достал из холодильника початую бутылку Джека Дэниэлса и показал нам. Иван тяжело вздохнул и посмотрел в окно Николаевой избушки. Там Вера вела беседу с каким-то рослым бородатым мужиком, кажется державшим заправку. Вроде бы я уже что-то с ним перетирал. Теперь он мученически кивал, соглашаясь с каждым словом сестры.

- Наливай, - подумав, сказал Иван, - ты только ничего не подумай. Просто больно смотреть, как человек мучается. Пусть и еврей.

- Ты его ещё жидом назови, - посоветовал я, - для пущего эффекта. А он тебе потом за это сотенку накинет, при продаже. Типа, обиделся.

- Так и сделаю, - Лифшиц довольно осклабился и перекрестился в сторону образов, - Вот те крест!

Ох и попадёт Ивану от Верки! Николай торопливо разлил самогон по стаканам, повеселив всех музыкой цокающего стекла. Нехило у него руки трусились.

- Закусить есть чего? – деловито поинтересовался Иван, цапнув посудину, куда хозяин плеснул больше всего.

Коля вновь открыл холодильник и некоторое время задумчиво исследовал его глубины.

- М-да, - сказал он и закрыл дверцу, - Даже не догадывался, что всё так печально. В лавку пора.

- То есть сало и колбаса для закуски не годятся? – хмыкнул я, озвучив то, что успел заметить, - Ну и жлоб ты, Коля! Странно, что ты Гришин продукт водой не разбавляешь.

- Разбавляет, - Скривился Иван, проглотив коричневую жидкость, - Чёрт, какая дрянь!

- Умеешь уговаривать, - согласился я и залпом выпил свой яд, - М-да, лучше не стало.

- Кому как, - Николай встрепенулся и занюхал коротким рукавом кургузого пиджака, - Вечно вы, русские, сбиваете богоизбранный народ с пути истинного.

- Это он тебе, - кивнул я Ивану, - Ну что, срочный товар смотреть станем или подождём, пока сеструха всех нас отметелит?

- П-посмотрим, - Лифшиц заметно повеселел и начал покачиваться, - Как боженька, босыми ножками…

- Какой именно? – уточнил я, направляясь за хозяином по узкому коридору, ведущему на задний двор, - Слушай, ну и грязища у тебя, хоть свиней заводи.

- Свинья – не кошерное животное, - возразил Николай, опираясь рукой о стену, - И правоверный еврей…

- Не должен жрать сало. – донёсся голос Ивана и громко хлопнула дверца холодильника, - Ноя тебя спасу, дружище. Колбаса то хоть кошерная?

- Самая, что ни на есть! – Лифшиц сделал попытку дёрнуть назад, но я пинком указал ему верное направление, - Оставь её в покое! Это – на Новый год.

- Ты ещё скажи: на китайский, - я остановился и заглянул в полуоткрытую дверь, - Оп-па, а вот и Гриша.

- Он не ушёл? – удивился Николай и помотал головой, - Ни хрена не помню…Вроде бы выпроводил и дверь закрыл.

- Значит не ту дверь.

На заднем дворе порядка оказалось не больше, чем внутри дома. Повсюду лежали какие-то чурбаки, в истоптанной грязи блестели гильзы, а Мицубиси хозяина нашёлся аккурат между сараем и брошенным птичником. Чёрт, ума не приложу, как огромный внедорожник получилось впихнуть между двумя, так близко поставленными зданиями. Причём, стоял он поперёк.

Похоже, Николая тоже заинтересовал этот вопрос, потому что он стал прямо посреди огромной лужи, утонув по щиколотку своих шикарных берцев и задумчиво уставился на борт автомобиля, заботливо камуфлированный пятнами грязи. Впрочем, возможно хозяин просто впал в похмельную прострацию.

Как выяснилось, венным оказалось последнее. С трудом выволакивая подгибающиеся ноги из грязи, я подошёл ближе и стукнул покосившееся изваяние по жирному плечу. Лифшиц подпрыгнул, подняв фонтан мутной жижи, взвизгнул и уставился на меня тусклыми глазами.

- Ты чего?

- А ты чего? Ждёшь, пока стемнеет?

Из дома выбрался жующий Иван с куском колбасы в руке и полной бутылкой Белой лошади – в другой. Якут задумчиво изучал наклейку и надорванный акциз на пробке. Кажется мой спутник был удивлён.

- Грабёж! – жалобно пискнул Лифшиц и его физиономия отразила тихое отчаяние, - Эту я сам привёз из Ростова…

- А ты ещё время тянешь, дура, - я подтолкнул его к металлической двери сарая, - Сам видишь: нельзя задерживаться ни на секунду. Иначе можно потерять все запасы.

Махнув рукой, Николай направился к своему хранилищу, едва не обронив в грязь карточку электронного ключа. А как вы думали? Раздолбай мог как угодно относиться к своей жизни, но всё, что касается бизнеса, у него находилось на высшем уровне. Вот ещё бы двор привёл в порядок, чтобы среди бела дня не таскать тяжеленые ящики под взглядами любопытствующих пьянчуг из Попугая – пивнухи напротив.

Замок запищал, отразил сенсорную панель и Лифшиц неожиданно быстро и ловко пробежался пальцами по мерцающим кнопкам, ни разу не ошибившись в сложном двадцатизначном коде. Может даже больше, я точно не считал. Дверь тяжело ухнула и поползла в сторону. На всю эту ерунду Коля купил отдельный генератор, который жрал горючки больше, чем основной. У богатых – свои причуды.

- Милости просим, - прошипел сквозь зубы гостеприимный хозяин и юркнул в узкую щель неоткрывшейся двери, - Ой вэй, какой урон бедному еврею!

- Эй, еврей, - я заглянул внутрь. – ты хоть иврит то знаешь? Или идиш? Тору читал?

- Это ещё зачем? – уже более жизнерадостно откликнулся Николай, - Праздники праздную, шабат соблюдаю, кошерное ем в меру, а остальное – бог простит бедному еврею.

- Вот и поверь после такого в теорию мирового сионизма, - я подтолкнул медленно ползущую дверь и вошёл, - Хотя, знаешь, когда я смотрю на это изобилие, то могу допустить, что масоны, в твоём лице, собрались захватить отдельно взятый участок России.

- Ты бы знал о моих планах мирового господства, - Николай самодовольно ухмыльнулся, показав потную физиономию из-за огромного монитора, - Рассчитываю плодить сионизм ещё и в соседнем посёлке. Туда два раза в месяц шлюх из района возят. На них хоть трезвому смотреть можно.

- Это когда ты последний раз трезвым был? – внутри нарисовался Иван и тут же поставил бутылку на крышку системного блока, - Где тут у тебя стаканы?

Тем временем я прошёлся вдоль стеллажей, так разительно отличающихся от бедных полок официального магазина. Сияющие голубым неоном ящики из пуленепробиваемого стекла были оснащены миниатюрными экранами, где потенциальный покупатель мог получить любую полезную информацию, начиная от ТТХ ствола и заканчивая возможной скидкой. Скидка, впрочем, по большей части зависела от настроения хозяина, а оно – от степени опьянения. Так что хитрый Иван не просто так форсировал события. Нет, вы только вдумайтесь: якут спаивает еврея с целью наказать того на деньги! Видимо я угодил в какую-то параллельную реальность.

- Глок хочешь? – осведомился Николай, звеня посудой, - Пришла партия по совершенно плёвой цене. В Грузии какие-то горячие головы наказали базу НАТО.

- Поделом, - задумчиво сказал я, считывая характеристики магазинного гранатомёта, - Сильная штука! Нет, Коль, не хочу. Я – патриот и думаю, что лучше российских аналогов всё равно нет.

- Ну и какого, извини, хрена ты там торчишь? Иди сюда, хряпнем и я тебе покажу собственно то, зачем позвал. Всё вокруг российское, всё вокруг – моё! Да, да, пусть я и жид, но жид – чисто российский.

- Мутант, однако, - заметил Иван и разлил половину бутылки. Потом посмотрел на остаток, - Этим обмоем покупки.

По дороге я не забыл погладить по хоботу гордость Колиной коллекции – пулемёт Максим. Машинка – в полном рабочем и как-то мы даже опробовали столетний агрегат. Лифшиц тогда прослезился и заявил, что ощущает себя истинным красноармейцем. Иван предположил, что разговор идёт, как минимум о товарище Троцком. Это вызвало категорическое непонимание у собеседника, знающего историю лишь по оглавлению учебника.

- Почувствуйте разницу, - мы чокнулись и якут опытной рукой покромсал остаток хозяйской колбасы, - Ну что ты делаешь? Закусывать такой продукт – верх кощунства!

- Кощунство – скрывать закуску от собеседников, - заметил Иван и шумно выдохнул, - Хорошо. Кстати, а ты чего, собственно, так оленей торопил? Боишься чего? Или кого? Рита, из лавки, говорила, дескать по посёлку какие-то странные типы шарились. С акцентом трепались и дичь всякую спрашивали.

- Не, мои ещё не приехали, - Николай глупо хихикнул, - Они ещё в центре землю носом роют и не факт, что нароют. А эти…Хрен его знает, откуда взялись. Одеты, как дебилы и спрашивают реально непонятное, да ещё и с таким уродским акцентом. Может это – ваши, из какого-нибудь дальнего стойбища?

Он сделал вид, будто колотит в бубен и якут посмотрел на него, как на идиота. Тут, действительно, Лишиц загнул. Вера один раз возила меня в дальний посёлок, где обнаружились мощные электрогенераторы, спутниковые антенны и достаточно свежие внедорожники. Шаман, впрочем, тоже имелся и даже согласился пофорсить в своём костюме. У колдуна, как выяснилось, была кандидатская по этнологии и докторская по биологии. Собственно по этой причине мы к нему и катались. Вера консультировалась. Бубен…

- А менты что?

- Менты, они в районе, - рассудительно пояснил Николай и громко икнул, - А у нас – Пётр Ефремович. Он – человек серьёзный и всякими глупостями интересоваться не станет. Вышел, правда, походил туда-сюда, ничего не обнаружил и обратно – в Попугай.

- Ясно, - правое колено прострелило и я поморщился, - Ну ладно, давай уже, показывай.

- П-пошли, - Николай опёрся на стол и сделал попытку станцевать семь-сорок. Иван придержал хозяина под локоть и помог выбрать нужное направление, - А, черти землю качают! Опять…

- Частое природное явление, - согласился я, ощущая лишь лёгкий шум в голове, - Особенно в здешних местах. Опытные люди рекомендуют передвигаться ползком, когда такое происходит. Правда, Иван?

- Пару раз было, - неохотно отозвался якут и остановился перед ближайшим ящиком, оперев Лифшица о стену, - Вот это я забираю.

- А – 91? – я осмотрел выбор товарища, - Решил сэкономить на патронах?

Ну да, именно 7.62х у нас – хоть известным местом кушай. А вот мне, на мой 12й приходится тратиться у Лифшица. Кстати, как там с моим заказом? Очевидно сработало некое особенное еврейское чутьё и хозяин уже протягивал мне огромную сумку. Тару тотчас повело в одну сторону, а торговца - в другую. Стоило принять тяжеленный пак и Николай вернулся к вертикали.

- То, что заказывал, - он задумчиво поиграл непослушным языком, - Три барабанных, три коробчатых и полтысячи маслят. Обойдётся это…

- Совсем охренел? – спокойно спросил я и поставил сумку на пол, потому как ноги спросили у меня то же самое, - Ты мне ещё должен. Забыл?

- Ах да! – Коля театральным жестом хлопнул себя по лбу, - С кем не бывает?

Ока мы разбирались, Иван успел отыскать себе ещё одну игрушку, которую почему-то окрестил Узи – пистолет-пулемёт Вереск. Хоть убей, не понимаю: на хрена ему эта коллекция? Чтобы, когда уйдёт в настоящий запой всем чертям тошно стало? Хорошо, хоть ключи от арсенала хранятся у Веры.

- Хм, - сказал я, внимательно изучая соседние коробки, - Никак раздели склад спецназа? Понятно, откуда у тебя такой обсирайтунг. Вот это я, пожалуй, возьму. И это тоже.

«Вот это» и «вот это» - ОЦ-38 и Бизон 2Б. Вообще-то я не люблю револьверы, невзирая на то, что это – очень надёжное и проверенное временем оружие. Но из этой штуковины мне как-то довелось стрелять в тире и я оказался впечатлён. Ну а Бизон…А этот ещё и с коллиматором.

- Опробовать станем? – когда Николай ощущает близкую выгоду, хмель в его башке прекращает действовать, - Я там новые мишени приготовил. Прошлый раз помнишь, как получилось….

Помню, почему же не помнить. Это же не я манекену бошку отстрелил.

Лифшиц открыл четыре ящика и вручил нам выбранное. У меня проблем не возникло и я достаточно быстро снарядил револьвер и Бизона, а вот Иван некоторое время упорно совал в А-91магазин наоборот. Мы с Николаем понаблюдали за мытарствами якута, а потом я тяжело вздохнул и помог.

- Ну и на кой тебе это нужно? – спросил я, - Никогда же с булл-папом раньше дела не имел.

- Хочется, - он погладил оружие по боку и вдруг насторожился, - А откуда тут гильзы летят?

- Внутри собираются, - хихикнул Николай, - Потом увидишь.

Иван потянулся было к бутылке, буркнув нечто об обмывании, но я отодвинул сосуд жизни, пояснив, что обмывать станем позже. Лифшиц тут же поддержал, заметив, что оплаты он пока не получил. Придя к соглашению, мы вышли через заднюю дверь, которую хозяин, не мудрствуя лукаво, запирал на толстый ржавый засов.

За дверью обнаружился задний двор заднего двора. Металлическая ограда в полтора моих роста препятствовала любопытствующим утолять свою страсть, а брезентовый навес сохранял почву сухой и ровной. У самого выхода расположился небольшой столик со следами оружейной смазки и рыжими пятнами ожогов. Кроме того, здесь же стоял разобранный шезлонг, где кое-кто забыл армейский бинокль. Этот «кое-кто» обычно пользовался оптикой, чтобы во время стрельб изображать из себя огромного специалиста, изливая тонны сарказма на стрелков-неудачников.

В конце тридцатиметровой площадки забор укрепили толстыми металлическими плитами. Если бы хоть кто-то из местных собирателей         металлолома знал, где притаилась эдакое сокровище, то уже попытался бы вломиться во двор. Перед плитами стояли манекены, заботливо одетые в поношенные кевларовые броники. Пара одежек успела истрепаться до совершенного непотребства и нуждалась в срочном ремонте или замене

- На позицию! – фыркнул Николай и ухватив бинокль, плюхнулся в шезлонг. Мебель протестующе затрещала, но выдержала напор, - Иван, а ну, покажи класс этому выпендрёжнику. Вжарь комара в глаз!

Нет, реально, якут стрелял очень даже ничего. Причём ему не мешало даже сильное опьянение, а сейчас он так и вовсе находился на пике готовности.  Брямкнув Вереск на стол, Иван вскинул 91й и что-то недовольно проворчал. Всё же такая компоновка казалась ему непривычной. Пока якут елозил прикладом по плечу, я поднял Бизон и поймал точкой коллиматора голову несчастного манекена. Точнее, каску на голове.

Нажал на спуск и полюбовался, как «кастрюлька» улетела к дальней стене. Всё же немного громче, чем я ожидал.

Иван прекратил воевать со своей пушкой и недоуменно уставился на меня.

- Твоя работа? – я самодовольно кивнул, - А чего так тихо? А…Эта хрень – глушак? На кой оно тебе?

- Хочется, - я постарался имитировать его интонацию, десятью минутами ранее, - Буду на медведя ходить, чтобы он не понял, откуда по нему шмаляют.

- Хитёр бобёр! – Иван покачал головой и кроткими очередями посшибал оставшиеся каски, - Ух ты! Сила!

Тем временем я положил Бизон и взял револьвер. Пушечка удобно расположилась в ладони, а первый выстрел оказался настолько тихим, что я вообще не понял, был он или нет. Ещё четыре раза нажал на спуск и заслужил поднятый большой палец Николая. Сам знаю.

Иван отстрелял первую покупку, в конце концов определившись, откуда вылетают гильзы и поднял Вереск. Тут выяснилось, что «Узи», как его окрестил якут, всё же предназначен для других целей, а не снайперской стрельбы.

- Зато скорострельность хорошая, - с некоторым сожалением заметил якут, - Ладно, пошли обмывать.

- И расплачиваться, - многозначительно хмыкнул Лифшиц, - Знаю я вас, инородцев: споите несчастного еврея, обманете, разденете…

- По миру пустим, - согласился я и посмотрел на часы, - Пошли, завершим сделку, подписав кровью.

Хозяин, даром, что едва держался на ногах, сумел в считанные минуты настроить терминал и установить мост с цивилизованными местами. Интересно, в каком банке этот хомяк хранит свои незаконные? И если уже успел накопить достаточную сумму, то какого хрена продолжает сидеть в нашей Тмутаракани, постепенно превращаясь в одного из утративших якорь забулдыг? Впрочем, один из них, в прошлом – менеджер одного из филиалов Газпрома – утверждал, что нигде не чувствовал себя так спокойно, как здесь. Лишь бы имелись деньги на выпивку, да собутыльники.

Иван достал карточку, а я успел заметить, что это – Верина штуковина. Надо будет поинтересоваться у сестры, в курсе она, что у них с сожителем – общий счёт? Может быть кто-то успел забыть, кому служит? Напомним.

- Ни хрена себе расценочки! – фыркнул якут, - На ящике вроде что-то другое нарисовано.

- С учётом колебания курса валюты, - заплетающийся язык Лифшица с трудом одолел эту фразу, - А тебе, скотина, ещё и плюс за наглое вторжение в личную жизнь и антисемитизм.

- Коля, не зарывайся. – посоветовал я, - И не забывай: антисемит тут – я. Поэтому могу устроить таких неприятностей, каких Одесса не видывала.

- Бедная Одесса уже видывала всё, - вздохнул Николай, - И не один раз, к сожалению. Поэтому не стоит давить на мой больной мозоль, товарищ антисемит.

- Не буду, - я перестал дурачиться. У Коли в этом, некогда мирном городе погибли близкие люди, - Прости.

Всё остальное не отняло много времени, если не считать попыток Николая самостоятельно упаковать покупки. Усадив мурлыкающего «Хава Нагилу» Лифшица в кресло, мы с Иваном сами уложили оружие в огромные прочные коробки с ручками. Попутно я обнаружил остатки упаковки с очень знакомой маркировкой и глубоко задумался. Если это то, о чём я думаю, то Николай правильно делает, что беспокоится. Впрочем, это – его личное дело. Нас всё равно трогать не станут.

- На посошок, - Иван торопливо разлил остатки по стаканам и быстро чокнулся, - И за удачно оформленное дело.

Последняя доза напрочь убила обессилевшего Колю и склад пришлось покидать под аккомпанемент его визгливого храпа. Бизнесмен, мать бы его! Бери и выноси всё, что осталось. Впрочем, мне хотя бы это дотащить до машины. Ноги, например, вежливо но решительно заявили, что груз можно доставить за два захода. Или – три. А если уж взялся за гуж, то готовься плюхнуться на задницу. Хорошо, алкоголь смягчил боль в раздробленных костях и до автомобиля я сумел добраться, ни разу не упав.

Вера успела закончить все свои разговоры и прочие важные дела. Поэтому сестра стояла у открытой двери внедорожника и курила. Судя по окуркам в грязи, уже достаточно продолжительное время. Стоило выбраться на свежий воздух и ощутить уколы мелкого дождя, как Вера отшвырнула недокуренную сигарету и подозрительно уставилась на нас. Видимо ожидала чего-то неприятного.

Ну и да, предчувствия её не обманули.

- Нализались? – коротко, но весьма выразительно, осведомилась сестра и взялась пальцами за подбородок Ивана, старательно отводящего глаза, - Пол-литра всадил, скотина, не меньше. Хрен ты у меня куда поедешь, в следующий раз. Останешься дома и будешь стрелять из той ржавой берданки, что на чердаке валяется!

- Ну, Верунчик, - якута пихнули в сторону автомобиля, - Ф-фу, злюка какая!

- Злая я буду дома, - сестра сверкнула на меня своими тёмными глазами, - и ты тоже, хорош! Я то думала, что ты этому дураку стопором послужишь, а тут – два сапога пара. Ты, балбес, объясни, как собираешься на своих кривуляках да ещё и в таком состоянии домой ковылять? Столько лет дураку, а ума не нажил! Садитесь, засранцы.

Впрочем, особой злости в голосе Веры я действительно не ощущал. Может, действительно, приберегала для домашнего использования, а может – и не сердилась вовсе, а так, бубнила, для профилактики.

Судя по тому, что дальнейшего развития тема нашего пьянства не получила, верным оказалось последнее. Вера поведала про свою беседу с Вованом – тем самым бородачом, которого я видел в окне. Тот дал сестре более развёрнутую информацию о странных пришельцах, бродивших в окрестностях посёлка.

В этот момент мы покинули обжитые земли и дорога тотчас стала много ровнее. Ничего удивительного: в людных местах асфальт успел основательно поизноситься под колёсами и траками все х мастей, а этой дорогой пользовались только охотники да рыбаки. Ну те, кому не лень отъехать от дома на два-три десятка километров. Лодыри глушили рыбу в Зелёной. Уж не знаю, как она именовалась официально, но все звали реку именно так. Очевидно, за насыщенный окрас вод.

Так вот, пятеро чудиков в оранжевых хламидах, чем-то напоминающих одеяния кришнаитов, припёрлись неделю назад и принялись колотить в двери домов своими палками.

- Изогнутые такие, хрени, - пояснила Вера, выворачивая баранку, чтобы объехать живописную лужу, в самом центре которой миловались две утки, - С утолщением на конце. Чего их, собственно, за аборигенов-шаманов и приняли.

Разговаривали неизвестные с очень сильным акцентом и вели себя так, словно все им были чего-то должны. Однако с местными подобные штуки не проходят, поэтому придурков принялись шугать собаками и обещать угостить крупной дробью, а то и чем повкуснее.

- Вообще, как-то странно, - сестра притормозила перед продавленным участком, - Такое ощущение, словно собак они испугались гораздо больше, чем огнестрела. Вован рассказывал, сам видел: Толян-Длинный с бодуна совсем озверел, когда один их оранжевых зарядил ему палкой в окно. Вышел в трусах, с Калашом, снял с предохранителя, затвор передёрнул и тычет придурку в пузо. А тот - только лыбится да машет своим дрючком. Тут вылезает Толянов ротвейлер, как обычно: с покрышкой на шее и був-був! Так дебил с лица спал и за ограду – шмыг! А уже оттуда: «Силанет не видат?»

- Что это значит? – Иван, впервые за всю дооргу, подал голс и тут же сник под косым взглядом Веры.

- Чёрт его знает. Говорю же, ищут они что-то. Или, кого-то.

Через дорогу перемахнули три оленя. Маленькие. То ли ещё не выросли, то ли в детстве плохо кушали. Наш водитель чертыхнулась и ударила по тормозам. Из леса кто-то недовольно рыкнул вслед ускользающей добыче, но носа так и не показал. Выждав минуту, Вера вновь нажала на газ.

В общем, гостей ожидал вполне закономерный приём и они отправились несолоно хлебавши. Все успели исчезнуть без следа ещё до того, как Пётр Ефремович успел выбраться из своей берлоги. На этом вторжение и закончилось.

- Да и ещё, - Вера вывела автомобиль на ровный гладкий участок и деревья по обе стороны дороги обратились размытыми зелёными стенами. Метрах в ста от посёлка Зинка Валова нашла кусок выжженной земли. И деревья повалены, точно кто гранату кинул.

- Дураков хватает, - отзывался Иван и приподнялся с заднего сидения, - Ты нас собираешься прямиком к дому везти? Может стоило бы сначала к пристани?

Сестра прошипела нечто неразборчивое, но явно ругательное. Потом ударила по тормозам и автомобиль замер, слегка проехав развилку. Если продолжать ехать прямо, то попадёшь на биостанцию, где жили Вера с Иваном. Сейчас же машина начала сдавать назад, чтобы можно было свернуть на ответвление, ведущее к реке.

Прищурившись я смотрел сквозь грязное лобовое стекло. Хмель и большое расстояние могли сыграть дурную шутку, показав то, чего нет на самом деле. Например, три огромных собачьих туши за оградой. Тут всё в порядке: Омега, Луч и Привратник ожидали возвращения хозяев. А вот кто стоял за их спинами? Явно – человек невысокого роста. Человек, который увидев машину, тут же шмыгнул внутрь дома, точно опасался, что его кто-то может увидеть.

Никто ничего не сказал, вот и я решил промолчать. Автомобиль несколько раз прыгнул на особо крутых ухабах и замер в паре метров от дощатого настила пристани. В этот момент из-за туч внезапно выглянуло солнце и водная гладь в одно мгновение обратилась в жидкое золото. Лес, на другой стороне, сейчас больше напоминал картину, которую некий великан намалевал во время прогулки, да так и оставил. Даже сизые облака замерли на одном месте.

Красиво.

- Выползать думаешь? – осведомилась Вера и повернулась, - Пьянь, поможешь брату дотащить его погремушки до дверей. Если вздумаешь накатить хотя бы сто грамм – можешь оставаться там и месяц не возвращаться. Ясно излагаю?

- Куда уж яснее, - якут закряхтел и пополз наружу, - Ни минуты покоя! Нельзя расслабиться человеку.

- Могу расслабить. – донеслось из салона, когда я покинул машину, - Сковородой по затылку. Голова болит одинаково, а перегара – нет.

Мы оттащили коробки в лодку, отчего видавшая виды посудина здорово просела и я с некоторой тревогой подумал, что ей предстоит ещё транспортировать пару не самых лёгких туш. Так и получилось: когда мы оба залезли внутрь, борта оказались почти вровень с мутной водой.

- Смотрите, чтобы ваше путешествие не превратилось в подводное, - с тревогой в голосе заметила подошедшая Вера, - Говорила же тебе, остолопу, купить новую моторку. Когда-нибудь утонешь на этой рухляди!

- Хватит каркать, - заметно протрезвевший Иван взял в руки весло и прижал палец к губам, - Не дыши.

М-да, если бы мы сейчас утонули, то в этом была бы определённая ирония. Пройти столько опаснейших стычек, выжить в эпицентре взрыва реактивного снаряда, не задохнуться под развалинами рухнувшей пятиэтажки и? Утонут посреди тихой речки, потому что некий любитель алкоголя зажал денег на новое плавсредство?

Судьба, как всегда в отношениях со мной, оказалась убийственно серьёзной и доплыли мы без приключений. Внутрь, правда, таки угодило несколько литров воды и до конца путешествия она весело булькала под ногами, облизывая подошвы Ивановых сапог.

- Аллилуйя! – сказал якут и поставил первую коробку на брег.

- Всё время забываю спросить, - покряхтывая я пополз наружу, - Ты вообще какой веры? Али язычник, безбожное создание?

- Агностик и атеист, - Иван поставил последнюю коробку и привязал лодку, - Посему грядущая перспектива неминуемого исчезновения пугает меня до судорог и вынуждает непрерывно снимать стресс. Вот и снимаю.

- Угу, - я поднял сумку с патронами для АК, прикинул на вес и протянул спутнику, - На, это – тебе. Как я погляжу, тут атеистов – полный посёлок и стресс они снимают всю жизнь.

- Простые люди, - кивнул якут, - Но ощущают неизбежность растворения во вселенском ничто. Душой чувствуют. Поэтому и пьют.

- А городские?

- Город пропитан ложью, - Иван шёл впереди и казалось, ноша не доставляет ему ни малейших трудностей, - Головы горожан затуманены вековой ложью проповедников.

- И Бога нет?

- Кто бы другой спрашивал, - он даже не обернулся, - Подумай сам, существуй во вселенной всеблагой, всезнающий и всемогущий бог, неужели бы он допустил даже тысячную долю всей этой мерзости?

Тут я спорить не стал. Во-первых, не нашёл подходящих возражений, а во-вторых – больно сжалось горло, мешая говорить.

- Ты вообще, хоть в курсе, - сказал я, когда пульсирующая боль в груди немного отпустила, а в пределах видимости проявилась ограда комплекса, - Что агностик и атеист, это - две большие разницы?

- Ещё одна городская ложь, - Иван старательно не поворачивал голову в мою сторону, поэтому я мог видеть только тёмный силуэт на фоне ослепительного неба, стремительно освобождающегося от туч, - Агностицизм придумали атеисты-трусы, которые переложили окончательный вердикт об отсутствии бога на других людей. Дескать, я весть такой, готовый к восприятию любой истины, а вы сами решайте, как с ней поступать.

- Постой, - я присел на свою отдыхательную лавочку и принялся рассматривать спутника. Сейчас он выглядел загадочно, точно взаправдашний шаман, а его смуглое лицо несло след знаний многих поколений предков, - Никогда прежде от тебя ничего подобного не слышал. Чёрт побери, да я вообще от тебя ничего сложнее фраз из трёх-четырёх слов не слышал.

- Это что-то изменит? – Иван сухо улыбнулся и поправил сумку, висящую на плече, - Пьяный человек склонен философствовать. А если бы я ещё накатил, то рассказал бы пришельцу с запада про косматую ведьму, которая бьёт в чёрный бубен и грызёт корни мира.

- Это из ваших баек? – он покачал головой, - Сам придумал?

- Твоя сестра лечила меня от белой горячки, - ровным голосом сообщил якут и посмотрел в сторону солнца, - Жена уехала в город с любовником и забрала с собой дочь. Я даже не знаю, где они. Начал пить. Сильно. Потом прихватило. Местный доктор сказал, что дело безнадежное и отказался везти в район. Хорошо, Вера была рядом и забрала меня к себе. Помнишь, ты ударил меня, потому что решил, будто я грублю сестре? Если на земле и есть какое-то божественное начало, то оно – в ней. Как я могу грубить богу или не уважать его? Я за неё отдам жизнь. А ведьма всегда со мной, с той самой поры. Стоит закрыть глаза или задремать и я тут же слышу, как она колотит в бубен и хрустит корнями мира.

Мне, честно говоря, стало не по себе. Представить, что ты постоянно носишь в себе эту картину… Впрочем, мои демоны тоже постоянно со мной и от них никуда не деться. И забыть невозможно.

- Извини, что разбередил душу, - я протянул руку. – Ты уж, будь добр, помоги мне подняться. Что-то колени бунтуют.

Но конечности-таки смилостивились и позволили доковылять до жилища. В окне мелькнули собачьи уши и за дверью послышался приглушенный лай. Степлер остался на наблюдательном пункте, со спокойствием вперёдсмотрящего изучая приближающихся путников.

- Ты его выпустил из клетки? – осведомился Иван, указывая на окно, где только что сидела Дина, - Не боишься?

Место собаки заняла приплюснутая лохматая физиономия, почти касающаяся стекла. Было видно, что Кусака возбуждённо размахивает крыльями и пытается вскарабкаться на подоконник. Обломит же, зараза!

- Не поверишь, - я поставил ношу у порога и достал ключи, - но после того случая, крылатая сволочь не сделала ни единой попытки цапнуть меня или хотя бы поцарапать. Думаю, не сменить ли имя, из-за полного несоответствия.

- Странное дело, - Иван почесал подбородок, - Веру он тоже укусил всего раз, а меня – так и вовсе не пытался. Вроде бы это что-то значит, но она говорит так неразборчиво, что я до конца не понял.

- Она, это – кто? - замки открылись и Дина вырвалась на свободу, возбуждённо подвывая на ходу. –Та, кого вы прячете от меня? Кстати, может хоть сейчас объяснишь, в чём суть вашего заговора молчания?

Иван задумчиво рассматривал собаку, порхающую по двору, а потом перевёл взгляд на меня. Кажется якут пребывал в некоем замешательстве.

- Вера запретила, - сказал он в конце концов, - Я с ней не согласен, но спорить не стану. В конце концов, она – твоя сестра и лучше знает, что нужно её брату. Сказала: придёт время и ты всё узнаешь.

Дверь толкнули с такой силой, что пришлось вцепится в ручку, чтобы не плюхнуться на задницу. Наружу выбралась странная процессия: дракончик, успевший спрятать крылья, важно вышагивал, высоко подняв голову, а надувшийся спесью Степлер сидел на его широкой лохматой спине и презрительно рассматривал ничтожных людишек. Примчалась Дина и принялась облаивать нас с Иваном. Псина терпеть не может спиртного, а запах перегара выводит её из себя.

Как выяснилось¸ не её одну. Кусака вытянул шею и обнюхал меня. Потом – Ивана и оскалившись, зашипел. Степлер тут же покинул свой необычный насест и удрал в дом.

- Пойду я, - Иван сплюнул, - От греха.

 

 

 



  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: fidelkastro | 5 января 2017 | Просмотров: 784 | Комментариев: 1




#1 Пишет: Пользователь offline николайnb (5 января 2017 20:49)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1387 комментариев
61 публикация


Блин, когда уже было хотел похвалить стилистику написания, сообразил, кто перодо мной - обойдешься, итак каждый раз хвалю. Бетту заведи наконец лучше, а то совсем косяки пошли.
Пунктуацию даже задевать словом не буду - она давно скончалась в дебрях букв. Так чуток для примера:
С другой стороны, кто ей виноват?  (Чаго?)
...по четыре машины зараз. (заразы - это характеристика хозяев транспорта?)
ну, и так далее, и теми же граблями. К слову не успел дочитать до конца, но меня уже не остановить. А Вам завести учебник русявого языка. on_the_quiet 
Кстати, у этой тварюги есть весьма известное название...
Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх