Страж. Отверженная. Глава 8.
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

                 Глава 8



Я с трудом дождалась ночи. Беспокойство за судьбу королевской семьи нарастало во мне с каждой секундой. Да и атмосфера в доме была крайне напряженной. Дориан с отсутствующим видом смотрел прямо перед собой, хранители испуганно молчали, вздрагивая от каждого постороннего звука, долетавшего из джунглей. Джайлз обходил дом снова и снова, ещё больше нагнетая всеобщую истерию. Но больше всего меня раздражал Кармайкл, не сводящий с меня настороженного взгляда.
В конечном итоге я не выдержала. У отца был солидный запас выпивки, в который я самым наглым образом запустила руки. Я знала, что даже состояние принца и желание ему угодить в глазах отца не станут достаточным оправданием, но в данный момент реакция лорда Ивстона была последним, что меня интересовало.
Устроившись у камина, мы молча выпили. Дориан даже не замечал, как Грейс снова и снова наполняет его бокал. К моему удивлению, сама сестра от выпивки отказалась. Как и защитники, она предпочла оставаться трезвой. Я видела, её что-то тревожит, и это не имеет никакого отношения к произошедшему. Все это время она хранила скорбное молчание, что было отнюдь ей не свойственно. На все мои попытки её разговорить,  Грейс лишь качала головой, а незадолго до полуночи и вовсе ушла в свою комнату. Хлое и Сара последовали за ней. 
- Ты бы тоже прилег, - повернулась я к Дориану, - Это был тяжёлый день. Тебе понадобятся силы, что бы ни ожидало нас в будущем.
Дориан кивнул. Он тяжело поднялся на ноги и поплелся на второй этаж. Дождавшись, пока дверь в комнату принца затворится, Дональд переместился поближе к нам с Джайлзом. 
- Что теперь?
- О чем ты? - не понял тот.
- У Коллинз есть план. 
Я кивнула.
- Прежде всего, мне сейчас нужно отлучиться. Если получится, утром мы будем знать наверняка ситуацию в округе и судьбу королевской семьи. 
- Откуда? - изумился Джайлз. Кармайкл лишь покачал головой. Посвящать ещё одного человека в правду об отношениях Коллинзов с конфедератами мне совершенно не хотелось. Я не открылась бы и Кармайклу, если была того не потребовали обстоятельства.
- Ты уверена, что сейчас лучшее время? Темнота непроглядная, не говоря уже о тех, кто в ней скрывается. И конфедераты - меньшая из зол. 
- Я не раз ходила здесь ночью. К тому же днём слишком много глаз. Да и Дориану лучше пока что ни о чем не знать. 
- Не знать о чем? -  Джайлз переводил непонимающий взгляд с меня на Дональда. - Ты ведь не конфедератов имеешь в виду?
Я проигнорировала вопрос. Дождавшись кивка Дональда, я поднялась на ноги и опрометью выскочила из дома. Было необычайно холодно, и лишь теперь я поняла, что на мне по-прежнему надето расшитое золотом платье. Я настолько была погружена в свои мысли, что весь день попросту не замечала, во что одета. В лунном свете я легко миновала ведущую к дому тропинку и, лишь убедившись, что теперь меня никто не сможет увидеть из окна, включила фонарик. За последние годы я так часто здесь ходила, что знала дорогу наизусть. Фонарик был больше нужен для того, чтобы распугивать животных и птиц.
Три года назад, став ставленницей, я впервые оказалась одна в джунглях. Конфедераты и близко не приближались к стене, а потому наставники не видели ничего страшного в том, чтобы время от времени отсылать того или иного ставленника к заброшенной сторожке, находившейся в пяти километрах от стены. Как правило, нам надлежало проверить, не взломали ли её конфедераты, в порядке ли окна и двери. Разумеется, сохранность этой ветхой хибары никого в реальности не интересовала, нам давали почувствовать, что значит оказаться за периметром и действовать в одиночку, каждое мгновение опасаясь нападения конфедератов и диких животных.
Когда я оказалась на полпути от цели, меня окружили. Наставники даже не давали нам боевого оружия, уверенные в полной безопасности подобной вылазки. Я едва не лишилась рассудка, когда ко мне вышли с десяток людей. Кто они было ясно без слов, я гадала лишь убьют ли меня теперь или, зная, кто я, продадут отцу. Прежде, чем я смогла оказать сопротивление, из тени вышел ещё один человек.
- Эйви, - позвал он меня по имени, и я вновь едва не лишилась рассудка. Передо мной стояла мать. Мы не виделись уже пять лет, но я не могла ошибиться. Разум отчаянно шептал мне, что это галлюцинация, что, должно быть, у меня тепловой удар, а быть может, я тронулась умом от страха, но я знала, что вижу. Моя мать никуда не исчезала из округа, она все время была здесь, по ту сторону стены.
- Что происходит? – этот вопрос я задала скорее себе, чем кому-либо еще, но ответила на него мать.
- Не бойся, Эйвелин, тебе ничего не угрожает. Никто не желает тебе зла. Кайл, вы можете возвращаться на стоянку, я же просила не сопровождать меня.
Хмурый парень со светлыми удлинёнными волосами мрачно кивнул. Повинуясь его команде, конфедераты, так же бесшумно, как и появились, растворились в джунглях. Я окончательно потеряла связь с реальностью. Все, что мне оставалось, ожидать объяснений от матери, или, может быть, проснуться, потому что больше всего это было похоже на странный сон, порождение очередной ставленнической попойки.
- Ты так выросла, - с грустной улыбкой прошептала мать, подходя ближе. Теперь я ее видела отчетливее, и поразилась тому, как она изменилась. В прошлом мать считалась первой красавицей при дворе, ее туалеты копировали сановницы, а изысканностью манер она превосходила даже тетю Августу. Теперь же мать была одета в простую клетчатую рубашку, наброшенную поверх зеленой майки, и черные штаны. Ее роскошные каштановые волосы были стянуты в хвост, ненакрашенное лицо испещрила сеточка морщин. Я смотрела на нее и не могла узнать, две половинки, прошлое и настоящее, леди и конфедерат, не могли соединиться в общую картинку.
- Ты... – прошептала я, но не смогла закончить. Я сама не знала, что сказать, о чем спрашивать, но мама улыбнулась.
- Да, Эйвелин, теперь между нами нет тайн. Я действительно из конфедератов, и всегда была одной из них. Отчего, ты думаешь, твой отец так испугался, когда я сбежала с вами из округа? Отчего запретил вам со мной видеться, несмотря на просьбы Августы и Филиппа? Он боялся, что вы присоединитесь ко мне, к моему народу, и бывшие друзья вас не пощадят.
- Нет, - у меня вырвался нервный смешок. – Абсурд! Нет! Этого попросту не может быть. Ты леди Ивстон, ты не можешь быть конфедератом. Твои манеры, умение держать себя. И отец. Ты никогда не могла защититься от его побоев.
- Джаспер многому меня обучил, прежде чем представить семье, - мать улыбнулась, моя реакция явно ее насмешила, - Понимаю, тебе это сложно представить, но мы с твоим отцом действительно сильно любили друг друга. То, что я обывательница, делало меня пустым местом в глазах его родных. Представляешь, что бы было, узнай они истину. Но Джасперу было на все наплевать. 
Когда он увидел меня в джунглях, мы были людьми из разных миров. Каждый должен был убить другого, но этого не произошло. Вопреки здравому смыслу мы полюбили друг друга, поставили на кон свои жизни и будущее округа, лишь бы быть вместе. Охотничий домик в лесу – вот лучшее доказательство его чувств. Твой отец построил его для меня еще в то время, когда мы и не помышляли о свадьбе. Знала бы ты, чего стоило привезти строительные материалы в непроходимые джунгли и сделать все это при соблюдении строжайшей тайны. Мы преодолели все, мы стали семьей и у нас появились вы, наши дети. Даже теперь, когда все между нами кончено, наше прошлое обеспечивает мир между округом и конфедератами.
- Но побои...
Мать невесело улыбнулась.
- Я и не говорила, что Джаспер был идеален. Думаю, поэтому я его и выбрала. Он больше похож на конфедератов, чем ты только можешь себе представить, но даже эти вспышки гнева не смогли перечеркнуть наши чувства. Я сбежала не от побоев, и не от вашего отца, а от жизни, вести которую больше не могла. Я не смогла продолжать игру в леди Ивстон. Я возненавидела этот двор всей душой, задыхалась каждый раз, когда поднималась по парадной лестнице во дворец. Как это ни смешно, я оказалась гораздо слабее, чем только можно было себе вообразить. И я заплатила за это большую цену.
- Тогда я вообще ничего не понимаю, - слезы помимо воли сами накатились на глаза, и я не сумела их сдержать. Испуг, потрясение и злость окончательно лишили меня самообладания. – Все эти годы я ненавидела отца! Я считала его чудовищем, монстром, из-за которого я лишилась матери. Я умоляла его разрешить с тобой встретиться, угрожала слугам, надеясь получить письма, которые ты присылала. Боже мой! А Ричард? Он был совсем еще ребенком, он плакал, мама, ты даже себе не можешь представить, как он плакал! И все из-за того, что ты устала носить платья и улыбаться Фелсенам?!
- Я и не говорю, что поступила честно, по отношению к вам, - она подалась вперед, но я отшатнулась от нее, точно от огня. Мне не хотелось к ней прикасаться, не хотелось даже ее видеть. Все, во что я верила, оказалось ложью. Если бы я только могла вычеркнуть из памяти эту встречу! Ничего не знать, ничего не помнить. Я не думала, что уход матери может ранить меня больше, чем прежде. Я не думала, что могу испытать еще большую боль.
Забыв обо всем на свете, я бросилась прочь. Командорам я сказала, что видела в джунглях каких-то людей, и не решилась продолжить путь без оружия, и, получив выговор, вернулась к привычной жизни, с той лишь разницей, что теперь на месте сердца в моей груди была пустота. 
Ночами я не могла спать, вспоминая прошлые счастливые дни, и думая о том, что на самом деле могло скрываться под лучезарной маминой улыбкой. Встреча в джунглях точно украла мое прошлое, мое  счастливое детство, обратило все в фальшь. Через неделю меня увезли в госпиталь святой Цецилии с нервным расстройством. 
Командоры и ставленники полагали, что причиной всему моя встреча с конфедератами, кто-то надо мной посмеивался, отец и вовсе предложил закончить обучение и вернуться к прежней жизни, не догадываясь, что теперь мне известна его тайна. Я испытывала невероятный стыд перед ним за свои мысли и отношение к нему. Я даже понимала, отчего он так тяжело воспринял мое решение присоединиться к защитникам. И все же то хорошее, что некогда было между нами, было безвозвратно утрачено. И я знала, кого стоит за это винить.
В следующий раз я увидела мать только через год. Эта встреча произошла в охотничьем домике. Все время, что она длилась, я только и делала, что орала на нее, не в силах справиться с той болью и обидой, которая пожирала меня с момента нашей встречи. Она не пыталась защищаться, и, думаю, покорность, с которой она принимала все бросаемые мной тяжелые обвинения, в конечном итоге и примирила нас. Какие бы чувства я ни испытывала, она все еще оставалась моей мамой, и я нуждалась в ее любви. 
Единственной вещью, не дававшей мне покоя, было то, что Грейс по-прежнему ни о чем не знала. Мама открылась Рику, и брат легко воспринял правду, но мы все знали, что Грейс ее не перенесет. Моя сестра была настоящей леди, истинной дочерью Коллинзов, и правда могла ее убить. Грейс никогда бы не смирилась. Я была вынуждена хранить этот секрет день ото дня, и прятать глаза, если разговор неожиданным образом выходил на маму. Даже теперь, когда мы пережили страшный день и не знали, что готовит грядущий, больше всего я боялась не нападения или наказания, если правда о моей связи с конфедератами откроется, а того, что будет с Грейс, когда все выплывет на поверхность.
Хотя было далеко за полночь, жизнь на стоянке конфедератов кипела во всю. Несмотря на существующее перемирие, они по-прежнему оставались на стороже, а потому лагерь круглосуточно охранялся, и у каждого был свой режим сна и бодрствования. 
- Ты забыла одежду Фрэнки, - во всю глотку крикнул мне Кайл, едва я вышла к большому костру. Упомянутая им Фрэнки скривила губы. Несмотря на то, что я здесь была нередким гостем, я знала отнюдь не всех конфедератов. Фрэнки я никогда прежде не видела.
- Где мама? – спросила я, останавливаясь напротив Кайла.
- Они в главном доме. Старики весь день на себя не похожи, о чем-то шепчутся. Да, многих перепугало произошедшее в округе. Если во всем обвинят нас, а во всем непременно обвинят нас, то начнется зачистка. Дай бог, Джаспер вернется прежде, чем защитники соберут наступление. Не представляю только, как он сумеет их остановить.
- Ты узнал, что я просила? – с нетерпением перебила я. Кайл покачал головой.
- Нет. Нам сегодня не дают никуда уходить. Эйв, я честно пытался послать ребят в округ, но их перехватили. Поговори с теткой, она должна что-то знать. 
Я кивнула и поднялась на ноги. Я знала, что мать не любит, когда ее беспокоят, но Кайл был прав – если кто-то и знает правду, то это она. 
Кайл приходился мне кузеном. Я была сильно удивлена, обнаружив нового родственничка, но со временем мы нашли общий язык. Думаю, нас сроднило то, что оба мы, в каком-то смысле, были отверженными. Я не была своей ни среди защитников, ни среди стражей, ни при дворе. Кайл тоже был чужаком среди конфедератов и конфедератом в округе. Его отец, как и мама, всю жизнь прожил за стеной, прежде чем женился на обывательнице. Мать Кайла покинула округ, лишь бы быть рядом с мужем, так что Кайл был в понимании местных полукровкой. И, хотя теперь он являлся неформальным лидером молодежи, старшие по-прежнему относились к нему с настороженностью, точно опасаясь, что в какой-то момент он может перейти на сторону королевских подданных. 
Маму, как и говорил Кайл, я нашла в главном доме. Крепко сбитый сарай служил конфедератам амбаром и оружейной одновременно. Хотя некоторые строили себе небольшие хижины, а Кайл и вовсе порой перебирался в наш Охотничий домик, это было самое крупное здание на всей стоянке, и больше остальных походило на дом в обычном понимании этого слова. Неудивительно, что старейшины объявили его местом своих совещаний. 
К тому времени, когда я вошла внутрь, совещание уже закончилось. Навстречу мне попадалось немало знакомых лиц, однако матери среди них не было. Я нашла ее в проходной, когда она рассеянно перекладывала одеяла на верхнюю полку. 
- Привет, - поздоровалась я. Мать не ответила. Я не видела ее в подобном настроении уже очень давно, и сердце мое оборвалось. Неужели она знает то, о чем я даже боюсь думать? – Мам, они ведь живы? 
- Да, - хрипло ответила она. – К сожалению, их не было в королевском крыле, когда на него сбросили бомбу. Впрочем, их не было и во дворце. Августа пригласила стражей на конную прогулку к водопадам, а Филипп выезжал на стену. 
Что-то в ее словах заставило меня напрячься. Ошиблась я или нет, но, кажется, мама сказала «к сожалению»? Я не сводила с нее пристального взгляда, ожидая продолжения, но она по-прежнему возилась с одеялами.
- Мама, что происходит? Откуда эти самолеты?
Она молчала. Я с трудом сдерживала гнев, копившийся во мне весь этот день. 
- Ты не должна меня осуждать, - наконец тихо произнесла она. 
- Что ты сделала? Это конфедераты?
- Нет, - она наконец-то закончила с уборкой и повернулась. Ее глаза блестели лихорадочным огнем. – При разводе твой отец был очень щедр. В Ренельштейне не задают много вопросов, если ты хорошо платишь.
- Нет... Нет, ты не могла...
- Все, что я делаю, все ради вашего будущего. Твоего, Грейс и Ричарда. Я знаю, чего хотят Фелсены, выдать тебя замуж за Дориана и подмять под себя Ивстон. Кто-то должен им помешать. Отец не сможет, он не вправе рискнуть своим положением, но, к счастью, у тебя еще есть мать. Никто не заставит тебя вопреки воле выйти замуж. 
- О чем ты говоришь? – меня точно окатило ледяной водой. Я и представить себе не могла, что за всем ужасом этого дня стоит никто иной, как моя мать. – Меня никто не принуждает к браку с Дорианом. Король сам позволил мне решить.
- Король позволил, - передразнила мать. – О чем ты говоришь. Эйвелин? Неужели ты полагаешь, что тебе и в самом деле будет разрешено сделать свой выбор? Фелсены не признают слова «нет». Они всегда получают то, чего хотят.
- Я не знаю, что происходит у тебя в голове, мама, но это неправда. Если бы так, я давно уже была замужем за Дорианом. И не тебе решать, чего я на самом деле хочу, а чего нет. Я еще не сделала свой выбор, и, кто знает, возможно, я стану королевой. 
- Станешь, моя девочка, я тебе это обещаю. Но для этого тебе не придется прогибаться под королевскую семью. Сегодня нам не удалось с ними покончить, но я не остановлюсь. Когда Фелсенов не будет, власть перейдет к Коллинзам. Прямая линия оборвется, и наследниками станет линия принцессы Юджинии. Ее мать была нашего рода - Лидия Коллинз, твое право на престол не сможет быть оспорено.
- А что насчет Грейс? Ей тоже придется умереть ради твоей великой идеи?
- Конечно, нет, - мать позволила себе улыбку, и я поняла, что она попросту безумна. Ее ничуть не задели мои слова об убийстве Грейс. Казалось, она даже их не заметила. – Твоя сестра никогда не примет власть, Грейс слишком слаба для этого, но ты, моя дочь, станешь королевой. Тогда война закончится. Ты знаешь, мы поддержим тебя, ты одна из нас, а потому конфедераты наконец-то покинут леса и вернутся в город, перейдут на легальное положение.
- А что об этом думает отец? – задала я последний вопрос. – А конфедераты? Что насчет них?
Улыбка матери погасла. 
- Они не поддержали меня. Можно подумать, что я сделала что-то ужасное, то, о чем они никогда не думали. Я почти достигла желаемого, подобралась так близко, как никто до меня, а они недовольны. Кому нужно перемирие, когда ты станешь королевой. А Джаспер... Ему же не следует знать все подробности? В конце концов, когда ты взойдешь на престол, он будет очень этому рад. Тогда наша семья сможет вновь объединиться.
Я не находила слов. С тех пор, как мать снова вошла в мою жизнь, я так редко с ней общалась, что ее странности казались мне невинными чудачествами, которые я объясняла долгой разлукой. Теперь же я с ужасом осознавала, что все это время в ней скрывался монстр, последствия действий которого были столь ужасны, что я не могла целиком все это осознать. Все, что сейчас было в моей голове, это как вытащить Дориана из джунглей так, чтобы на нас никто не напал. Другой вопрос касался дальнейших мер безопасности. Я не могла быть уверенной в том, что она не предпримет новых попыток убрать Фелсенов с дороги. 
- Мама, прости, боюсь, мне нужно возвращаться обратно в дом. Я выскочила, пока стражи менялись, не думаю, что смогу объяснить свое отсутствие, если еще задержусь. Нам нельзя сейчас возбуждать ненужные подозрения.
- Да, конечно, - возбужденно отозвалась она. – Иди. Я люблю тебя, Эйви.
- Я тоже люблю тебя, мама, - пробормотала я. Не в силах больше выносить это тягостное пребывание, я поспешно вышла из дома. Кайл уже ожидал меня у дверей.
- Проводи меня, - попросила я, и кузен охотно кивнул. Лишь когда свет костров окончательно растворился во тьме ночи, я нарушила молчание.
- Ты уже в курсе? – спросила я, почти уверенная в том, что Кайл успел разнюхать все произошедшее, пока я говорила с матерью. Он мрачно кивнул. 
- Я слышал, как говорили между собой старейшины. Он в ужасе. Боятся, что теперь двор предпримет ответные меры. Тебе ли не знать, Эйв, что мы не готовы к противодействию. Да и я, честно говоря, не хочу лечь в могилу.
- Они позаботятся о том, что бы мать больше не предпринимала никаких попыток к государственному перевороту?
Кайл расхохотался.
- Кто ей бросит вызов? После смерти Оскара у нас так и не был выбран командир. А у твоей матери есть все, чтобы контролировать лагерь – деньги, влияние и связь с лордом Ивстоном. Да и она не особо распространяется о своих намерениях. Никто не будет, да и не сможет ей мешать. Максимум, это откажемся выполнять приказ, но и то, это сомнительно. Она слишком значимая фигура. Кому мы можем подчиняться, если не ей?
- Тому, кто может предложить еще больше денег, кто уже сейчас помогает вам свободно перемещаться за стену. Поговори со старейшинами и сделай это так, чтобы мать ни о чем не узнала. Если они присягнут мне на верность, я обеспечу вам безопасный вход в Ивстон. Я помогу конфедератам перейти на легальное положение, и, если это не удастся мне сейчас, я сделаю это тогда, когда унаследую округ.
Мать права в одном – рано или поздно Грейс откажется от своего титула, передав его мне. И я сделаю все, чтобы сдержать данное вам слово, как леди-мэр Ивстона или как королева Центрального союза.




Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Энди Багира | 19 ноября 2016 | Просмотров: 751 | Комментариев: 0




Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх