Тьма надвигается с Севера. Глава 3
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

 Ссылка на предыдущие главы:
 
Глава 3. Где Феанор сначала становится преступником,
а потом отправляется на важную миссию

 

Ушёл с большой улицы он вовремя, орки появились на ней почти в тот же момент, как только эльдар скрылся в одном из переулков, и если бы он сразу же не свернул ещё в один проулок, то ни за что бы не оторвался от них, даже на время. Эльф попал в узкий коридор, образованный глиняными стенами домов, между которых нещадно воняло гнильём и нечистотами. Продираясь через узкий проход, Феанор больше всего боялся, что сейчас где-то сверху откроется окно и на него выльют содержимое ночного горшка. Но обошлось…

Вспугнув по дороге нескольких откормленных серых крыс, эльдар выбрался на соседнюю улочку, идущую параллельно той, с которой он пришёл. Эта была такой же не широкой, стеснённой квадратными, будто коробки, домами с округлыми крышами и неровными провалами окон кое-как пробитых в стенах. Натянутые между домами под самыми крышами выцветшие тенты защищали от палящего днём город зноя, но сейчас они просто создавали тень более похожую на лёгкие сумерки. Людей на улочке так же было не густо, лишь в отдалении раскачиваясь, сидел у стены нищий в обносках, да в другом конце улочки торопливо семенила облачённая в белые одежды фигура. Дорога здесь шла под уклон, будто спускаясь с горы. Насколько Феанор помнил, то дворец, в котором обосновалось эльвенорское посольство, был не так далеко от шахского дворца, то есть на вершине горы, на которой был построен город. Следовательно, чтобы попасть туда, идти надо было вверх по улице.

Беснующиеся ас’шабары были где-то рядом, твёрдо решив найти и покарать убийцу их товарищей. К тому же эти ходы и лабиринты переулков они знали куда лучше него – их возгласы и переругивания то и дело доносились до Феанора с соседних улиц. Та удача, что стражники всё ещё не добрались до него, объяснялась тем, что орки смутно представляли себе кого они ищут. Либо не додумались расспросить Весёлую куртизанку (уж она-то его должна была запомнить в подробностях!), либо мужик с трещоткой не разглядел его толком. Поэтому орки застревали перед каждым прохожим, заглядывая ему в лицо и заставляя раздеваться, чтобы убедиться, что он безоружен. Однако у любой удачи есть свой предел и достигается он всегда неожиданно. В случае Феанора пределом явился хриплый и даже радостный возглас за спиной:

— Эй, ты! А ну стой!

Погоня настигла в переулке, разделённом на две части невысокой каменной лесенкой с выщербленными от времени ступенями. Справа от Феанора шла глухая стена, а слева в стене темнело несколько низких дверей, сейчас плотно запертых. Останавливаться эльдар конечно не стал, лишь мельком оглянулся, успев заметить, что орков всего трое и каких-то серьёзных доспехов на них нет, лишь у одного на голове был клёпанный железный шлем. На них были кожаные нагрудники, надетые прямо на сшитые из кусков воловьих шкур туники, оставлявших руки открытыми. На одном из них, как отличительная черта, болтался потрёпанный красный плащ с капюшоном. В руках вместо привычных вартанаков стражники сжимали кривые ятаганы, готовые в любой момент пустить их в ход.

— Стоять, собака! — если у эльфа и были сомнения, что обращаются к нему, то они быстро исчезли, когда орки сорвались с места, быстрой рысью бросаясь вслед за ним. Шага Мистериорн не прибавлял, ещё чего не хватало – бегать от этих зеленомордых, шёл ровной уверенной размеренной походкой. Только положил под плащом ладонь на эфес меча, чтобы быстро его выхватить.

— Ты оглох, червь?! — гаркнул орочий голос уже совсем рядом.

Протянутую к нему руку Феанор не увидел, а скорее почувствовал каким-то шестым чувством. Пытаться его схватить было самым глупым со стороны орков, что можно было предпринять. Эльф резко развернулся, одновременно выхватывая меч, и сразу же на развороте рубя протягиваемую к нему грабку. Не попал – ас’шабар проворно отскочил от него на шаг, отдергивая руку и с радостным выражением на зубастой морде завопил во всю глотку:

— Мёрд! Мы нашли его!!! — после чего, сунув два пальца в рот, пронзительно засвистел, зовя подмогу.

Его товарищи, очертя голову, полезли на эльфа, атакуя его сразу втроём. Меч вращался в руке Феанора, одним непрерывным кульбитом отражая посыпавшиеся на него со всех сторон удары — в грудь, в голову, в бок. При этом эльф не уходил в глухую оборону. В этой смертоносной карусели он ухитрялся находить время и для атак, не позволявшим его врагам расслабляться.

Орки теснили его, дружным натиском заставляя отступить к лестнице. Феанор мячиком запрыгал по её выщербленным ступеням, награждая ударом меча по голове особо дерзкого ас’шабара, вознамерившегося подрезать ему ноги. Стражника спас шлем, но на ногах он не устоял, свалившись в пыль под ноги своим сородичам. Воспользовавшись короткой передышкой, эльф взлетел на вершину лестницы и с издевательской улыбкой поманил врагов к себе, чем привёл их в дикую ярость. Вперёд вырвался капюшонистый вожак. Сделав вид, будто хочет ударить эльфа в плечо, он резко поменял направление атаки, намереваясь попробовать на крепость феанорову кольчугу на животе. Капитан разгадал обманку, парировав удар и на выходе успев полоснуть противника кончиком меча по запястью сжимающей оружие руки. Орк коротко взвыл, роняя ятаган и отшатываясь назад. Его место тут же занял другой, попытавшийся достать Феанора в бок. Эльдар бестрепетно отвёл клинок в сторону собственным наручем, с короткого шага всаживая в орочье брюхо меч. Стражник согнулся пополам, под собственной тяжестью снимаясь с меча и заваливаясь спиной на раненного вожака. Так они вдвоём и загремели, со звоном пересчитывая ступени, замерев у подножья лестницы слабо шевелящейся кучкой.

Третий орк, успел увернуться. Сбросив с головы прорубленный шлем, он перемахнул через тела сородичей, налетая на Феанора яростным ураганом. Удары наносились им с такой скоростью, что ятаган сверкал в воздухе тусклой молнией. Эльф ушёл в оборону, едва успевая подставлять под воронёное лезвие свой меч. Сам атаковать не пытался, по опыту зная, что долго такой бешеный темп не выдержит ни одно живое существо. Вот и у орка от напряжения начала сильнее кровоточить рана на голове — из-под копны рыжих волос через выкрашенную зелёной краской харю потекла тонкая алая струйка. Не прошло и минуты, как противник Феанора стал хрипло дышать, движения его замедлились, а удары потеряли свою быстроту. Эльф немедленно этим воспользовался, улучив момент и изловив вражеский ятаган на основание своего меча с хитро загнутым эфесом. Быстрый доворот! Обычно после такого оружие противника выворачивается у него из рук, улетая в небо, но орк оказался куда сильнее. Он удержал свою рукоять и, перехватив его второй рукой, попытался пнуть Феанора в колено. Эльдар вовремя убрал ногу, изящным пируэтом проведя противника мимо себя и высвобождая собственное оружие, с разворота секанул им орка по лопаткам. Эльфийская сталь с лёгкостью разрубила воловьи шкуры и орочий хребет, отправляя врага к его чёрным богам.

Переводя дух, Феанор обернулся по сторонам, бегло осматривая улочку. Можно было с уверенностью считать, что первый раунд остался за ним. Двое орков мертвы, третий — пытается унять кровь. Прижимая рассечённое запястье к груди, вожак с остервенением рвал для перевязки свой собственный плащ, помогая себе зубами. Он пока не противник, но вот за его спиной с высоты своего подъема эльф увидел ещё двоих ас’шабаров, явившихся на зов. Причём оба в доспехах, а один вообще со щитом. Ещё двое бежали к ним с другого конца улицы, перерезая пути отступления. Итого, вместе с раненым их пять и это далеко не предел! Ещё чуть-чуть и сюда сбегутся все орки с округи, и вот тогда станет действительно весело!

Добить раненного орка и тем сбавить численность своих врагов Феанор не успел. Короткий отдых закончился, приближением последней пары стражников, которые были к эльфу ближе всего. Спеша расправиться с ними прежде, чем подоспеют щитоносец с товарищем, эльф выхватил свободной рукой кинжал (уменьшенную копию своего меча) и сам перешёл в атаку. Его противником оказался орк с выбритыми гребнем волосами на голове и косым шрамом через щёку. Первый же обмен ударами показал, что новый враг ни мало не уступает ему ни в реакции, ни в скорости. Орк проигнорировал стремительный выпад ему в лицо, безошибочно угадав феанорову хитрость и отбив эльфийский клинок на волоске от своего правого бедра, с силой рубанул эльдара ятаганом по руке. Будь у него в руках сабля или прямой меч — тут бы он её и оттяпал, но добрая сталь наруча уверенно выдержала удар, хотя сила его была такова, что у капитана даже сквозь броню запястье занемело. Воодушевлённый успехом он бросился на Феанора и, перехватив ятаган обеими руками, со всей дури рубанул по его светловолосой голове. Будто эльф это полено которое не даёт сдачи. Хотя, может быть, орк просто не верил в то, что его оружие сможет пробить кольчугу и плотную кожу поддоспешника. В общем-то, логичное опасение, вес ятагана немного меньше килограмма, а кривизна лезвия больше располагает к режущим ударам, нежели к прорубанию доспехов. В таком случае целей остаётся не много — руки, ноги, голова.

Феанор принял кривой клинок по касательной на свой меч, умело гася силу орочьего удара. Отведя ятаган в сторону, эльф низко присел, пропуская над головой свищущее лезвие, обдувшее его маковку смертельным холодком. Распрямив колени, Феанор как разжавшаяся после долгого напряжения пружина, вытолкнул себя вверх, одновременно выбрасывая вперёд руку с кинжалом прямо в затянутую черной кольчугой грудь орка...

А перед глазами в это время медленно спускалась светлая прядь, срезанная с его собственной головы. Руби орк на два пальца ниже и прядь бы эта полетела вместе с половиной черепа…

…Кинжал дёрнулся в руке, пронзая железные кольца и застревая по рукоять в груди противника. Тут же шагнул в сторону, прячась от свищущей сабли за ещё стоящий на ногах труп как за щит. Не глядя, отмахнулся мечом от капюшонистого в изорванном на лоскуты плаще, который замотал рану и теперь горел желанием порезать ненавистного ему остроухого на ломти. Второй паршивец сражался сразу двумя руками, норовя поймать меч эльфа на перекрестье своих клинков, чтобы сломать его. Щитоносец с сородичем были уже возле лестницы — ещё минута и четверо орков возьмут Феанора в коробочку, зажав со всех сторон. Используя торчащий в груди мёртвого ас’шабара кинжал как рычаг, Феанор пихнул труп на орка, в надетом прямо на голый торс кожаном нагруднике. Не глядя на результат, сорвался в сторону каменной лестницы, по которой уже спешил щитоносец. Размахиваясь на бегу мечом, словно для удара, ан-лорд Мистериорн прыгнул вперёд. Орк с готовностью укрылся за медным щитом, готовясь принять на него эльфийский меч и в то же время невольно перекрывая себе обзор. Феанор подпрыгнул и, используя поверхность щита как трамплин, оттолкнулся от него ногами, взлетая в воздух на высоту метра. Перевернувшись в воздухе, он оттолкнулся ногой от стены, отбрасывая себя в сторону неосмотрительно бросившегося за ним орка в нагруднике, с разворота полоснув того по шее кончиком меча. Кровь брызнула из шеи ас’шабара Феанору в лицо. Орк завалился на спину, зажимая рукой хлещущую из шеи кровь, щитоносца смело с лестницы, а Феанор наконец получил шанс выбраться из переулка, не прорубаясь через очередное подкрепление, которое в любой момент могло прибежать к стражникам.

Спасение пришло в виде тихого скрипа приоткрывшейся в стене двери и появившегося в образовавшейся между дверью и косяком щели маленького кругленького смуглого личика с любопытством выглядывающего на улицу. Недолго думая, Феанор метнулся к любопытному. Грянулся об дверь плечом, собираясь отжать её ещё сильнее и протиснуться внутрь, но та подалась неожиданно легко, распахнувшись от первого же удара, откидывая любопытного горожанина в сторону. В горячке эльдар даже не успел понять, кто это был, заметив лишь длинные одеяния и малый рост любопытного. За дверью обнаружилось что-то вроде жилой комнаты, только более убогой, нежели была у куртизанок. Из всей обстановки здесь были лишь старый выцветший ковёр на стене, да устилавшие пол циновки, сплетённые из грубой шерсти.

Заскочив в дом, эльф развернулся в дверях, встречая лицом ломящихся следом за ним орков. Узкий дверной проём – удобная позиция, позволяющая держать противника сколь угодно долго при условии, если в нём удастся закрепиться. Но ас’шабары, поставив по центру щитоносца, отжали его сначала от двери, а потом погнали вглубь дома, постепенно загоняя в угол. Феанор с трудом успевал парировать их удары, не говоря уже о том, чтобы как-то успевать наносить свои. Орки дрались сосредоточено, не отвлекаясь на атаки по защищённому торсу, пытались достать его либо в бок, либо в лицо. В какой-то момент, пятящийся эльдар, едва не упал, споткнувшись за маленький столик-достархан, но сумел удержаться на ногах. Перескочив через неожиданное препятствие, он пинком опрокинул его на своих противников. Никого не задел, но стражникам пришлось обходить препятствие, даря Феанору возможность разорвать дистанцию, которой тот немедленно воспользовался. При этом снова едва не упал, поскользнувшись на циновке. Стражники надвигались на него строем с тяжёлой неотвратимостью взявшего в галоп мамонта, но ещё быстрее работала эльфийская соображалка. Быстро склонившись, эльдар схватил за край плетённую дорожку и что было сил дёрнул её на себя. Наградой за смекалку послужил звучный металлический «бряк» от двух рухнувших на пол орков. Эльдар тут же метнулся вперёд, нанося кончиком меча быстрый укол в шею третьему стражнику. Тот пробовал закрыться ятаганом, но под неудачным углом. Эльфийский клинок прошёл вдоль лишённого гарды орочьего лезвия, отрезав стражу указательный палец и вместо шеи вонзившись чуть ниже его глаза. После этого врагов осталось двое – щитоносец в железной кольчуге и надетым поверх неё панцирем и вожак с пропитавшейся кровью повязкой на запястье. Этот, кстати, оказался на ногах первым, сразу же на подъёме секанув повёрнутого к нему в пол-оборота эльдара ятаганом. Принимать удар на меч Феанор не стал. Поднырнув под клинок орка он перехватил его руку с оружием в районе плеча, рывком выворачивая её локтём вверх так, что черненый ятаган бессильно перевернулся остриём вниз и с доворотом корпуса с силой воткнул меч в грудь ас’шабара.

Перед Феанором остался последний противник, перекатом вскочивший на ноги в тот момент, когда эльф приканчивал орочьего вожака. Вскочил и… понял, что остался против умелого фехтовальщика в полном одиночестве. Феанору было трудно судить об обуревающий орка эмоциях, так как лицо стражника было закрыто шлемом с полумаской, оставлявшей открытыми только острый подбородок, но по тому как он теперь держался было заметно, что уверенности в нём сильно поубавилось. Однако отступать он не собирался. Конечно, справедливости ради, стоит заметить, что эльдар не сражался более чем с тремя противниками за раз, при этом умело маневрировал, разделяя их и не позволяя окружить себя или кинуться всеми сразу. К тому же преимущество в доспехах и в длине оружия тоже всё это время играло на стороне эльфа. Однако теперь после всех своих прыжков, рывков и стремительных атак, эльдар сильно устал и уже не мог реагировать на атаки так же быстро как раньше, да и щит давал орку некое преимущество перед одноручным бойцом.

Стражник первым нарушил их молчаливое грозно-насупленное стояние. Ринувшись вперёд, махнул щитом, перекрывая Феанору обзор, и тут же рубанул ятаганом понизу, чуть ниже пояса эльфа. Если бы не свисающая до колен Феанора кольчуга – его поход по девкам прошлым вечером стал бы последним в его жизни (с отрубленными причиндалами особо не походишь). Ятаган пробил кольчугу и завяз в ней, порезав Феанору правую ляжку. Что-то тёплое и липкое потекло по ноге в сапог, но боли капитан не почувствовал, только страх за некую важную мужскую часть тела. Цела там – нет?!

Пока разум эльфа трясся над воображаемой потерей, тело его действовало как заведённый механизм, отскочив, шагнув вправо и уйдя с линии атаки, попробовал на крепость защиту самого орка, кольнув его мечом в почку. Тот дёрнул щитом, отбивая его железной окантовкой эльфийский меч в сторону. Развернулся. Ударил щитом наотмашь, целя его краем в лицо эльдару и пуская следом вдогонку ятаган. От щита Феанор увернулся, а вот ятаган опять «проворонил», позволив тому рубануть себя по пластинам доспеха на спине. Пробить его ятаган не мог – на это как раз и был хитрый расчёт. Противники оказались лицом к лицу. При этом капитан сумел схватиться левой рукой за край орочьего щита, оттягивая его в сторону и втыкая в образовавшуюся брешь свой меч.

 

Кончено!

Стражник захрипел, захлёбываясь хлынувшей из пасти кровью. Феанор выдернул из его тела клинок, отталкивая от себя сгибающееся  пополам тело. Орк отступил на шаг, тяжело завалился на стену, сполз по ней спиною на пол, испуская дух и оставляя за собой кровавый след. Только теперь эльдар получил возможность заняться своей раной и заодно оглядеться, поискав взглядом хозяев жилища. Хозяева нашлись забившиеся в самом дальнем углу в лице пары маленьких чёрных кучерявых детишек, испуганно прижавшихся друг к другу. Третий – любопытный мальчишка, вздумавший поглазеть на схватку, нашёлся там, куда его в первую минуту отшвырнуло. Малец сидел за дверью, поджав ноги к груди, обхватив колени руками и уперев в них подбородок, угрюмо смотрел на эльдара, учинившего в его доме полный разгром и завалившем его трупами. Смотрел со страхом, всё-таки не каждый день в дом вламываются перворождённые эльфы и отродья Даргота, сражающиеся друг с другом. Сам Феанор в его возрасте тоже наверняка бы испугался, ведь отец спросил бы с него за ослушание по всей строгости, ни делая снисхождения на возраст.

Убедившись, что кроме трёх детишек в доме больше никого нет (трупы орков не в счёт), Феанор вложил меч в ножны и задрал кольчужный подол, принявшись изучать полученную рану. Штанина успела напитаться кровью и почернеть, но рана, судя по всему, была не глубокой. Прижав к порезу растопыренную пятерню, эльдар сосредоточенно прикрыл глаза, призывая на помощь свои невеликие магические силы, дабы остановить кровь. Это заклятие было одним из немногих, что у него всегда получалось. Ещё Феанор умел отгонять от себя кусачих насекомых и назойливых мух, что в условиях тропического леса было бесценно и успокаивать бьющихся взбесившихся лошадей. На этом магическое образование эльдара заканчивалось. Не сказать, чтоб он сильно переживал по этому поводу, но как-то неприятно было осознавать, что даже презренный гоблин умеет колдовать в быту лучше, чем он. Впрочем, последним эльдар забивал себе сейчас голову меньше всего.

Справившись с кровотечением, он, стараясь не делать резких движений, чтобы не испугать прятавшегося за дверью мальчика, подошёл к дверному проёму и выглянул в него. Сначала в один конец переулка, потом в другой. Никого не было. То ли эта группа была одной, ловившей его от порога борделя, то ли остальные бегали где-то в стороне и ещё не были в курсе произошедшего здесь боя. Это очень удобно, вот только выходить в забрызганной кровью одежде на центральные улицы идея не хорошая. Сняв с себя заляпанный орочей кровью плащ, лорд Мистериорн перевернул его и чистой стороной, тщательно обтёр им следы крови со своих доспехов. После чего скомкал и отбросил в сторону.

— Эй, — закончив с очисткой, окликнул сидящего за дверью паренька эльф. — У тебя плащ или накидка есть?

Мальчишка, разумеется, ничего не ответил и вряд ли вообще чужеземца понял. Пришлось эльдару самому снова пройтись по дому и порыться в сундуках, выискивая что-нибудь подходящее, чтобы скрыть блеск эльфийских лат. Детишки ему не мешали и вообще не подавали признаков жизни, тихо сидя по своим уголкам. Долго копаться не пришлось. Эльф почти сразу нашёл нечто напоминающее желтый балахон и длинную белую полоску ткани, вроде той, которую местные жители обматывали вокруг головы. Намотать тюрбан так же ловко как это делали бедины, у него не получилось, потому Феанор просто ограничился тем, что замотал тканью лоб и подбородок, частично скрыв свою эльфийскую физиономию. Найденный балахон он просто накинул себе на плечи, скрепив на груди шнуровкой. Проверив, удобно ли извлекать в такой одежде меч, эльф повернулся на выход, но потом, вспомнив об испуганных хозяевах, полез за пояс, собираясь дать детишкам хотя бы маленькую монетку, чтобы те не приняли его за вора. Монетки не оказалось – всё достались горячим подружкам.

— М-да… не судьба, малыш… — вздохнул Феанор, ступая на порог. — Но ладно, буду проходить мимо – обязательно верну!

И вышел, плотно прикрыв за собою дверь.

И тут же спугнул какого-то бродягу, обирающего тела убитых стражников. Едва увидев завёрнутого в тряпки, аки дикий хаммад эльфа, нищий припустил так, будто за ним гнались все ас’шабары города во главе с главным каади Шагристана. В другом конце улицы заметался другой чёрный полуголый бродяга с появлением эльфа, бросившийся бежать прочь, но в панике немного не рассчитав и впечатавшись в угол дома. При этом никто из них не орал, стражу не звал, но почему-то эльдар был уверенным, что сейчас сюда сбежится полгорода. Старательно кутаясь в чужие вещи, Феанор поспешил нырнуть в первый же проулок, повторив свой первый приём ухода от погони. Протиснулся через него на другую улицу, а там нырнул в ещё один и так далее, покуда сам не заблудился.

 

Некоторое время спустя…

 

Двое ас’шабаров стояли у двери дома, в который сумел вломиться эльдар, следя за тем, чтобы ценные свидетели не вздумали никуда сбежать. Трупы убитых орков уже успели собрать. Они лежали на улице, уложенные рядком вдоль стеночки, таращась в небо стеклянными глазами. Рядом в кучу было свалено их оружие, которое не успели растащить местные бродяги. Одного из таких воришек, лупили вартанаками два дюжих стражника. Их начальник стоял рядом, следя за поркой со злорадной ухмылкой на сером лице и что-то наставительно при этом приговаривая. Когда он увидел появившегося в конце улицы всадника на белом коне, улыбка его слегка поблекла, перейдя в недобрый оскал. Бросив палачам отрывистое приказание, после которого те перестали дубасить доходягу, орк сам двинулся навстречу всаднику, сойдясь с ним примерно на полдороги.

Капитан «Белой Стражи» восседал в седле благородного хаммадийца недвижимый, будто статуя, взирая сквозь маску-личину на стоящего перед ним ас’шабара. Расшитая золотыми нитями синяя шёлковая одежда и дорогое оружие «стража» резко контрастировала с тусклой кольчужной бронёй орка и его простой одеждой так, что на фоне ослепительного гвардейца он казался блёклой тенью. Открытый клёпанный островерхий шлем стражника, дабы не перегревался на солнце, был по обычаю пустынников обмотан тканью, оставлявшей открытым лишь острый шишак. Спускавшиеся на серое лицо концы ткани, орксландец использовал на манер платка-гутры, закрывая им рот и подбородок от витающей в воздухе пыли, но оставляя остальную часть физиономии открытой так, что сейчас на ней легко читались все нехитрые мысли наёмника. Он был зол, едва сдерживая клокотавшую в нём ярость.

— Эльф. Один. Из светлых. — Скаля жёлтые клыки, доложил орк, смотря на гвардейца так, будто всё произошло по его вине. — Ушёл проулками в сторону порта. Наверняка из той мрази, что прибыла в город вчера.

— Почему ты решил, что это эльф? — ровно поинтересовался сквозь маску гвардеец.

Орк сверкнул глазами, будто сомнение капитана в его словах, оскорбляло его и вместо ответа, молча протянул всаднику повёрнутый рукоятью вперёд кинжал, найденный в теле одного из убитых стражей. Капитан протянул руку в синей перчатке, забирая найденное доказательство и повертев кинжал в ладони, внимательно осмотрел его со всех сторон. На одной стороне клинка подле изогнутого эфеса чернели маленькие руны гравировки, начертанной на эльфийском языке.

«Куннэ эт Усколизэ» — прочитал всадник, едва шевеля губами.

— Есть ещё доказательства кроме кинжала? — пряча находку за пояс, тем же ровным тоном поинтересовался капитан, но орк почему-то разозлился ещё больше.

— Его видел возвращавшийся домой ночной сторож и дети в этом доме! — Злобно шипя, сообщил он.

— И смогут подтвердить это перед каади?

— Смогут! — уверенно подтвердил серокожий. — Уж я об этом позабочусь!

По виду ас’шабара несложно было догадаться, что он с лёгкостью отрубит голову всем, кто хоть как-то будет напоминать перепуганным свидетелям убийцу. Возможно, ещё и будет помогать им своими наводящими вопросами, подтаскивая к очередному арестованному и требовательно вопрошать: «А не этот ли?». Капитан это понимал, как понимал и то, что орки-наёмники не собственные шахские воины и если они сочтут себя оскорблёнными, то в лучшем случае просто соберутся и уйдут. Причём все и шах не посмеет их задержать. Одному Аллуиту ведомо, куда повернёт свои клинки толпа вооружённых обиженных головорезов. Хорошо, если они просто отберут в портовых городках несколько кораблей и уплывут на родину, но Срединное море не лужа и пересекать его не один день, и орки начнут добывать припасы, разоряя селения.

Всадник молчал, и меж ними возникла неловкая пауза, которую первым нарушил орк, сочтя своим долгом напомнить:

— Девять моих воинов сегодня погибли! — не сводя красных глаз с золочённой маски, процедил он. — Я найду того, кто это сделал и будь он хоть сам остроухий посол, я вытащу из него кишки! Клянусь!

— Шах платит твоим воинам золотом, Глышак. — в свою очередь напомнил ему капитан, качнув пышным плюмажем на шлеме. — Ты служишь ему! И пока ты у него на службе, ты не вправе без его воли карать преступников.

Орк дёрнул уголком рта, явно собираясь ответить человеку какую-нибудь гадость, но капитан его упредил, продолжив, как ни в чём не бывало:

— Найдёшь убийцу – шах спросит с него по полной. Самосуда же государь не потерпит!

Потянув поводья коня, «белый страж» заставил его развернуться и с места пустил его лёгкой рысцой, мимо угрюмо насупившегося стражника. Не удостаивая его больше взглядом, капитан спешил в сторону центра города. Туда, где в колоннадах дворца Барабаллы разместилось эльфийское посольство. Почему-то в выборе между версиями происхождения эльфа из свиты посла или с корабля, капитан больше всего склонялся к посольской свите. 

То, что он заблудился, Феанор заметил в тот момент, когда поймал себя на мысли, что уже продолжительное время дорога ведёт его вниз, а не вверх. Улицы, на которые он выбрался, шли серпантином, постепенно спускаясь к морю. Как бы Феанор не изменял свой маршрут, пытаясь найти проход, который провёл бы его в верхнюю часть города – он неизменно натыкался либо на тупик, либо начинал ходить по этим лабиринтам кругами. Это при том, что у эльдара всегда было хорошее чувство направления, и он прекрасно ориентировался, что в эльвенорских лесах, что в городах Турл-Титла. Но здесь в бедняцких кварталах Шагристана с одинаковыми домишками, которые отличались друг от друга так же, как отличаются два куриных яйца, это чувство ему отказывало. Да что там дома?! Здесь не было ни одного зелёного деревца, ни одного кустика, за которые мог бы уцепиться эльфийский взгляд. Куда, спрашивается, подевались все те сады, которые он видел с моря, стоя на палубе входящего в порт корабля?! Будто попал в орксландский Остальмэн, в котором нет ничего кроме голого камня и мёртвого дерева. Наверное, поэтому в Шагристане так много орочьего отродья – они видят в местных почти, что своих родственников. Обуреваемый всё более верстаемым чувством неприязни к городу  Феанор проплутал по нему до самого вечера, по счастью, вновь повернувшегося к эльдару лицом, не наткнувшись ни на одного ас’шабара.

Вся свободная стража сейчас была занята его поисками совсем в другом месте. Одна треть городских стражников ошивалась подле Дворца Барабаллы, требуя пустить их обыскать эльфийское посольство в поисках убийцы. Вторая треть рыскала в районе городских бань, где произошла драка между орками-стражниками и меллорафонским капитаном, проверяя каждый дом, каждый подвал, вороша в праведном рвении каждую мусорную кучу. Оставшиеся стражники, оцепив городской порт, проводили его повальный обыск, безжалостно потроша тюки, выкидывая из корабельных трюмов товары и пристально рассматривая каждого остроухого, который находился в порту. Опять же, к счастью для эльфов, эльвенорские парусники, на которых прибыли в Шагристан эльфы, как раз этим утром снялись со швартовых и покинули порт, а других судов из эльфийских земель в Шагристане не бывало уже лет десять. Потому орки от досады хватали всех, кто хоть как-то походил по описаниям на Феанора (доставалось в основном тавантинцам). Благо, что вблизи видело его не так много человек, да и те в тот момент были слишком напуганы, чтобы посметь пристально разглядывать эльвенорского воина. На руку играло так же и то, что ас’шабары, не зная всех подробностей гибели своих товарищей у борделя, посчитали, что ссора произошла из-за того, что эльф и орки не поделили девок до того как кто-то из них успел воспользоваться ими. У самих девок хватило ума промолчать и не рассказывать страже о том, что с эльдаром они провели целую ночь. Наверное, побоялись, что орки отнимут заплаченное им эльфийское золото.

 На первых стражников Феанор наткнулся только в районе порта, куда он выдрался из цепкого переплетения городских переулков. Большое их количество стояло подле ведущих в гавань кованных металлических ворот. Все с оружием, в доспехах. Только у одного их командира – рыжего серокожего орка с маленькими свинячими глазками и кольцом в ноздре в руках был тугой вартанак, смотревшийся в латной перчатке так же нелепо, как на корове седло. Стражники стояли не просто так. Они внимательно проверяли все идущие в порт возы с грузами, не стесняясь даже их разгружать. На глазах у Феанора двое орков заставили возницу стащить с телеги все бочонки, а потом самолично их раскупорить, чтобы показать ас’шабарам, что в них налито вино, а не сидит спрятавшийся эльф. Сразу видно, что к его поимке они подошли серьёзно и перекрыли все возможные пути ухода из города. Наверняка на городских воротах стоит такая же толпа, проверяющая всех выходящих через ворота. Только Феанору покидать город было не нужно. Ему было нужно попасть во дворец Барабаллы, где Фириат за всё учинённое сегодня непременно разжалует его в золотари и самолично утопит в уборной.

Взгрустнув о нерадостных перспективах, Феанор украдкой сплюнул за колонну большого бетеля, на площадке которого стоял, наблюдая за портом. Отсюда было хорошо видно и ворота, и орков, и возвышающиеся за небольшой каменной стеной, отделявшей порт от города, длинные мачты кораблей с опущенными парусами. Самого Феанора, напротив, видно было плохо – мешали колоннады и свет заходящего солнца, бросавшего от них густую тень на стены храма и окрашивающего башни его минаретов в багряное золото. Вдоволь налюбовавшись на орочий заслон, эльдар осторожно вышел из-за своего укрытия и, обойдя вокруг храма, вышел на широкую извилистую улицу, по которой не далее как вчерашним утром ехал в составе посольского эскорта к шаху. Поднимаясь по ней вверх, он постепенно вспоминал и этот бетель, и эти дома, принадлежащие шагристанским богатеям и торговым гильдиям. Он отлично видел их и запомнил, ещё когда его парусник заходил в порт. С моря они казались ему будто врезанными в гору.

Преодолев часть улицы лежащей между портом и базаром, Феанор наткнулся на длинную вереницу гружённых носильщиков, поднимающихся в гору. На носилках, которые держало по четверо обнажённых чернокожих рабов, лежали накрытые парусиной бочки и ровные ряды корзин и коробок с товарами, которые охраняли другие рабы с палками в руках. Несло и от тех и от других как от немытых коз. Они что-то орали и размахивали дубьём, отгоняя от носилок любопытных горожан и мелких воришек. Обойти их, чтобы не попасть под удар палки, можно было только по стеночке, но лорд Мистериорн не привык жаться к стенам, изображая из себя жалкую тень! Даже если это было рискованно. Если вспыхнет драка, то «бдительные» могут подойти поинтересоваться, кто это тут буянит и увидят его.

Ну и пусть. Плевать! Чуть распустив шнуровку плаща на груди, чтобы рабам стали видны его доспехи и рукоять меча, Феанор вызывающе пошёл прямо на рабов. Те, как он и рассчитывал, подались в стороны, едва разглядели его броню. Бить палкой вооружённого прохожего они не рискнули. Во-первых, такой на вора не похож, а во-вторых, можно запросто получить сдачи, причём не палкой, а чем-то посущественнее. Не отступил только шедший впереди первых носилок слуга. Старый бородатый бедин обернулся на шум, поглядеть, кто это идёт сзади такой настырный и нельзя-ли его для профилактики проучить вартанаком. Взгляд его сначала упал на блестевший из-под плаща доспех Феанора, потом перевелся на его лицо, а потом на колени перед эльдаром неожиданно рухнул сам атраванец.

— Господин! — внезапно возопил он на джаншухе, — простите, я не узнал вас!

Ан-лорд Мистериорн удивился, но быстро сделал вид, что к такому поведению встречных варваров давно привык и стал ожидать продолжения. Вся вереница рабов с носилками остановилась. В середине её возникла небольшая толкотня, когда задние носильщики едва успели затормозить и чуть налетели на шедших впереди. Бедин, обязанный следить за рабами, не вставал, лёжа как бурдюк. Возможно, что эльф просто перешагнул бы через него и пошёл дальше, но черномазый улёгся аккурат на его ноги.

— Встань. — Приказал ему на языке пиратов и торговцев Феанор, для верности отвешивая бедину легкий тычок сапогом под ребра. Чисто чтобы проверить, не помер ли тот. Бедин отреагировал. Ловко перебирая руками, согнулся как червяк, выпятив массивный зад к верху, после чего распрямился, оставшись стоять перед Феанором на коленях. Уставился на эльфа преданными щенячьими глазами. — О чём ты говоришь? Я не понимаю…

— Я старший над рабами во дворце «Барабаллы» подаренного со всеми кто в нём жил и со всем, что в нём имелось, алялатскому1  послу Фирит-оке, пресветлым и всемилостивейшим шах-ан-шахом… Да продлит бессчётно Аллуит его годы! — быстро-быстро, словно боясь, что его не дослушают и перебьют, затараторил старый бедин, отчего Феанор едва успевал его понимать. — Я видел вас, господин, рядом с Фирит-окой, но не признал сразу в этой одежде… Простите!

Феанор подозрительно изогнул дугой одну бровь, старательно ища в словах главного пинателя рабов подвох. Потом удивлённо изогнул другую бровь, когда понял, что тот не шутит. Сам он тогда почти не глядел на лица слуг, и вспомнить управляющего никак не мог, но зато помнил, как занималась слугами прибывшая вместе с Фириатом волшебница. Уж она-то наверняка постаралась на славу и внушила слугам такую собачью верность и всепоглощающую любовь, что они теперь перед каждым эльдаром будут в пыли валяться. К тому же, одним внушением дело не ограничилось. Волшебница могла оставить в их разуме пару нехороших «закладок» на случай предательства. Подумай такой слуга о том, чтобы действиями или словами причинить вред перворождённому, и он не сможет сделать ни единого вдоха. Предательство для них теперь равносильно смерти. Но даже и без закладок оставленных предусмотрительной эльфийкой, встреча с дворцовым слугой вызвала в душе Феанора бурное ликование. Бродя по шагристанским улицам, он уже начинал думать, что никогда не найдёт через них дорогу, а тут такое везение! Кто ещё после этого посмеет сказать ему, что эльфы не заслуженно носят титул Перворождённых?! Они первые дети Творца и этот мир принадлежит им по праву первородства! Старательно скрывая радость, Феанор нахмурился, сведя брови к переносице, напустив на себя суровый вид.

— Что ты здесь делаешь, старший раб? — грозно спросил эльдар, делая вид, что сильно не доволен.

— По распоряжению Фирит-оки, я перевожу его вещи с портовых складов в его новый дом! — быстро отрапортовал надсмотрщик, опуская голову. — И простите мою наглость, я не раб, я слуга, но готов услужить вам с не меньшим усердием!

— В новый дом… во дворец? — На всякий случай уточнил Феанор и, получив утвердительный кивок, добавил: — Можешь меня туда отвести?

Получив утвердительный ответ, ан-лорд Мистериорн молча мотнул головой, приказывая слуге встать. Бедин с готовностью встал с коленей, отряхаясь от прилипшего к шароварам мусора и, неожиданно шагнув к эльдару, осторожно прикоснулся к свисающему кончику намотанной на его голове тряпки.

— Простите за дерзость, господин, — не рискуя поднимать на Феанора глаза, торопливо произнес слуга. — Но ваш тюрбан повязан не правильно. Позвольте, я помогу вам его перевязать. Так он будет лучше защищать вас от зноя и им можно будет закрыться от пыли.

Эльф смиренно перетерпел пока чёрные руки бедина, сматывали с его головы то недоразумение, которое он пытался выдать за тюрбан. Тысяча орков! Он и сам знал, что смотрится в этих тряпках как прокажённый, но его никто не учил наматывать их по заветам Амаэля Бохми! Посмотрел бы он, как этот сушёный чернослив справился бы с офицерским платком! Его Феанор каждый день повязывал на шею под доспехами, чтобы их железный ворот не натирал ему шею. За не одну сотню лет это нехитрое действие стало для него как традиция или каждодневный ритуал, который он уже выполнял на автомате.
Стянув с него последний слой ткани, старик накинул её ему на лоб по-новому и споро увязал на нём. Хитро спрятав один конец в самом тюрбане, другой он широкой полосой опустил эльфу на лицо со стороны левой щеки. Обернул им шею Феанора, подоткнул где надо и, скрестив на груди руки, отодвинулся в сторону, смиренно склоняя голову.
— Всё, господин! Довольны ли Вы?
Феанор закатил глаза под лоб, пытаясь рассмотреть сооружение у себя на голове, разумеется, ничего не увидел и ограничился тем, что просто потрогал его рукой. Вроде сидело крепко и даже на удивление не сползало и не норовило размотаться.
— Сойдёт. — Одобрил эльдар, завершая осмотр. — Пойдем, что ли…
Ему было немного не по себе стоять на виду у десятка орков, охранявших портовые ворота, но бедин, вместо того, чтоб послушно исполнить (даже не приказание) просьбу перворождённого, зачем-то опять согнулся в поклоне.
— Позволено ли мне будет идти вперёд? — Подобострастно задал вопрос старик, чем окончательно вывел Феанора из себя.
— Да повергнет Эру свой гнев на ваши пустые головы! — В неподдельном раздражении воскликнул эльдар, хватая бедина за локоть, силой распрямляя и толкая его впереди себя. — Веди меня к дворцу немедленно, ты, урюк сушёный!
А про себя подумал, что волшебница, похоже, перестаралась с поднятием лояльности слуг – превратив их в каких-то бесхребетных слизней, которые по десять раз переспросят и уточнят, не прогневят ли они хозяина своими действиями, вместо того, чтоб просто взять и сделать что приказано. Хорошо, что отец постарался в своё время и защитил разум самого Феанора от такого внушения. Лучше уж умереть, чем превратиться в такое… такое… ничтожество.
 
Дворец был окружён двумя кольцами охраны. Внешнее кольцо составляли плотоядно скалящиеся ас’шабары. Посматривающим из окон обитателям дворца они казались голодными акулами, окружившими корабль и готовыми разорвать всё, что упадёт с его борта. От дрожащих в страхе слуг и нервничающих эльфов, орков-наёмников отделял второй круг отцепления, состоящий из шахской «белой стражи». Эти безмолвные и безликие воины в одинаковых медных масках стояли, не шевелясь, но производя общее впечатление натянутой для выстрела тетивы, готовой спуститься, если ас’шабары скатятся до открытого бунта и ринутся искать виновного самостоятельно. В сам дворец с улицы было пропущено всего трое орков – это их командир Глышак и два его ближних воина-бускрига (лучший воин), взятых им скорее для подчёркивания его положения, нежели реально для охраны. Так же там был капитан шахской стражи (называемый вообще-то агыз, что значило «предводитель»), который не так давно запрещал Глышаку творить самосуд и с ним несколько гвардейцев, взятых опять же для подчёркивания своего статуса. Вместе с ними в эльфийское посольство был пропущен мальчишка-бедин, который видел убийцу стражников ближе всех. Глышак требовал от него указать на убийцу, грозя в противном случае выколоть глаза за укрывательство, предводитель «белой стражи» в это же время напоминал о наказании за лжесвидетельство, по которому на выбор вырывали язык или отрубали руку. Бедный мальчишка, до жути страшившийся их обоих, с трудом удерживал себя на трясущихся от страха ногах так, что Глышак в итоге был вынужден подхватить его на руки и усадить к себе на плечи.
— Смотри внимательнее, маленький человечек, — тихо прошипел орк, впиваясь крепкими пальцами в голые ноги мальчика до самых синяков. — Укажи того, кто убил моих воинов. Я насыплю тебе полные карманы золота, что ты никогда не будешь знать голода, если укажешь мне на него!
Новые хозяева дворца выстроились в его обширном дворе, заняв собой всю террасу перед входом и окружив пруд. Эльфам не очень нравилось, что их как рабов на торге лицезрят размалёванные зеленью орочьи образины, но приходилось терпеть, как терпел сам посол – лорд Фириат, давший разрешение на этот осмотр. Окончился же он, как и ожидалось – ничем. Глышак несколько раз протащил перепуганного пацана мимо эльфийских рядов, заставляя пристально рассматривать каждого и начинал по-тихому свирепеть, раз за разом получая отрицательный ответ. Умом он понимал, что злиться на паренька смысла нет. Он видел убийцу в темноте дома и мог даже не рассмотреть его толком. К тому же, они имеют дело с эльфами, а эльфы большие мастаки прятаться под чужими личинами. Кто знает, может они и в этот раз замутили разум мальчишки?
— Мы зря тратим время. — Шахский капитан, всё это время бывший рядом, еле слышно зевнул под своей маской. — Его здесь нет.
— Проклятые эльфийские штучки… — Прошипел в ответ Глышак, снимая мальчишку со своих плеч. — Проклятое эльфийское колдовство. Они наверняка отводят нам глаза, чтобы спрятать его!
Фириат снисходительно улыбнулся, слушая, как орк в отчаянии бросается пустыми обвинениями. Вот именно сейчас в этот момент ни один из перворождённых не пользовался магией, так что посол запросто мог потребовать от Глышака ответа за клевету, напомнив ему о том, что говорят на её счёт законы тех же орков. Но не стал, не из жалости к орку – в другое время Фириат не упустил бы случая поглумиться над ним, но исключительно из нежелания ещё больше усугублять дело. Он-то прекрасно представлял кто этот таинственный убийца городских стражников. Он был уверен в этом почти на все сто процентов. Потому что по странному совпадению сегодня на рассвете во дворце не досчитались всего одного единственного эльфа – Феанора ан-лорда Мистериорна, по прозвищу Турсанит. Трое остолопов, увлёкшие его вчера на поиски приключений, ухитрились где-то его потерять, причём даже не поняли где именно, явившись под утро с одной его лошадью. Невозможно передать словами то, что в ту минуту чувствовал Фириат, какие мысли и страхи обуревали его. Потерять начальника его посольской охраны сразу же по приезду и как?!! В походе по шлюхам!!! Не будь он убеждённым шалопаем, всегда надеющимся на ЧУДО и подходящим ко всему с серьёзностью отца, он бы немедленно выпил яду и тем избавил бы своего папашу, сенешаля Дома самой Владычицы, от несмываемого позора. Но Фириат просто не мог быть серьёзным и ответственным слишком долго. Он и так здорово подустал, играя в серьёзного политика сначала на шахском приёме, а потом вникая в то, что показывала ему его волшебница. Потому, когда в нём отгорела первая паника, он легкомысленно предположил, что Феанор застрял в объятиях какой-нибудь местной дивы. Нельзя сказать, что на этом он сразу же и успокоился – периодически его-таки одолевали тревожные мысли, но они быстро растворялись в потоке бытовых проблем его собственного дворца, которые он, к своему удивлению, теперь был обязан решать самолично. В этом смешанном состоянии и застал его визит атраванского вельможи, сходу заявившему, что один из подчинённых Фириата виновен в убийстве аж девятерых орков. Мысленно связав новость с отсутствием Феанора и прикинув, что подобное количество бравому капитану вполне по силам, Фириат, и глазом не моргнув, соврал, что все прибывшие с ним эльфы сейчас во дворце и предложил недоверчивому атраванскому капитану это проверить. Когда выяснилось, что проверять будут орки, идти на попятный было уже поздно. Кроме того, пришлось признать, что несколько эльдаров вчера вечером отлучались из дворца.
— Но они вернулись обратно ещё до рассвета. — С безучастной миной объявил он, когда к нему за ответом явился ещё и орочий вожак, воины которого исполняли в городе обязанности стражи.
После чего склонился перед перепуганным мальчишкой, которого притащил за собой орк и демонстративно, не замечая ас’шабара, стал его расспрашивать об увиденном.
— Скажи, мальчик, каков он был? — На хорошем бединском спросил эльдар, пытаясь выглядеть как можно более приветливым и дружелюбным. При этом лик его засиял, будто подсвеченный изнутри, а голос казался воплощением обволакивающей теплоты. — Опиши его. Он был высок?
Маленький бедин смотрел на него широко раскрытыми глазами как на воплощение Пророка. Глышак рядом неприязненно скривился, при виде эльфийской магии, но человек в маске хранил полное молчание, ожидая, что будет дальше. Тёплый успокаивающий тон эльфа подействовал на мальчишку, у него перестали дрожать коленки, он заговорил быстро и сбивчиво так, что Фириат едва успевал его понимать. Он говорил о том, что эльф убивший стражников был могуч как богатырь, высок и имел длинные чёрные волосы. Исчерпывающее описание. А главное универсальное – при желании под него можно было подогнать любого из присутствующих здесь эльфов.
— Насколько он был высок? — Терпеливо уточнил Фириат. — Как я?
Маленький варвар замотал головой.
— Ниже?
Снова отрицательный ответ.
— Выше?
Бедин активно закивал головой.
— Вот на столько? — Эльф поднял у себя над макушкой руку, увеличивая свой рост на полголовы. Бедин подумал и отрицательно мотнул кудряшками. Фириат поднял руку ещё выше, увеличивая свой рост теперь на целую голову. — Такой?
На это последовал утвердительный ответ. Пропавший Феанор был ничуть не выше самого Фириата и при общем крепком телосложении на богатыря никак не тянул. Ничем, не выдавая своего довольства, Фириат выпрямился. Сияние заклятия очарования пропало с его образа – посол решил не тратить свою драгоценную магию на человека.
— Ты можешь видеть, храбрый агыз, что в моей свите нет таких высоких воинов и в этом я готов поклясться светом Солнцеликого Эру. — Произнёс он, обращаясь к человеку, после чего, вымучено покосившись на орка, как будто само обстоятельство обращения к нему было для эльфа омерзительным, дополнил. — Шагристан – богатый город, потому здесь полно путешественников из разных земель, уверен, что бывают здесь гости и из Эльвенора. Твоё племя принесло много зла, бед и страданий перворождённым, так что я не удивлюсь, если твоих воинов убил какой-нибудь изгнанник или наёмник со стоящих в порту кораблей.
Глышак мог бы поспорить на счёт того, кто кому больше зла принёс и, судя по виду, явно собирался высказать остроухому всё, что думает об его Эльвеноре и добреньких эльфах, но снова вмешался атраванец, опередив орка своим вопросом:
— Здесь собрались все ваши воины? — Вкрадчиво произнёс он, поднимая руку, приказывая Глышаку помолчать. Орк, уже успевший с негодованием распахнуть пасть, немного подумал, решил, что агыз ас’Саир-таки на его стороне и нехотя её закрыл.
— Конечно.
— Но почему я тогда не вижу благородного пыхлевана, который командовал вашими воинами вчера? — Тут же последовал новый вопрос, заставший посла врасплох, хотя внешне это никак не отобразилось на лице перворождённого.
Проклятье, он и не предполагал, что у варвара такая хорошая память на лица! Пришлось выкручиваться, выдумывая на ходу оправдания. Фириат слегка нахмурил брови, словно вспоминал какую-то несущественную мелочь, ускользнувшую из его памяти, потом будто бы вспомнив, облегченно улыбнулся, протянув:
— Ах, наш доблестный Феанор, я совсем забыл о нём! Его сейчас нет. — И упреждая реплику собеседника, быстро докончил, — он никак не может быть вашим убийцей, так как с утра и почти весь день пробыл при мне. Незадолго до того как ваши воины взяли под охрану дворец, он отправился к портовым складам вместе с нашими слугами. Я попросил проследить его за нашим имуществом, оно слишком дорого, чтобы я доверял его одним рабам. Он вот-вот должен прийти.
Словно в подтверждение его слов, с улицы донеслись звуки суеты, крики миташ-баргана и звонкое щёлканье кнута, только не со стороны площади, а с обратной стороны дворца, где располагались малые ворота, которыми пользовались рабы и слуги.
  

Малые ворота открывали проход в широкий двор, окружённый с трёх сторон белыми стенами дворца лишёнными всяких украшений с длинным рядом остроконечных арок по торцу с нишами в них. В этих нишах в обилии стояли глиняные кувшины, плетённые из тростника корзины, валялись мотки пеньковых верёвок и прочей полезной в хозяйстве рухляди, которая могла понадобиться ухаживающим за дворцом слугам. В центре двора располагался искусственный водоём для поения животных, обложенный обожжёнными глиняными кирпичами. С четвёртой стороны двор запирался высокой внешней стеной, бывшей куда более высокой, нежели стена со стороны фасада.

На заднем дворе почти никогда не стихала работа. Теперь, когда «хозяев» у дворцовой прислуги поприбавилось, жизнь здесь кипела даже с наступлением темноты. Необходимо было затащить купленные днём продукты на кухню и в кладовые, чтобы вставшим утром рано перворождённым было что откушать; требовалось вывести остатки дневных трапез, избавиться от отходов, вылив их в выгребную яму, покормить животных – словом, дела никогда не кончались. Потому зашедшие во двор носильщики даже не успели положить свои ноши на землю, как к ним уже бросился десяток рабов, принявшихся разбирать принесённые вещи и растаскивать их по кладовым.

Первым делом, что совершил Феанор, оказавшись на заднем дворе дворца, это сорвал с себя бединскую тряпку и отшвырнул её в сторону. Потом, порвав скрепляющую на груди шнуровку, сорвал с плеч старую штопанную накидку, позаимствованную им в бединском доме – не хватало только, чтоб его кто-то в ней увидел. После чего, подхватив с бортика водоёма медное ведёрко, зачерпнул им тёплой согретой за день солнцем воды и с наслаждением вылил её себе на голову. Повторил процедуру несколько раз, пока пульсирующая боль в висках не утихла, а горячий горн в напечённом сквозь ткань затылке не потух. Что сейчас ему хотелось больше всего, так это, оказавшись в тени и прохладе дворца, скинуть с себя нагретую броню и пропахшую потом одежду. Только до воплощения этой мечты ему было далековато, так как он заметил странную компанию из Фириата, человека-гвардейца и гнусного орка, которые выйдя во двор, остановились на пороге, оглядываясь, словно ища кого-то. За этой троицей прятался мальчишка, лет восьми – десяти (Феанор всегда путался в определении возраста у людей), который почему-то показался эльфу подозрительно знакомым, только он никак не мог понять почему. И волшебница, та самая, которая так качественно промыла мозги слугам. Заметив подле бассейна эльдара, вся троица тут же направилась прямиком к нему.

Феанор взглянул в глаза приближающегося к нему орксландца и с трудом подавил порыв потянуться за мечом. Орк этот порыв угадал, прищурил жёлтые глаза и, растягивая левую щёку в еле заметной кривой улыбке, выразительно потрогал висевшую на боку саблю, словно просил дать ему повод пустить её в дело. В таком обмене «любезностями» между орками и эльфами обычно не было ничего особенного, но в свете последних событий, оно приобретало совсем другое значение. Одновременно с этим жестом, Феанор вспомнил, где мог видеть мальчишку — в доме, где он разжился накидкой и покрывалом на голову.

Интересно, что будет делать Фириат, если маленький бедин сейчас его опознает?

По закону вообще-то его положено было в таких случаях выдать местным властям или наказать самостоятельно, но у Феанора и в мыслях не было варианта, что лорд Турандил может его отдать для расправы. Эльфы не выдают своих братьев варварским царькам. Совсем уж под конец промелькнула недостойная трусливая мыслишка, что вовремя он избавился от тряпок. Теперь те лежат где-то на земле и затаптываются ногами снующих мимо водоёма рабов.

— Ты плохо выглядишь, мой друг и, должен заметить, это не вовремя… — Сообщил ему очевидную вещь, ан-лорд Турандил, подходя ближе и пропуская вперёд мальчишку-свидетеля. — Тут на тебя хочет полюбоваться одно умилительное существо. Чёрное как душа орка, но всё же довольно милое в своей детской невинности.

— Эта жара… — «Невыносима» хотел было докончить Феанор, но оборвал себя на половине фразы, разглядывая маленькую плосконосую лопоухую физиономию, вытаращившуюся на него большими карими глазами.

Надо сказать, что жара действительно была худшим злом в этом городе, выморившим эльфа за день блужданий по городу так, будто он целый день сражался. Мокрый с прилипшими к лицу волосами, грязными потёками на щеке, покрасневшими глазами и обвисшей под доспехами одеждой, он производил впечатление заморённой собаки, для пущего сходства с которой не хватало только высунуть язык. Слишком велик контраст между тем образом грозного и непобедимого воина, что был у него утром и им теперешним.

Мальчишка его не узнал. Внимательно посмотрев на эльфа, он отрицательно мотнул головой, разбивая последние надежды найти и опознать убийцу. Глышак окончательно стал мрачнее тучи. Схватив мальчишку за плечо, он с силой отдёрнул его от эльдара, словно боялся, что тот к нему убежит, и спрятал его у себя за спиной.

— Что ж… если это не наш Феанор, то других потерявшихся эльфов у меня нет, что вы сами можете видеть. — Давя зевок, нарушил затянувшуюся паузу ан-лорд Фириат. — Будете теперь обыскивать сверху донизу весь дворец?

— Это лишнее. — Сухо отозвался человек в маске. — Думаю, что его у вас и впрямь нет. Мы уходим.

И повернувшись к Феанору спиной, решительно зашагал прочь. Следом за ним нехотя потянулся и Глышак, крепко державший за руку мальчишку, снова начавшего отчаянно трусить перед страшным орком. Фириат и волшебница поспешили покинуть двор следом за ними. По правилам приличия им следовало проводить гостей, что они и сделали, и только когда за спиной ас’шабара и гвардейского агыза закрылись ворота, следовавшая за послом тихой тенью волшебница, решилась нарушить своё молчание.

— А вы всё-таки обманщик, милорд. — Сказано было как обвинение, но зелёные глаза эльфийки при этом искрились от смеха.

— Вовсе нет, Даем. — Серьёзным тоном отвечал ей Фириат. — Я поклялся, что такого воина как они описали, у меня нет. Феанор ведь не выше меня. Так в чём здесь ложь?

 — Да, в вас просыпается политик, милорд! — Волшебница впервые за время их знакомства рассмеялась. — Ещё чуть-чуть, и вы станете как ваш отец.

— Не стану. — После секундной паузы отозвался посол. — Потому что он бы с Феанора спросил в полной мере.

 — Они лгут! — Сходу объявил орк. — Клянусь Творцом – все лгут, от посла и кончая этим последним… Или прячут убийцу с помощью колдовства.

Мальчишку-свидетеля Глышак прогнал сразу же за воротами, наградив на прощание не сильным подзатыльником, от которого тот убежал счастливый донельзя, считая, что легко отделался. Гнев, обуревавший орка в злосчастном переулке, никуда не делся. Просто он остыл, ушёл вглубь и больше не будоражил его разум, заставляя сыпать угрозами. Он превратился в подобие тлеющего уголька в золе, ждущего своего часа, чтобы снова превратиться в бушующее пламя.

— Не думаю, что там замешана магия… — Возразил гвардеец, провожая взглядом сквозь маску улепётывающего во все лопатки мальчугана. — Но найти убийцу ты уже не сможешь. Этот малец был единственным твоим шансом наказать виновного и он не сработал.

— Так, что теперь? Ты предложишь мне смириться и проглотить обиду?! — Поинтересовался с безразличным выражением на физиономии орк, но напряжение в его голосе говорило ровно о другом.

— Шах заплатит тебе за неё. — Тут же отозвался агыз «белой стражи». — Как это называется у вас на родине, когда кто-то платит выкуп за пролитую кровь?

— Он называется «вира».

— Шах заплатит тебе виру за убитых и за нанесённую обиду. — Ещё раз повторил гвардеец. — Два таланта золотом за девять убитых. По-моему это более чем щедрая цена.

Орк задумался. Два левиафана - жажда мести и чувство наживы развернули в его душе нешуточную борьбу и сложно было сказать какое из чудовищ выйдет из этой схватки победителем.

— Золота за пролитую кровь никогда не бывает много. — Совершенно иным, нежели минуту назад, голосом произнес Глышак и агыз ас’Саир уже начал готовиться к тому, что жадный ас’шабар увеличит цену, но ошибся. — Но я приму названную тобой цену, при условии, что право мести я оставляю себе.

Атраванец удивленно замолчал, сражённый наглостью орка. К счастью выразить слишком бурно своё удивление он не успел – объяснение пришло от самого Глышнака.

— Я не стану искать убийцу специально, но если я узнаю, кто он такой, и если он попадет ко мне в руки… — Глышак выразительно замолчал, смотря в глазные прорези в маске «белого стража».

— Что ж… — Выдержав короткую паузу, согласно качнул головой гвардеец. — Пожалуй, что это будет справедливо. Я принимаю твои условия.

  

Феанор нашёлся в комнате с небольшим фонтаном, в прозрачной воде которого плавали маленькие красные рыбки. Он сидел на ковре голый по пояс с низко склонённой головой,  будто рассматривал свой пупок. Чернокожая рабыня натирала ему мазью синяк на плече, а сам эльдар в это же время как-то странно шевелил локтями, что на миг Фириату даже стало неуютно, захотелось уйти и подождать за дверью, пока капитан не закончит… Тьфу, мать его Валидэль, что он несёт!?

Почувствовав, что в комнату зашёл кто-то ещё, Феанор прервал своё занятие, поднял голову и, не оборачиваясь, произнёс:

— Кровоточит…— И только после этого соизволил обернуться, пояснив специально для остолбеневшего лорда Турандила. — Этот мерзавец порезал меня сильнее, чем я думал. Извини, что не встаю. Не могу больше. Я едва удержался, чтобы не плюхнуться наземь прямо на глазах тех варваров...

— Феанор, — затряс кудрями посол, — как глава посольства и твой непосредственный начальник – я требую объяснений! Немедленно!

— Я виноват. — Повинно опустил голову капитан.

— И это ещё мягко сказано! — Картинно всплеснул руками Фириат, желая лишний раз подчеркнуть, как он рассержен. Вообще, в душе он был безумно счастлив, что всё так легко закончилось. О возможных более отдалённых последствиях поступка капитана не задумывался. Но это в душе, на публику же он пытался изобразить строгого и грозного начальника, невольно копируя нотки своего отца.

— Ты можешь отослать меня обратно в Эльвенор. — Пожав плечами, предложил Феанор, не слишком веря, что Фириата устроит такой исход.

— Отослать?! — Сын сенешаля вытаращил зелёные глаза и оттопырил пальцем левое ухо, словно не расслышав. — А на чём, дорогой мой друг? На чём?! Ты знаешь, что следующий корабль с родины появится здесь только через полтора года?! Где прикажешь прятать тебя всё это время?!

Не найдя что ответить ан-лорд Мистериорн лишь неопределённо пожал плечами, предоставляя Фириату полное право вершить его судьбу. О содеянном он не то чтобы жалел… нет, убитые орки не вызывали в нём ни малейшего чувства сожаления… но то, что его вспышка ярости может дорого обойтись остальным эльдарам, не могло его радовать.

— Нет, я тебя не отошлю. — Долго и выразительно поглядев на провинившегося, заключил Фириат. — Это ведь именно я тебя выбрал (настояв на твоей кандидатуре вопреки воле отца), следовательно, я был бы обязан при всех признать свою ошибку...

Непроницательная физиономия сына сенешаля на миг дрогнула, что не укрылось от Феанора, правда, что скрывалось за этим, он так и не понял. Эльфийский капитан не мог знать, что настоять перед отцом на его кандидатуре Фириата попросил один его приятель, когда узнал, что сын сенешаля отправляется послом в Атраван и тот с удовольствием оказал эту услугу, тем более что сам ничего не имел против компании ан-лорда Мистериорна. Не будь этой просьбы, с ним поплыл бы кто-нибудь из столичной гвардии, возможно лорды Гилэтэй или Малрак  — оба, с точки зрения Фириата, скучнейшие зануды. С другой стороны, они бы не потащились в бордель и не завязали бы прямо на улице драку со служащими шаху орками, следовательно, не втравили бы посла в такую проблему.

Наследник Турандила никому об этом не говорил, но бросить столицу и потащиться в Атраван он согласился с великой радостью. Что собственно он оставил дома? Кроме редких дней кутежа и веселья в доме леди Эллесиэль он слушал вечные наставления о том, что должен делать благородный эльдар, а чего не должен, следить, чтобы его поведение не повредило репутации его семьи и всё это в многовековом ожидании, когда отец решит уйти, передав ему свою должность при дворе Владычицы. А это срок такой, что у людей успеет смениться поколений пять, не меньше, что по тем же людским меркам – целая вечность. Здесь же он не только по-настоящему свободен, но ещё и имеет шанс добиться чего-то большего, чем просто занять место своего отца после него. И любой промах, в том числе и с выбором себе попутчиков, который мог отразиться на результате его работы в Атраване, мог повлечь за собой скорое и бесславное возвращение под задницу дорогого папаши… Это означало очередные упрёки в никчёмности, запреты на оставление имения и на вечера у Эллесиэль, и долгое невыносимое нудение, что пост сенешаля он займёт только благодаря тому, что ему оставит его отец. И то оставит с тяжёлым сердцем, так как нерадивый сынок и там непременно опростоволосится.

Что может быть хуже?! Так, что лучше воспринять последнее событие как забавное недоразумение и поскорее о нём забыть!

Тут взор посла упал на сидящую подле Феанора со смиренно склонённой головой чернокожую рабыню и взгляд его снова изменился, будто он только сейчас увидел, что они с Феанором не одни.

— Пошла вон! — Неожиданно заорал он на неё, рассержено топая ногой.

Рабыня испуганно подскочила на месте и опрометью бросилась к дверям. Фириат проводил её пылающим гневом взором, пока женщина не скрылась за дверями и лишь тогда глубоко вздохнул, усмиряя своё раздражение. Проведя ладонью по лбу, Фириат поправил упавший на глаза локон, снова обращая своё внимание на Феанора.

— Я тебя не отошлю. — Ещё раз повторил он, — но и оставлять тебя при себе в городе ближайшее время нельзя. По крайней мере, пока всё не уляжется... — Потом вдруг прервал сам себя, будто вспомнил о чём-то важном. Искоса посмотрел на Феанора и немного помялся для приличия, будто не знал, как спросить. — А… чем ты занимался когда я вошёл, а? И-и… ты, кажется, говорил, что что-то кровоточит…

Молчаливо наблюдавший за сменой начальственного настроения Феанор, вместо ответа, развернулся на своём месте, пересаживаясь к Фириату лицом и приподнимая край наброшенной на его голые ноги рубахи, открывая послу вид на свою длинную резанную рану на внутренней стороне бедра. Рана была уже промыта и обработана мазью, но её вид вызвал у Фириата приступ тихого ужаса. Не потому, что вид её был такой уж страшной, просто самое тяжелое ранение, которое когда-то видел ан-лорд Турандил, это порезанный палец, причём даже не свой, а у сестры, когда та поцарапала его об острый зубец диадемы.

— Вот мерзо… то есть вот мерзавцы! — Шарахнулся в сторону посол. — Прошу, спрячь, не показывай мне этот ужас. Фе-е… Почему сразу, что ранен не сказал? Я пришлю к тебе Даемару.

Смекнув, что Даемара это та волшебница, что прибыла вместе с ними на корабле, Феанор не стал отказываться от предложения. С помощью волшебства рана затянется так быстро, что на утро от неё не останется даже рубца. На претензию же в утаивании ранения, он снова ответил не внятным пожиманием плеч. Не в его привычках было подлизываться к распекающему его за дело начальству, вызывая жалость своим состоянием.

— Благодарю за заботу, милорд. — Капитан положил рубаху обратно себе на колени, скрывая свою наготу и решив вернуть Фириата к обсуждению своей дальнейшей судьбы, спросил: — Так куда, позвольте спросить, вы хотите меня отослать?

— Давай завтра. — Отвертелся от ответа посол. — Посмотрим, как будет себя чувствовать твоя нога.

 После чего ушёл, оставив Феанора одного.

 

Утро выдалось свежим. Во внутреннем саду дворца щебетали птицы, лёгкий ветерок шелестел кронами деревьев, создавая у ан-лорда Мистериорна иллюзию, будто он сейчас где-нибудь в Меллорафоне. Выглянет в окно и снова увидит заросшие плющом беседки и многоуровневые лесенки эльфийской столицы. Истошный крик ишака во дворе развеял сонную иллюзию как утренний туман, заставив эльдара вспомнить, где он находится. Сел. Продрал глаза. Выглянул в окно. Внутри двора в пруду перед главным входом плескалась красная рыбёшка, на лету выпрыгивая из воды, хватая кусочки пищи, которую бросали им рабы. Чуть поодаль ещё один невольник усердно скрёб помелом дворовые плиты. Подняв взгляд выше, Феанор увидел высокий забор дворца с железными шипами-зубьями, за которым в позолоченные светом восходящего солнца виднеются минареты бетелей и блестела гладь залива.

Сердито плюнув в окошко, Феанор сбросил с себя покрывало и проверил вчерашнюю рану. Вместо глубокого пореза на бедре была высохшая корка, которая легко отковыривалась ногтем, оставляя после себя розовый рубец. Присланная к нему вчера вечером Фириатом волшебница смогла заживить рану и срастить её края между собой. Действовать она пыталась осторожно, но ощущения всё равно были такие, будто она ковыряется в ней гвоздём. Вдобавок к боли примешивался ещё и стыд, так как сидеть перед благородной эльфийской леди без штанов ему было непривычно. Феанор стоически перетерпел и одно и другое, и от души поблагодарил волшебницу за старания, попутно, наконец, узнав её имя. Даемара. Невысокая, миниатюрная, но с большими зелёными глазами и белоснежными, как грива породистой кобылицы, волосами… кхм… да, Феанор всегда ухитрялся подбирать дамам особые эпитеты… В компанию к Фириату она попала не случайно – тот сам назвал её имя своему отцу, а Сенешаль Владычицы лорд Турандил, одобрил его выбор. Как узнал Феанор, болтая с волшебницей в процессе лечения, с Фириатом она познакомилась на вечерах леди Эллесиэль.

«Безобразие! — Искренне вознегодовал про себя Феанор. — У этой Эллесиэль побывала вся Лаввалетта и только я там никогда не появлялся! Хотя Фириат однажды приглашал…»

Волшебнице эльфийский капитан не сказал ничего, но мысленно дал себе твёрдое обещание, как вернётся в Эльвенор, сделать то, чего раньше никогда не делал! А именно забить на службу и зависнуть на лишнюю недельку в столице, сходив-таки на эти легендарные вечера.

Спустив ноги с кровати, ан-лорд Мистериорн поднялся и, сделав по комнате пару пробных шагов, убедившись, что боли нет. Настроение сразу же заметно поднялось, и он спешно принялся одеваться. Сегодня на утро был назначен разговор с Фириатом. Посол собирался озвучить, куда именно он пошлёт (посол – послал – вот же каламбур!) Феанора в качестве наказания. Если не обратно в Эльвенор (этот вариант сын сенешаля отмел ещё вчера) и не в орочьи казармы, то это даже интересно.

Доспехи благородный ан-лорд надевать не стал, ограничившись облегающими штанами и застёгиваемой по самое горло рубахой-коло с серебряными узорчатыми пуговицами. Обул ноги в сапоги из тонкой кожи и коротко помянул орочью задницу, обнаружив, что подошва левого сапога почти протёрлась, став такой тонкой, что он чувствовал ею каждую неровность пола. После вчерашней пешей прогулки через весь город это и не удивительно. Других подходящих сапог в сундуке не нашлось, потому пришлось идти в этих. Да и потом, всё равно подошвы никто не видит.

Комнату, которую Фириат выбрал под свой кабинет, было не узнать. Во-первых, по приказу посла, слуги скатали и убрали все эти атраванские ковры, оставив в комнате голый пол. Во-вторых, Фириат изменил цвет самого пола, сделав его чёрно-коричневым с разводами, и поменял цвета мозаики на стенах, сделав преобладающими на ней жёлтые, красные и чёрные цвета. Сделал, разумеется, не в ручную, наверняка подключил к этому Даемару или же воспользовался магией сам, наложив на комнату стойкую иллюзию. Из мебели в кабинете теперь присутствовали несколько деревянных кресел, резной круглый стол, застеленный большой картой Восточного побережья Алькарии, и разделявшая кабинет на две неравные части тьессарская ширма, изготовленная на заказ, если судить по нарисованным на ней вулканам и парящим фениксам. Насколько Феанор помнил – сами для себя тьессарцы всегда предпочитали рисовать журавлей, тигров или драконов. Гостя Фириат встретил сидя за столом, и с ленивым видом раскупоривая бутылку вина. Одет он был по-утреннему: в шёлковый халат и мягкие домашние туфли с острыми носами без задников. Кивнув вошедшему капитану, он мотнул головой, указывая на кресло напротив себя.

— Тебе знакомо название Амаэль? — Спросил ан-лорд Турандил, с громким чпоком выдирая пробку из узкого горлышка. В кабинете сразу запахло ароматами виноградников Эльвенора.

— Не знаю. Многовато в Атраване всяких амаэлей… — Честно отозвался капитан, дёргая носом, в попытке определить по разлившемуся в кабинете запаху марку вина.

— Говорят, что Пророк Бохми был полукровкой, но не о нём речь… — Фириат набулькал себе в кубок винца, потом, посмотрев на Феанора и немного подумав, налил и ему, но гораздо меньше. — Я про город. Слышал о таком?

— Конечно. Один из первых городов основанных ещё Владыкой Рэндриманом в Риенлисте. Ну, то есть… — Феанор сделал жест, будто попытался обнять всё пространство вокруг себя, — в том месте, где мы ныне находимся. Это ты в него собрался отослать меня? Неужели он всё ещё стоит?

— Ты угадал, мой друг, в него! У местных на картах он называется Аль-Минас. — Фириат постучал ногтём по большому винному пятну на карте, поставленному на месте города. — А по поводу того стоит ли он ещё, тут я однозначно ответить не могу, но думаю, что-то от него ещё осталось. Не всё ж за сотню лет песком занесло…

Фириат прервался, отпив из своего кубка. Феанор последовал его примеру, не совсем понимая, что ему в том Амаэле делать, если там всё позасыпало… откапывать его что ли? Потому терпеливо принялся ждать уточнений и получил их.

— Тебе придётся скататься туда, — продолжил свой инструктаж Фириат, — обыскать его руины и привезти мне оттуда книгу Летопись Амаэля, которую хронисты вели со дня его основания и до самой гибели города от кочевников.

Феанор от удивления едва не уронил челюсть в кубок. Облился вином и расстроился, подумав, что теперь пятно с рубахи хрена с два отстираешь. Всякое он, между делом, успел перебрать, гадая, зачем его пошлёт туда Фириат, но вот представить, что ему предстоит копаться в песочке в поисках старых свитков, не смог.

— А ты уверен, что там вообще хоть что-то осталось? — Задал он резонный вопрос, стряхивая красные сладкие капли с груди. — Если город разрушили «копчёные»… видел я этих варваров – сущие дикари. Они там всё до глиняной крошки оберут!

— Не в этот раз. — Отмахнулся Фириат. — Я тут поговорил вчера с одним интересным человеком… (Потом покосился на изумлённое лицо капитана, как бы спрашивающее: «И когда только успел?».) Не только у тебя вчера был насыщенный день, друг… Так вот, и этот человек рассказал мне об Амаэле и о том, что город разрушен почти за полтора столетия до нашего появления здесь, а его население частью истреблено, частью продано на рабских рынках.

При упоминании о рабских рынках лицо Феанора подозрительно дрогнуло. Совсем чуть-чуть, но очень похоже, как в тот раз, когда он порешил двух орков решивших, что они тоже могут покувыркаться с девицами, которые перед этим провели ночь с эльдаром. Это была их последняя ошибка, урок от которой они усвоили уже в посмертии. Поганым копчёным же только предстоит усвоить… Нет, он не взял меч и не пошёл вершить месть, вырезая полгорода, хотя очень хотелось. Вместо этого он залпом допил остаток вина, так будто пробовал не благородный напиток, а деревенскую сивуху.

— Да, мерзкое дело… — согласился с ним Фириат, немедленно наполняя кубки по новой. — У самого кулаки сжимаются, как представлю… Всё-таки люди не далеко отошли от орков. Соскреби с них тонкий культурный налет, и окажутся всё такие же дикие опасные животные. Но таков наш удел. Мы должны воспитать этих дикарей. Показать им Истинный Путь, по которому они должны следовать, чтобы хоть как-то сравниться с нами.

Они ещё раз выпили. Каждый думал в этот момент о своём. Фириат, к примеру, соображал с какого перепугу он заговорил как эльф-наставник, вещающий об особой миссии Перворождённых. Неужели он так похож на своего папеньку? Феанор же внутренне удивлялся, никак не ожидая услышать от пустого повесы и прожигателя жизни, коим он в тайне почитал Фириата, таких здравых речей. Раньше он таких наклонностей никогда не выдавал и не интересовался ничем, что лежало бы за пределами столицы. В итоге, капитан проникся к начальнику большим уважением, а сам эльфийский посол решил больше не пить вино из отцовских подвалов.

— Так вот, — после паузы продолжил ан-лорд Турандил, — мне рассказали, что взявшие город кочевники ушли ни с чем. Они так и не нашли обещанных им несметных сокровищ – анариды успели всё спрятать во время осады. Думаю, что летопись они тоже спрятали, так как более чем тысячелетняя история города для них была так же важна, как и городские сокровища.

Тут было не поспорить, ибо народ, не помнящий кто он, обречён на вымирание. Оправились бы эльфы после падения своего царства, если бы они забыли о своём Первородстве, о том, как их отцы год за годом на протяжении целой Эпохи создали Великий Эльвенор? Нет, не оправились – ползали бы до сих пор на брюхе и лобзали бы землю под сапогами победителей, как делают людские народы. Люди вообще легко принимают чужую власть. Бедины не первые завоеватели, прокатившиеся через земли Риенлиста, до них были другие, которые были побеждены и поглощены новыми пришельцами. Безграмотные земледельцы, не помнящие свой род дальше своего деда, быстро забывают кто они и откуда. Для этого оказалось достаточным всего лишь перебить знать управляющую ими. И что, с тех пор что-то изменилось? Ни капли – придут другие завоеватели, которые убьют шах-ан-шаха и его слуг и простые бедины с той же лёгкостью примут нового хозяина, как их предшественники приняли их самих. Только тот, кто помнит, что он лев, никогда не согласиться стать червём. Только тот, кто помнит славу своих предков, способен приумножать её. Только такие переживут все испытания и будут раз за разом подниматься из руин. За некогда Великий Эльвенор бился отец Феанора, за то, чтобы эльфы вернули себе место, принадлежащее им по праву – готов сражаться сам Феанор. Он готов на это потому, что Великий Эльвенор до сих пор жив в его сердце, благодаря рассказам отца и книгам в их библиотеке. Пожалуй, что Феанор отправился бы за летописью Амаэля и без всякого наказания. Добровольно.

— А что это за интересный человек, с которым ты имел вчера разговор? — Проявил интерес капитан. Вопрос давно вертелся на языке, да как-то не получалось спросить.

— Амар Аджин — придворный маг шаха. Он приходил вчера поговорить по моей просьбе.

— Это ему понадобилась летопись? — Подозрительно сощурился Феанор. Конечно, это не Беллендир,2 но то, что даже такая частичка наследия его народа может оказаться в руках человека, его слегка напрягало.

— Нет. — Коротко мотнул головой эльфийский посол. — С ним я о ней вообще не разговаривал. Просто между делом спросил о том, как поживает город моих сородичей и услышал в ответ подробности о его гибели.

— Так значит, мне надо отыскать тебе среди песков летопись… — Ещё раз раздумчиво повторил Феанор, почёсывая пальцем подбородок. — Если только она ещё не погибла в песке…

— Не погибла.— Фириат допил остатки вина, как заправской алкаш, попросту опрокинув в себя кубок. Отодвинув бутылку на край стола, он потянул на себя карту, под которой обнаружился широкий пергаментный свиток, исписанный мелким подчерком и исчерченный угловатыми схемами-рисунками. — Смотри сюда… — Его палец заскользил по контурам одного из рисунков, изображавшего стилизованный город (пара домиков с башенкой, обнесённые крепостной стеной), будто стоявший на вершине муравейника, изрытого десятком ходов. — Это самые подробные описания города, которые я только нашёл в нашей библиотеке (имелась в виду библиотека отца Фириата, оставшаяся Лаввалетте). Амаэль строили совместно с гномами. Мы – верх, они – низ. Там под городом была целая система подземелий, в которых размещали канализацию и водопровод. Представляешь, цветущий садами город стоял посреди сухой жаркой пустыни. Я не представляю, каким колдовством можно было сотворить такое, а вот гномы смогли, обойдясь без всякой магии...

Феанор слушал, не перебивая, хотя его так и подмывало поинтересоваться, какого лешего эльфы забыли в пустыне. Обычно города строились вблизи воды, причём размеры города были напрямую связаны с размером питающего его водоёма. Здесь в Атраване эта закономерность прослеживалась особенно чётко, разве что были другие обстоятельства, заставившие эльфов-анаридов построить свой город именно там. Например, торговая дорога, достаточно оживлённая, чтобы она могла окупить существование целого города. И он-таки оказался прав – дорога имела место быть до сих пор, правда, несколько изменила свой маршрут после разрушения города. Восстановить Амаэль без помощи его основателей одним людям оказалось не под силу, и теперь караваны шли странным зигзагом от одного колодца до другого. По иронии судьбы, один из таких поворотов проходил мимо эльфийских руин.

Что же касаемо места нахождения летописи города и всех не доставшихся кочевникам богатств, то Фириат был уверен, что анариды запрятали их в своих подземельях, оставшихся недоступными для грабителей.

— А я в них не потеряюсь? — Выказал справедливое замечание Феанор. Это была его первая реплика за время всего повествования о городе. — Да и катакомбы эти… Ты говоришь, что гномьи машины добывали воду из глубины… что если там всё затоплено?

— Не думаю, что они всякий раз блуждали по лабиринтам, когда им требовалось взять часть своего золота. — Поделился своим мнением Фириат, ни сколько не оскорбившись тому, что его перебили. — Скорее всего, это самый прямой и удобный путь. И затопленным там всё быть не может – иначе бы вместо мертвого города давно бы цвёл оазис. По-моему наведаться туда стоит.

— Да я не спорю… — начал вяло оправдываться Феанор. — Просто выражаю свои сомнения. Никак не ожидал обнаружить в тебе наклонностей кладоискателя.

— Так это и не я придумал. — Честно сознался эльфийский посол. — Говорю же, мне это всё перед отправлением рассказали. — Фириат замолк, склонился поближе к Феанору, нависая над столом, зыркнул на него птичьим взглядом, задрав одну бровь, и многозначительно добавил, — имя лорда Иллионола тебе ни о чём не говорит? Это его затея с летописью. Зачем, пока не скажу. Сам всё узнаешь со временем.

— Ты начинаешь интриговать меня своими загадками, Фириат. — Кисло отозвался капитан Мистериорн, понимая, что раз сюда сунул нос сам Хранитель Покоя, то кладоискательством здесь и не пахнет. Неужели эта летопись настолько ценна?!

Впрочем, от дальнейших вопросов на эту тему он удержался. Ему скажут ровно столько сколько надо знать, чтобы выполнить поручение и лучше ему не стремиться узнать большее. Как говорят люди: «От многих знаний – многие печали». Дальнейший их разговор перешёл исключительно в техническую плоскость, в котором решалось, кто поедет вместе с Феанором. От щедрот Фириат выделял ему десяток гвардейцев, в числе которых была уже знакомая Феанору незабвенная троица (Агаолайт, Каэльдар, Бальфур). Лорд Турандил требовал забрать «этих олухов» из его дворца, пока, по его словам, «они ещё кого-нибудь не потеряли». Так же, к своему удивлению, капитан узнал, что шах тоже участвует в походе – от него будет два десятка воинов «белой стражи» со знающим пустыню проводником и два десятка рабов.

— А ему-то что надо?!

— Золото, мой дорогой друг, золото. — Важно ответствовал Фириат. — Нам придётся поделиться им с местным царьком, так как мы сейчас на его земле. К тому же, это обойдётся дешевле, ежели мы будем снаряжаться в поход сами, и он об этом узнает. Тогда мы лишимся всего подчистую.

Феанор приоткрыл рот, собираясь возмутиться людской жадности, но передумал, решив, что сетовать по поводу людей есть впустую сотрясать воздух. Если Солнцеликий Эру создал их такими, то эльдарам их ни в жизнь не переделать. Потому он просто спросил:

— Разрешите идти, милорд?

— Опять ты съезжаешь в этот официоз! — Забухтел милорд Фириат, скидывая ногу с колена и роняя с ноги тапочек. — Терпеть его от тебя не могу. Иди, если по делу спросить больше нечего.

Хотя вряд ли бы он сумел добавить что-то ещё сверх сказанного. Феанор кивнул, поднялся, вылезая из-за стола и направляясь к двери, но ступив на порог, замер, словно вспомнив о чём-то.

— Фириат, — произнёс Феанор, медленно оборачиваясь и неловко заминаясь. — Прежде чем я уйду, ответь мне на один вопрос…

— Ну?

— Если бы не моё наказание за драку с орками, — глядя на посла, чётко выговаривая каждое слово, произнёс Феанор, — то кого бы ты послал в пески?

— Глупый вопрос. Конечно же, тебя!

Капитан задумчиво хмыкнул, встряхивая головой и поклонившись Фириату, вышел за дверь, пытаясь понять, в чём же тогда заключается его наказание.

1. Алялаты - бединское название эльфов

 
2. Беллендир – большой самоцвет из короны первого (и последнего) эльфийского царя Рендэримана. Потерян вместе с короной и самим царём после Меллорафонского сражения в 2004 году III Эпохи. По легенде, царь, увидев, как много эльфийской крови пролилось в битве из-за его ошибок, опечалился и покинул поле боя, а заодно и престол, уйдя в чем был, то есть в доспехах и в короне с самоцветом. Куда ушёл – не известно, но говорят, что в отшельники. Верится в сие с трудом, потому историки других народов считают, что Рендериман просто погиб в битве и не был опознан.


  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Мутнакимар | 24 мая 2017 | Просмотров: 846 | Комментариев: 1




#1 Пишет: Пользователь offline николайnb (24 мая 2017 15:52)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1395 комментариев
61 публикация


Пора бы Вам уже завести обложку - это как визитная карточка для читателей данного произведения.
Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


{last_post_on_forum}
» Ищейка. Книга смерти. Глава 14
» Ищейка. Книга смерти. Глава 15
» Ищейка. Книга смерти. Глава 16
Наверх