Тьма Надвигается с Севера. Глава 1. Часть 2.
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

Глава 1 Герои и Злодеи
1.2. Явление Злодея

 

 

Что хуже всего на Свете? Предательство? Подлость? Нет. За это всегда можно покарать, найдя виновного… Хуже всего на этом Свете осознавать свою слабость! Знать, что кто-то другой оказался сильнее тебя лишь по воле слепого случая. Кому-то суждено родиться овцой, а кому-то мясником, и один всегда будет жрать другого по одному своему праву рождения. И самое поганое, что почти нет шансов исправить эту не справедливость: мясник будет сильнее овцы, если та не отрастит себе волчьи зубы, а это невозможно, иначе бы все овцы становились волками. Жизнь вообще, если разобраться, штука не справедливая. Многие из нас занимают своё место, едва успевая, появится на свет. Сын землепашца будет, как и отец, пахать землю, сын гончара будет до конца своих дней лепить горшки, а дети королей снимают корону только вместе со своей головой. Не бывает так, чтобы принцесса вышла замуж за свинопаса, а принц ушёл в рыбаки. Если вам кто скажет обратное, плюньте ему в глаза за наглую ложь!

Многие пытаются вырваться из этого порочного круга, стремясь обрести Силу и Власть, и встать хоть на ступеньку выше той, что они сейчас занимают. И многие видят свой шанс в войне. В какой-то мере это верно, но скажите, у кого больше шансов вернуться живым из первого боя: у благородного лордика, пришедшего на войну с хорошим оружием в крепком доспехе с парой бугаёв-оруженосцев за плечами или у ополченца со сделанным из косы копьём? Поверим в невероятное, предположим, что выйдет ополченец из боя живым, а лордёныш нет, так что рекрут от этого станет лордом? Нет! Он будет служить дальше, возможно выбьется в небольшие командиры, но до почётного звания «сир» или «тарган» вряд ли доживёт. Всегда найдутся люди с высшей протекцией, которые получат заслуженное тобою место. Исключения из этого правила столь редки, что о них слагают легенды! Но гораздо чаще соискатели просто теряют свои головы. Вот так-то… Но есть у такой жизненной несправедливости один жирный плюс – она приучает тебя не бояться смерти. На войне ты её видишь чуть ли не каждый день, неся её врагу на острие своего копья и заглядывая в её глаза сам, когда в твой доспех ударяет вражеская стрела и застревает в нём, лишь немного не доходя до сердца…

Можно подумать, что ни у кого нет шансов, а всё, что может смертный - это только попытаться устроиться на своём месте поудобней, распихав локтями окружающих. Многие так и поступают. Очень многие, и лишь единицы продолжают искать Свой Путь, ибо как пелось в одной полузабытой Борагусом песне: «Пока бьётся сердце – надежда жива!»

Серебряная монета взлетела, подброшенная крепкой рукой, лихо перевернулась в воздухе и скрылась, зажатая в кулаке. Скользкого вида мужичонка в тюрбане проводил её алчным взглядом, сглотнул и нацепил кривую улыбку на костистое лицо, снова подняв глаза на лицо орксландца.

— Серебро не открывает перед нами всех дверей, но сильно облегчает наш путь. — Многозначительно произнёс он, тарабаня тонкими пальцами по краю свёртка, который держал у себя под мышкой. — Не так ли?

Они стояли в пустой провонявшей кошачьей мочой подворотне, стеснённой с обеих сторон глухими каменными стенами жилых домов. Глухое и недоброе место, которое старается избегать любой порядочный житель Шагристана, но здесь вряд ли кто сможет их увидеть и подслушать их разговор.

— Ближе к делу, Фагим-ока. — Сухо оборвал его Борагус, не желая вступать в диспут с неприятным для него типом. — Вы принесли то, что я просил?

— О-о, если бы вы знали, сколько трудов мне стоило умыкнуть её втайне от главного библиотекаря! — Мужичонка, названный Фагим-окой, засуетился, перекладывая на ладони свёрток и разворачивая его перед собеседником. — А как трудно было её всё это время прятать! А кроме того, мне пришлось заплатить стражнику на выходе, чтобы он отвернулся, когда я её выносил…

Фагим-ока явно хотел больше денег. Что ж, иного Борагус от него и не ожидал. Библиотекарь до безобразия напоминал ему базарного афериста, грубо набивающего себе цену, и совсем не походил на состроенный в голове образ учёного мужа, который посвятил свою жизнь перекладыванию бесконечных свитков. Однако у него не хватает смелости требовать повысить свой гонорар в открытую — Борагус пугал его своей внешностью отпетого головореза, но тут уже не его вина. Дарик и сам знал, что выглядит не как благородный тавантинский рыцарь. Голос у него грубый и хриплый, таким как раз хорошо предлагать людям сделать известный выбор между жизнью и кошельком, а двухдневная щетина на подбородке и незабываемая улыбка, демонстрирующая два крупных почти как у волка (спасибо папе) клыка, эффект от которой усиливался из-за привычки Дарика сдвигать челюсть на бок — окончательно делали его похожим на грабителя и убийцу, нежели на смиренного искателя чародейских знаний. Одежда его была подстать внешнему облику: старый потрепанный плащ на плечах с капюшоном, закрывающим его лицо до половины, и грубая куртка из стеганной свиной кожи с нашитыми на неё железными бляшками – вот все, что осталось от его дорогой брони, которую ему пришлось продать, чтобы наскрести деньги на свои поиски. С деньгами у него, кстати, напряжёнка, но если этот червь с тряпкой на голове действительно принес то, что ему нужно, за суммой он не постоит.

— Я возмещу вам все расходы, Фагим-ока, если это действительно то, что мне нужно. — Нехотя пообещал Борагус, отодвигая в сторону левой рукой плащ на боку и отцепляя висящий на поясе подле сабли кошель.

Фагим не растерялся и, моментом спрятав товар за спину, решительно протянул к Борагусу раскрытую ладонь: «Плати!» Мысленно скрипя зубами от жадности, Борагус отсчитал в протянутую к нему грабку десять серебряных дихремов. Потом изобразив невероятную внутреннюю борьбу с самим собой, нехотя вложил туда еще и одиннадцатый в качестве компенсации за финансовые расходы Фагим-оки. Этого должно хватить, хотя видит Единый, Дарик бы охотней вынул искомый фолиант из хладных рук мертвеца, чем расставался бы со своим серебром, тем более что оно у него подходит к концу. Но оставлять после себя кучу трупов Борагус считал неосмотрительным. Местная стража, чего бы он ней плохого не говорили, умела ловить душегубов по горячим следам, устраивая облавы, шерстя все злачные городские места и рассылая дозоры по дорогам, ведущим из города. Потому бывший солдат предпочитал обходиться без крови, когда это было возможно.

— Давай сюда книгу. — Сгорая от нетерпения, Борагус прямо-таки вырвал из рук библиотекаря фолиант и прямо на месте принялся лихорадочно его листать, пробегая глазами извилистые строки бединской вязи. Не понимал ни слова, но благо в книге в начале каждой главы были картинки, понятно иллюстрирующие их содержание. Вот, например, чёрная фигура в высоком колпаке стоит в центре нарисованной на земле пентаграммы – понятно, что здесь пишут об обрядах вызова, а вот рисунок где всё тот же чёрный тип стоит с вытянутыми перед собой руками над могилой, из которой вылезает мертвец. Книга не была наглядным пособием по некромантии, скорее наоборот, служила руководством как с нею нужно бороться, но попутно описывала признаки ритуалов волшебников Смерти и была лучшим из того, что можно было найти в Атраване о некромантах, где подобная магия считалась запретной. Но… в книге явно не хватало страниц! Причём именно тех, которые ему были нужны в первую очередь! Где глава о посвящении?!

Фагим-ока тем временем бросив снисходительный вид на лихорадочно листавшего фолиант бродягу, ещё раз скрупулёзно пересчитал монетки в ладони и, довольно хмыкнув, развернулся, собираясь уходить, но не успел. В спину ему прилетел брошенный Борагусом фолиант, едва не сбив с ног. Под съехавшим на глаза тюрбане библиотекаря забилась паническая мыслишка, что зря он не ушёл сразу – пересчитывать монеты можно было и на ходу.

— Где страницы с ритуалами, пёсий сын?! — Прошипел страшным голосом начинающий чародей, хватаясь за рукоять сабли и надвигаясь на опешившего атраванца с неотвратимостью белой горячки к запойному алкашу. — Что ты принес мне, мерзавец?! Здесь нет самого главного!!!

На испуганной чёрной мордочке Фагима панически забегали глаза. Он никак не мог понять, что не так с книгой и чем полуорк не доволен, но ясно сообразил одно – сейчас его будут бить! И хорошо если просто ногами…

— Но… но… — залепетал шахский библиотекарь, до хруста костяшек сжимая заветное серебро в кулаке и медленно пятясь от Борагуса спиной вперёд. — Это… та самая книга, я клянусь!

Отступив ещё на шаг, он развернулся, запоздало собираясь дать дёру, но был схвачен за край халата цепкой рукой бывшего солдата. Дальше земля ушла у атраванца из-под ног, и он оказался притиснут спиной к шершавой каменной стене нависающего над улицей дома. Тюрбан быстро съехал на глаза, закрывая обзор. В довершение ему ещё стало нечем дышать, потому что страшный незнакомец притиснул его горло локтём к стене.

— Говори, сын шакала, где остальная часть книги?! — Страшно оскалившись, прошипел Дарик, сдвигая нижнюю челюсть вперед и в бок, обнажая доставшиеся в наследство от папы-орка клыки. — Говори, или я убью тебя!

— А-а… клянусь Пророком, н-не зна…ю! — Как рыба, хватая ртом воздух, полузадушено прохрипел Фагим. — Её… мог забрать… некромант!

— Что?! — Борагус отказался верить своим ушам. От удивления он даже ослабил хватку, и библиотекарь смог вдохнуть воздух. — Какой ещё некромант?!

— Не знаю… — Пролепетал перепуганный книжник. — Он не назывался. Заплатил за вход и всё.

В городе есть ещё один темный маг?! Но в Атраване Некромантия считается Злом! Любой слуга Смерти вынужден скрывать здесь свою Силу, а не щеголять ей на показ и, если Фагим его вот так легко опознал, значит, он даже не скрывался. Признаться, Борагус не мог припомнить ни одного атраванского волшебника, который хоть как-то подпадал под определение «некроманта» или хотя бы как-то благоволил им. От этого напрашивался только один вывод - этот пёс врёт ему! В этот момент, пользуясь тем, что переваривавший информацию Борагус ушёл в себя, Фагим-ока дышавший через раз, неожиданно извернулся и впился своими мелкими острыми зубами в державшую его руку. Хрюкнув от боли и неожиданности, Дарик на миг разжал пальцы, выпуская ворот ушлого библиотекаря, чем тот немедленно воспользовался. Вновь почувствовав под ногами твёрдую землю, Фагим как баран боднул Борагуса головой в грудь и, вырвавшись на свободу, бросился наутёк – только пятки засверкали. Догонять его, согнутый в три погибели Дарик и не думал. Единственное на что он нашёл в себе силы в этот момент - это, превозмогая боль, на минуту разогнуться и, сорвав с пояса длинный кинжал, не целясь, метнуть его в спину улепётывающего библиотекаря.

Клинок с глухим чпоком вошёл беглецу промеж лопаток, войдя в него почти по рукоять. Фагим-ока изогнулся, ноги его подкосились, хотя тело продолжало нестись вперёд по инерции ещё полдесятка метров, и, разбросав в стороны руки, рухнул грудью на грязную мостовую. Высыпавшись из его разжавшегося кулака, весело запрыгали по камням серебряные дихремы.Монеты разлетелись какая куда, закатывались под стены домов и укатывались дальше по мостовой. Поглядев по сторонам, убийца убедился, что закоулок по-прежнему пуст, после чего подошел к трупу, вытащил из него свой кинжал. Обтерев с него кровь об одежду покойника, Борагус спрятал его в ножны, присев над убитым на одно колено, принялся торопливо собирать рассыпанные по булыжникам мостовой деньги. Собрав все монеты вокруг Фагим-оки, Дарик быстро пересчитал их, держа на ладони, побледнел и пересчитал ещё раз, снова убедившись, что одной не хватает. Целыйдихрем – это ж прорва денег!

Вскочив на ноги, наймит покрутился на месте, оглядываясь вокруг себя жадным оком. Улочка тут шла под уклон, так как весь Шагристан по сути стоял на сопках, постепенно спускаясь к морю, и пропавшая монета могла укатиться довольно далеко…. Ах, вон она! Лежит, сверкает метрах в десяти от покойничка.Пряча на ходу собранные, Борагус, шагнул к последнему серебряному кругляшу, но не успел он протянуть к нему руку, как из щели в стене, с противным писком выскочила облезлая серая крыса, тут же на бегу схватившая монету зубами. Грабёж!!!

— Стой, зараза!

Дарик сиганул следом за подлой тварюкой, грохнулся всем телом об мостовую и, проехавшись по ней пузом, промахнулся. Крыса ловко проскочила у него между пальцами, бросившись наутёк вниз по улице. Шипя, как придавленный змей, Дарик стартовал следом, выхватывая на ходу испытанный кинжал и прыгая за воровкой не хуже кота. Впрочем, на этот раз швыряться оружием не торопился, понимая, что в юркую крысу, в отличие от широкой спины Фагим-оки, он не попадёт. Подлый грызун ловко проскакал по камням с десяток метров, с лёгкостью уворачиваясь от ловящих его рук, выплюнул дихрем и юркнул в неприметную щель в стене, исчезнув так же внезапно, как и появился. Выпущенная из зубов монета, докатилась до конца переулка, где тот обрывался, переходя в небольшую, но крутую лесенку, проскакала по её ступенькам, выкатилась на середину идущей поперёк переулку улочки и только там успокоилась, завалившись на камни кверху решкой. Яростно ругаясь сквозь стиснутые зубы, Борагус кубарем скатился со ступенек, в два прыжка оказался рядом со своим дихремом, жадно накрыл его ладонью.

— Мой дихрем! — Весомо предупредил он остановившегося рядом горожанина.

Тон предупреждения и общий вид Борагуса ясно давал понять, что с ним лучше не спорить, а то убьет. Прохожий с испугом шарахнулся в сторону, а Дарик, с довольным урчанием, зажимая монетку в кулаке, поднялся на ноги. Он оказался посреди улицы, достаточно просторной, чтобы на ней могли разъехаться два всадника, но не достаточно широкой, чтобы по ней могла проехать повозка. Впрочем, местные повозками пользовались редко, предпочитая перетаскивать грузы с помощью носильщиков или навьючивая ишаков. Людей здесь в это время дня было не много, а те, что были, старались держаться в тени натянутых у стен полотняных навесов и не выходить на солнце. Единственный рассевшийся прямо на солнцепеке был однорукий нищий, присевший на корточках возле миски для подаяний под стеной квадратного здания с броской вывеской над входом. Ба-а… да это же духан! Или местный трактир, где подавали крепкий чай и сладко-терпкие бединские вина. Борагус не очень любил местные вина, ему казался диким местный обычай добавлять в напиток неимоверное количество мёда и специй, а чайупотреблял лишь вприкуску с местными сладостями, от которых, без должной запивки, просто слипалось в заднице. Но с другой стороны, раз уж он оказался подле духана, почему бы в него и не зайти, помянуть безвременно погибшего Фагим-оку, чтоб его на том Свете черти выдрали?

Осторожно толкнув дверь, Дарик ступил на порог, замерев на нём и щуря со свету глаза, пытаясь привыкнуть к внутреннему освещению. В духане было темно – свет давали лишь тусклые отчаянно чадившие масляные светильники на потолке и по углам помещения. В центре в каменном кругу колодца пылал большой очаг, возле которого отиралась внушительная шумная компания. Судя по одеждам – кочевники. На них были грубые надетые на голое тело безрукавки, сшитые мехом вовнутрь, а так же широкие штаны, которые покрывают конские бока не хуже попоны. Цвет харь у всех тёмно-коричневый, как у мяса после длительного копчения. Характер подстать тому же сырокопченому мясу – жёсткий, чтоб не сказать жестокий, и колючий как пустынный кактус. Вот и сейчас, собравшись в тесный круг, копчёные занимались своим любимейшим развлечением: «сажали на бочку» какого-то бедолагу, возбужденно шумя и смеясь. Заметив пустое место в углу, Борагус двинулся к нему, попутно постаравшись обойти пустынников по стеночке, не привлекая к себе лишнего внимания. Что такое «сажать на бочку» он знал прекрасно – самому сидеть, к счастью, не доводилось, но вот видеть, как сажают других, приходилось неоднократно. Весь смысл развлечения заключался в том, что на дно невысокого бочонка крепили горящий факел, так чтобы его пламя было вровень с краями бочки, а сверху сажали задницей на пламя жертву, к горлу которой приставляли меч и ждали, когда несчастного припечет на столько, что тот подскочит, сам насадившись на острие меча. Некоторые «шутники» могут заменить огонь на крысу или змею – тому над кем шутят от этого не легче, что огнём задницу спалят, что крыса обглодает, а что сделает змея, лучше вообще промолчать. Здесь, насколько мог видеть Борагус, использовался на редкость облегченный вариант – с крепким кулаком вместо острого меча. Так что, чем бы тот бедолага ни разозлил этих кочевников, но отделается он сравнительно легко – обожженной задницей и набитой мордой.

Остальные более спокойные посетители духана восседали на потертых подушках за низкими столами, окутанные клубами кальянного дыма. На развлечения пустынников они смотрели либо с отстранённым интересом, либо с полным безразличием, похоже, что публика здесь собралась совсем не пугливая.

Плюхнувшись на свободное место, Дарик, не отрывая настороженного взгляда от компании в центре зала, сразу же переложил свою саблю так, чтобы ее было можно без помех выхватить в случае нужды, и потому внезапно прозвучавший совсем рядом с ним шелестящий голос едва не заставил его вздрогнуть. Спасло лишь самообладание.

— Он сам виноват. Решил смошенничать, играя с хаммадами в кости. Теперь получает по заслугам.

Борагус обернулся, с удивлением обнаружив, что напротив него сидит на плетеной циновке, скрестив ноги и привалившись спиной к стене, человек, судя по одежде тоже из кочевников пустыни. Всё та же грубая куртка-безрукавка, только напяленная не на голое тело, а на шёлковую рубашку с широкими рукавами, перетянутая в поясе красным кушаком, на котором висит перевязь с дорогой саблей. На голове пустынника был тюрбан из багрово-красной ткани и того же цвета платок, закрывавший его лицо так, что оставалась лишь узкая щель для глаз. Борагус, долгое время служивший атраванскому шаху, неоднократно встречался с множеством населявших его царство народов, в том числе и с хаммадами, и считал, что неплохо знает их обычаи, потому внешний вид соседа его слегка озадачил. Кочевники предпочитали носить синие тюрбаны, как символ самого дорогого, что есть в пустыне – воды, белый цвет символизировал у них бедность и рабство, черный символизировал колдовство, а вот, что мог значить кроваво-красный – Борагус терялся в догадках, так как подобного ещё не встречал. На столе перед странным кочевником было пусто, если не считать перевернутой чаши-кулявки с круглым донышком, которую невозможно поставить на стол не осушив её содержимое до дна. Обычай странный, но бывшему наемнику он нравился, особенно во время пьянок.

Пока Дарик внимательно изучал своего собеседника, тот с тем же вниманием разглядывал подсевшего к нему полукровку. Борагус затруднялся объяснить причину, но от взгляда кочевника ему становилось неуютно и начинало преследовать стойкое ощущение, что он смотрит в глубокую могилу, на краю которой стоит. Стоит только ему сделать малюсенький шаг или неловко повернуться и… Тьфу! Ему ли, стремящемуся познать все тайны и Силу Смерти, бояться объятий могилы? Он ходил по её краю не раз и если понадобится, то и внутрь спуститься не побоится! К тому же, насколько он знал, ритуал посвящения в некроманты (или как он там правильно назывался?) как раз-таки предполагал временную смерть…

— Скажи мне, человек, — снова заговорил незнакомец. — Ты веришь в Судьбу?

— Нет! — Сразу же последовал чёткий и жёсткий ответ. — Мы сами творцы своей судьбы. Человека определяют его дела.

Хорошо сказал! Аж самому понравилось. Но вот незнакомец сцепил руки на животе и… засмеялся. Тихий дробный смех резал уши, вызывая стойкое и необъяснимое желание выхватить саблю, и отчекрыжить насмешнику голову исключительно в целях самозащиты и на упреждение. Склонив голову на бок, хаммад взглянул на Борагуса совершенно иным взглядом. Ощущение близости могилы никуда не делось, только теперь она смотрела на него более заинтересовано, как будто желала, узнать какой он на вкус.

— А зря… — Отсмеявшись, выдал незнакомец. — Мне было предсказано, что сюда придёт нужный мне человек, и вот он сидит передо мной!

Что ещё значит «предсказано»?! Кем?!

— Тем, кто несоизмеримо сильнее любого смертного здесь. — Прошипел сквозь платок пустынник и, чуть склонив голову, с едва уловимыми нотками трепета добавил, — и бессмертного тоже…

Удивление, отразившееся в этот момент на лице Борагуса, было просто невозможно описать. Он что произнес эту фразу вслух?!

— Я знаю, кто ты такой и чего ищешь. И знаю, какую цену ты готов за это заплатить. — Странный хаммад повёл закутанной головой, с силой втягивая в себя воздух будто принюхиваясь. — Ты пахнешь кровью. Совсем свежей… Значит, что ты не боишься проливать кровь и наверняка прольёшь её целые реки, чтобы добиться своего. Но твои усилия тщетны – ты сам это понимаешь, но всё равно упорно противишься своей Судьбе. Обречённый быть никем, песчинкой в пустыне, каплей воды в Мировом океане…

— Ты кто?! — Слушать философские разглагольствования о Судьбе можно долго – язык-то он без костей, но терять на это время Дарик не собирался. Он не любил загадки и игры в многозначительность, предпочитая выяснять всё сразу. Так что или этот хрен в тюрбане говорит, что ему надо, или он, Борагус, заставит его заткнуться!

— Ты самонадеян, смертный. — Так же спокойно ответил сын пустыни. — Дерзаешь посягнуть на то величие, которого ты даже не представляешь. Но Судьба благосклонна к тебе. Она решила повести тебя и дать тебе, смертный, шанс…

Незнакомец сделал небольшую паузу, протянув руки к закрывающему его лицо платку, спуская его и давая Дарику возможность взглянуть на него. В следующую секунду наемник просто перестал дышать, не веря своим глазам!

— Шанс стать тем, кем ты желаешь…

На Борагуса смотрело бледное костистое лицо, на котором уместился острый горбатый, загнутый крючком, словно орлиный клюв, нос, под которым будто начертанные тонкой кистью располагались тонкие и бледные губы. Завершающими штрихами к портрету кровопийцы была пара горящих красным огнём глаз, до сего момента умело скрываемых ловко наведённой иллюзией. В том, что перед ним именно вампир или как говорят местные –хафаш, Дарик не сомневался, хотя в жизни не видел ни одного представителя этой кровососущей братии, что к лучшему. Из всех, кто с ними встречался, о встрече могли рассказать лишь единицы, остальные же с тех пор либо тихонечко лежат в гробах, либо гоняются с оскаленными зубами за живыми людьми. Так же стоило добавить к этому описанию и те «тёплые» чувства, которые вампиры испытывали к некромантам, за то, что последние в зависимости от своих моральных убеждений пытались либо подчинить себе эту нежить, либо окончательно упокоить её. Хафашей не зря называли Хозяевами Ночи, считая высшими из НЕмёртвых, и потому любые посягательства как на своё существование, так и на свою свободу те пресекали на корню, не оставляя от тёмного мага и мокрого места (хотя бывало и наоборот, если маг был слишком крутой или вампир попадался неопытный). Учитывая всё вышесказанное, бледность, внезапно поразившая Борагуса, понятна и простительна.

— Ты боишься меня, смертный? — Скривил в ухмылке тонкие губы кровопийца. — Почему же ты тогда не убегаешь прочь с криками ужаса?

Честно признаться, такая мысль у Борагуса проскакивала. Пусть он и не некромант, а только лишь мечтает им стать, но к чему вампиру дожидаться момента, когда он им станет? Однако с другой стороны вампир сидит, не дёргается, явно не голодный, иначе здесь давно была бы куча трупов и по непонятным причинам ждёт именно его. К тому же слова про некий шанс Дарика заинтриговали. Потому на подковырку хафаша полукровка лишь неопределённо пожал плечами.

— Правильно. — Удовлетворенно ухмыльнулся вампир. — Тот, кто жаждет овладеть всеми тайнами Смерти, не должен поддаваться страху.

— Так чего Вы от меня хотите? — Борагус непроизвольно перешёл в обращении с нежитью на «вы». Что-то подсказывало ему, что с подобными дядьками лучше проявлять максимум уважения и почтения. Если призраки усопших это любят, то почему не должны любить хафаши?

— Небольшую услугу. — Кровопийца снова замотал своё лицо платком, возвращая свою иллюзорную маску. Красная радужка глаз померкла и почернела, принимая обычный человеческий вид, вот только Борагуса уже было не обмануть. Один раз, увидев истинное лицо хафаша, Дарик с тайным удовольствием обнаружил, что теперь может заглядывать под его личину, как бы видя сквозь неё, его настоящее лицо. — Есть одно дело, которое тебе предстоит сделать, смертный. За это я отплачу тебе, дав то, что ты жаждешь больше всего. Знания. Силу. (Хафаш подался всем корпусом вперёд, перевешиваясь через стол, собираясь добавить нечто многозначительное) Посвящение!

«Ага! Знаю я твоё посвящение!— Едко подумал Борагус, прищуривая один глаз и с демонстративным недоверием уставившись на кровопийцу. —Разорванное горло и рабом в твоей свите, и то это в лучшем случае».

— Здесь ты не найдёшь себе наставников в Некромантии, а сам ты ни за что не овладеешь этим Искусством! Ты просто погибнешь, страшно и бесполезно, а я дам тебе настоящего наставника. Так что выбирай.

Говорил он не громко, но Дарик отчётливо слышал каждое его слово. Обсуждать с нежитью Тёмное Искусство, причём так открыто, было неуютно — Борагус даже украдкой поглядел по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто их разговор, но никому в духане до них дела не было. Кочевники, вдоволь натешившись с невезучим шулером, уже стояли тесной кучкой, с весёлыми возгласами разливая по кулявкам бединское вино. Довольно плохонькое, надо сказать, если судить по его запаху, но детям пустыни после их перекисшего верблюжьего молока это как нектар. Жертва кочевого правосудия валялась без сознания подле бочки, с разбитой в баклажан мордой, испуская в воздух ароматы горелого мяса и жжёных тряпок. Остальные, сидевшие по углам посетители, были слишком далеко для того, чтобы подслушивать их разговор.

— Ты получишь то, что хочешь. — Ещё раз повторил кровопийца, — я даю тебе в этом слово Мустафы аль Гюлима!

Тут, наверное, при звуках этого грозного и легендарного имени должно было что-нибудь произойти, например, померкнуть свет, или как минимум испуганно смолкнуть все разговоры, но… ничего не произошло. Хаммады по-прежнему пьяно шумели, поливая всё вокруг и себя вином, и даже пламя светильников не заколебалось, и не потому, что Борагус ни разу не слышал имени аль Гюлим, наоборот, отираясь в Атраване более пяти лет, он был наслышан о местных легендах, просто ему до сих пор мало верилось в то, что легендарную знаменитость, именем которой вот уже как пятьсот лет местные жители пугают детишек, можно вот так запросто встретить в простом духане. Однако ж вот он – сидит и ещё говорит, что ждал ни кого-нибудь, а именно его, Дарика Борагуса, который был просто обязан зайти в эту забегаловку! Мысль о том, что знаменитое имя может позволить себе присвоить какой-нибудь рядовой кровопийца даже не возникала. С такими вещами не шутят! Если настоящий Гюлим узнает, что какой-то клыкастый самозванец пользуется его грозной славой, найдёт и убьёт. Если другие кровопийцы не разорвут самозванца раньше – у вампиров с этим строго. Помнится, его безвременно отошедший в Иной Мир наставник рассказывал ему об этом, предостерегая ученика от подобных проступков. Хотя чего тут особенного? Самозванцев, пользующихся чужой незаслуженной ими славой, не любит никто: ни живые, ни мёртвые.

— Это серьёзная клятва. — Вынужденно признал бывший наёмник, заговорщицки поглядывая по сторонам. — Предположим, что я согласен, что я должен сделать?

— Ой, да сущую малость, — отмахнулся хафаш, — скататься в Мёртвый город и привезти мне одну старую пиалу.

Сказано сие было так, будто прогулка была не сложней, чем сходить в бордель к девкам. Ну, если под «Мёртвым городом» понимались руины древнего Аль-Минаса, что вырастали прямо из песков Великой Пустыни, то может быть ничего страшного в том и не было. Возле тех руин иногда отдыхали идущие на Север караваны, правда в сами руины купцы никогда не заходили, так как говаривали, что в них часто устраивают свои логова разбойники и свирепые хищники.

— Ну, если это так просто, великий Мустафа-ока, — осторожно начал Дарик, вдумчиво подбирая каждое слово и не скупясь вампиру на лесть. — Почему же Вы сами не сходите туда и не принесёте эту пиалу? Для Вас это как чихнуть.

— Если всё было бы так просто... — С притворной грустью вздохнул вампир, посверкивая своими красными глазами. — Ни я, ни кто-либо ещё из моих слуг не может попасть туда, где она хранится. Это может сделать лишь смертный, но не каждого смертного можно заставить пойти на это…

— Но откуда такая уверенность, что я на это пойду?

— Пойдёшь, ещё как пойдешь! Ты ведь сам этого жаждешь. Будь у тебя крылья, ты бы уже в эту минуту летел туда, чтобы принести мне эту вещицу. Ведь в моих руках находится ключик от твоей заветной мечты…

«Проклятье, вампир говорил будто он каади,объясняющий приведённому к нему на суд злодею, что отпираться бесполезно и он давно всё о нём знает!» — Борагус зашевелил мозгами, пытаясь припомнить, не болтал ли он кому по пьяному делу о своей самой заветной мечте. Память подсказывала, что говорить нигде и никому по пьяни не мог, так как с момента гибели наставника не пил ничего кроме воды.

— Да-да, я знаю всё о тебе, смертный. — Немедленно, к вящему ужасу наёмника подтвердил его мысли вампир. — Знаю кто ты, откуда, твои тайные желания и стремления. Ты хороший воин, но стать большим начальником тебе не повезло. Тебя всё время обходил кто-то другой, более везучий, чем ты. Ты не глупый парень и грамотный, у тебя есть способности, но… и в них ты оказался ограничен благодаря отцовской крови! Орки не могут колдовать. Или колдуют, но очень слабо, а ты ведь хочешь стать магом, не так ли? И не простым магом…

«Да… не простым. Магия… в ней, как и в жизни не бывает абсолютной свободы. Каждый чародей зависит от Сил, призываемых им. Колдуны и чернокнижники, кичащиеся своей силой, на самом деле ничто без своих демонов, которых вызывают и… хе-хе… думают, что подчиняют их себе. У любых магов Сила ограничена многочисленными запретами и табу, они живут по правилам, которые им предписывают их боги и Стихии. Маг Огня не может получать силу от воды, маг Воды бессилен в горах, маг Жизни не может разжечь и крохотного костерка без костылей в виде артефактов… И только некромант сохраняет относительную свободу. Его сила - это воплощение Смерти, тойуниверсальной уравняющей, что приходит ко всем нам. Но за это он платит великую цену…»

— И, я знаю, ты готов заплатить! Но плату от тебя Смерть не примет. — Проклятый упырь будто читал его мысли!

— Почему?! — Воскликнул Борагус, вскакивая на ноги, не в силах побороть охватившее его волнение. В этот момент на него устремились взгляды пары десятков пьяных глаз, но Дарик в запале этого не замечал. — Почему она её не примет?! Или моя жертва хуже других?!!

— Сядь, смертный. — Тихо, но властно приказал вампир, и ноги Дарика сами собой подкосились, отчего он тяжело бухнулся на свое место. — Ты поймешь это, когда придёт время. Но чтобы это произошло, ты должен сделать то, что от тебя требуется.

— Я всё сделаю… — Тяжело дыша, прошептал Дарик, как кролик, глядя в красные глаза вампира. — Где мне искать эту пиалу, и что она из себя представляет? Скажите мне, и я отправлюсь за ней немедленно!

— Не спеши. Сначала мы скрепим наш договор. Я ведь должен быть уверенным, что ты не замыслишь нас обмануть?

— Вы хотите моей крови? — Угадал Борагус.

Ну конечно, он слышал об этой способности вампиров. Если те хотя бы раз пробовали чью-то кровь, то вампир начинал на интуитивном уровне чувствовать мысли и настроение этого человека, а так же чувствовал его самого так, что мог легко отыскать такого человека хоть на Краю Света. Уж каким образом они это делали и как это работало - неизвестно. Видимо, здесь в действие вступали законы той великой и малопонятной Магии Крови или как её ещё называли во всяких там академиях – «Магией Жизни», властной над всеми живыми существами. Так же говаривали, что укус вампира больше опасен не тем, что укушенный сам оборачивается в подобие укусившего его, от одного укуса в вампира как раз никто ещё не превращался, а тем ядом, который проникал в кровь жертвы, подчиняя её волю, отчего та сама привязывалась к вампиру. Укушенные один раз, они сами стремились снова напитать кровопийцу своей кровью и даже получали от этого удовольствие!

«Нет уж!» — Дарик даже передернулся от омерзения, представляя себе подобную картину. Ради своей мечты он был готов на многое, но только не на такую мерзость. Пусть всякие озабоченные девки подставляют этим упырям свои шейки в надежде, что те подарят им свое «бессмертие», отняв перед этим их жизнь. Хотя без крови обойтись, похоже, не удастся. Стоит Борагусу отказаться, и вампир решит, что тот замысливает его обмануть. Секунду подумав, Дарик пододвинул к себе перевернутую вверх дном кулявку, положил левую руку на стол и, закатав до локтя рукав, извлек из ножен кинжал, надеясь, что вампир примет подобную жертву. Впрочем, Гюлим пить кровь напрямую из его плоти и не собирался.

— Ты всё верно понял, мой нервный друг. — Усмехнулся кровопийца, стягивая с лица платок.

Люди в духане по-прежнему занимались своими делами, будто не замечая Борагуса и Гюлима, хотя, казалось бы, только слепой не обратил бы внимания на пару подозрительных типов, занимающихся не пойми чем. Наверняка всему виной очередные вампирские штучки Гюлима. Что тому стоит отвести глаза кучке народа? Вампиры, особенно древние, говорят, и не на такое способны.

Полукровка аккуратно прижал клинок к своему запястью и одним резким движением взрезал вену, быстро подставив чашу под потёкшую оттуда тонкую струйку. Глаза вампира на миг жадно блеснули, когда в кулявку упали первые капли крови. Когда ее там набралось достаточно для одного глотка, Дарик зажал рану рукой, шепча останавливающий кровь заговор – одно из немногих заклинаний, которому его успел обучить наставник. Гюлим проворно подхватил выпущенную Борагусом кулявку, не дав ей опрокинуться и разлить драгоценную жидкость.

— Долгих тебе лет… Борагус. — Отсалютовав чашей, как при тосте, произнёс вампир, впервые называя наймита по имени, хотя сам Дарик ни разу ему не представлялся. Впрочем, после всего их разговора он перестал удивляться подобным мелочам. Гюлим приложил чашу к губам, делая оттуда мелкий глоток, словно пробуя редкое дорогое вино. — У тебя редкий вкус… Такой невозможно перепутать или забыть…

Опорожнённая чаша легла на стол, сразу же завалившись на один бок. Теперь наступало время для конкретного делового разговора. Борагус навострил уши, приготовившись слушать наставления вампира. Гюлим положил на стол руки, сцепив пальцы замком и подавшись вперёд, повторил указание отправляться в Аль-Минас.

— Ты ведь слышал об этом городе, не так ли? — Глядя Борагусу в глаза, уточнил он и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил, — в нём неподалёку от руин дворца есть площадь. Там раньше располагался городской акведук, так что вода там есть до сих пор. Эта площадь единственное заросшее растительностью место в городе. Там есть маленький неприметный домик, где раньше был насос, качающий воду во дворец. Через него можно попасть в подземелья под городом…

— Подземелье?! — Переспросил Борагус, отпрянув. Он уже не боялся быть замеченным и подслушанным и говорил, не скрываясь, в полный голос. Для людей в духане их с Гюлимом по-прежнему не существовало. — Это всё россказни. Никто и никогда не находил их.

— Они там есть. — Уверенно повторил вампир, не меняя спокойного тона. Казалось, невыдержанность Дарика его ни сколько не раздражала, а может быть он просто успел набраться терпения за столько-то сотен лет. — Поверь мне. Когда племена Пустыни брали этот город на копье, им не досталось ничего из несметных богатств города. Только жалкие крохи того, что не успели спрятать.

— Откуда Вы знаете? — Задал глупый, если разобраться, вопрос. Историю Атравана Борагус немного знал и помнил, что в падении Аль-Минаса большую роль сыграл как раз вот этот вот сидящий перед ним персонаж в красном тюрбане. Уж он-то должен был знать, что попало в руки жадных кочевников. — И почему Вы раньше никого туда не послали, если знали о подземельях?

— Это не относится к нашему делу. — На мгновение нахмурился вампир. — Но так и быть, я скажу тебе, смертный, потому что мне нравится твоя дотошность! Раньше я не догадывался о них, считая, что все городские сокровища были вывезены перед осадой. А потом я просто не знал, где находится вход в подземелья. Теперь я знаю и это, и то, что пиала не покидала стен Аль-Минаса и до сих пор находится там. Но мне во веки веков запрещён вход в те катакомбы, как и любому из моих слуг. Потому эта почётная миссия принадлежит тебе, Дарик. Достань мне эту пиалу, и я щедро вознагражу тебя.

— А где мне её там искать? — Дарик почесал пальцем горбатый нос, уже прикидывая в уме, что ему понадобится в дороге до Аль-Минаса. В том, что он туда поедет сам недоделанный некромант не сомневался ни секунды. — Сомневаюсь, что она будет лежать прямо за дверями подземелья.

— А вот это уже твои проблемы. — Жёстко ответил Гюлим, отстраняясь от стола и свободно откидываясь на своих подушках. — Хочешь быть выше, чем ты сейчас есть – докажи мне, что ты этого достоин. Если же ты бесполезный червь, то убирайся в пустыню и тихонько умри там.

Давненько с ним так не разговаривали! Борагус сжал плотно губы, стискивая кулаки и с трудом сдерживаясь, чтобы не скособочить вампиру тюрбан на глаза. Пожалуй, это было бы последнее, что он сделал бы в своей жизни, потому чувство самосохранения возобладало над гневом.

— Хорошо,шалахГюлим. — Тихо проговорил Борагус, называя вампира давно забытым титулом, который тот носил в свою смертную жизнь, демонстрируя тем самым, что прекрасно знает, с кем связывается. — Я добуду вам вашу пиалу. Ждите меня тут через месяц.

 

 

Восточный базар есть место, где всё продается и всё покупается, лишь были бы деньги. Невольники, благовония, оружие, изысканные яства и специи, доспехи, работы лучших мастеров, лекарственные и стимулирующие зелья и волшебные диковинки - всё это можно в полной мере найти только на базаре Шагристана. Сами шагристанцы говорили об этом месте так: «Побывал здесь – считай, что побывал в остальном Амалирре». Иногда казалось, что атраванские купцы, исходив весь Амалирр, собрали здесь всё, что было в нём ценного, притягательного и полезного – успевай лишь головой по сторонам вертеть. Но больше всего здесь торговали оружием, фруктами и верблюдами, то есть тем, что надо в первую очередь для путешественника.

Верблюд у Дарика был свой, пусть не самый хороший, но покладистый, к тому же Борагус успел к нему привыкнуть и менять на другого не хотел. Собираясь на встречу с Фагим-окой, он привязал его к стойлам возле Караван-сарая на рыночной площади, в котором часто останавливались на отдых пришлые с Севера купцы. Чумазый мальчишка-раб согласился за медную монетку присмотреть за верблюдом, пока Дарик «осматривал красоты города» и слово своё сдержал, верблюд стоял на том же месте, в целости и сохранности, и с отрешенным видом жевал кожуру от банана. Поблагодарив мальчишку ещё одной мелкой монеткой, Дарик отвязал своего пустынного скакуна от столба и, намотав узду на руку, пошёл в самую толчею базара. Для перехода через пустыню Дарику требовался особенный провиант, который мог бы долго храниться на жаре, то есть свежие фрукты: персики, инжир и виноград исключались, как скоропортящиеся. К тому же, свой отпечаток на употребляемую Борагусом пищу налагала и та Сила, служению которой он собирался посвятить свою жизнь. Так, Дарик не мог есть продуктов, в которых присутствовали дрожжи и соль. В первых было слишком много Жизни, а вторая, консервируя мясо, препятствовала разложению, а следовательно подрывала силы что полноценного некроманта, что слабосильного адепта, которым являлся Борагус. Потому всё, что мог себе позволить съесть Дарик были курага, изюм и копчёное без соли мясо. Борагус задумчиво ходил от одного лотка к другому, пробуя сушёные фрукты и вяло торгуясь с продавцами, пока, наконец, не остановил свой выбор на кураге и финиках. Названную цену можно было бы сбить втрое, но Дарик, к немалому разочарованию торговца заплатил всё, до последней номисмы, не торгуясь. Ему не терпелось как можно скорее пуститься в путь, и жалко было терять время, тратя его на пустой спор с атраванцем. Торговаться, как знал на своём опыте Дарик, эти люди могли часами и до седьмого пота, находя в этом какое-то своё особенное удовольствие. Нагрузив верблюда двумя мешками с купленным товаром, устроив их между двух горбов, бывший наёмник потянул его к выходу с базара, сделав вид, что он не понял тихие проклятия атраванца, ругавшего Дарика за испорченное на весь день настроение. Однако быстро покинуть базар у будущего некроманта не получилось, он то и дело застревал возле палаток торговцев оружием, не в силах отказать себе в удовольствии покопаться в их ассортименте. В общем-то, оружие у него имелось и так – сабля на поясе да пара ножей в сапогах, вполне неплохой работы, но плох тот воин, который считает, что есть пределы совершенству. Всегда можно найти что-то лучшее, лишь бы оно было тебе по карману. Большинство оружия здесь составляли атраванские сабли и ятаганы, но были и изделия с Запада и Севера, в частности тавантинские мечи и хортийские секиры, но стоили они… как весь борагусовов верблюд. Торговец, видя кислую мину Дарика, принялся уверять, что мечи не простые, а с наложенными на них волшебными чарами, но колдовство Дарик худо-бедно чувствовать умел, и в этом его было не провести. Какие-то следы магии несли на себе только гномьи хортийские секиры, но и те, скорее всего, просто предохраняли оружие от ржавчины. А вот сабли здесь были хорошие… Не сдержав искушения, Борагус протянул руку к одной из них, и её изогнутая рукоять сама легла в ладонь. Сделал пару пробных взмахов и остался доволен. В меру тяжёлая с характерными узорчатыми разводами на клинке, свидетельствующими о высоком качестве стали, из которой тот был выкован.

— Волнистая Асбадская сталь! — Тут же вмешался продавец, видя интерес к его клинку. — Делал настоящий мастер! Всего пятьдесят дихремов и она твоя!

Нет, даже если удастся сбить цену в пятеро, она ему не по карману. Борагус, с сожалением положил клинок обратно на прилавок, развернулся и, дернув повод с верблюдом за собой, потащился к выходу с площади.

— Хорошая цена, почти себе в убыток продаю, э! — Закричал в след оружейник, потом обиделся и плюнул Борагусу в след. — Да, что ты в оружии понимаешь, мхаз 1 ?! Иди, иди отсюда, глупый варвар! Выломай себе дубину из тростника и… ай!

Не останавливаясь, Борагус обернулся через плечо и увидел презанятную картину. Двое натуральных орков в броне из проклёпанной металлом кожи и в обмотанных от жары тканью железных шлемах лупили длинными вартанаками (дубинки из виноградной лозы) несдержанного на язык торговца. Дело в том, что по старой атраванской традиции следить за порядком в городах всегда нанимались чужеземцы, причем, как правило, орки. Связано это было с убеждением, что чужой никому подсуживать не станет, так как у него здесь родни нет. Трудно сказать, насколько уж атраванцы были в нём правы, но за порядком орки-наёмники следили строго и в случае драк и скандалов, суровые серокожие вояки не утруждали себя разборкой, кто зачинщик, и одинаково лупили хлыстами всех. Здесь же они просто не смогли пройти мимо, услышав, как кто-то непочтительно отзывается о мхазах (ну, о них то есть), и теперь не успокоятся, пока не вломят скандалисту по первое число. Дарик недобро ухмыльнулся и, отвернувшись от сцены избиения, пошёл к выходу на центральную улицу, но снова застрял. Впереди кто-то громко кричал, созывая людей посмотреть некое невиданное диво, на что народ на краю базара бросал свои дела и спешил на крик, создавая на улице непроходимую толпу. Попытавшись её преодолеть, Дарик канул в неё, как в водный поток, вместе со своим верблюдом, оказавшись зажатым со всех сторон жаждущими поглазеть на невиданное зрелище людьми. Со стороны центральной улицы людской поток надёжно останавливался хлёсткими ударами палок бдительных мхазов. Орки загоняли людей под стены домов и на обочины, дабы те не мешали готовящейся пройти здесь процессии. Мимо Борагуса, размахивая со свистом рассекающим воздух вартанаком, прошел серокожий коренастый стражник в кожаном лакированном доспехе надетым прямо поверх лохмотьев из воловьих шкур.

— Прочь! Прочь, помойные крысы! — Рычал он, на особо непонятливых, брызгая слюной.

Дарик ему не мешал и, поначалу, он прошёл мимо него, едва на него взглянув. Борагус остановил его сам.

— Айя! — Окликнул он серокожего, как окликали друг друга незнакомые между собой орки, — мне надо на ту сторону улицы. Скажи, что случилось, брат?!

— Не твоего ума дело, червь! — Огрызнулся было орк, но тут до его переполненных служебным рвением мозгов дошло, что его окликали на родном для него языке. Оркобернулся, уставившись на него красными глазами. Выражение брезгливости на его морде быстро сменялось смесью изумления и смущения. — А ты кто? С Гхуугреда?

— Нет, из Кроссборга. — Представился Дарик, снова возвращаясь к первому вопросу, — так, что происходит, брат?

— А-а… — Понятливо протянул орк, — ты из белых… Если надо через дорогу, то придётся подождать, здесь сейчас проедут остроухие. Посольство к здешнему царю.

Воин сплюнул, демонстрируя своё отношение к остроухим эльфам и, потеряв интерес к Борагусу, отвернулся, двинувшись дальше по мостовой. Собственно Дарику он тоже был уже не нужен, узнав всё, что того интересовало. Теперь понятно. На эльфийское посольство стоило посмотреть, тем более что и выбора у него особого не было – обходить эту улицу слишком долго. Эльфы для Атравана были редкостью – не любили перворожденные зной и пустыню, но зато их, а точнее эльфиек, в Атраване знали и очень любили, сравнивая их белокожесть, изящество и зелёные глаза с белизной горного ледника, грациозностью лани и водами утреннего моря. Но эльфиек в пустыню не заманишь, а эльфийские князья своих дочерей за бединов по доброй воле никогда не отдадут, потому атраванские пираты часто наведываются на эльфийское побережье, где огнём и острой саблей добывают зеленоглазых дев для гаремов атраванских властителей.

Пока Борагус, ковыряясь в носу, думал о взаимоотношениях народов, откуда-то появились отряды шахской стражи, которые быстро сменяли серокожих на улицах, видимо, чтобы не шокировать нежный эльфийский взор видом их зубастых харь. Всем известна давняя обоюдная ненависть двух народов, но одному Единому-Аллуиту известно, что могут выкинуть стражники орки, если их выставить в первый ряд. Если драться не кинутся, то вот верблюжьей какашкой запустить точно могут. Борагус улыбнулся, представляя себе измазанного фекалиями эльфийского посла, жаль только, что до этого не дойдёт, а то какое было бы зрелище! Жадная до зрелищ шагристанская чернь точно была бы довольна.

«Самому что ли кинуть?» — Как человек-орочьей-крови Дарик неприязненно относился ко всем остроухим, даже если они лично ему ничего плохого не сделали, срабатывала наследственная память всех предыдущих поколений по отцовской линии, веками бившихся с остроухими захватчиками. Но мысль сия так и осталась в мечтах.

Первые всадники посольского шествия были не эльфы, а местные атраванцы, появившиеся где-то спустя десять минут возбуждённого ожидания толпы. Судя по сине-золотым одеждам и маскам – шахская «белая стража», то есть гвардия. Воины неспешно ехали на белых, крытых красными попонами, лошадях, задрав длинные, украшенные разноцветными бунчуками, копья кверху. Следом за ними ехали два пучеглазых чернокожих трубача, усиленно раздувая щёки, дудевших в медные, закрученные как калач, трубы. Пёстрыми цветастыми одеждами с кучей перьев, где только можно, они напоминали Дарику не то тропических попугаев, которых продавали в порту моряки из Тьесса и Мореи, не то павлинов, важно расхаживающих по дворам атраванских вельмож. Следом за музыкантами бежали несколько юных бединок в полупрозрачных одеяниях с открытыми животами и с традиционной лёгкой вуалью на лицах, ни сколько не закрывающей их. В руках девушки держали большие плетёные корзины, заполненные лепестками роз, которые со звонким смехом, щедро раскидывали перед собой. Довольно занимательное зрелище, тем более, что полупрозрачные одежды гурий совсем не оставляли места для фантазии, но Борагус к таким картинкам уже был привычен и вовсе не потому, что каждый день наблюдал какие-то шествия. Вообще, сколько народу жило в Атраване – столько же здесь бытовало и нравов. Например, у чернокожих бединов молодые незамужние девушки всегда старались не стеснять себя обилием одежды и частенько появлялись на улицах с открытой грудью, но при этом обязательным атрибутом для всех, являлся повязанный головной убор. Именно его отсутствие (а не голые сиськи!) считалось в Атраване верхом распутства.

Пробегающие мимо девицы с лепестками ещё радовали взор наёмника своей юной грацией и красотой, когда, наконец, следом за ними показался сам эльфийский посол. Знатный эльф ехал в сопровождении шахского вельможи, восседая на белоснежном коне, крутил по сторонам кудрявой головой, радостно улыбался смазливой физиономией и приветливо махал народу рукой. И, разумеется, здесь не обошлось без магии, потому что от вельможного эльфа, словно от брошенного в воду камня, расходились волны дикого всепобеждающего очарования, заставлявшего атраванцев видеть в нём какое-то высшее идеальное существо. Да и сам эльф буквально светился изнутри чистым белым сиянием. Оно было подобно спасительному свету маяка в штормовом море, сиянию звезды на чёрном небосводе, долгожданному свету восходящего солнца, гонящего прочь ночной холод… Тьфу, о чём это он?! Проклятое эльфийское очарование подействовало и на него. Ещё бы чуть-чуть и он бы вместе со всеми радостно заголосил, размахивая руками, приветствуя остроухих обманщиков, но хорошо, что орки сами по себе плохо поддаются Магии Духа, а кроме того ему помогают зачатки колдовского Дара и собственный Ум. Теперь, когда Дарик знал об эльфийских чарах, ему было легче сопротивляться внушаемому ими очарованию. Эльф больше не казался ему каким-то волшебным существом, а весь его блеск сводился к блеску навешанных на нём драгметаллов. Огладив ладонью небритый подбородок, Дарик с интересом присмотрелся к одеждам эльвенорского посланца. По ним всегда можно определить к какому Дому относится остроухий, а следовательно на сколько высокое положение он занимает. Этот, судя по красным огненным птицам на плаще и рубахе, был из Дома «Огненного Феникса». Если Борагусу не изменяла память – это был самый могущественный и влиятельный Дом в Эльвеноре. Остальные Дома, независимо от своих хотелок, вынуждены были, скрипя зубами, следовать в своей внешней политике задаваемым им направлениям, по крайней мере, официально (теневая же дипломатия эльфийских Домов была таким клубком змей в банке с пауками, что разобраться во всех хитросплетениях её интриг не могли даже сами эльфы).

Следом за послом, сияя доспехами и уставив в небо длинные копья с трепещущими на ветру вымпелами, тянулась его охрана. Под сотню меллорафонских улан на чёрных конях в сверкающей на солнце чешуйчатой броне и с пышными плюмажами на сбруе и столько же в выделенном шахом почётном эскорте из всадников «Белой стражи» (носящих почему-то всегда исключительно синие одежды). Воины ехали друг подле друга стремя в стремя, выстроенные в две вытянутые колонны. Во главе каждой колонны ехал её командир. Со стороны эльфов это был плечистый боец в добротной броне, что примечательно отсвечивало красно-медным блеском, свидетельствовавшим о присутствии на ней арматида. Это впечатлило Борагуса похлеще всей эльфийской магии. Получалось, что эльф настолько крут, что может позволить себе отказаться от волшебства. Конечно, в бою особо не поколдуешь, там либо от врагов успевать отмахиваться, либо размахивать руками, посылая колдовские пасы, но в перерывах между схватками эльфы используют магию достаточно активно, заживляя с помощью неё свои раны и придавая себе сил, а для этого снимать всякий раз доспех не будешь. Словно почувствовав на себе чужой оценивающий взор, эльфийский воин повернул голову, встретившись с Дариком взглядом. Краткое, как столкновение двух клинков, мгновение они смотрели друг на друга, пока лошадь не унесла воина дальше, оставив в душе Борагуса необъяснимое чувство, что эту встречу он ещё припомнит не раз. Возможно, даже матом.

За воинами потянулись длинные вереницы слуг с дарами от владычицы Алтаниэль атраванскому шах-ан-шаху. Везли золото, какую-то утварь, оружие и волшебные прибамбасы. Особенно запомнился Борагусу эльфийский зрительный камень, ещё называемый на Западе магверит, выглядящий как гладкий матово-чёрный шар, размером с голову взрослого человека. О магверитах всегда говорили с благоговейным придыханием, так как они позволяли простым смертным общаться между собой, находясь за многие километры друг от друга. Они могли передавать изображение, звук, запах, при желании и должной сноровке даже мысли и некоторые заклинания. Собственно, посол мог объявиться здесь с одним таким камушком – этого бы хватило за глаза, ведь он стоил целое состояние. Борагусу бы этого хватило, чтобы купить себе дворец атраванского мирзы со всем, что в нём находилось. После магверита эльфы уже ничего интересного не тащили, так что дальше Дарикне смотрел, полностью погрузившись в свои мысли. Когда же эльфийская процессия прошла, толпа народа на улице пришла в движение, потянувшись следом за нею, явно намереваясь досмотреть представление до самого шахского дворца. Кто-то, не то дурной, не то слепой, попытался пройти прямо между Борагусом и его верблюдом, едва не вырвав из рук Дарика повод. Другой такой же слеподырый, но в общей толпе неопознанный, наступил наёмнику на ногу, вызвав у Дарика поток яростных матюгов и безличных проклятий. Не дожидаясь, пока его вообще оставят без ног, Дарик, взяв своего верблюда за уздцы под самой мордой, двинулся в сторону городских ворот, пробиваясь наискосок сквозь людской поток.

Увиденное зрелище никак не отпускало. Что могли забыть эльфы в стране «Чёрных людей»? Если не считать представителей прибрежных Домов, то эльфы этот пустынный и обожжённый солнцем край, не любили. Возможно из-за того, что когда-то это побережье принадлежало исключительно остроухим, а люди, явившись из-за края южного моря, попросту выставили отсюда его прежних хозяев. Сам же Борагус считал, что причина эльфийской неприязни кроется в полном непризнании атраванцами права эльфов указывать другим народам, как тем стоит жить. Если отрешиться от извечного религиозного фанатизма бохмичей, то они ровно относились ко всем населяющим Амалирр народам, будь то хоть эльфы, хоть гномы, хоть орки. Остроухих же это не устраивало. Хотя, казалось бы, на что может надеяться народ, растерявший всё своё создаваемое веками могущество за какую-то сотню лет? Они должны благодарить своего Создателя, что победители в Войне Гнева не стали истреблять весь их род, погрязнув в собственных дрязгах. Жили бы себе спокойно и не лезли в большой мир, но видимо тем, кто когда-то правил почти всем этим миром на протяжении тысячелетий, очень трудно смириться с мыслью, что их время прошло навсегда. Оклемавшись от разгрома, остроухие долго приглядывались к тому, что творится вокруг них, и теперь распространяют своё влияние исподволь, действуя не мечом и магией как раньше, а лестью и золотом. Появление здесь представителя Дома «Огненного Феникса» говорило о том, что остроухие решили взяться всерьёз за своего заморского соседа. Наверное, им просто надоели ежегодные набеги пиратов на своё побережье, а может быть решили заключить союз, женив какого-нибудь из своих князей на шахской дочери? Хотя, на вряд ли… Все известные Дарику эльвенорские князья вроде как были женаты и имели кучу отпрысков и шахскую дочь могли взять разве, что в наложницы. Весьма сомнительная честь для шах-ан-шаха, титул которого переводится как «царь-царей». Отдавать же шаху или его наследнику своих дочерей эльфийские князья точно не будут – слишком щепетильно они относятся к чистоте своей расы. Но если не брак, то тогда что? Ответа на этот вопрос Борагус найти не мог. Не случись в той чайхане судьбоносной встречи с вампиром, Дарик ни за что не покинул бы сейчас город и с интересом бы собирал все просачивающиеся из шахского дворца слухи. Любопытство (наравне с тщеславием) было одной из главных черт в характере Борагуса, из-за которой уже несколько раз круто менялась его жизнь. Сначала, в жажде узреть иные страны он взял в руки саблю, потом, это же любопытство повернуло его к магии, потом… что будет потом, покажет время, а пока его ждёт Великая Пустыня, руины Аль-Минаса и обещанная вампиром награда!

 

1. Мхаз - орк на атраванском наречии. Борагус на орка похож не сильно, но его выговор выдаёт в нём уроженца Орксланда (Земли орков)




  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Мутнакимар | 14 сентября 2016 | Просмотров: 1142 | Комментариев: 12




#1 Пишет: Пользователь offline николайnb (14 сентября 2016 20:03)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1386 комментариев
61 публикация


На пунктуационные ошибки, пару мелких опечаток акцент в этот раз ставить не буду. Порадовало уже то, что их стало в разы меньше, чем в первой части, оттого просто выправил в тексте перед выпуском. Да и не последняя инстанция я и грамотей еще тот. Сразу говорю, вариантов простановки запятых и прочего было несколько, выбрал путь наименьшего их количества.

Прямая речь в переходах должна содержать запятые по большей части, а не точки (не правил, т.к. чтению не мешает, просто примите к сведению на будущее... но, если честно, что-то я малость сомневаюсь так ли это - надо будет подтянуть свои познания, чтоб не пустозвонить тут).

По отсутствию пробелов между некоторыми словами – использовалась какая-то программа для редактирования?

А теперь по самому тексту. Повествование, как мне показалось, малость поменяло свою окраску. Кто-то был в соучастниках? Или просто… Очень нравится описание происходящего, знакомство с героями, окружающем миром. Создается впечатление, что автор там жил и за всем наблюдал через тот самый магверит, скрупулезно записывая все увиденное. Текст шикарный. Но не без минусов. Вижу, как автор увязает в одной из «ловушек созданного мира», повторяя уже озвученное по несколько раз. Таких вещей лучше избегать: как минимум вызовет зевоту, пропуск части повествования читателем или чувство дежавю («О, я это уже где-то читал?.. ах, да – в прошлой главе / абзаце!»). Поставьте за априори, что читатель начал свое путешествие с первой главы и читал внимательно.

Итоговая оценка – пять.

 
А еще я провел на Вашем тексте эксперимент: теперь при наведении курсора на обозначение сноски - выползает всплывающая подсказка, и не надо лезьть за пояснением в конец текста. wizard (на активацию уходит 1-2 сек)
Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#2 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (14 сентября 2016 22:41)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
23 комментария
4 публикации


Эм... буду очень благодарна, если ткнете в повторы в тексте носом. Честно старалась выпиливать их при перечитывании, но могла что-то и пропустить. Слипшиеся слова скорее всего мой недочет - могла что-то менять в тексте и "съесть" пробел. 
 
Соавторов не было муж ни в счет, просто писала героя так как представляла его. Еще, наверное, играет роль тот факт, что писала тексты в разное время после долгого перерыва. 
 



--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#3 Пишет: Пользователь offline Aelin (21 сентября 2016 12:36)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
27 комментариев
0 публикаций


Текст еще не читала, но из описания смутило имя Феанор. Вроде бы есть одноименный у Толкина персонаж?   hmmm Или такое совпадение - это норма и текст не претендует на самостоятельность? 
Регистрация: 25.01.2016 | | |
   


#4 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (21 сентября 2016 14:55)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
23 комментария
4 публикации


Да, такой герой был в Сильмареоне у Толкиена - я воспользовалась его именем. Как впрочем и его образами эльфов и орков взяв их как первооснову. Не вижу смысла в том чтобы заменять новыми словами то, что уже стало классикой, обрело популярность и зажило своей жизнью по множествам игровых вселенных и книг. 


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#5 Пишет: Пользователь offline Aelin (21 сентября 2016 15:11)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
27 комментариев
0 публикаций


То, что  бросилось в глаза:
 И самое поганое, что почти нет шансов
Лучше написать "отвратительное". "Поганое" - словечко, которое пробралось в Ваш текст из разговорной речи. 

Если вам кто скажет обратное, плюньте ему в глаза за наглую ложь!

Может, не стоит так уж жестоко? Слишком вычурно и желчно, на мой взгляд. Да и если представить такую сцену... бррр.
 лордёныш
...змееныш, крысеныш, гаденыш... Такие словечки частенько встречаются у сетевых авторов, дабы , как они полагают, повысить экспрессию, показать негативное отношение рассказчика  к герою или героям, ну и для того, тобы вызвать нужные чувства у читателя. На мой взгляд, звучат они, откровенно говоря, по-детски. Ироничного "лордик" здесь было бы вполне достаточно.  ay
Можно подумать, что ни у кого нет шансов
 В начале текста Вы уже писали о том, что нет шансов, и это было утверждение. Теперь же Вы повторяете эту мысль, только уже в несколько иной интонации. На мой взгляд, во втором случае логичнее было бы написать "В самом деле, ни у кого нет шансов", тем самым повторив и усилив мысль, прозвучавшую вначале. 
 
На этом пока все ))



Не вижу смысла в том чтобы заменять новыми словами то, что уже стало классикой, обрело популярность и зажило своей жизнью по множествам игровых вселенных и книг. 
Тогда, мысля узко и мелочно, это плагиат. А мысля глобально, встает вопрос: а как же  творчество? Ведь тогда нет никакого творчества, а это намного страшнее, чем плагиат. 
Регистрация: 25.01.2016 | | |
   


#6 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (21 сентября 2016 15:38)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
23 комментария
4 публикации


 Тогда, мысля узко и мелочно, это плагиат. А мысля глобально, встает вопрос: а как же  творчество? Ведь тогда нет никакого творчества, а это намного страшнее, чем плагиат.
 
 В таком случае, продолжая вашу мысль - все произведения, где есть эльфы и орки являются плагиатом. 
 

 
Что изменится если Феанор превратиться, к примеру, в Феафана? Ничего кроме благозвучия


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#7 Пишет: Пользователь offline Aelin (21 сентября 2016 16:07)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
27 комментариев
0 публикаций


я воспользовалась его именем. Как впрочем и его образами эльфов и орков

 воровство чужих текстов, идей и решений с последующим их использованием.

По-моему, Вы мою мысль поняли ) Будет странно, если я назову своего героя Фродо, скажем, и наделю его знакомыми нам чертами )) У Вас слишком очевидные совпадения, даже если Вы переставляете буквы в именах. 
 
Имя - это тоже носитель идеи, образа. Читатель, видя имя "Феанор", вспоминает образ, который был им восприят у кого? - у Толкина, а следом за ним и вселенную, орков, эльфов и так далее. Это и есть воровство. Очень некрасиво. А Вы так спокойно об этом говорите: "Да, мне понравилось, и я взяла, ведь так здорово Толкин придумал". А что насчет придумать самой? 
 
Поэтому дальнейшие комментарии к Вашему тексту я считаю нецелесообразными. 
Регистрация: 25.01.2016 | | |
   


#8 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (21 сентября 2016 16:24)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
23 комментария
4 публикации


А откуда Толкиен сам взял своих эльфов, м? 
 
Я подскажу. Как сознавался сам профессор их прообразами стали скандинавские альвы.
У меня нет Кольца, нет Средиземья, есть лишь орки и эльфы, которые давно стали привычными гостями в фентези-мирах. Имя не является идеей. 
 
Если вас смущают так одинаковые имена, что все автоматически становится для вас плагиатом, то не читайте. Я, кажется никого сюда силком не затаскивала.
Смысла в дальнейшем споре тоже не вижу. 


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#9 Пишет: Пользователь offline Aelin (22 сентября 2016 08:53)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
27 комментариев
0 публикаций


 
Пусть это будет постскриптум )))

Спасибо за подсказку, конечно, но я имею представление, что и откуда брал Толкин. И для чего он это делал. =) 
Только Вы себя с ним не равняйте, то, что делал он и то, что делаете Вы, это абсолютно разные вещи. ))
Регистрация: 25.01.2016 | | |
   


#10 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (22 сентября 2016 12:34)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
23 комментария
4 публикации


Если бы я сравнивала себя с Толкиеным, то отправляла бы это в издательство, а не выкладывала бы на этом ресурсе


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#11 Пишет: Пользователь offline николайnb (25 сентября 2016 20:34)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1386 комментариев
61 публикация


Aelin, почитал Вашу переписку с Мутнакимар...
Вот знаешь, встает один единственный вопрос: чего ты пыталась добиться всем этим? Плагиат? Не более чем ваше имя и ник вместе взятые. Зубки чешутся?
Или, пока  тут вновь приболел, скучно стало? Так или иначе - первое предупреждение (пока устное). За что? За "гнобление авторов почём зря", выражаясь разговорным и понятным языком. Что оно несет - пока ничего. Потом просто заблокирую комментари или ай-пи.
 
 но я имею представление
видимо, Толкин лично рассказал
Только Вы себя с ним не равняйте
Это еще почему?
Хотим пообщаться так - ЛС всем в помощь (напоминаю, письма не стираются), а тут по делу. А разглагольствования на тему "ты взял черный, как у Малевича - анафеме на твою треугольную голову" - абсурдны.
 
Мутнакимар, удалять отказываюсь - я вредный: хорошие и оригинальные произведения из-за каких-то глупостей удалять не стану.
Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#12 Пишет: Пользователь offline Ротмистр (27 сентября 2016 11:03)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
116 комментариев
10 публикаций


А название само Амалирр вам не попахивает плагиатом? А то у нас появлялся деятель который обвинял нас, что имя сплагиатино с какой-то игрушки. Якобы где-то есть "Амалур". а имя Тирион у Мартина не пахнет плагиатом? Ведь в Тирионе жил толкиновский Фэаноро. 
Регистрация: 31.03.2010 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх