Тьма Надвигается с Севера. Глава 1. Часть 1.
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

 

Глава 1 Герои и Злодеи

 


                                      
Пролог

Какие эмоции может вызывать пустыня, нескончаемые пески которой тянутся от горизонта до горизонта и, кажется, будто соединяются с самим небом? Например, для жителя гор и лесов — это тоска и уныние, когда чувствуешь себя среди продуваемых всеми ветрами барханов жалкой крохотной букашкой, а чистый лазурный небосвод, лишённый своей привычной подпорки из горных пиков и лесных верхушек, будто грозит обрушиться на тебя всей своей мощью и раздавить. Наверно, поэтому люди здесь вырастают сухими, как опалённый солнцем тростник, и такими же жёсткими с не склонными к проявлению жалости и слабости сердцами. Вода и верблюд здесь первейшая ценность, а человеческая жизнь не стоит ровным счётом ничего. Пустыня это знает. Она молчаливо хранит в своих песках кости неудачников, на свой страх и риск решивших бросить ей вызов и пустившихся через неё  в дальний путь. Конец у них у всех один, хотя и приходят они к нему по-разному. Кого-то заживо похоронит внезапный самум, кто-то не сможет добраться до колодца, а кому-то не повезёт наткнуться на кочевую шайку разбойников. Впрочем, в последнем возможны варианты — бала и мармариды ценят крепких рабов и хорошо за них платят разбойникам. Для того, чтоб не пополнить ряды тех, кто угодил в Тёмное царство Минры и в рабский ошейник, надо знать пустыню. А главное здесь знание — это расположение колодцев с водой и количество дневных переходов между ними.
На один из барханов понукаемый прутом тяжело взобрался верблюд с запорошенным песчаной пылью всадником в седле между горбов. Одежда седока представляла собой набор ношенных тряпок, по которым уже было невозможно определить ни племенную принадлежность, ни социальный статус их обладателя, а вокруг его головы был обвернут тюрбан из тусклой, выцветшей ткани, закрывавший лицо так, что сквозь щели поблескивали одни глаза путешественника. Лишь одно оружие — простая, без украшений сабля на поясе да склеенный из бычьих рогов лук за спиной, позволяли предположить, что человек этот из кочевников.
Взобравшись на бархан, всадник внимательно оглядел с его вершины близлежащие окрестности. Где-то тут, среди песчаных дюн и барханов, было селение земледельцев бала с источником и колодцем, где можно было найти приют и купить или выменять воды. При этом, на всякий случай, всадник проверил, хорошо ли вынимается из ножен висящая на его поясе сабля и удобно ли приторочен к седлу колчан со стрелами. Конечно бала не воинственное племя, да и законы гостеприимства возбраняют обижать гостя, попросившего приют у твоего очага, но, как говорят священники-улле3: «На Всевышнего надейся, но верблюда всё ж таки привяжи».
Вид, открывшийся с высоты бархана, не многих бы обрадовал: куда ни глянь, все те же опалённые солнцем пески, но путник, по каким-то, ведомым одному жителю пустыни, приметам, определил, что он на верном пути и заметно приободрился. Спустившись, он направил своего верблюда вдоль цепи дюн, острые вершины которых, вздымаясь выше человеческого роста, напоминая океанские волны в шторм. За этой песчаной цепью, открывалась другая цепь, а за другой следующая, пока он наконец не увидел то, что искал – убогие глиняные домишки, цвет стен которых почти сливался с цветом окружавших селение песков. Само селение располагалось за изогнутой, как серп, дюной, острые вытянутые рога которой охватывали поселение, окружая его с трёх сторон и закрывая его от недоброго взора рыскающих по пустыне налётчиков. Одновременно, дюна защищала селение и от сильного ветра. Ещё на подходе, пустынник намётанным глазом определил, что местные постоянно укрепляли её песчаные склоны, засаживая их растительностью, а вершину — сплетёнными из лозы клетками. Вот только был один момент, который настораживал: ни вокруг домов, ни среди редких пальм, где селяне возделывали огороды, нигде не было видно людей — что наводило на мысли о том, что разбойники таки посетили этот оазис. Но тогда бы дома были все сожжены, а они стояли целёхонькие, хоть и изрядно запущенные.  
Въехав в само селение, всадник с молчаливым удивлением проехался через скопление домишек, в которых не было и намёка на присутствие в них хозяев. При этом у домов преспокойно пылилась всякая полезная в хозяйстве утварь, что ещё раз опровергало первую мысль о грабителях. В пустыне даже глиняный горшок, если он целый и не протекает, уже сам по себе ценность. Такая картина удивляла и настораживала одновременно. Подавив в себе желание заглянуть в один из домишек, ведь в отсутствие хозяев гость не может зайти в дом, иначе он тут же будет считаться вором, пустынник направился к разбросанным среди пальм огородикам,  где находилось сложенное из камней кольцо колодца. Но на подходе к нему верблюд неожиданно заревел, встал как вкопанный и не трогался с места, не смотря на тычки и приказы хозяина. Оставив заупрямившееся животное в покое, пустынник слез сам и, отцепив от седла связку притороченных к нему кожаных бурдюков, своим ходом пошёл к колодцу. Это в чужие дома приличному гостю нельзя заходить, а вот набрать себе воды законы восточного гостеприимства не возбраняли.
Возле каменной стены колодца царил беспорядок, вокруг валялись перевёрнутые корзины и груды какого-то тряпья, вокруг которых летали жирные мухи. Крышка, закрывающая верх колодца от песка, была немного сдвинута в сторону, как если бы кто-то уже брал отсюда воду и не накрыл её за собой. Из-за этого ветер уже успел нанести в колодец песка, и вода в нем была немного мутноватой, но это не страшно. Помянув тихим не злым словом чужую рассеянность, пустынник раскупорил свои бурдюки и, перегнувшись через каменный бортик, сунул их в воду. Из колодца в лицо кочевника пахнуло приятной прохладой, что тот не выдержал, убрал с лица закрывающую его ткань тюрбана и, зачерпнув ладонью живительную влагу, с жадностью приник к ней. Но едва он успел сделать глоток воды, как тут же выплюнул её, перекосившись от омерзения. Тухлая! Ещё не до конца веря в такую подлую жизненную несправедливость, мужчина  подхватил с борта колодца стоявшую на нём глиняную чашку, зачерпнул ею воду и, поднеся к лицу, недоверчиво принюхался. Реальность оказалась даже хуже, чем ему подумалось на первый взгляд – в воде плавали черви. Это могло значить лишь одно…
Схватившись руками за край настила, пустынник решительно перевернул его, сваливая в сторону, открывая весь колодезный желоб, и обмер. У противоположной стороны, прямо в воде сидели в обнимку два женских трупа. Пустынник много насмотрелся на мертвецов на своём веку, но таких ещё не видел. Не разложившиеся, но высохшие словно мумии, с обтянутыми кожей черепами и пустыми глазницами с вытекшими глазами они производили жуткое впечатление. Что могло убить этих людей, прятавшихся здесь?! Что заставило вытечь их глаза?! Одно только предположение об этом вызывало в душе пустынника дикий суеверный ужас и выводило только одно имя того, кто мог сделать такое, а потом забрать найденные тела.
— Зулл Саракаш!  
Сабля сама прыгнула в дрожащую руку, хотя от этого имени не спасла бы ни одна, даже самая крепкая сталь. Поминутно оглядываясь и спотыкаясь о разбросанный по земле мусор, будто ожидая увидеть окружавшего его врага, пустынник бросился к верблюду, одним прыжком взлетев в седло между горбами.
Его слуги были здесь! Они убили, а потом призвали всех этих людей к себе! Всех, чьи трупы нашли! Прочь! Прочь из этого проклятого места!!!  
Яростно понукая верблюда палкой, пустынник сходу пустил своего зверя в галоп, напрочь забыв и о воде, и о брошенных в колодце бурдюках.


Глава 1. Герои и Злодеи

1.1 Гости из-за моря

   Первыми живыми существами, встречающими подходящие к берегам парусники, были дельфины, с радостными криками игриво выпрыгивающие из лазурных вод Южного моря и на правах хозяев этих мест пристраивающиеся к кораблю под киль, словно вели его за собой. От высящихся на побережье крепостных стен крупного людского города с золоченными солнечным светом зубцами и острыми шпилями башен, к идущим с Заката кораблям, спешила, быстро приближаясь, длинная лодка с людьми. Это была вытянутая пузатая посудина с длинными рядами вёсел вдоль борта, смешная и несуразная, как всё, что творили люди. Эльвенорские корабли шли ей на встречу, будто величавые лебеди, изогнув свои узорчатые шеи-форштевни, а над их палубами, словно крылья, последовательно, один за другим вздымались белые треугольники парусов. Это было очень красивое и в то же время величественное зрелище, в то время как кораблик варваров вообще не имел мачты и двигался рывками. По сравнению с крутобокими эльфийскими парусниками, он казался стоявшему на палубе эльфу страшной каракатицей или брошенным в воду жуком, мотыляющим своими вёслами-лапками.

 — Этот что-то вроде пограничной стражи, — пояснил незаметно появившийся подле него капитан корабля, перехватив взгляд Феанора, — узнают, кто мы, зачем пришли, и проводят до порта. Таков порядок.

 Когда эльфийское судно и варварская посудина сблизились, на её носу появился загорелый человек в начищенном до блеска медном нагруднике и с зелёной повязкой на голове. Сложив ладони у рта, он что-то прокричал эльфам своим резким гортанным голосом. Видимо спрашивал кто они такие. Капитан, повторив жест варвара, разразился ответной руладой, отвечая ему на его же диком языке. Слова, на слух перворождённого, были клокочущими  и корявыми, будто их произносили с отрезанным языком. Оставалось только гадать, как с этой белибердой справился Фириат…

 

Хотя он посол – ему положено, так что пусть отдувается. Его же, Феанора, дело маленькое (хотя и почётное!) - охранять драгоценную тушку Фириата, ан-лорда Турандила. Конечно, количества прибывших с ним воинов не хватит, чтобы отстоять жизнь посла, если варвары вдруг решат расправиться с эльфами, но их вполне достаточно, чтобы умереть в бою, а не быть перерезанными словно овцы в загоне. Конечно, Феанор бы предпочёл вообще как-нибудь обойтись без гибели, но если уж придётся выбирать, то лучше погибнуть героем, испустив свой дух на куче трупов сражённых врагов. Не самая худшая смерть как для наследника благородного и некогда великого рода Мистериорнов, так и для капитана меллорафонских улан. Разве он каждодневно не рисковал своей жизнью в Диком приграничье, гоняя орочьи шайки? Шрам от удара сабли, протянувшийся с левой стороны через весь лоб, от волос до брови эльфа был красноречивым свидетельством того, что прятаться за спинами своих воинов капитан не привык и жизнью своей рисковал наравне со всеми. Да, он искал себе славу, но никогда не жаждал снискать привилегий или сбежать от опасности, а ведь давно мог бы воспользоваться своим именем, попроситься поближе к столице и осесть там, вдали от границы и орков. К тому же он ведь далеко не урод. По всем, даже эльдаро-эльфийским, меркам Феанор был настоящий красавчик: с тонкими чертами лица природного аристократа, белой никогда не загорающей кожей и зелёными глазами, что лишний раз свидетельствовало о его чистоте крови перворождённого. Шрам свой Феанор прикрывал прядью волос, в мнимой неряшливости, выбивавшейся из собранного на затылке хвоста и падающей на лоб, над левым глазом. Впрочем, тот его особо и не портил. По крайней мере, вызываемый им у массы девиц интерес, по обеим сторонам Срединного моря, от этого меньше не становился и Феанор Турсанит ан-лорд Мистериорн этим интересом охотно пользовался, настрогав более чем за четыреста лет жизни одиннадцать детей-полукровок. Правда, ни одного из них он не признал своим наследником, ограничившись лишь их обучением и содержанием пока те не повзрослели. Но кому интересны такие личные подробности из жизни эльфа? Они не относятся к этой истории, тем более, что его бастардов и их матерей уже давно нет в живых, так как век полукровок столь же краток, как и людская жизнь

Нос передового судна сделал плавный разворот, ложась на курс к городскому порту так, что панорама самого города развернулась по его левому борту. Остальные два корабля синхронно повторили манёвр первого, что говорило о высокой степени выучки их команды. С моря Шагристан казался как будто построенным на постепенно спускающейся к морю лестнице. Над крепостными стенами, ограждавшими столицу Атравана со стороны побережья, поднимались террасы с утопающими в пышных садах дворцами вельмож, минаретами бетелей и шахским дворцом, с округлым куполом знаменитой на весь западный материк шахской обсерватории. От городских укреплений, вдоль побережья тянулась, без малого на десяток километров, длинная, укреплённая крытыми башнями-донжонами стена, соединявшая город с его портом, который был укреплён не хуже самой людской столицы, отчего походил на крепость и носил название Бала. Вход в него сторожили две возвышающихся прямо из воды башни-донжона, от которых, уходили в воду толстые концы натянутой между ними железной цепи. В случае опасности эта цепь быстро натягивалась над водой, надёжно закрывая порт от непрошеных гостей. Сейчас же она была приспущена ниже уровня воды так, чтобы даже крупные суда могли пройти над нею, не цепляясь днищем. Эльфийские корабли, следуя за варварской посудиной, один за другим легко проскользнули мимо сторожевых донжонов, войдя в широкий залив, весь заполненный маленькими рыбацкими судёнышками и большими торговыми кораблями, покачивающимися на волнах, будто сонные чайки в ожидании, когда им разрешат подойти к пирсам. Внутри Порт-Бала представлял собой два водоёма, соединённых между собой широким рукотворным каналом, над которым возвышались террасы с толпящимися на их поверхности людьми. Соединённое с заливом озеро было менее крупным. Одну его часть покрывали каменные и деревянные причалы с пришвартованными судами, стоявшие там так густо, что их мачты при взгляде с моря сливались в настоящий лес. Вторую половину озера занимал болотистый берег с поросшими камышом низинами, лохмотьями перепутавшихся водорослей и множеством мелких отмелей.

Люди на террасах при приближении эльвенорских кораблей, бросали свои дела, столпившись у края и показывая в проплывающие мимо них диво пальцами. Парусник, на котором плыл Феанор прошёл мимо них, легко разрезая волну своим носом, всю ширину которого занимала фигура в виде раскинувшего крылья феникса. К слову, точно такой же феникс украшал собою и одежду эльфа, будучи личным гербом Владычицы и знаком его собственной принадлежности к Дому «Огненного Феникса».

— Отсюда напоминает Западную Гавань, только без её шлюзов и каналов, — зевнув в кулак, прокомментировал панораму порта Феанор, — зато ехать к местному царьку нам отсюда предстоит своим ходом. И хвала Эру за это!

Это неожиданное признание не было обращено к кому-то конкретному, это Феанор разговаривал сам с собой. За семнадцать дней плавания он вообще успел привыкнуть к подобному общению, так как всё это время провалялся мучимый морской болезнью в собственной каюте, обрыгивая там углы и хлеща крепкий тростниковый ром, словно заправской боцман. Да-да, эльфов тоже укачивает, и они реагируют на это точно так же как и простые люди, гномы, гоблины или даже орки. Ну, разве, что делают это более изящно и аккуратно, следя, чтобы их никто за этим делом не увидел, стараясь не испачкать одежду. Правда, сейчас, к концу путешествия, он малость попривык к качке, но последствия перенесённых тягостей до сих пор давали о себе знать, окрашивая в бледно-зеленоватый цвет его благородную физиономию. Впрочем, подобные проблемы были ни у него одного. На корабельную палубу, пошатываясь и жмурясь на яркое солнце, выползала из трюма доблестная меллорафонская гвардия. Воины, со сдержанным любопытством разглядывали атраванский берег, перебрасывались друг с другом шуточками и радостно выражали облегчение, что долгая дорога закончена. У большинства перворождённых был неестественно зелёный цвет лица, а от некоторых из них вообще разило таким страшным перегаром, что было опасно просто стоять с ними рядом! А ведь этим воинам в скором времени надлежало эскортировать эльфийского посла к дворцу Шах-ан-шаха1 и сделать это необходимо со всевозможной помпой и блеском, чтобы поразить воображение жадных до зрелищ варваров. Задачка предстояла не простая – Феанор уже знал, что у здешних людей в чести пышные шествия и торжества, а, следовательно, эльфам предстояло постараться. Говорили, что Фириат ради такого даже порывался взять с собой латных эхивоненов, или как их называли на Западе – кентавров, но его сиятельный отец лорд Турандил, сенешаль2 самой Владычицы, долго отговаривал своего отпрыска от этой затеи, объяснив, что кентавры плохо переносят морские путешествия и требуют особого содержания в дороге, то есть в трюм их, как простых лошадей, не загонишь. К тому же, как успел заметить с палубы Феанор, многие варварские женщины, носили весьма свободную и на взгляд эльфа, фривольную одежду, оставлявшей открытой одну грудь, что при кобелиной любвеобильности кентавров, означало прямое приглашение в постель. Углядев обнаженную женскую грудь, не сдержится даже самый стойкий эхивонен – бросит строй и рванёт со всех ног к красотке, даже не задумываясь готова ли та принять четвероногого ухажёра. Короче, не взяли их, что к лучшему. Слишком они не предсказуемы и импульсивны для такой важной миссии. Лошади будут надёжнее, хотя их с собой в одном паруснике много не возьмешь.

 

Как-то незаметно, на палубе между эльфийскими воинами объявился ан-лорд Фириат, избравший для своего путешествия парусник, на котором плыла сотня Феанора. Большую часть слуг, сопровождавших посла, а так же его имущество и подарки для местного царька, везли два остальных парусника, под охраной двух сотен воинов, которые, по прибытии, так же должны были присоединиться к свите ан-лорда. В общем, вместе с меллорафонскими уланами, охрана у Фириата получалась приличная – почти три сотни бойцов. Не так много, чтобы сохранить его жизнь, если варварам взбредёт в голову убить посла, но довольно, чтобы показать мощь и силу самого Эльвенора. Сейчас Фириат занимался тем, что просвещал своих спутников в нравах и обычаях Атравана. Чтобы его было лучше видно и слышно, сын придворного сенешаля, взобрался на кормовую надстройку в виде крепостной башенки, с которой выкрикивал свои наставления.

— У варваров совсем нет чувства меры! – Вещал он, и слова его относились в сторону ветром. — Некоторые из вас уже знают, как горячи атраванские наложницы, но никто не знает, насколько эти чернокожие варвары мстительны! Так что будьте осторожны, я совсем не хочу терять своих эльдаров из-за какой-нибудь глупой ссоры. Это вам не Турл-Титл, тут врагов не прощают. Обиды помнят годами, ожидая подходящего момента, чтобы всадить кинжал в спину обидчику. За несоблюдение моральных и духовных канонов здесь запросто могут закидать камнями на улице. К иностранцам, вроде нас, отношение более терпимое, но в разумных пределах – бохмичи не потерпят, если какой-нибудь залетный эльф начнёт оскорблять их Пророка или насмехаться над их внешним видом! Убить может и не убьют, но поколотят и уволокут в темницу точно. Учтите, по возвращению домой я сдеру с вас ту сумму которую буду вынужден буду заплатить за ваш выкуп из подземелья!

 

Ему ответил дружный хохот гвардейцев, воспринявших слова ан-лорда как остроумную шутку. Фириат ан-лорд Турандил всегда имел репутацию транжиры и кутилы, а также знатного любителя вина и попоек, потому многие всерьёз полагали, что первым из тюрьмы выкупать придётся именно его. Некоторые уже даже по-тихому делали ставки, споря, когда славный наследник лорда Турандила влипнет в какое-нибудь приключение. Но это всё тоже в шутку. За время проведённое ими на одной палубе, молодой лорд сумел расположить к себе даже самого последнего улана из феаноровой сотни, потому, даже не будь Фириат послом и сыном сенешаля самой Владычицы, но случись что с ним, к нему на выручку явится вся конная сотня при оружии.

— Что касаемо женского пола, то сразу отвечаю на ваш первый вопрос – да, куртизанки тут есть! — Продолжал делиться жизненно важной информацией Фириат.

Надо сказать, что вопрос о том, откуда он сам обо всём этом знает, ни у кого даже не возникал. Хотя сам Феанор всегда подозревал, что причина вечной осведомлённости Фириата в его собутыльниках.

— Отличить блудницу от приличной женщины можно по отсутствию головного убора или вуали на лице. Вообще бедины своих жён от посторонних взглядов не прячут, но кроме них в Атраване живёт еще несколько племён различных по нравам и культуре, так что если увидите на улице нечто задрапированное с макушки до пят и с закрытым лицом – не вздумайте лезть и заглядывать ей под чадру – это женщины хаммадов. Они очень буйные и ревнивые варвары и при встрече в сторону их женщин лучше вообще не смотреть. Феанор, ты слышал?

Феанор сделал вид, что шутку оценил и даже немного поулыбался, растянув тонкие губы. Чего он там под паранджой не видел? Говорил ему перед отплытием в Мглистой Гавани один тавантинский купец, что хаммадки почти все с усами и паранджа их мужьям жизненно необходима, чтобы всякий раз не пугаться при случайном взгляде на своих жён. К тому же, здесь полно женщин с открытыми лицами (и всего, что ниже), вот только они почти все чернокожие, чем сильно напоминают орчих из Соляных пустынь, а они, у любого нормального эльфа, не могли вызвать никакого иного желания, кроме как взяться за меч и избавить мир от их существования.

— Смейтесь-смейтесь, — беззлобно поощрил воинов Феанор, а потом, с безмятежным спокойствием добавил, — у вас ещё есть немного времени пока швартуемся. Но к тому моменту как с корабля сбросят трап, я хочу видеть вас всех на палубе в полном порядке и в парадной броне! Кто будет без панциря или с не застёгнутыми ремешками, того отправлю на неделю убирать конюшни. Я всё сказал!

Подействовало. Гвардейцев с палубы как метлой смело, не зависимо от того в каком состоянии алкогольной интоксикации они пребывали. Убрался и лишившийся своих слушателей острослов-Фириат. Посол перебрался на носовую площадку к капитану поближе и что-то с ним оживлённо обсуждал. Кажется, выглядывали пирс, к которому их кораблям надлежало причалить. Собственно, Феанору уже следовало бы спуститься вниз и самому облачиться в парадные доспехи, дабы потом перед строем не отправлять чистить конюшни самого себя, но одна только мысль о том, что надо спускаться в тёмный и затхлый кубрик, так возненавиденный им за время путешествия, вызывал у него стойкую неприязнь. Над головой загрохотали складывающиеся друг в друга крылья-паруса, пока не остался только один, самый маленький – носовой, отчего корабль заметно сбавил ход и теперь еле полз мимо причалов и террас, с шумящей на них толпою людей, пока острый взгляд эльфа не различил в бурлящем круговороте людских голов длинные алебарды стражи. Спустя пару минут, с палубы уже можно было видеть, как впереди по курсу парусника воины в ярко-синих одеждах с закрытыми масками лицами оттесняют народ, освобождая место на длинном каменном причале, предназначенном для разгрузки всего эльфийского посольства. Работали споро, подгоняя тупыми концами алебард особо упрямых или непонятливых и к тому времени, как флагманский парусник неторопливо подполз бортом к пирсу и с него на берег сбросили конец швартовой верёвки – на площадке сто на сто метров не осталось ни одного постороннего. Прикинув сколько у него остаётся времени до того как судно окончательно пришвартуется и на берег сбросят сходни, Феанор тяжело вздохнул и нехотя потащился к лестнице, ведущей на нижнюю палубу. Там, ближе к носовой части нижней палубы жили матросы парусника, а также его пассажиры: Феанор, его уланы и слуги посла. Под гамаком, на котором эльдар изволил подыхать от качки всё плавание, стоял длинный деревянный ящик, в котором хранилось всё оружие и доспехи Мистериорна. Хорошо смазанные и завёрнутые в сухую тряпицу, они было надёжно защищены от попадания на них влаги даже в самый лютый шторм. Как-то это было по-варварски – другие эльфы использовали для этой цели специальное заклинание, защищающее металл от ржавчины, но даже такая простенькая магия Феанору оказалась не по зубам. Все его познания в колдовстве ограничивались наговором останавливающим кровь в ране, да заклинанием, отгоняющим мух, комаров и прочих мерзких насекомых. Просить же проследить за его оружием кого-то другого у капитана не позволяла гордость, потому приходилось использовать такую вот кустарщину с маслом и тряпкой.

Раскрыв ларец, Феанор извлёк из него большой свёрток и, уложив его прямо на доски палубы, развернул. В полутьме кубрика тускло блеснула свёрнутая в рулон длинная серебристая кольчуга. Рядом с нею мерцали красноватым светом арматида кираса эльфа, составленная из идущих внахлёст крупных металлических чешуек, наплечники, наручи и такие же, как кираса, чешуйчатые набедренники, шлем. Феанор провел по ним ладонью, смахивая случайно прилипшие волоски и нитки, и отложил на крышку ларца, чтобы не мешали. После чего стянув с себя через голову, косоворотку, отбросил её в сторону, подобрав с пола и развернув перед собой длинную рубаху-колло. Накинув её на плечи, Феанор, дрожащими с похмелья пальцами, принялся застёгивать перламутровые пуговицы, путаясь и поминутно поминая дурным словом морские путешествия. Этот ужас ему предстоит переживать ещё раз, когда Фириат надумает возвращаться домой. Думать о том, что посол (и он вместе с ним) может остаться здесь на десятилетия Феанор даже не хотел. Это было бы для него хуже тюремного заключения. Справившись, наконец, с застёжками, эльдар взялся за доспехи, надев на себя вначале кольчугу, которую тут же притянут к талии широким поясом. С бронёй дело, как ни странно, двигалось быстрее, наверное, сказывались десятки лет постоянных тренировок, полученных им на Диком Приграничье. Затем один за другим на кольчугу были надеты чешуйчатая кираса, наплечники, наручи и набедренники, крепящиеся к поясу специальными ремешками. На плечи сразу навалилась знакомая и привычная тяжесть, добрых доспехов, забыть которую Феанор не смог бы и после года плавания. Мало того без неё в чужой незнакомой стране ему даже было бы не уютно, как голому посреди многолюдной улицы. Звеня и бренча латами, Феанор снова открыл ларец и извлек оттуда ещё один свёрток в этот раз подлиннее. Размотав пропитанную древесной смолой холстину, эльф извлек оттуда засунутый в парадные ножны длинный и узкий меч. Обнажив клинок, он придирчиво осмотрел его лезвие, убедился, что путешествие для него прошло благополучно, и нигде нет даже следа ржавчины. Осмотрел исключительно для приличия – этот меч пережил его отца и возможно, что переживёт и его самого, доставшись его сыну. Если тот когда-нибудь появится…

 

 

Со вздохом, задвинув меч обратно в ножны, Феанор перепоясал себя ими и, подобрав с палубы гладкий и округлый, как яйцо шлем армэ, с каким-то торжественным видом водрузил его себе на голову, спрятав под ним черную шевелюру и пересекающий лоб шрам. Вот в таком виде теперь можно было выйти перед гвардейским строем. Захлопнув

 

ларец, Феанор направился обратно к ведущему на верхнюю палубу трапу и, тяжело бухая по ступеням сапогами, поднялся наверх.

Все полсотни меллорафонских улан, как и было приказано, выстраивались на палубе вдоль борта. Все были в одинаковых чешуйчатых доспехах точь в точь как у Феанора, а закрывающие лица такие же одинаковые шлемы делали их неразличимо похожими друг на друга. Пройдёт время, прежде чем Феанор запомнит каждого из своих новых солдат и будет узнавать их по одному силуэту. Фириат тоже был здесь, стоял в окружении слуг и ближайших помощников у борта, внимательно смотря на пристань, словно кого-то там выглядывая. Заметив вышедшего Феанора, ан-лорд натянуто улыбнулся, подозвав его к себе небрежным взмахом руки.

— Друг мой, — с тщательно скрываемым в голосе волнением начал он, беря капитана за локоть, — ты ведь понимаешь, всю важность момента? Все должно пройти идеально и безупречно. Эти варвары любят пышные цветастые зрелища, так давай поразим их! Я хочу, чтобы твои солдаты показали всё своё мастерство выучки. Если нас здесь полюбят, то считай, что мы получаем четверть успеха нашей миссии…

— Не извольте беспокоиться, мой лорд, — перешёл на официальный язык Феанор, аккуратно отцепляя от себя руку посла, пока тот от волнения не начал посвящать его в свои «миссии». Как бы ни было ему это интересно, но лучше не сушить себе сейчас голову лишней информацией и не совать нос в политику. Последнее ничем хорошим никогда не кончается. — Пройдём лучше, чем перед дворцом Владычицы. Если это так нужно для вашего успеха, то я готов хоть круглые сутки устраивать этим дикарям парады – пусть посмотрят на мощь и красу Эльвенора.

— Верю тебе, друг мой. — Выдохнул Фириат, разжимая пальцы, позволяя Феанору освободиться. — Потому и настоял на твоей кандидатуре из всех…

«Из всех?! Вот это новость!» — задрал в удивлении брови капитан, но быстро взял себя в руки, вернув лицу уверенное выражение. Так это Фириат настоял на том, чтобы его отозвали с границы и поставили к нему в посольство?! Так и хотелось спросить «За что?!» Впрочем, сейчас было не слишком подходящее время, и все вопросы Феанор решил отложить на потом. Хотя бы на сегодняшний вечер. Оставив посла, Феанор прошелся вдоль воинского строя, придирчиво осматривая внешний вид улан и состояние доспехов, и прикидывая к чему бы прицепиться. Ничего не нашёл (похоже прибирать конюшни в этот раз придётся слугам), удовлетворённо хмыкнул и, вернувшись к послу, отсалютовал ему, вскидывая к солнцу правую руку.

— Мой лорд, — зычно гаркнул он, — солдаты ждут вашего слова! Повелевайте!

Турандил в ответ рассеянно кивнул и приказал сбрасывать сходни, по которым в сопровождении своих сенешалей первым спустился с борта судна. Феанору ничего не оставалось, как махнуть рукой воинам, приказывая им следовать за собой, и спустился следом за Фириатом. Надо сказать, люди внизу тоже времени не теряли или же там так же был предусмотрен какой-то церемониальный ритуал, потому что воины в синих халатах и в золотых масках выстроились перед бортом парусника квадратом, окружая таким образом спускающихся к ним эльфов сразу с трёх сторон. Встречало посольство, двое вышедших вперёд атраванцев, остановившихся прямо перед сходнями и терпеливо ожидающих, пока гости не спустятся к ним. Первый был чернолицый старик в длинной, будто женское платье, расшитой жемчугом рубахе, под которой угадывалось наличие ещё одной, перепоясанной широким поясом, а также с высокой фиолетовой чалмой на голове. Он смотрел на ан-лорда Турандила, поджав бледные губы и сцепив руки на животе. По количеству висящего на нем золота и драгоценных камней, угадывалось его явно высокое положение, но Феанор особо его не разглядывал. От яркости красок на одеждах вельможи у капитана рябило в глазах, к тому же его как воина гораздо больше заинтересовал второй, судя по богато украшенной камнями сабле у пояса – не последний воин в войске шаха. Одет он был в ярко синюю рубаху, с вышитыми на ней серебряными нитками узорами и позолоченными поясом, и лентой с кисточками через плечо, туго перепоясывавшими его широкие одежды, отчего тот напоминал Феанору кусок перетянутой шпагатом буженины. На плечах атраванца тяжело висел едва колыхаемый ветром расшитый золотыми нитями синий плащ, лицо его полностью закрывала позолоченная анатомическая маска, а на голове вместо тюрбана красовалась странная шляпа, больше всего напоминающее седло с попоной, которое сняли с лошади и водрузили себе на голову. Эльдар едва удержался от того чтобы хихикнуть своему меткому сравнению. Нельзя. Во-первых, это испортит всю церемонию, а во-вторых, перворождённому эльфу не подобает вести себя как лесной дикарь и демонстрировать окружающим свои эмоции, потому лицо Феанора сохранило непроницаемо-каменное выражение.

Дождавшись, когда Фириат и его сенешали спустятся с корабля, ступив на атраванский берег и отвесят короткий церемониальный поклон, вельможный старик поклонился сам, качнув своей фиолетовой чалмой, а воин рядом отсалютовал коротким кивком, прикладывая правый кулак к своей груди.

— Пакш-ми-джу ан Аллуит а’салам! (Да пошлёт вам мира Создатель) — С лёгкой хрипотцой в голосе провозгласил старик. — Вур-эберум у Атра-Аларн? (Что привело вас в «Святую страну»?)

Фириат, с напряжённым вниманием выслушав старика, покосился на своих спутников и разразился ответной речью, более длинной и языколомной. При этом он указывал то на корабль, то на своих спутников и выстроившихся за его спиной гвардейских улан, а в заключение, совершил над головой раскинутыми руками некий жест, как будто бы показывая что-то объёмное. Наверное, рассказывал как он и его спутники безмерно счастливы, что после долгого и утомительного плавания оказались в этом замечательном порту, в окружении стаи слезших с деревьев дикарей. Говорил он, периодически запинаясь и делая небольшие паузы, чтобы подыскать нужные слова, удерживая при этом на лице выражение большой радости и крайнего восторга. Что отвечал на это Фириату старик, Феанор уже не слушал, ненадолго отдавшись собственным мыслям.

Эльфы-эльдары не впервые плавали за Срединное море с дипломатическими миссиями, но в первый раз за всю их историю к варварам отправлялся посол такого высокого ранга, которому полагалось и соответствующее сопровождение. Получив предложение от самого сенешаля Владычицы сопровождать его сына в путешествии на Запад в дикую варварскую страну «чёрных людей» Феанор особо не брыкался. Если уж лорд Турандил для такого своего сына не пожалел, значит Владычица Алтаниэль планирует добиться от этого посольства нечто большего, чем заключения торговой сделки, тем более, что с торговлей купцы прекрасно справляются и без неё. Единственной же возможной причиной такого визита сам Феанор мог представить лишь военный союз. Другую же возможную причину, вроде династического брака, эльдар отказывался допускать как невозможную в принципе. Не может Владычица Эльвенора захотеть выйти замуж за какого-то людского царька и отдать ему власть над перворождёнными! Такое даже в здравом уме не представишь. Это было бы так же невероятно, как женщине выйти замуж за вожака обезьяньей стаи. Не совсем корректное сравнение, люди, конечно, лучше обезьян и куда лучше орков, но всё-таки это люди. Они созданы Творцом после эльфов и заведомо хуже их, дабы всегда знали своё место и свою роль подле них. Тот факт, что люди уготованной им роли слуг не признавали – эльфа нимало не смущал, скорее, вызывал досаду за явный брак, допущенный всемогущим Эру. Брак, в последствии ускоривший падение древнего Великого Эльвенора. Древнего, конечно, в понимании короткоживущих людей, для эльфов это была история одного поколения. Ещё отец Феанора сражался за него с орками и файхарами и был среди тех, кто под натиском диких людей оказался вынужден покинуть свои земли на Западе и переселиться на Восток, в то, что ныне называется Эльвенором. Просто Эльвенором, так как Великого в том клочке суши было не много.

Тем временем, обмен дипломатическими любезностями между Фириатом и стариком завершился. Воины в синих одеждах снялись с места, выстраиваясь с одной стороны от сходней и освобождая эльфам выход с корабля. Феанор в свою очередь выстроил своих улан напротив них. Все выполнили манёвр по-разному: атраванцы просто утекли кучей в сторону, эльфы, хоть и не были гвардейской пехотой, но смогли отойти, сохранив строй. Началась разгрузка всего посольства. Первым делом по сходням провели белоснежного скакуна Фириата. От атраванских лошадей их эльвенорские родственники отличались разительно. Эльвенорские кони всегда бывали лишь двух мастей – черной и белой. С более узкими мордами, большими глазами и мохнатыми кисточками на бабках, с острыми конической формы копытами, не такие тонконогие, как хаммадские скакуны, но всё равно стройные и, не побояться этого слова – изящные, они смотрелись будто сошедшими с гравюр. Длинная грива жеребца была заплетена в десяток косичек, в которые искусно вплетались золотые нити. Следом за конём посла с корабля одного за другим начали сводить остальных лошадей. Согласно старой эльвенорской традиции они были исключительно черного цвета, так как принадлежали меллорафонским уланам, которые должны были составлять почётный эскорт. Во всём остальном, кроме цвета шкуры и отсутствия украшений, они ничем не отличались от посольского жеребца. Это была дополнительная дразнилка для местных, которые всегда считали себя ценителями лошадей и щеголяли друг перед другом своими скакунами. Варвары поразевали рты, глазея на таких необыкновенных лошадей, которых смогла вывести лишь эльфийская магия, доведенная до ранга искусства, вкупе с долгим и упорным многолетним трудом. Пожалуй, что ни один из них не отказался бы от любой, даже солдатской эльвенорской лошадки, не говоря уже о посольской. Бросаемые завистливо-восхищённые взгляды, тешили непомерное эльдарское самолюбие.

 

«Только эльфы довели своё магическое искусство трансформации одного живого в другого до совершенства, сделав изменения наследственными, сумев создать новые виды живых существ. — Самодовольно подумал Феанор, беря за повод подведенного к нему коня. — Людям такого не повторить никогда!»


*  *  *  *

    Восторженно шумящая толпа тянулась за эльфами через весь город до самого шахского дворца. Кого в той толпе только не было. Люди, населявшие Шагристан, разнились не только по обычаям, но и по внешнему виду. Феанор выделил из них три основные группы, которые про себя мысленно обозвал «горелыми», «копчеными» и, не придумав названия для третьей группы, чисто из вредности назвал их «грязноногими». «Горелые» – и мужчины и женщины, полностью соответствуя своему названию, были черны аки уголь, с губастыми плосконосыми лицами, черными, завитыми в косички волосами, и звались в народе бединами. Мужчины одевались в длинные одежды, представлявшие собой помесь рубахи и платья, а женщины носили лишь юбки и легкие накидки на плечи, оставлявших открытой одну или сразу обе груди. В Шагристане бединов было явное большинство. «Грязноногие» – вторая по численности группа, были жителями северных провинций Атравана и более походили на людей Запада. Светлокожие, прямоносые, с чёрными, вьющимися, как баранья шерсть, волосами, они производили более благостное впечатление, нежели их сородичи бедины. Женщины их выглядели куда как пристойнее, одеваясь в длинные застёгнутые по самое горло платья и заплетая чёрные волосы в косы, собиравшиеся причудливыми конструкциями на голове. Народ сей звался мармаридами и славился как злостный пират, свирепствующий в Срединном море. Третья же группа, самая малочисленная, названная эльфом «копчёные» были коренными обитателями пустыни – хаммадами. Сухие, костистые, с коричневой кожей, будто перед тем как запустить в город их хорошо прокоптили на костре. Они производили впечатление ядовитых пауков, ждущих своего часа в норе, а пока голодными глазами взирающих на своих будущих жертв. Самим эльфам они уделили внимания мало, зато внимательно изучали и обсуждали их лошадей и доспехи. Были рядом с ними и их женщины, закутанные и завешанные одеждой так, что не видно было даже их глаз. Эльфа так и подмывало слезть с коня и посмотреть, как эти несчастные ухитряются ходить, не натыкаясь на стены, в таком костюмчике, но помнил предостережении Фириата, убеждавшего его не лезть к хаммадийкам. На этом все интересности для Феанора заканчивались и начинались вещи куда менее приятные. К примеру, городские улицы здесь охраняли орки – эльдар несколько раз замечал их поганые рожи в задних рядах людской толпы. Получалось, что всё, что ему рассказывали об этой стране – правда. Люди Атравана не чувствовали никакой неприязни или антипатии к отродью Катмэ, спокойно живя с ними бок о бок, а судя по тому, что в лицах многих собравшихся на них поглазеть варваров Феанор с легкостью угадывал ненавистные орочьи черты. Их ещё и свободно пускали к себе в постель, скрещиваясь с ними!
— Мерзость! — Тихо прошипел сквозь зубы эльдар, каменея лицом от одной только мысли об этом. — И с этими людьми Владычица хочет заключать союзы?!
Едущий рядом командир атраванских гвардейцев, чуть повернул голову, косясь на него сквозь прорези в золотой маске. Слов перворождённого он не понял, но по их звучанию угадал, что его сосед на что-то ругается и теперь, видимо, пытался понять причину недовольства гостя.
Торжественная посольская процессия выкатилась на площадь перед дворцом шах-ан-шаха, устремившись к его распахнутым настежь воротам. Дом, в котором устроился здешний правитель, не поражал своей неприступностью, как раз наоборот, стены его хоть и были высотой с городские укрепления, но вот широкие мозаичные окна в башенках совсем не походили на крепостные бойницы. Эльфа удивляла непривычная ему дворцовая архитектура, в которой напрочь отсутствовали острые углы — даже крепостные зубцы на стенах и те были округлые. Вела во дворец парадная каменная лестница с широкой террасой с рядами, подпирающих кровлю, колон на ней. 
Чтобы попасть к парадному входу, эльфам пришлось вначале двигаться по узкому вытянутому каменному мешку со стрелковыми галереями зажимавших его с трёх сторон. Здесь им полагалось спешиться, разуться и, сложив на груди руки крест-накрест, заходить на приём к царьку, не забыв прихватить подарки. На этом-то моменте у них неожиданно возникла первая заминка. Во-первых, Фириат наотрез отказывался разуваться, почитая это оскорблением его достоинства, а во-вторых, ему не нравилась раболепная поза, в которую он должен был согнуться, переступая через дворцовый порог.
— Передайте своему шаху, что я не его раб, дабы кланяться ему в пояс. — Устремляя на порог, выставленный указательный палец, заявил ан-лорд Турандил, надменно вздёргивая светловолосую голову. — Пусть перед ним стелятся орксландские собаки, им не привыкать ползать на брюхе перед своим властелином. Я же требую уважения к Владычице, от имени которой я был послан! 
Ему пытался возражать уже знакомый Феанору дед-бедин, встречавший их посольство в порту, утверждая, что все послы так поступают и тавантинский и морейский, и укорял эльфа в том, что тот обижает шаха, своей строптивостью. На это Фириат ответил, что морейцы и помёт будут с шахских сапог слизывать ради торговых льгот, что тот им дарит, а он, Фириат, не наложница, чтобы демонстрировать смирение перед каким-то туземным царьком. Если уж шаху так угодно на него обидеться за отказ снять сапоги, то он вполне может избавить его высочество от хлопот и вернуться обратно на корабль, на котором отплывёт к себе на Родину, забрав дары с собой. Угроза подействовала. Варвары, они ж как малые дети, на плохие подарки или их полное отсутствие обижаются до слёз, иногда даже войной идут, вот и дед, почесав лысину под чалмой, сказал, что должен донести это «царю-царей» и исчез в шахском дворце. Появившись через некоторое время, он объявил, что нынче во дворце душно и шах-ан-шах Саффир, правитель Шагристана, Алясбада и Ардабаля, повелитель рек, морей и гор, Солнце Атра-аларна, и помазанник благословенным Пророком Амаэлем, и так далее, изволит принять их на пороге своего дома. Фириат принял эти слова как должное, лишь чинно кивнув, будто делал царьку огромное одолжение.
В считанные минуты на террасе лестницы был расстелен цветастый ковёр, на который установили вырезанный из слоновой кости трон, на сидение которого заботливые слуги уложили мягкую пуховую подушку. Потом загремели трубы, звук которых резанул Феанора по ушам, заставив невольно поморщиться (благо под шлемом его гримас никто не заметил). Под их рёв появился здешний «царь-царей». Шах оказался плотным невысоким мужчиной, что интересно, не чернокожим, в отличие от большинства его подданных, хотя и с некоторыми чертами бединов вроде вывернутых губ. В его длинной смоляно-чёрной завитой кольцами бороде не было ни одного седого волоска, однако морщины в уголках глаз выдавали внимательному эльфу его истинный возраст. Одежда шаха была сшита из ярко-синей ткани, богато отделанной, но не такой пёстрой, как у окружавших его вельмож и не резала Феанору глаз. В остальном же, всё та же рубаха-платье до щиколоток, с расширяющимися к запястью рукавами.
Следом за шахом из дворца высыпала целая прорва народу: слуги с опахалами, блюдами и кувшинами; писцы с длинными, волочащимися по полу свитками; странного вида люди в чёрных мантиях, которые сцепив руки на животе, семенили мелкими шажками закатив к потолку глаза и состроив на физиономиях выражение отрешённых от мирских проблем мудрецов; пара крупных военачальников в усыпанных золотом и драгоценными камнями доспехах и оружии. Особо запомнился эльдару хитрого вида мужик в синем расшитом зелёными драконами балахоне и с остроконечным колпаком на макушке, вокруг которого был намотан тюрбан. Маг, наверное. В руках мужчина держал резной посох, а за ним двое мальчишек, надрываясь, волокли здоровенную толстую книгу в кожаном переплёте с проклёпанными медью уголками обложки. По ширине эта книженция запросто могла сойти за небольшую столешницу, только весила наверняка больше.
Приподняв полы длинного одеяния, шах чинно уселся на трон и, возложив на подлокотники руки, едва заметно шевельнул унизанным перстнями пальцем. Встречавший посольство старик, уловив сигнал, тут же обернулся к эльдарам, что-то затараторив дребезжащим голосом. Начинался очередной обмен дипломатическими любезностями, в котором Феанор не понимал ни единого слова.
«Так дело дальше не пойдёт, — подумал он, прислушиваясь к непривычным для его уха звукам. — Придётся выкроить время и выучить язык этих варваров, иначе я глух и нем в разговоре с ними».
Вообще он никогда не был сторонником подобного развлечения (ещё чего, ломать свой язык дикарской тарабарщиной, пусть лучше они учат эльфийский и заодно просвещаются), но с недавнего времени его одолели нехорошие подозрения, что застрять им придётся здесь надолго. Будь всё иначе, так тот же Фириат ни за что не стал бы себе сушить голову атраванским языком, а взял бы с собою толмача. От нечего делать эльдар сначала наблюдал за шахскими воинами, отметив, что сопровождавший их по городу командир занял место справа от шах-ан-шаха, потеснив оттуда рослого чернокожего мужика в сияющем золотом доспехе, что в понятии эльфийского капитана было как-то странно. Он сам конечно тоже был благородного рода, который до «Эпохи Слёз» главенствовал над одним из западных Домов, но представить не мог, что может вот так запросто встать у трона Владычицы, заняв место, которое вот уже несколько столетий занимает клофоэль Покоя3 лорд Иллинол, а этот р-р-раз и занял место далеко не мелкого, судя по обилию золота на броне, военачальника. Похоже, что варварские обычаи слишком дики для него, чтоб он понимал их.
Увлёкшись разглядыванием гвардейцев, Феанор едва не пропустил самое интересное – вручение даров шах-ан-шаху от Алтаниэль! Спросите любого смертного правителя, на уровне вождя племени или наместника тавантинской провинции, что есть самое ценное и важное в ведении дипломатии и они, не задумываясь, ответят – присылаемые дары! Во-первых, это неплохой способ пополнить казну. Какой-нибудь крупный гордландский ярл с крепкой дружиной вообще может не выходить в море или выходить исключительно ради того, чтобы развеяться от скуки. Ему достаточно сидеть на своём острове и принимать иноземных послов, неустанно клянчащих у него «вечного мира», торговых льгот, союза против кого-то или просьб разграбить корабли конкурентов. При этом ему даже не обязательно давать ответы сразу, достаточно обещать подумать, чтобы через какое-то время послы пребывали вновь с очередными дарами. Во-вторых, подарки хороший способ расположить к себе правителя. С кем тщеславному воителю интересней дружить, с тем, кто дарит ему хороший меч или с тем, кто притащил ему в дар дамское зеркальце? Последнее как бы с намёком, что его считают слабой женщиной, а это для гордого воителя есть оскорбление! Ну и в-третьих, вытекающее из «во-вторых», никто ведь не отменял такое тонкое и филигранное искусство как провокация? Хочешь разрушить чужой союз – подари им всем подарки, дав самому «достойному» больше остальных и ты глазом моргнуть не успеешь, как обуянные завистью друг к другу вчерашние союзники вцепятся друг другу в глотки!
Сейчас задача перед эльфами стояла не оскорблять, а наоборот расположить, или если угодно, подкупить атраванского шаха богатством своих даров. Так, Фириат отдал шаху своего белоснежного коня, на котором приехал в его дворец. Шах подарок оценил, вскочил с места, поддавшись желанию сразу же этого коня опробовать, но вовремя вспомнив, что на нём не слишком подходящее для верховой езды одеяние, волевым усилием усадил себя обратно на белоснежный трон, напустив на лицо мудро-насупленное выражение. Следующим ценным подарком стал выкованный из эльфийского гальворна2 меч, усыпанный изумрудами и бериллами рукояткой. Тут уж шах не утерпел, вскочил с трона и, схватив драгоценный подарок, полностью обнажил серебристый клинок, сделав им пробный взмах. Чувствовалось, что прямое обоюдоострое оружие ему не привычно, но глупо было требовать от эльфийских мастеров тысячелетней давности сделать саблю или кривой ятаган. Однако Саффир-Шах всё равно остался доволен, с осторожностью вложил благородный клинок в ножны и с взволнованной дрожью в голосе что-то проговорил, обращаясь к Фириату. Наверное, благодарил. После чего, обнявшись с клинком как с родным, вернулся обратно на своё место. На простое золото, посуду и украшения он уже не смотрел, глядя глазами куда-то мимо них, наверняка уже представлял, как будет рубить подарком врагов в ближайшей битве. Его можно было понять. Феанор ещё от отца слышал, что ценность гальворновых мечей не только в том, что они прекрасно держат наложенные на них чары, отчего их не надо точить, и они никогда не ломаются, а зазубрины зарастают на таком клинке сами собой. А главное, что эти мечи могли предупреждать своего владельца о грозящей ему опасности. Некоторые клинки теплели или меняли цвет, если рядом находились враги. Ещё такие клинки пили жизни сражённых ими врагов и отдавали их своему владельцу. Глядишь, при частом использовании и тренировки на рабах, этот меч продлит шаху жизнь не на один десяток лет! 
Венчал процесс подношения даров, выставленный на носилках загадочный шар чёрного цвета с матовой, поглощающей солнечные лучи, поверхностью. Шах на него внимания обратил мало, а вот мужичок в расписном халате, прямо сделал стойку, как голодный пёс на кусок мяса, едва не пустив слюну. Магверит для волшебника – это всё равно, что гальворновый меч для воина. Тоже диковинка, по счастью не забытая, но всё равно редкая. Говорили, что мастеру артефактору требуется до ста лет, чтобы сделать хотя бы маленький «зрительный камень», способный «дотягиваться» до соседней комнаты. Однако предназначалась она, как понял Феанор, не придворному шахскому магу, а кому-то другому, потому что после короткой фразы Фириата, мужичок слегка потускнел, хотя и не растерял прежний задор, вспыхнувший при виде «зрительного камня». Наверняка решил исследовать магверит вдоль и поперёк, пока за ним не придёт его настоящий хозяин.
Закончился высочайший приём сразу же за окончанием вручения даров от Алтаниэль. Шах встал со своего места, хлопнул в ладоши, принял из рук подскочившего слуги какой-то свиток и с гордым и торжественным видом с напутственными словами в том же тоне вручил его через деда Фириату. Посол в ответ коротко поклонился, будто благодарил равного себе, а не правителя далеко не маленькой страны, в руках которого сейчас находились жизни перворождённых. Неслыханная дерзость для посла, но первые дети Творца никогда ни перед кем не кланялись ниже. Впрочем, на это шах внимания не обратил, или просто сделал вид, что не заметил эльфийской наглости. Зря что ли ему преподнесли такие богатые дары? Уходили эльфы так же, нарушая все обычаи атраванцев. По правилам атраванского этикета никто не имел права оборачиваться к шаху спиной, за исключением равного ему по положению, например, тавантинского императора, орксландского царя, или эльфийской владычицы, эльдары же, отвесив шаху поклон чуть ниже, чем кланялся Фириат, дружно повернулись к нему спиной и удалились из дворца.
Народ на улицах, восторженно приветствовавший эльфов и бежавший за ними буквально пару часов назад, теперь словно их не замечал. Люди видели всадников, расступались в стороны, чтобы не попасть под копыта коней, но вот на личностях самих конников человеческое внимание никак не фиксировалось: взгляд сам уходил в сторону, едва только его пытались обратить на них. Исконная эльфийская магия могла не только вызывать восторг и наводила очарование, но когда требовалось, то могла и отвести чужое ненужное внимание. Вот как сейчас, когда Фириату не хотелось показывать всему городу место, где остановится эльфийское посольство… А собственно где оно вообще должно остановиться?
— И куда мы теперь едем? — Озвучил более всего волновавший его вопрос ан-лорд Мистериорн. — Надеюсь, здешний царёк не решил поселить нас на каком-нибудь постоялом дворе? 
— Не-ет, мой друг, всё не так страшно! — Важно ответил на это сын сенешаля. — Шах подарил нам целый дворец на берегу моря. Видишь, вон возвышается его купол прямо за башенками бетеля? Вот нам туда.
В дали над городскими крышами, за острыми минаретами атраванского храма действительно возвышался округлый золотистый купол, который Феанор изначально принял за часть самого бетеля. Ошибиться было легко, многие богатые здания в Шагристане, будь то храмы в честь бохмийского пророка, хоть особняки вельмож, напоминали эльфу своими очертаниями шатёр и имели округлую куполообразную крышу. Бетели отличались от дворцов лишь наличием узких высоких башенок по бокам от основного здания, с которых раз в день тягуче завывали певцы. Дворцы же всегда ограждались стеной, за которой виднелись верхушки небольших садиков и доносились крикливые голоса птиц.
Всё это соседствовало с более бедными домами простых атраванцев, напоминавших своей архитектурой обыкновенный кирпич. У них не было ни садиков, ни ограждающих их заборов, только змеились как звериные тропы узкие извилистые улочки, настолько тесные, что втиснувшийся на них всадник, ободрал бы своей лошади бока уже через пять шагов.
— Шах расщедрился на столько, что подарил нам собственный дворец? — Переспросил Феанор, щурясь на указанные купола. — Ну, за один только меч мы могли бы купить весь этот вонючий городок.
Воняло из подворотен действительно знатно. Пахло кошачьей мочой, помётом и гнилой пищей, и эльдара всякий раз начинало мутить, едва оттуда в его сторону начинал дуть ветерок.
— Не жадничай, дружище. — Посоветовал ан-лорд Турандил. — Мы ведь пришли сюда не ради торговых льгот, а собираемся вернуть эту землю под своё влияние.
Тут эльдар осёкся, кинув быстрый взгляд по сторонам, словно опасаясь, что их кто-то слушает. Опасение было излишним, но откровенность посол решил сократить.
— Будь терпеливым, дружище, и ты обо всём узнаешь. Пока скажу лишь, что судьба подарила тебе редкостный шанс: своим мечом ты принесёшь куда больше пользы Великому Эльвенору здесь, нежели на границе. 

 

1Царя – царей 

2Сенешаль – переводится на общепонятный как «секретарь». Выполняет функции помощника при Владычице или при клофоэле, а так же может быть представителем правительницы при военачальниках, выполняя там контроль и надзор, с правом вмешиваться в приказы и отменять их. Назначается на эту должность лишь указом Владыки и не может передаваться по наследству, хотя это просто данность традиции. Давно заведено, что место отца при дворе заменяет его наследник и указ правительницы простая формальность. Исключение бывает, в случаях, когда Владычица лишает отца чина за какие-то провинности. 

3. Клофоэль– по-нашему это министр, а «клофоэль Покоя», это директор конторы отвечающей за государственную безопасность. В его же ведении находится управление внутренними делами, а так же внешняя разведка. Крутой, одним словом, чин.

4. Гальворн – металл впервые полученный светлыми эльфами. Прекрасно поддается наложению чар. Сделанное из него оружие полуживое, получает отпечаток души самого владельца и по слухам даже направляло его руку в бою! Такой меч не надо было точить и выправлять – все зазубрины, сколы зарастали на нем сами. К великому сожалению секрет производства таких мечей был полностью утрачен с падением Эльвенора. В настоящее время мечей из гальворна во всем Амалирре осталось от силы штук десять и стоят они целое состояние сравнимое с годовым доходом целых королевств.

 



  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Мутнакимар | 7 сентября 2016 | Просмотров: 1481 | Комментариев: 12




#1 Пишет: Пользователь offline николайnb (7 сентября 2016 20:18)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1395 комментариев
61 публикация


Возможно и поправлено, но не до конца - разбор и правку устроим в выходные, благо должен быть дома. Что сказать о самом рассказе: начало на твердую 5 (пролог), середина (первая половинка главы) - на 4 (но тут любой бы споткнулся - чрезвычайно сложно ввести читателя в среду нового мира без мало-мальской нудности-пояснений и разжевываний. Но дальше вы исправились, и концовка затянула своим действом - пятерка, правда с минусиком... а вот за что минус был сейчас и не вспомню.
Короче, жду продолжения!!! Почему его еще нет в модераторской?!
 
А вот еще что, чуть не забыл: у вас там по тексту стоят апострофы 1,2... притом дважды... что свидетельствует о подразумевавшихся сносках, которых нет ни в итоговом, ни в первоначальном текстах. Прошу сделать их хотя бы тут, а я добавлю.
Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#2 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (8 сентября 2016 10:56)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
29 комментариев
6 публикаций


Простите, сноски потерялись во время правок. 
 
Вот они:
 
1. Царя – царей  

2. Сенешаль – переводится на общепонятный как «секретарь». Выполняет функции помощника при Владычице или при клофоэле, а так же может быть представителем правительницы при военачальниках, выполняя там контроль и надзор, с правом вмешиваться в приказы и отменять их. Назначается на эту должность лишь указом Владыки и не может передаваться по наследству, хотя это просто данность традиции. Давно заведено, что место отца при дворе заменяет его наследник и указ правительницы простая формальность. Исключение бывает, в случаях, когда Владычица лишает отца чина за какие-то провинности.
 
Продолжение сегодня постараюсь выложить в модераторскую


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#3 Пишет: Пользователь offline николайnb (8 сентября 2016 18:10)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1395 комментариев
61 публикация


Ладно, с первыми двумя разобрались (Шах-ан-шаха1, сенешаль2)

А что делать с этими:

Домов, но представить не мог, что может вот так запросто встать у трона Владычицы, заняв место, которое вот уже несколько столетий занимает клофоэль Покоя1 лорд Иллинол, а этот р-р-раз и занял место далеко не мелкого, судя по обилию золота на броне, военачальника. Похоже, что варварские обычаи слишком дики для него, чтоб он понимал их.


Следующим ценным подарком стал выкованный изэльфийского гальворна2 меч, усыпанный изумрудами и бериллами рукояткой.

 

 

Я полагаю, что делаем верхние апострофы 3 и 4


… а далее нужно пояснение.

Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#4 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (9 сентября 2016 09:38)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
29 комментариев
6 публикаций


клофоэль– по-нашему это министр, а «клофоэль Покоя», это директор конторы отвечающей за государственную безопасность. В его же ведении находится управление внутренними делами, а так же внешняя разведка. Крутой, одним словом, чин.
 
Гальворн – металл впервые полученный светлыми эльфами. Прекрасно поддается наложению чар. Сделанное из него оружие полуживое, получает отпечаток души самого владельца и по слухам даже направляло его руку в бою! Такой меч не надо было точить и выправлять – все зазубрины, сколы зарастали на нем сами. К великому сожалению секрет производства таких мечей был полностью утрачен с падением Эльвенора. В настоящее время мечей из гальворна во всем Амалирре осталось от силы штук десять и стоят они целое состояние сравнимое с годовым доходом целых королевств.
 
 
Вторая часть главы уже в модераторской


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#5 Пишет: Пользователь offline николайnb (10 сентября 2016 14:40)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1395 комментариев
61 публикация


Так, с сылками разобрались. Вторую часть видел еще в тот день. как вы ее выложили - пока не успел прочесть.
Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#6 Пишет: Пользователь offline николайnb (14 сентября 2016 20:09)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1395 комментариев
61 публикация



 

 


Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#7 Пишет: Пользователь offline Aelin (21 сентября 2016 13:20)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
28 комментариев
0 публикаций


лорд Турандил ay  Трандуил вроде бы тоже лордом был? Запамятовала уже  request
Только начала читать, интересно, у лорда Турандила нет случайно сына Лелагоса? или Лесалаго (последнее звучит довольно даже экзотично)))  
Как я теперь понимаю, мир автора -  гремучая смесь.  )
Читаю дальше )
Регистрация: 25.01.2016 | | |
   


#8 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (21 сентября 2016 14:58)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
29 комментариев
6 публикаций


На самом деле, кроме имен все сходство со Средиземьем заканчивается


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#9 Пишет: Пользователь offline николайnb (25 сентября 2016 20:21)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1395 комментариев
61 публикация


Aelin, а как вам имена Татьяна Гроттер или Гурий Пупер? 
Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#10 Пишет: Пользователь offline Aelin (7 октября 2016 16:04)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
28 комментариев
0 публикаций


 николайnb , Гурий Пупер? lol Неужели это правда?  bj
 
Ну, насчет подобных вещей я рассуждаю так. Роулинг здорово написала про Поттера, возьму-ка я его героя (героиню), обзову созвучно и напишу-ка с его(ее) участием приключение ))) книг на 5-7, как пойдет)) Подмажусь, так сказать, к роулинговой славе) И на волне "Поттера" конечно же все будут покупать и мою историю, главное - побольше приключений)) И детишки будут в восторге) И так получается коммерческий проект. Конечно, Таня Гроттер или Порри Гаттер могут жить в Москве, например, ходить в нашут школу и их реалии будут привязаны к нашим, проживающим не на туманном Альбионе. Но получится именно коммерческий проект и коммерческим проектом навсегда и останется. ))))

Еще проще - 2 художника. Один пишет для толпы то, что она хочет, и так, как она хочет, за большие деньги, копирует чужие стили  - и губит со временем свой талант и свою душу. А второй  нищенствует, но работает для себя. Маленькая гордая птичка, таких единицы. Быть может, второй со временем обретет призвание. 
Вот о чем я говорю. Все дело в выборе пути) Каждый его выбирает сам. =) 
Регистрация: 25.01.2016 | | |
   


#11 Пишет: Пользователь offline Мутнакимар (8 октября 2016 23:57)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
29 комментариев
6 публикаций


Aelin , по вашим суждениям, я поняла, что вы без малейшего понятия кем был толкиеновский Феанор и чем он кроме имени может походить на своего амалиррского тёзку, но считаете, что это почему-то дает вам право назвать весь мир плагиатом и "гремучей смесью". Если бы я хотела примазаться к чужой славе, то пошла бы до конца, сделав героя королем, искусным кузнецом и творцом каких-нибудь сильмариллов которые у него сопрет злой бог.


--------------------
Регистрация: 25.06.2016 | | |
   


#12 Пишет: Пользователь offline Aelin (16 октября 2016 18:34)
Группа:
Мечтатель
Статус: Пользователь offline
28 комментариев
0 публикаций


Мутнакимар, Вы меня неправильно поняли. В своем сообщении выше я ответила на вопрос николайnb, а именно написала свое мнение по поводу Тани Гроттер и подобных  книг. Я не имела ввиду именно Вас, и к вашему миру   - именно к миру - у меня претензий нет. 
П.С. Вроде бы я уже писала о том, что имею понятие о Феаноре, кем он был и т.д и т.п.,  и не только о нем)) 
Регистрация: 25.01.2016 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх