Гонец. Глава II
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

 
Он очнулся в странной маленькой комнате, в которую свет проникал только из щели в двери. Там было пыльно и резко воняло чем-то едким, почти точно так же как и в лабораториях, что находятся на цокольном этаже в Академии лекарского дела. Он был там единожды, но тот запах навсегда врезался в память сына советника, стирая все остальные воспоминания о посещении Академии. Мужчина лежал на тонком прохудившемся матрасе прямо на полу, голова, находившаяся на уже более объемной подушке, гудела, а перед глазами все расплывалось. Адонис медленно поднес дрожащую руку ко лбу, тут же натыкаясь на запекшуюся кровь вокруг глубокой раны. Кажется, у него была разбита голова. Боль растекалась навязчивым густым сиропом, заполняя своей липкой субстанцией все потаенные уголки. Мысли путались, а воспоминания о случившемся были какие-то расплывчатые, мутные будто бы давнишний сон.

Адонис еще какое-то время не двигался, прислушиваясь к окружающей обстановке. Посторонних звуков, которые бы тут же насторожили мужчину, не обнаружилось, но и тишина, которая царила вокруг, все же тревожила. Важно было и то, что он был не связан. Это говорило о многом.  

Виконт все же попытался встать: медленно, опираясь спиной на шершавую стену. Рукой он схватился за крепко сплетенную полочку, как и дверь в этой каморке, и случайно смахнул несколько странных склянок. Одна из них полетела вниз, отчего плохо закрученная крышечка отвалилась от горлышка, и по полу разлилась вязкая жидкость, заполняя своим резким запахом все помещение каморки.

У мужчины перехватило дыхание, он зажмурил глаза, на которых выступили слезы, и попытался сдержать рвотный позыв. Кое-как полностью поднявшись, сын советника навалился на дверь, с грохотом открывая ее. Свет резко ударил по нему. Виконт попал в еще одну небольшую комнату, но уже с окнами, на фоне которых хорошо были видны летающие в воздухе песчинки пыли.

Дрожащим голосом мужчина окликнул сгорбившуюся фигуру над столом, которая была замотана в когда-то пестрые, но сейчас выцветшие, ткани. Морщинистые руки медленно, с какой-то даже ленцой, перебирали темно-коричневые семена, а из-под платка выглядывали пряди седых волос.

В ответ фигура поднялась. Это была старая женщина маленького роста, кожа ее оказалась темной и сухой, испещренной глубокими трещинами-морщинами, такой, какой становится за долгие годы под палящим солнцем. Она ехидно усмехнулась, смотря своими чернющими вороньими глазами на бледное лицо мужчины. Он попытался сделать шаг вперед, но это было последней каплей. Адонис упал на колени, все еще держась кое-как за кривой косяк, во рту стало горько, а через секунду его вырвало. Все тело сотряслось, на лбу выступил холодный пот, руки ослабли окончательно. Мужчина стал заваливаться вперед на пол еще сильнее. Рвотные позывы не прекращались. Воцарившийся кислый запах смешался с вонью из каморки позади, от чего виконту стало только хуже.

Старуха молчаливая до этого момента что-то зло прошипела, хватая из-под стола дырявую тряпку, и, не смотря на свой внешний вид, бодро широкими и уверенными шагами подлетела к мужчине. Она не дала ему упасть окончательно, и, держа голову, чтобы ему было немного легче, стала раздосадовано что-то говорить. Но Адонис ничего не понимал. В голове гудело, а язык, на котором говорила эта старуха, был ему не знаком.

Вскоре его тело одолевали только судороги. Ему помогли откинуться назад, чтобы спина опиралась на косяк. Адонис запрокинул голову, закрыв глаза. Грудь его тяжело вздымалась, а из уголка глаза от сильных потуг скатилась слеза.

Вокруг него суетились, быстро вытирая пол, и что-то тараторя. Мужчина все так же сидел молча, сил никаких не оставалось. Он начал снова отключаться, но его стали бить по щекам, пока вновь его глаза не распахнулись. Адонис увидел перед собой морщинистое лицо старой женщины, она рассматривала его пронизывающим до костей взглядом, хмуря при этом косматые брови. Затем крепко схватила за подбородок теплой рукой, и осторожно стала уже осматривать его разбитую голову.

- Шишка, - делая особый упор на шипящие, пробурчала женщина.

Виконт сначала даже не понял, что обращались к нему, и что слово прозвучавшее из уст этой странной старушки, ему знакомо.

- Что? Что Вы сказали? - Тяжело дыша, спросил Адонис.

- Тц, шишка говорю на затылке. Вот с такущий кулак. - И для пущей убедительности покрутила этим самым же кулаком у его лица.

Мужчина не сомневался, что шишка была именно такого размера, ему вообще было крайне не хорошо. Все, что он мог сказать о своем состоянии навскидку -это "кони топтали".

- Я...я могу узнать, где я нахожусь, и кто Вы такая?

В ответ женщина вновь уставилась на Адониса немигающим взглядом, а затем, широко улыбнувшись щербатым ртом, прошипела:

-Чачиваи! А где? Ты, дорогой мой, у Шункваччи! Но ты побереги пока вопросы, шишка-то большая, а во лбу дырень зияет. Сейчас я тебя подлатаю, вызнаю, кто же тебя такого молодого мне подкинул, люлей вставлю! А ты пока молчи.

И тут же прытко подскочила, цветные юбки расправила, спину выпрямила и как загорланила, что у Адониса в ушах зазвенели колокола.

- Шича! А ну топай сюда!

Высокая парадная дверь вся изрубленная и разукрашенная рисунками местной живности и клинописью тут же медленно отворилась, будто бы ожидая, когда его позовут, в дом вошел высокий, плечистый, больше походивший на крупного хищника, чем на человека, молодой парнишка. На голове его была остроконечная плетеная из сухих прутьев шляпа с небольшими полями, а сам он был завернут подобно Чачиваи в разноцветные тканевые полотна, покрытые кое-где песком. Он, молча зыркнул в сторону виконта, и как-то виновато затем перевел взгляд в сторону старухи.

- Перетащи его на койку, - и, заглянув в кладовую, где недавно очнулся мужчина, поправила, - на нормальную койку!

Шича, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, как-то не к месту насупившись, подошел к сидевшему у двери в каморку Адонису, подхватил его, будто вовсе не прикладывая сил, и отнес на кровать, что стояла у прохладной стены, заваленная маленькими расшитыми бронзовыми нитями подушками и легкими простынями.

А прыткая и глазастая старуха тем временем, из кладовой вынесла несколько склянок, ругаясь снова на своем забавном шипящем языке из-за разлитой по полу микстуры, аккуратно расставила на столе и, подцепив на другом конце поверхности несколько плошек, стала колдовать.

- А ну ка, Шича, признавайся, это ты притащил ко мне этого подбитого, - не церемонясь, зацепилась к парнишке.

- Угу, - прогудел в ответ виновато парень.

- Нашел привычку таскать ко мне недобитых! И ладно животину какую, но когда ты разучился отличать эту самую животину от рослых мужиков?! И на кой тыр, вешийца?

- Эти с ним хотели сделать что-то страшное... Мне жалко стало его, я и вступился...

Чачиваи тяжело вздохнула.

- Сколько?

Шича поморщился, ему не нравились такие вопросы. Жизнь он ценил превыше всего, но почему-то всегда получалось так, что та сила, которая была ему дана, безжалостно по-звериному уничтожала все живое, что ему в моменты особой ярости или жалости попадалось. 

- Четверо...

Женщина раскрыла свою ладонь, а затем согнула четыре пальца, долго в них всматриваясь.

- Тебя больше никто не видел?

- Кроме них там больше никого не было, они только готовились..., - Шича тут же отреагировал, готовый рассказать все как было, и как могло быть, но его прервали.

Парнишку схватили за верхнюю часть туники и нагнули на высоту своего роста.

- Больше никогда не вмешивайся в дела Этих! Тебе было мало того, что они у пастуха чаллей дочь стащили?! А мы ведь все здесь семья, и за каждого горюем... Не суйся в их территорию!

Шича от страха зажмурил глаза.

- Они были в нашем оазисе, шоль Чачиваи... Что мне было делать?

Женщина пораженно замолчала. Пересекли границу так нагло будто бы они здесь хозяева, а не испокон веков Шункваччи. Когда хана перестали бояться, а тем паче уважать?!  Она тяжело посмотрела на внука, а  затем севшим голосом ответила:

- Ты все правильно сделал.

Чачиваи отпустила тунику ее воина и снова вернулась к столу, где смешивала микстуру для вешийца.

- На, возьми, отнеси ему, и пусть выпьет все.

Шича тут же аккуратно взял своей огромной ручищей совсем маленькую в его ладони чашечку и понес уже бессознательному мужчине.

- А он рубанулся.

Чачиваи раздосадовано цокнула, выхватила у Шичи чашу и наказала:

- Иди тогда иглу прокипяти, зашивать будем, и тряпок чистых принеси с водой, можно из того бидона.

Молодой воин покорился своей грозной бабуле и принялся безукоризненно выполнять наказанное. А тем временем женщина цепкими пальцами зажала виконту нос и осторожно влила в него бурую жижу.

- Эй, вся морда в кровищи, да видный парень. И зачем им понадобился знатный вешиец, тыр их разбери.   

Пока шоль Чачиваи сама омывала руки да доставала нужные ей мази, Шича принес пару тряпок, таз с водой да остывающую иглу со свертком ниток. Они управились быстро и слаженно: отработанными за многие года движениями женщина обработала рану, точно сшила ее края, Шича наложил компресс на шишку. Адонис был в надежных руках. Его истощенный организм запросил долгий сон, и очнулся он только к следующему утру.

Еще даже не рассвело, в некоторых незашторенных окнах были видны звезды да широкие мясистые листья местных растений. В доме была тишина, цветастая старуха спала, накрывшись ворсистым покрывалом, на кушетке у другой стены прямо под нависающими друг на друга полками с банками да кучей утвари, очертания которой еле угадывались в темноте.

Он осторожно поднялся, пытаясь понять, где у него все еще болит, а где все-таки это неприятное ощущение отсутствовало. Когда уже не так сильно беспокоившая его голова отошла на задний план, Адонис заметил странное жжение и какую-то тупую боль, которая распространялась по всем его руками, плечам и груди. Ища глазами хоть какой-то отражающий предмет, виконт пытался стащить с себя прилипшую и пропитавшуюся потом и кровью рубаху. Наконец-то освободившись от этой сшитой на заказ у императорского портного из дорогой ткани тряпки, он подцепил какой-то отполированный поднос, и тихо вышел наружу, где ярко освещала улицы полная луна. 

Подняв поднос на вытянутых руках над головой, чтобы как можно больше рассмотреть весь масштаб, Адонис тупо уставился в свое отражение. Вся грудь, руки, плечи были испещрены в тату, живого места не осталось на этих участках кожи: какие-то цифры, буквы, символы, фразы на всех возможных языках. Все это не принадлежало Адонису, оно было чужеродно и пугающе. Когда и самое главное кто сделал с ним это? Ведь не могло же встреченное им утро в императорском дворце обернуться этим! Сколько пропало дней и событий, которые привели к тому, что он очнулся с рассеченной головой в старой кладовой на дальнем юге за пределами Империи Веш?

Он опустил импровизированное зеркало и оглянулся по сторонам. Вокруг него царил мир, который был далек для него, когда он являлся наследником графского титула своего отца, когда единственное, что так сильно волновало его, что порой пропадал сон - это его Элоиза. Маленькие домики с изукрашенными плетеными дверьми из крепких стеблей жались друг другу, некоторые остроконечные крыши покосились, а между ними были навесы всех возможных расцветок. Между каждым домиком была связь, нити, которые тянулись к главному - их предводителю, широкобокой каменной крепости, что возвышалась над всем этим миром, как солнце над горячим песком. Все это было так далеко для него когда-то, что сейчас оказавшись здесь, было чувство будто Империя Веш - недосягаемое нечто, до которого ему впредь не дотянуться.


  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Rinasion | 7 июля 2016 | Просмотров: 754 | Комментариев: 1




#1 Пишет: Пользователь offline николайnb (12 июля 2016 23:06)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1386 комментариев
61 публикация


Коротко о замечаниях (думали все - забуду bt):

Мысли путались, а воспоминания о случившемся были какие-то расплывчатые, мутные, будто бы давнишний сон.

Свет резко ударил по нему (лучше «в глаза», не яблоком же пульнули).

Старуха, молчаливая до этого момента, что-то зло прошипела, хватая из-под стола дырявую тряпку, и, не смотря на свой внешний вид, бодро, широкими и уверенными шагами подлетела к мужчине.

Вокруг него суетились, быстро вытирая пол и что-то тараторя.

Затем, крепко схватила за подбородок теплой рукой и осторожно стала уже осматривать его разбитую голову.

Виконт сначала даже не понял, что обращались к нему, и что слово, прозвучавшее из уст этой странной старушки, ему знакомо.

Высокая парадная дверь, вся изрубленная и разукрашенная рисунками местной живности и клинописью, тут же медленно отворилась,будто бы ожидая, когдаего позовут, в дом вошел высокий, плечистый, больше походивший на крупного хищника, чем на человека, молодой парнишка.

А прыткая и глазастая старуха тем временем из (либо выделение запятыми «тем временем») кладовой вынесла несколько склянок, ругаясь снова на своем забавном шипящем языке из-за разлитой по полу микстуры, аккуратно расставила на столе и, подцепив на другом конце поверхности несколько плошек, стала колдовать.

- А ну ка, Шича, признавайся, это ты притащил ко мне этого подбитого, - не церемонясь, прицепилась к парнишке.

- Кроме них там больше никто не было, они только готовились... - Шича тут же отреагировал, готовый рассказать все, как было и как могло быть, но его прервали.

Пересекли границу так нагло, будто бы они здесь хозяева, а не испокон веков Шункваччи.

Маленькие домики с изукрашенными плетеными дверьми из крепких стеблей жались друг к другу, некоторые остроконечные крыши покосились, а между ними были навесы всех возможных расцветок.

Все это было так далеко для него когда-то, что сейчас, оказавшись здесь, было чувство, будто Империя Веш - недосягаемое нечто, до которого ему впредь не дотянуться.

Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх