Кания - 4 глава
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

— Что со мной?.. — спросила, а вернее попыталась спросить Алаэйра, но вместо слов с её губ сорвалось только какое-то невнятное бормотание, тут же отозвавшееся жуткой вспышкой головной боли, в которой потонули всякие зачатки понимания происходящего.

Наверное, каждому альву знакомо это восхитительное чувство, приходящее после недельных запоев, сопровождающихся обильным поеданием различной растительности, вызывающей столь прекрасные и безумные видения. Эта разрывающая сознание головная боль, неспособность контролировать собственное тело (живот, в основном) и трижды проклятая невозможность связно мыслить. О да, каждый альв хотя бы десяток раз, да чувствовал подобное. Люди именовали его «похмельем», но альвы, большая часть культуры которых вертелась вокруг сквернословия, подобрали другое, куда более красочное словцо.

— Илэарт*, — сплёвывая себе под ноги, прошипел стоящий рядом альв. — Лежи спокойно. Скоро отпустит.

Поначалу Алаэйра не поняла, кто он вообще такой и что тут делает, но в воспалённом сознании пронеслось несколько относительно связных мыслей, а вместе с ними пришло и понимание. Говорящий с Вьюгой. Латариан.

Он, в отличие от других охотников, которых она брала с собой на это дело, действительно что-то из себя представлял. Один из тех, кому боги открыли дар магии, пусть и самый никчёмный, самый низший. Латариан мог зачаровывать ветра и метели, а подобное умение, рассудила в тот момент Алаэйра, может очень даже пригодиться во время атаки на людской отряд.

— Скоро отпустит, — задумчиво повторил Латариан, тронув рукой небольшой голубоватый камень, висящий у него на груди.

И, словно слова его были каким-то херовым пророчеством, Алаэйра тут же почувствовала, что невидимые тиски, сжимавшие её череп, начали стремительно ослабевать, а взгляд прояснился до такой степени, что она даже смогла оглядеться по сторонам.

Они каким-то образом вновь оказались посреди леса. Густого такого, заснеженного и почти не проходимого леса, где за каждым деревом может скрываться либо взбешённый человек, либо диковатый убийца, которых среди альвов всегда было более чем достаточно. Всегда кто-то хочет тебя прирезать. Хочет завладеть твоим добром или силой.

Родные края. Чтобы Алаэйра ни думала раньше, но вернуться под защиту могучих деревьев оказалось как никогда приятно. Но это вовсе не значило, что она хоть каким-то местом понимала, как так получилось, что атака на людей закончилась… здесь.

Последним, что успела запомнить Алаэйра, прежде чем случилось «это», была схватка. Точнее, её начало. Она помнила свист стрел над головой, помнила, как вместе с таиорами бросилась вперёд, чтобы добить перепуганных людишек, прячущихся за своими деревяшками, а потом…, а что потом? В голове мерцали только какие-то яркие, резкие и совершенно непонятные картинки, сплетающиеся в один безумный клубок мыслей и воспоминаний. Крики, кровь, усталость — всё собралось в единую кучу.

А потом… потом… стоп. А почему она лежит? Почему лежит на снегу, а хренов ветродуй возвышается над ней, словно сосна над муравейником?

Подобное весьма оскорбительное для Алаэйры открытие тут же заставила её подняться на ноги. Точнее предпринять робкую попытку сделать это. Конечно же, у неё ровным счётом ничего не вышло, ведь стоило ей только дёрнуться, как тяжёлый сапог Латариана, которым он прижал её к земле, явно намекнул, что вставать всё-таки не стоит.

— Лежи спокойно я сказал, — нахмурившись, повторил он, даже не думая убирать ногу. — Собирать твои кишки по всему лесу меня никто не обязывал.

— Чего? — рыкнула Алайэра, вяло пытаясь сбросить ногу клятого альва со своей груди, — какого хера ты творишь, ублюдочный…

И только во время этих бесплотных попыток она почувствовала, что кожаная куртка, верой и правдой служившая ей вот уже два года, была рассечена где-то в области живота. А затем, когда ей удалось чуть приподнять голову, Алаэйра поняла то, что её совершенно не обрадовало.

Куртка была не просто рассечена, нет, она пропитана кровью. Её кровью.

— Люди, — выдохнула Алаэйра, откидываясь назад, — люди.

— Люди, — кивнул Латариан, убирая ногу. — Они тебя ранили. Серьёзно. Но моя магия сильнее. Рана затянулась, но работа ещё не завершена, — ни во взгляде его, ни в голосе не отражалось ровным счётом никаких эмоций, что для альва было делом просто неслыханным. Странный. Очень странный ***.

Примерно такое же впечатление он произвёл и во время первого их знакомства, ещё тогда, когда мальчишка-таиор представлял ей набранную с миру по нитке ватагу, с которой они собирались устроить налёт на людской отряд. Уже сейчас, лёжа на снегу в луже собственной крови, Алаэйра начала смутно догадываться, что следовало бы чуть лучше подготовиться к нападению, следовало думать головой, а не тем, чем она обычно соображала.

Жаль только, что умные мысли посещают альвов исключительно в те моменты, когда они уже наворотили глупостей.
И теперь она лежит в холодном снегу с распоротым животом. Дерьмовее и не придумаешь.

— Что там произошло? — нервно сглотнув, спросила Алаэйра, вновь попытавшись оглядеться по сторонам. Сейчас, когда мысли начали более-менее возвращаться на место, она стала задумываться о судьбе остальных охотников, которых, кстати говоря, здесь не было. Только Латариан и она сама. — Где остальные твои собратья?

— Они не мои «собратья», — со всё тем же равнодушием ответил он, спокойно глядя на Алаэйру. — И да, они мертвы. Кто-то пал от людских мечей. Кто-то, — тут его взгляд метнулся в сторону деревьев, — просто решил испытать судьбу и проиграл.

— О чём ты… — Алаэйра не успела договорить, прежде чем её скрутила острая вспышка боли, от которой руки свело судорогой, а в глазах потемнело.

Но боль утихла в тот самый миг, когда Латариан, опустившись на корточки, легонько дотронулся ладонью до её живота. От его прикосновения по коже растёкся еле заметный холодок, который крепчал с каждым ударом сердца. И вот, вскоре холод, настоящий, оживший холод сковал её внутренности. По началу Алаэйра испугалась и хотела отползти от Говорящего с Вьюгой, но тут она поняла, что холод-то вбирает в себя боль. Вбирает вообще все ощущения.

— Так-то лучше, — с лёгкой улыбкой пробормотал Латариан, убирая ладонь.

— Почему ты мне помогаешь? — с нескрываемым недоверием прошептала Алаэйра. — Почему лечишь?

Уж она-то как никто другой знала, что среди альвов не бывает взаимопомощи как таковой. Если один альв попадает в беду, другой может разве что добить его, чтобы поживиться дармовыми сапогами. Ну или вырезать печень, чтобы съесть её, вобрав силу и ловкость мертвеца. Но лечить, помогать, выхаживать? Зачем?

— Железо, шкуры, ткань, — глядя куда-то в сторону, ответил Латариан. — Ты обещала хорошую награду каждому, кто пойдёт за тобой.

— Да, — медленно кивнула Алаэйра. — Награду.

— Вот ради неё я тебя и вытащил. И теперь, когда остальные мертвы, я получу их долю от обещанного.

Тут ей следовало бы и успокоиться, порадовавшись тому, насколько тупым оказался этот ветродуй, решивший, будто у Алаэйры есть хоть что-то из того, что она грозилась выдать этим тупоумным остолопам. Как-никак именно жадность наравне с хамством и разнузданностью половых связей являлись тем самым нерушимым стержнем, вокруг которого вилась жизнь каждого из альвов.

Но она не успокоилась.

Было что-то в его взгляде. В его жестах и мимике. Что-то, выдававшее в нём лжеца.

И Алаэйра, повинуясь какому-то безумному порыву, приподнялась на локтях и, взглянув Латариану прямо в глаза, сказала:

— Нет никакой награды. Обосрался ты.

На лице Латариана не дрогнул ни единый мускул, но в глазах блеснул лёд.

— Что? — голосом, не предвещающим ничего хорошего, спросил он.

— Никакой награды, — всё так же решительно говорила Алаэйра. — Я вас обманула. Всех.

Вот и настал момент истины. Если Латариан действительно действовал исключительно из шкурных интересов и спасал её от людских клинков только ради того, чтобы разжиться хорошей такой порцией железа, здесь Алаэйру будет ждать быстрый и весьма печальный конец. Но если он врёт… почему он молчит? Проклятье, почему он молчит?! Неужели она ошиблась? Неужели ветродуй действительно просто хотел разжиться добром?

Дерьма кусок, зачем она это сделала?! Проклятье! Да неужели так сложно сначала думать, а потом творить всякую хрень?! Он же прирежет её. Прямо здесь и сейчас! И никакого посоха, никакой власти и силы. Всё пойдёт прахом только из-за…

— Умом ты не блещешь, конечно, — неожиданно сказал Латариан, вновь дотронувшись до висящего на груди камня, — но интуиции не занимать.

Алаэйра ничего не ответила. Страх тут же забылся, а на его место пришло кое-что другое.

Чуть прищурившись, она попыталась нашарить кинжал, который должен был быть запрятан в её правом сапоге. Ублюдок не тот, за кого себя выдавал. Точнее, преследовал совсем не те цели, о которых говорил. Кто он такой? Чего хочет? Нужны ответы, а добиваться их Алаэйра умела только одним образом. Кинжал под ребром очень хорошо способствовал откровенным разговорам — уж этот-то урок она успела выучить весьма неплохо.

— Твой кинжал вот там, — сказал Латариан с прежним равнодушием в голосе и взглядом указал на кучу одежды, покоящуюся около одного из деревьев в десяти шагах от них. Что примечательно, там Алаэйра увидела не только свои кинжал и посох, но ещё и несколько пар сапог, куртки, луки…

— Так что случилось с остальными охотниками? — тихо спросила она, уже догадываясь, что ответит ей Латариан.

— Я убил их, — сказал Латариан, поднимаясь на ноги. — Они сделали то, что от них требовалось, и теперь принесли бы одни лишь проблемы.

Всё чудесатей и чудесатей. Он убивает таиоров, но спасает её? Нахрена?

— И что же от них требовалось?

— Вытащить тебя из той заварушки и достать тело одного из людей, — с какой-то далеко не самой дружелюбной улыбкой ответил Латариан. — Ты ведь ради этого всё затевала? Людская кровь, которой ты сможешь смыть заклятье, наложенное отцом на посох?

— Откуда ты…

— Ты трепалась об этом на каждом шагу, и любой, у кого есть уши, знает об этом. Точнее любой, кому есть до этого дело. А теперь поднимайся. Времени у нас осталось не так уж и много. Ритуал должен быть проведён в ближайшие часы, до того момента как кровь человека растеряет свою силу.

Договорив, Латариан отошёл от озадаченной альвийки и принялся рыться в куче вещей, подбирая оттуда лук, пару сапог, какой-то свёрток…

— Стой, — замотала головой Алаэйра, — подожди! Стой, будь ты проклят! Я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишь мне… не объяснишь…

— Что? — спросил Латариан, с лёгким раздражением поправляя высокий ворот собственной куртки из оленьей кожи. Но Алаэйра, пусть и мельком, успела заметить странную вязь татуировок, покрывавших его шею. Рисунок, а больше всего он напоминал какой-то ошейник, показался ей знакомым, но что он обозначал, она так и не смогла вспомнить. Да и думала сейчас она совсем не о символах, которыми разрисовывают себя Говорящие с Вьюгой. — Что тебе объяснить? Я помог тебе. Спас от смерти, заставил таиоров, которые уже собирались сбежать, вернуть тебя обратно в лес, и моя магия залечила твою рану. Это разве не даёт повода поверить, что я не желаю тебе зла? Сейчас во всяком случае.

— Ни малейшего, — с холодной злобой прошипела Алаэйра. — Я не верю ни единому твоему слову. Чего ты добиваешься? Что хочешь получить?

Латариан, набросив один из луков себе на плечо, повернулся в сторону альвийки и, одарив её долгим изучающим взглядом, наконец-то сказал:

— Тело человека спрятано в сотне шагов отсюда. Сейчас я заберу его и вернусь в лагерь таиоров. Твой посох, он здесь, — ногой он пнул кучу одежды, — если ты действительно дочь своего отца, то ты возьмёшь его и пойдёшь следом за мной. Ну а если же ты такая же пустоголовая дурочка, как и те, кого ты брала с собой на эту охоту, можешь забирать посох и проваливать. Два пути, как в древних сказаниях, один принесёт тебе величие и мощь, о которой никто из Говорящих и мечтать не мог, другой же подарит короткую безвестную жизнь и глупую смерть. Выбирай. А мне пора идти.

Несколько секунд Алаэйра смотрела вслед удаляющемуся альву. Тот, как последний ублюдок, спокойно шагал по снегу и даже не думал оборачиваться, похоже, в полной мере удовлетворившись тем выбором, что он ей оставил.

Хотя был ли он, выбор этот?

Всю сознательную жизнь она стремилась только к одному — занять место отца. Даже будучи неразумной девчонкой, она уже тянула руки к посоху, чувствуя, что в нём заключена её судьба. Алаэйра знала, что боги уготовили ей путь Говорящей с Лесом, знала, что она была рождена не для бездумных скитаний среди деревьев, а для чего-то большего, для чего-то настоящего.

И так же хорошо она знала, что последний шанс на обретение силы уже сейчас скроется среди деревьев. А если он уйдёт, то она уже никогда не отыщет его вновь. Никогда. Может быть Латариан — посланник богов? Вестник судьбы, который и вправду поможет ей овладеть посохом? Может, он не врёт и действительно поможет ей?

«За любую помощь ты будешь платить, а он даже не назвал цены, задумайся» — шепнул внутренний голос.

Но Алаэйра не хотела думать. Думают старики и мудрецы – те, кому уже давно нет места в этом мире. Она молодая, она сильная, и она сама решает свою судьбу.

Ей дали выбор — обрести силу или сдохнуть в безвестности, оставшись той самой дурой-альвийкой, которая просрала всё, что только имела.

«Выбор без выбора», — криво ухмыльнувшись, подумала Алаэйра, подобрав посох и подивившись тому, как же приятно было снова держать его в руке.

***


А уже через несколько минут она нагнала Латариана, который спокойно ждал её возле невысокой, гнущейся под весом скопившегося на ней снега сосны.

— Кто мы есть без жажды наживы? — ухмыльнулся он, приветствуя ковыляющую в его сторону девушку.

— Ты поможешь мне провести ритуал, — хмуро сказала Алаэйра, подойдя достаточно близко, чтобы видеть холодные огоньки, пляшущие в глазах альва. — Поможешь завладеть посохом, так?

— Именно, — кивнул Латариан.

— Человек, — бросила она, стараясь не выдавать волнения, — где он?

Тут ухмылка Латариана стала ещё шире. Он взмахнул рукой в сторону стоящей чуть правее них ели, и когда Алаэйра взглянула на неё, она увидела, что под ветвями покоится мужчина. Тот самый солдат, которого убила первая из пущенных охотниками стрел.

Один человек на десять альвов. Если подумать, то большего позора и представить себе невозможно, особенно учитывая то, как каждый из тех долбанных охотников хвалился своим умением и мастерством. А где они сейчас все?

«Мертвы», — прозвучал в голове холодный голос Латариана.

— Нужно отнести его к таиорам, — сказала Алаэйра, отгибая присыпанные снегом ветки и уже протягивая руки, чтобы вытащить труп из-под сени дерева.

Но Латариан с непонятно откуда взявшейся проворностью оттолкнул её в сторону, по пути едва ли не повалив прямо в снег.

— Какого… — только и успела возмутиться Алаэйра, прежде чем заслушать самую настоящую гневную отповедь, которой наградил её Говорящий.

— Люди рассеивают заклинания, глупая девчонка. Рассеивают любые заклинания. Ты разве не понимаешь? Я залечил твою рану колдовством. Если на тебя сейчас упадёт хоть капля его крови, — короткий кивок в сторону мёртвого человека, — я ведь уже говорил, что не собираюсь собирать твои кишки по лесу? Отойди в сторону.

С этими словами он вновь оттолкнул слабо упирающуюся Алаэйру и поднял мертвеца с земли, перекинув его через плечо.

— Идём. Мы уже достаточно времени потеряли.

Таиоры никогда не нравились Алаэйре. Да что уж там, они не нравились ни одному альву из любого другого племени, которому хоть раз доводилось сталкиваться лицом к лицу с кем-нибудь из этих шишкожуев. Дурной нрав, лживая натура, постоянное желание доказать всем и каждому, что именно они, таиоры, главенствуют надо всеми племенами — такое вообще мало кому могло понравиться.

Правда того факта, что сила оказалась на стороне этого племени, всё-таки не стоило отрицать. Таиоров было много. Настолько много, что при желании они могли бы подмять под себя добрую половину леса, перебив всех и каждого, кто будет стоять у них на пути.

Но не только числом они выделялись среди остальных. Знания, к которым с таким пренебрежением относилась сама Алаэйра, таиоры, в отличие от остальных альвов, хранили и приумножали. Магия, молитвы, ритуалы и способы докричаться до давно ушедших богов — всего этого у них было в достатке. Они имели всё то, что растеряли остальные племена, предаваясь своей животной, дикой натуре.

Алаэйра знала это. И именно поэтому отправилась на поиски клятых кочевников, когда поняла, что никакие крики и ругательства не смогут освободить силу, заключённую в отцовском посохе. Не сказать, чтобы поиски вышли лёгкими или быстрыми, но в конце концов ей удалось отыскать таиоров, вставших лагерем где-то на южной оконечности леса.

Их вожди согласились помочь. Согласились провести ритуал. Взамен они потребовали от неё только одного — десять лет службы их племени. Десять лет, по окончании которых она сможет уйти на все четыре стороны, прихватив с собой драгоценный посох.

Алаэйра согласилась. Приняла их условия, даже не сомневаясь, что легко сможет обмануть кучку надменных стариков и быстро смыться из их лагеря, прежде чем они хоть что-то поймут. А посох, чьей силой она овладеет к тому моменту, станет её ключом к свободе. Никто из таиоров не станет тягаться силами с Говорящей с Лесом. Духу не хватит.

Так она думала, коротая дни и недели в их лагере, ожидая того волшебного момента, когда ей выпадет шанс добыть немного человеческой крови.

А что же сейчас?

С человека стянули доспехи и одежду**, а затем под хмурыми взглядами трёх старейшин таиоров его закинули на широкий каменный алтарь.

Никто точно не помнил, когда и кем были построены эти алтари, но все знали одно – они, как и сам лес, являются прямыми проводниками между холодным и злым миром смертных и блистательным небесным миром, куда ушли боги.

Посмотреть на грядущее представление собралась целая толпа. Некоторые из них что-то жевали, кто-то перекидывался ругательствами, к которым Алаэйра даже не прислушивалась, а кто-то и вовсе решил разнообразить свой день дракой с первым попавшимся под руку альвом. Но таких в толпе было меньшинство — большая же часть таиоров просто стояла и глазела на алтарь.

Алаэйра ловила их взгляды. Благоговение, оцепенение и священный трепет. Они смотрели на кусок камня почти так же, как и на неё саму. Сейчас в их глазах она уже почти вознеслась до ранга богов. С одной стороны это, конечно же, льстило её самолюбию, но стоило ей только посмотреть в сторону Латариана, который, как и все прочие, стоял почтительном отдалении от алтаря, как всякая радость тут же задыхалась, не успев родиться. Равнодушие. Всё то же херово равнодушие, какое появляется в тот миг, когда тебе приходится несколько часов кряду наблюдать за тем, как течёт вода или горит огонь. Ему скучно. Он откровенно скучает во время величайшего события в её жизни!

Проклятый гад даже сейчас умудрялся портить ей настроение. Но ничего. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть – и подобные мелкие проблемы уже никогда не будут беспокоить её. Тем более Латариан сделал своё дело. Он обещал ей помочь провести ритуал и, как ни странно, сдержал слово. Они дошли до лагеря, донесли человека и теперь…

Посох у неё в руках. Человек на алтаре богов, и его кровь слабым ручейком течёт по серому обледеневшему камню.

Один из старейшин нараспев читает строки Песни. Его голос проносится среди деревьев и отзывается эхом в завывании холодных ветров. Песнь – это не просто слова. Это судьба. Это история, магия и божественная воля, сплетённые воедино плотным узлом. Песнь — это часть души леса, часть души каждого альва.

Алаэйра чувствовала её. Чувствовала, как Песнь касается её, затрагивая те стороны души, о которых она не имела ни малейшего понятия. Она чувствовала радость. Чувствовала, что боги не ушли, что они не покидали своих детей и до сих пор следят за каждым их шагом, ведь Песнь есть ничто иное как самое чистое, самое верное воплощение их воли.

И сейчас они хотят, чтоб она вознеслась. Чтобы стала Говорящей с Лесом.

Боги говорят с ней, говорят голосом этого старика, говорят через Песнь, прекрасную и чистую

Она шагнула вперёд, к алтарю.

Сердце колотится как бешенный зверь, загнанный в клетку.

Только сейчас Алаэйра поняла, что альвы, все собравшиеся вокруг таиоры, вторят голосу своего старейшины. Песнь звучит по всему лагерю, она захватывает души каждого из детей леса, в этот миг, в эту секунду делая их едиными.

Алаэйра медленно шла к алтарю. Камень в навершии посоха мерцает синим светом. Сила запертая в нём рвётся наружу. Ещё несколько шагов, какие-то несколько шагов. Несколько шагов…

Кровь капает на снег. Маленькая багровая лужица образуется у самого алтаря. Достаточно одной лишь капли. Одной капли, чтобы разрушить чары отца.

Песнь звучит всё громче, она словно подгоняет её. Её сила, её дух заставляют Алаэйру ступать вперёд. Но… что-то изменилось.

Один голос выбивается из общего хора. Один голос, вбирающий в себя все остальные. Его Песнь другая. Чужая. В ней слышится сила. Настоящая сила. Такая же холодная и злая, как и та, что сокрыта в её посохе.

Алтарь уже рядом. Последний шаг. Протяни руку, окропи посох человечьей кровью. Сделай то, что собиралась.

Песнь звучит уже не вокруг неё, она внутри, в голове. Лишает мыслей, лишает воли. Только один голос поёт её. Только один альв следит за её последними шагами.

Алаэйре не нужно оборачиваться, чтобы увидеть, как горит рисунок, опоясывающий шею Латариана, не нужно смотреть по сторонам, чтобы видеть, как корчатся в муках умирающие альвы. Песнь – чужая, неправильная Песнь – убивает их. Латариан, его голос, его слова. Смерть. Воплощение смерти.

Он обманул её. Они все обманули её. Она сама обманула себя.

Капля крови падает на колдовской камень. Одна единственная капля.

Песнь затихает. Тишина. Абсолютная, полная тишина.

Посох. Её посох, ради которого она жила, ради которого дышала и ненавидела — он рассыпается. Рассыпается горстью пепла, который тут же подхватывает неутихающий ветер.

«Что я натворила?..»

Тишина.

Человек. Тот самый лежащий на алтаре мертвец. Он шевелится.

Алаэйра на замечает этого, её взгляд обращён к собственным рукам, к ладоням, на которых ещё остались горсти пепла, бывшего когда-то посохом.

— Уходим, — слышит она за спиной всё такой же спокойны и равнодушный голос Латариана. — Быстрее.

Труп начинает ломать и корёжить. Звук ломающихся костей мешается с треском разрываемой плоти.

— Быстрее! — громче повторяет Латариан, хватая Алаэйру за руку.

— Что… что ты… — все таиоры, собравшиеся посмотреть на её вознесение, мертвы. Все до единого. Даже старейшины.

— Он не должен нас увидеть, — вместо ответа говорит Латариан, с силой оттаскивая Алаэйру прочь от алтаря. Она повинуется. Никакой воли, никаких сил уже не осталось. Но она бросает только один, последний взгляд назад, туда, где должна была свершиться её судьба.

Обрывки кожи, мяса и костей устилают землю вокруг алтаря. Тело человека сотрясают бесчисленные судороги, из раскрытого рта вырывается хрипящий, булькающий крик.

Хруст ломающихся костей, треск рвущейся кожи, кровь… сколько же крови…

Леденея от ужаса, Алаэйра увидела, как из груди мертвеца, разбивая кости и разрывая кожу появилась рука. Что-то… кто-то рвался наружу. От человека, ставшего сосудом для той неведомой сущности, уже почти ничего не осталось — только груда кровоточащей плоти.

Что за существо может родиться в такой омерзительной магии?.. Почему боги допускают подобное? Почему они позволили ей…

— Быстрее! — Латариан, более не церемонясь, просто потащил Алаэйру за собой. Они уже не шли — бежали сквозь ряды мертвецов, сквозь сотни тел тех, кого убила его Песнь.

И уже на самой границе обители таиоров, на самой границе этого беспросветного кошмара и ужаса Алаэйра услышала крик. Крик, в котором сошлись боль, ярость и страх.

Она обернулась. Один единственный раз она обернулась и посмотрела в сторону алтаря.

Существо, лишь отдалённо напоминавшее человека или альва. Короткие загнутые назад рога, золотистые змеиные глаза, кожа, покрытая вкраплениями чешуи… Он ползёт по снегу, оставляя за собой длинный, кровавый след, хрипит, почти что воет, словно зверь, охваченный предсмертной агонией. Он тянет руку в их сторону. Тянется к ней.

Камень на груди Латариана вспыхивает колдовским светом.

Вьюга поднимается за какие-то доли секунды.
  
* - точного перевода не существует, но самое близкое по смыслу — «Избиение мешками наполненными фекалиями и тухлым мясом»
** - раздели беднягу Гастара не ради каких-то там обычаев или ритуалов, вовсе нет. Альвы просто хотели поживиться его добром, что, собственно, и сделали.



  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Alareon | 25 июля 2016 | Просмотров: 1042 | Комментариев: 0




Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх