Кания - 3 глава
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

За несколько месяцев до основных событий

Казармы легиона редко кому удавалось обозвать хоть каким-то словосочетанием, которое не включало бы слова «сраный», «поганый», «ненавижу» или что-то подобное. А уж в Кании-то, где все уже привычные недостатки казарм как минимум утраивались, дела обстояли совсем скверно, и солдаты в описании своих жилищ уходили в такие ругательные дебри, от которых у бывалых сапожников повяли бы уши. Впрочем, выбирать им особо не приходилось. Ведь так или иначе — другой защиты от канийских морозов у солдат не предвиделось.

Каждая казарма была рассчитана ровно на сотню человек. Сотню человек, каждый из которых распространял вокруг себя убийственный аромат застарелой грязи вперемешку с потом и Создатель ведает чем ещё. Каждый имел койку и небольшой сундучок, где можно было хранить скромные пожитки или же припрятывать регулярно выплачиваемое жалование, которое в Кании тратить совершенно не на что. Ну, кроме разве что скромного ассортимента выпивки, предлагаемой в фортовом трактире.

Особых архитектурных изысков от внутреннего убранства казарм также никому и в голову не приходило ждать — простые бревенчатые стены, широкие окна, закрытые плотными деревянными ставнями, и несколько печей, благодаря которым в казарме сохранялось хоть какое-то тепло.

Здесь можно было выживать, но вот жить — вряд ли.

Дарил сидел на своей койке, понуро склонив голову и глядя на пустой лист бумаги, распростёртый у него на коленях. Сегодня минула первая неделя с того самого дня, как он прибыл в форт «Благоразумный»* и дал присягу славному командору Юстару. Ровно неделя. Срок, по истечении которого он хотел написать сестре, рассказать, что жизнь здесь не так и плоха, как о ней говорят, что сам он не страшится пяти лет, которые надлежит провести в Кании, и, наоборот, только радуется открывающимся возможностям.

И это почти можно было назвать правдой, ведь сейчас, когда из всех солдат в казарме остался только он, окружающая обстановка даже стала напоминать терпимую. Всё-таки Дарил, как истинный уроженец юга империи, привык к тому, что люди моются гораздо чаще, чем раз в несколько месяцев. Да и ветер сегодня не такой крепкий. Ставшего уже привычным холода в казарме почти не ощущалось. Только пальцы слегка дубели, но это, как успел понять Дарил, даже за неудобство считать не стоит. Всё не так уж и плохо. Всё действительно не так уж и плохо. Можно написать ей, чуть приукрасить, чуть приврать, но написать, что жизнь здесь вполне себе нормальная.

Но перо в руке застыло, а взгляд вновь метнулся к приоткрытому окну. К серым небесам, к горизонту, за которым почти полностью скрылось солнце, оставляя миру последние крохи тепла и света.

Долгая Ночь. Само это слово внушало суеверный ужас. Оно будило в душе отголосок древнего, звериного страха, с которым живёт каждый из людей. И Дарил, к сожалению, не являл собой то счастливое исключение, которое лишь подтверждает правило.

Только-только прибыв в Канию, ещё даже не добравшись до форта, Дарил невероятно удивлялся тому, что солнце в этом краю светит круглые сутки. Ночь или день — никакой разницы. Всегда светло, всегда солнце следит за тобой с небес, дарует пусть и слабое, но всё-таки тепло, которого так не хватало новобранцам, измученным длительным переходом сквозь заснеженную пустошь.

А потом его робкие иллюзии развеял один из седоусых ветеранов, сопровождавших их в том марше. Горько улыбаясь, он поведал Дарилу и шагавшим рядом солдатам о том, что Кания — это земля, творя которую, Создатель явно перебрал с выпивкой. День и ночь здесь вовсе не времена суток, как привыкли считать все нормальные люди, о нет. Здесь это времена года.

День, то самое время, когда солнце круглые сутки висит на небосводе, считался летом. Точнее нет, «летом» — именно так и сказал тот солдат с непередаваемой насмешкой и жалостью к тому, во что превратилось здесь это слово.

«Летом» в Кании зовётся то время года, когда солнечного тепла ещё хватает для того, чтобы солдаты могли совершать переходы по пустошам и даже иногда выживать — при наличии должной защиты и экипировки, конечно же. «Летом» здесь было тепло. Настолько тепло, что легионеры носили по одному шерстяному плащу вместо обычных двух, а некоторые смельчаки даже решались справлять нужду на улице.

Но «лето» длилось всего четыре месяца. Что же занимало остальные восемь? Зима, разумеется. Долгая, мать её, Ночь.
Прекрасное время, когда света в Кании нет как такового. Солнце уходит за горизонт и на прощанье машет ручкой тем, кто не подох во время «лета». Даже звёзды, на которые полагаются моряки да караванщики, — и те скрываются за непроглядным слоем туч, налетающих откуда-то с севера. Даже луны не видно. Но не тьма страшит солдат, живущих в Кании, далеко не тьма.

Холод. Настоящий убийственный холод приходит вместе с Долгой Ночью. Брёвна в стенах казарм лопаются, обрекая тех, кто отогревается внутри, на весьма болезненную и часто безуспешную борьбу за жизнь с налетающими ветрами. Вьюги, приходящие с севера, вполне вероятно и не вьюги вовсе, а истинное порождение гнева Создателя, решившего не просто покарать неразумных детей своих, но обречь их на такую пытку, которую никто и никогда забыть не сможет. Никакая одежда не спасёт тебя, окажись ты в пустошах и попади во вьюгу, никакие плащи и куртки не защитят от ветра, крошащего камни и ломающего кости.

Холод, ветер и смерть, идущая по пятам. Вот чем являлась Долгая Ночь. Именно она была главной убийцей и главным врагом, с которым сражались легионеры Кании. Врагом, который каждый год собирал обильный урожай жертв.

А империя отправляла всё новых и новых новобранцев в замену тем, чьи тела упокоились в промёрзшей земле. Всё новых солдат, среди которых и оказался Дарил.

Сегодня ему самолично надлежало увидеть все те «прелести», о которых толковал старый солдат, и подобное нисколько не вдохновляло на написание писем родне. Не мог он сейчас сидеть и самозабвенно врать о том, как у него всё хорошо и прекрасно, внутренне содрогаясь от страха перед грядущим. Не мог пересилить себя и взяться за перо.

В конце концов он просто решил закончить свои мучения и отложить письмо в сторону. Не смысла измываться над самим собой, пытаясь выдавить пару строчек, которые, скорее всего, даже не дойдут до Лири.

Но стоило Дарилу вновь взяться за листок, как по казарме тут же прокатился несравненный, скрипучий и мерзкий звук промёрзших заржавевших петель, на которых держалась тяжёлая дубовая дверь.

Обернувшись, Дарил встретился взглядом с высоким жилистым мужчиной, который был старше него лет на десять, а может и больше. Гастар — так его звали. Оба они были новобранцами, прибывшими в форт неделю назад, и Гастар был единственным, с кем Дарил хоть в какой-то мере успел наладить дружеские отношения. Ну как. Относительно дружеские. Из тех, которые могут быть у мальчишки из Харвалена** и побитого судьбой жителя островов. Дарил прибыл в Канию, чтобы заработать денег, а вот Гастар… он оказался здесь далеко не по такой тривиальной причине.

— Ты чего это тут торчишь, как пень посреди поляны? — с нескрываемым удивлением спросил Гастар, лавируя между рядами кроватей и подходя к Дарилу, который сразу же успел отметить, что островитянин как-то чересчур прилично выглядит. Начищенный доспех, побрит, волосы острижены и даже лицо вымыто. Прямо хоть на парад отправляй.

— Ну… я… — промямлил Дарил, спешно пытаясь припрятать лист бумаги куда-нибудь подальше.

— Опять за своё? — с хитрой улыбкой поинтересовался Гастар, усаживаясь на соседнюю койку, ровно напротив Дарила. — Говорю я тебе, парень, эти бумажки — они точно до добра не доведут. У меня вот отец за всю жизнь ни единой бумажки в руки не брал, и ничего, до сих пор жив-здоров. Братишек мне плодит, рраг его забери.

— Я хотел написать сестре, — слабо улыбнулся Дарил, — рассказать, что в Кании всё не так уж и плохо, чтобы она не переживала и… ну чтобы не переживала. Но, — и тут взгляд его метнулся в сторону приоткрытого окна, — но ты же понимаешь.

Гастар проследил за взглядом Дарила, а затем еле заметно кивнул:

— Ага. Понимаю.

После этих слов между ними повисло непродолжительное молчание нарушенное Гастаром.

— Остальные сейчас готовятся, — сказал он, задумчиво потирая щёки, где раньше красовалась, казалось бы, вечная щетина. — Я в трактире был — так там народу столько набилось, что яблоку негде упасть. Если бы, конечно, у кого-то в этой заднице мира нашлось яблоко. Трактирщик вроде как вкатил пару бочонков вина. Настоящего такого вина, какое у вас, в Харвалене, делают, а не той мочи, какую обычно подают. Если поторопишься, ещё успеешь стаканчик отхватить. Или два. Или три… — взгляд Гастара приобрёл какой-то странноватый, мечтательный оттенок.

Который погас ровно в тот момент, когда Дарил сказал:

— Я не пью вино.

— А, — мотнул головой Гастар, — это ты зря. Так и замёрзнуть недалеко.

Дарил так и не нашелся, что на это ответить, и между ними вновь повисла тишина, тянувшаяся на этот раз куда дольше. Дарил смотрел в окно, наблюдая за тем, как солнце очень-очень медленно скрывается за горизонтом, и дивился тому, насколько же быстро у него в голове могут рождаться мрачные мысли, а Гастар…

Он достал какой-то шёлковый мешочек и вертел его в руках, глядя себе под ноги.

Небо в последних лучах солнца неожиданно стало приобретать почти забытый за последние недели синеватый оттенок. Странный закат. Странная земля. Странный мир. Да. Канию определённо можно было назвать другим миром. Или границей.

Но поразмыслить над этим Дарил не успел, потому как Гастар, который, как оказалось, тоже следил за уходящим солнцем, решил вновь нарушить тишину.

— Я боюсь её, — почти прошептал он, отвернувшись от окна и опустив взгляд к полу. — Долгой Ночи. До трясучки прямо боюсь.

Подобных откровений Дарил как минимум не ожидал. За несколько дней, проведённых в форте, он уже привык к тому, что другие солдаты относятся к Долгой Ночи с мрачным смирением или какими-то дикими шуточками, которыми, кстати говоря, больше всех и отличался Гастар. А сейчас… вот оно как. Неожиданно. Совсем неожиданно.

Но самому Гастару, похоже, не было ровным счётом никакого дела до того впечатления, которое произвело на Дарила его заявление. Он говорил. Быстро, сбивчиво, словно пытаясь сбросить давно тяготившую ношу:

— Ты же знаешь, парень, у нас, на островах, не верят в этого вашего Создателя. У нас свои боги. Своя правда, с которой мы и живём, и подыхаем. Вас забирают на небеса, а мы уходим в море. Там наша судьба.

— Я вот не очень уверен, что понимаю… — робко попытался хоть как-то прояснить положение Дарил, но его слова остались незамечены.

— У нас своя правда, малыш, — продолжал говорить Гастар. — Мы знаем, что ночью, когда солнце уходит за горизонт, а добрый человек спать отправляется, душа его отлетает от тела да шляется где-то вокруг. Ты спишь, а души в теле нет. Спишь, а душа где-то там, и ты видишь мир её глазами. Видишь сны. Ночь — это ведь не людское время. Ночь — это время русалок да рихтов. Но с рассветом душа возвращается обратно к оставленному телу. Возвращается взад, так сказать, — тут Гастар впервые с начала этого разговора позволил себе еле заметную улыбку. — Ты просыпаешься, и мир снова нормальный, светлый и понятный. Днём. И я боюсь, Дарил, — вновь помрачнел он, — очень боюсь этой Долгой, неправильной Ночи. Боюсь, что когда солнце совсем скроется, я усну и не проснусь до самого её конца. Боюсь, что душа за столько месяцев потеряется где-то, боюсь, что подохнуть могу во время этой ночи, боюсь… — он замолчал на полуслове, а затем, после секундной паузы, пробормотал: — Ррагово говно. Извини, парень. Что-то я сегодня совсем… того-этого.

— Нестрашно, — неловко попытался ободрить его Дарил. — Я и сам боюсь. Не совсем так же, как и ты, но тоже хреново.

— Я знаю, — кивнул Гастар, — знаю, парень. Потому-то к тебе и пришёл. Ты понимаешь. И я… эта… если я подохну здесь, в Кании, мой дух здесь же и останется. Здесь, среди проклятого снега и льда! А я не хочу даже в посмертии морозить тут зад. Совсем не хочу! Это неправильно. Не по нашей правде это. И я… ну… вот эта штука, — взглядом он указал на шёлковый мешочек, который всё ещё держал в руке. — Если я подохну где-то здесь, на чужбине, душа моя за этой херовиной следовать будет. Мне жрец так сказал, когда отпускал в легион. И я хотел попросить тебя, парень, если вдруг что, может ты… ну… возьмёшь его и отвезёшь на острова, когда служба твоя закончится? Любому жрецу её отдай, а уж он разберется, что дальше делать. Не хочу я до конца времён в Кании, малыш, не хочу, — говоря последние слова, Гастар почти шептал, а закончив — неуверенно, чуть подрагивающей рукой, протянул Дарилу тот самый мешочек. — Пожалуйста.

Несколько секунд Дарил просто переваривал смысл произнесённых Гастаром слов. А когда же он наконец понял, о чем просят, то помимо воли выпалил первое, что пришло в голову.

— Я не могу! — едва ли не вскрикнул он, подскочив на ноги.

И дело тут даже не в том, что Гастар просил его поучаствовать в языческом ритуале, нет. На такое-то Дарил ещё мог согласиться. Но он ведь попросил, чтобы Дарил взял на себя ответственность даже не за жизнь его, а за душу! За посмертие! Он не мог взять такую ответственность. Просто не мог.

Гастар ничего не ответил. Только грустно улыбнулся, кивнул и вышел из казармы, оставив Дарила наедине с собственными, не самыми приятными мыслями.

***


Настоящее время

Сейчас Дарил начал понимать, почему их с такой яростью и рвением гоняли в первые полгода в учебных лагерях. Начал понимать, за что радели командиры, едва ли не палками заставлявшие новобранцев тренироваться до седьмого, как правило кровавого, пота. Дарил понимал это и сегодня, прямо сейчас, впервые в жизни почувствовал благодарность к учителям, ведь именно благодаря им остался жив.

Битва была короткой. Всего несколько минут, но для них — тех, кто оказался в кругу щитов, осыпаемых альвскими стрелами, и был обречён слышать стоны умирающего товарища — эти несколько минут длились целую вечность.

Когда имперцы заняли круговую оборону, создав вокруг себя непробиваемый заслон из щитов, альвы бросились в рукопашную. Они в прямом смысле слова появлялись из-под земли, из-под ррагова снега, словно неведомые призраки или чудовища. Бледные тени, несущие смерть на остриях сверкающих кинжалов.

Если бы люди продолжали стоять насмерть и попытались выдержать эту новую атаку старым испытанным способом — все бы они погибли. Их командир, Тарнид, знал об этом и в тот же самый миг, когда белокожие бросились на них, отдал приказ. Люди, повинуясь уже не разуму, но рефлексам, сами бросились вперёд, чем, судя по всему, изрядно озадачили остроухих тварей.

Впервые в жизни Дарил оказался так близко к альву. Да что уж там. Он вообще впервые в жизни увидел остроухого, но знакомство их оказалось на удивление коротким. Мощный удар щитом, от которого даже альву с его невероятным проворством не удалось увернуться, отправил гада прямиком на землю. А остро наточенный клинок в тот же миг довершил дело, на одного сократив количество нападавших.

Главным оружием альвов были страх и неожиданность, а сейчас людям удалось лишить их и первого, и второго. Легионеры выдержали первый удар и отразили второй. Теперь же бой переходил в совсем другую плоскость. Меч против кинжала, сила против ловкости.

Дарил сражался как проклятый, но его противник — альв, двигавшийся так стремительно, что даже лица разглядеть невозможно, — успевал увернуться от каждого из ударов. Но и сам остроухий не мог ранить Дарила — те удары, которые он не успевал отразить щитом или мечом, приходились в грудь или живот, закрытые железными пластинами доспеха.

Другим, скорее всего, было не легче. Краем уха Дарил слышал звон клинков и сдавленные ругательства, но увидеть он не мог ровным счётом ничего — шлем, так хорошо защищавший во время боя, почти полностью лишал обзора, да и пот, заливавший глаза, совсем не помогал лучше видеть.

Его личное сражение закончилось всего одной ошибкой — альв во время очередной атаки попал кинжалом прямо в щит Дарила, причём ударил с такой силой, что лезвие пробило дерево и, разумеется, накрепко в нём застряло.

Всего на одно мгновение альв замешкался и тут же поплатился за это — Дарил, в отличие от него не испытывавший и толики сомнений (в бою все эмоции уходили на второй план, оставляя место только для въевшихся в разум инстинктов, спасибо учебному лагерю), вонзил острие меча прямо в глаз проклятому чудовищу.

Альв дёрнулся, его рука, всё ещё держащаяся за рукоять кинжала, обмякла, а затем он просто повалился на снег, заливая его собственной кровью.

В этот самый момент Дарил понял — врагов больше не осталось. Никто не пытался его убить. Никто не кидался наперевес с этими клятыми каменными кинжалами. Битва закончилась. Он стоял между двумя мёртвыми альвами, судорожно выравнивал дыхание, пытаясь осознать, что вообще только что произошло. Пытаясь вернуть разум, ушедший в сторону, когда за дело взялись привитые в учебном лагере инстинкты.

Несколько минут. Прошло только несколько минут.

Оглянувшись назад, он увидел ещё нескольких альвов, своими телами украшавших снежный покров. Между них ходили солдаты. Аран, зажимая кровоточащую рану на ноге, орал какие-то проклятья и требовал, чтобы альвы «вернулись и закончили начатое», Мотус, опираясь на щит, то ли блевал, то ли переводил дыхание, Тарнид склонился над Быком, чьи сдавленные проклятья Дарил слышал даже отсюда.

Но вдруг он увидел то, от чего в груди похолодело.

— Гастар, — прошептал Дарил, делая шаг вперёд, к месту, где оставалось тело их павшего друга. Тому самому месту, где сейчас не было ничего, кроме окровавленного снега. — Они забрали Гастара! Они забрали его!
 
*Форт "Благоразумный"(он же Форт "Арагос") — получил подобное неофициальное название в честь Далтара Благоразумного — командора приграничных частей восьмого легиона, при котором и был основан форт. Далтар прославился тем, что во времена первой войны с альвами так ни разу и не вывел свои войска за пределы фортовых укреплений, за что был любим солдатами (которым не пришлось умирать от рук остроухих дикарей), от них же он и получил своё прозвище, позже привязавшееся и к самому форту. 

**Харвален - город, расположившийся в одной из южных провинций Солатийской Империи. Единственной его достопримечательностью является весьма хорошее вино.


  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Alareon | 7 июля 2016 | Просмотров: 766 | Комментариев: 3




#1 Пишет: Пользователь offline николайnb (12 июля 2016 23:11)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1385 комментариев
61 публикация


Пока что так, но наверное позже исправлю сам текст - тут прям чуть-чуть:
 (а за одно и пресловутые звездочки на разделитель заменю)

Сотню человек, каждый из которых распространял вокруг себя убийственный аромат застарелой грязи вперемешку с потом и, Создатель ведает, чем ещё.

Вот, чем являлась Долгая Ночь.

Нет смысла измываться над самим собой, пытаясь выдавить пару строчек, которые, скорее всего, даже не дойдут до Лири.
… ну, чтобы не переживала.

После этих слов между ними повисло непродолжительное молчание, нарушенное Гастаром.
Возвращается взад, так сказать, — тут Гастар впервые с начала этого разговора позволил себе еле заметную улыбку, — Ты просыпаешься, и мир снова нормальны…

… неуверенно, чуть подрагивающей рукой, протянул Дарилу тот самый мешочек, — Пожалуйста.

Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#2 Пишет: Пользователь offline Augusta (19 июля 2016 00:36)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
882 комментария
22 публикации


А вот лично у меня ощущение, что все это можно было сказать короче раза в три... а то и в четыре. Сначала автор нагнетает про Ночь - и правильно делает, но дальше от всего этого "многа букафф" все авторское усилие сводится на нет. Долго раскачиваетесь, Alareon. Весь этот разговор Гг с Гастаром - о чем он? Какая там главная мысль? Ага, главной мысли там - от силы на два абзаца. Вся эта драчка, жутко нудная, что в ней важного? Ага, важного - две строки. Дядька умер, его забрали, что же будет. А вот лично мне уже не интересно, что же будет, ибо я от количества букафф уже устала. Понимаете, к чему я? То есть при всех ваших достоинствах (идея + стиль) все убивает один недостаток - недостаток напряженности. А напряжение - оно не драчками и не разговорами создается. Оно создается так: напугали читателя? Дайте, что обещали. Опять напугайте - опять покажите. И тэ дэ.


--------------------
Регистрация: 29.05.2010 | | |
   


#3 Пишет: Пользователь offline Alareon (19 июля 2016 18:36)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
285 комментариев
64 публикации


 
Я вас уверяю - это не главный недостаток :D
Но в хронику всё превращать тоже не дело ;)
Регистрация: 4.05.2010 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх