Кания - 2 глава
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

В тени поваленного дуба она нашла пусть и не самое лучшее, но всё-таки укрытие. Песнь павшего дерева давно умолкла, но отголоски старой злобы всё равно до боли обжигали пальцы всякий раз, когда она по неосторожности касалась его коры.

Но далеко не это сейчас заботило Алаэйру.

С горечью взглянув на обломок клинка - всё, что осталось после неудачной попытки убийства, - она сдавленно выругалась и отшвырнула ставшее теперь бесполезным оружие прочь.

Сегодня должен был быть день её вознесения. Должен был. Но не случился. Отцеубийство оказалось делом далеко не таким простым, как ей казалось всего несколько часов назад.

Разорви их всех вьюга!

Вместо того, чтобы примерять в руке посох Говорящей с Лесом1, она прячется здесь, под сенью мёртвого дерева. Как какой-то жалкий зверёк. Неприятно. Мерзко. Отвратительно.

Со злости Алаэйра что было сил ударила проклятый дуб, но облегчения это не принесло — напротив, она получила лишь новую вспышку боли да разбитые костяшки пальцев.

— Ненавижу-ненавижу-ненавижу, — шипела она, подхватив с земли горсть снега и растирая ей ушибленную руку. — Будь они все прокляты! Пусть их корни сгниют, пусть боги никогда…

Так и не закончив, она замолкла на полуслове, уловив далёкий, но уже весьма различимый звук шагов. Несколько пар ног аккуратно ступали по скрипучему снегу. Несколько охотников, выслеживающих свою жертву.

Отец и его верные собачонки. Они идут по её следу. Хотят закончить начатое.

В лесу есть только одно правило — убей или будь убитым. Третьего не дано. Алаэйра попыталась убить, попыталась взять причитающиеся ей власть и силу, но потерпела неудачу. И что же теперь? Сдаться? Умереть?

— Да *** вам в уши! — прорычала она, поднимаясь на ноги. — Огромный, людской ***!

У неё больше нет клинка, но он ей и не нужен. Двадцать лет она живёт на свете, двадцать лет убивает, чтобы не быть убитой. Ей не нужно оружие, чтобы оборвать жизнь проклятого старика. На его стороне магия, но на её — молодость. Она сильнее его, быстрее и ловчее!

Она ещё жива, а значит, может убивать. Ещё может драться.

На его стороне древнее знание, но она ещё жива. А это значит, что даже магия не властна над ней. Даже боги. Только она сама. Судьба — вот она, на кончиках пальцев. Она придушит его собственными руками. Без оружия, без кинжала и стрел. Придушит, как жалкого раба, а затем заберёт себе его силу, заберёт себе его магию и имя.

Ярость, почти такая же чёрная и безумная, как та, что терзает мёртвый дуб, пробуждается в груди. Да, она пригодится, она даст сил, когда потребуется нанести последний, решающий удар, но сейчас…


— Алаэйра, — незнакомый мужской голос заставляет вырваться из объятий сна. Такого приятного сна, который она видела едва ли не каждую ночь c того момента, когда ей наконец-то удалось убить отца и забрать его посох.

Вместе с пробуждением явилась и злость. Ещё даже не открыв глаз, Алаэйра схватила первое, что попалось под руку, а этим оказался вываренный добела череп её родного отца.

Она убила его в тот самый день, три недели назад, а будто целая вечность осталась позади. Целая вечность, которой оказалось слишком мало, чтобы завладеть обещанной силой и стать Говорящей с Лесом. Отец даже в смерти умудрился преподать ей один из этих проклятых уроков.

Со злостью Алаэйра швырнула череп в сторону незваного гостя, подобным жестом выражая отношение и к отцу, и к тому, кто додумался прийти к ней без приглашения.

Тут же пещеру заполнил поток отборнейшей брани, в которой при всём желании вряд ли можно было разобрать хоть пару слов. Но одно было понятно — череп всё-таки попал в цель. Прелестно.

Удовлетворенная подобной мыслью, Алаэйра перевернулась на другой бок и уже приготовилась вернуться ко сну, но херов гость оказался просто возмутительно настойчив. Или глуп, что, в принципе, одно и тоже.

— Алаэйра, — в назойливом голосе уже не слышалось былой уверенности. — Алаэйра, проснись ты, наконец!

Больше, к сожалению, черепов у неё под рукой не оказалось. Пришлось и вправду просыпаться. А жаль. Надо будет над этим поработать. У каждого порядочного альва должно быть как минимум штук десять черепов поверженных врагов. Надо ведь, в конце-то концов, куда-то нужду справлять.

Хотя чего это она? Вот же, сейчас на входе стоит прекрасный кандидат на роль нового черепа. Приди да возьми.

Да. Но вот беда — вставать-то не хотелось. Куда приятнее возлежать на мягких шкурах да греть тощую задницу, чем гоняться по лесам за каким-то остолопом.

— Алаэйра!

Но ведь он не отстанет. Так и будет зудеть-зудеть-зудеть. Долбанный таиор2. И почему ей приходится жить в племени этих губошлёпов?.. Хотя даже в мыслях этот вопрос выглядел глуповато. Пока она не заняла место отца в полной мере, ей нужно жить здесь, вместе с умалишёнными хранителями Песни3.

Не потому, что ей так хочется, нет. Виной тому сраная традиция и ритуалы, известные одним только таиорам. Ритуалы, благодаря которым она, Алаэйра, сможет освободить силу, заключённую в отцовском посохе.

Но необходимость вовсе не умаляла того факта, что она уже просто до дрожи ненавидела всё племя этих пугливых зверёнышей, не способных ни на что, кроме пустой болтовни и пьянства.

В следующий раз обязательно надо брать с собой в кровать кинжал. Или два кинжала. Или десять. Кто его знает, сколько народу тут бродит. От таиоров всего ожидать можно. Только вот где взять столько кинжалов? У этих-то ублюдков даже чёрного стекла нету, не говоря уж о железе.

Хотя кинжал у неё, конечно же, был, просто лежал сейчас в дальнем конце пещеры вместе с остальным снаряжением.

А конкретно этот ублюдок всё ещё стоит на входе. Алаэйра даже отсюда слышала, как колотиться его маленькое сердечко. Жаль, что единственным, чем сейчас она могла в него кинуть, были её собственные портки, которые ей всё-таки ещё пригодятся.

Есть, правда, ещё и посох отца, но швырять такими вещами в каждого встречного остолопа даже Алаэйра считала слегка неправильным. Всё-таки сие есть артефакт. Реликвия, бесполезность которой трудно переоценить. Во всяком случае пока.

Ладно. Надо хотя бы узнать, что ему надо. Может, тогда он уйдёт.

— Что тебе надо, *** надоедливый? — не поднимая головы, спросила Алаэйра, в душе храня надежду на то, что проклятый ублюдок растворится в воздухе так, словно его и не было никогда. Таиоры ведь этим и славятся. Умеют, поганцы, исчезать так, что никакой охотник их не сыщет, правда, потом возникают прямо за спиной, и когтями по горлу — вжик.

Хорошо, что они её боятся. Очень хорошо. Иначе ей самой пришлось бы испугаться за собственную шкуру, а подобным Алаэйра не занималась с того самого дня, когда ей пришлось прятаться под упавшим дубом, лелея скромную надежду на то, что когда-нибудь именно она будет швыряться отцовским черепом, а не наоборот.

— Люди, — тем временем заговорил «надоедливый ***». — Они…

Вот тут-то в голове Алаэйры зазвонил еле слышный колокольчик.

Люди. Люди! Люди, чтоб их!

Три недели она маялась в этой клятой пещере. Три недели «наслаждалась» обществом таиоров. Три недели выслушивала нудные речи от Хранителей Песни, и всё ради чего?

Ради посоха! Отец, пусть боги проклянут его в посмертии, успел зачаровать его. Успел сотворить последнее заклятье уже в тот миг, когда руки Алаэйры сошлись на его горле. Он запечатал силу посоха. Закрыл её, не позволяя Алаэйре или кому бы то ни было ещё владеть ею в полной мере.

В смерти проклятый ублюдок последний раз решил поиздеваться над своей недальновидной дочерью, так и не позволив ей стать Говорящей с Лесом.

А перед смертью, на своём последнем издыхании, он успел оставить ей последнее «испытание», которым так любил подвергать дочь. Людская кровь. Только омыв посох человеческой кровью, она сможет развеять это заклятье и освободить силу, заключённую в посохе. Людская кровь.

И она ждала. Всё это время она ждала, когда кто-то из людей, обосновавшихся в южной части этих земель, осмелеет настолько, чтобы подойти к лесам достаточно близко. Ждала, когда же боги улыбнутся ей, позволив довершить начатое.

Люди. Наконец-то.

Той скорости, с которой Алаэйра вскочила со своего ложа и подлетела к онемевшему альву, мог позавидовать любой таиор. Но в глазах конкретно этого мальчишки она зависти не увидела. Только страх. Обыкновенный, привычный страх.

Мельком она отметила, что мальчишка-то был красив. Даже по меркам альвов, каждый из которых у низших народов (вроде тех же звероподобных людей) считался воплощением совершенства. При других обстоятельствах она, возможно, была бы с ним куда более нежна. Или груба. Зависит от настроения.

Но мысль эта угасла в тот же миг, когда и появилась. Слишком долго Алаэйра ждала подобной новости, чтобы сейчас отвлекаться на что-то иное.

— Где? — прошипела она, одной рукой схватив испуганного альва за загривок, а второй, уже успев вытащить кинжал с его пояса, приставила лезвие к горлу мальчонки. — Где они? Сколько?

— Они идут в снегу, — нервно сглотнув, ответил тот. — Идут в сторону леса. Шестеро. Я покажу. Проведу.

— Покажешь, — медленно кивнула Алаэйра, расплываясь в не самой дружелюбной улыбке, — и проведёшь.

Она убрала лезвие и, отступив назад, швырнула кинжал под ноги парнишки.

— Брось клич среди своих. Мне нужно десять охотников и тот, кто умеет слышать вьюгу.

— Награда, — потирая горло, пробормотал альв, — ты обещала награду каждому, кто…

— Ты получишь её, когда дело будет сделано, — отрезала Алаэйра, взмахнув рукой. - Ты и те, кого ты приведёшь с собой. Железо, кожи, ткань — получите столько, сколько сможете унести.

Конечно же, ни первого, ни второго, ни третьего у Алаэйры не было. Единственным её хоть сколько-нибудь ценным имуществом являлся посох, но об этом никому знать не обязательно. Тот страх, что она посеяла среди таиоров, убив собственного отца, был ещё крепок, и Алаэйра собиралась использовать его на полную.

Пусть таиоры помогут ей добыть людскую кровь, а когда до них дойдёт, что награды им не полагается, это уже не будет играть ровным счётом никакой роли.

Альв, торопливо кивнув, выбежал из пещеры, оставляя Алаэйру в гордом одиночестве.

Сама она, сохраняя всё ту же хищную улыбку, медленно вернулась назад, к своему ложу.

Посох всё ещё лежал поверх шкур. Синий, потрескавшийся камень в его навершии излучал слабый синий свет. Алаэйра знала, что стоит ей только взглянуть на него, и её тело тут же пронзит невыносимым холодом, знала, но не могла противиться странному, чужеродному желанию, заставлявшему её вновь и вновь обращать взгляд к холодному камню.

Она видела в нём не только свет, не только мерцание далёких материй, о нет. Алаэйра видела в камне чарующий и одновременно пугающий до ужаса взгляд. Кто-то смотрел на неё оттуда. Кто-то смотрел на неё и ждал.

Она взяла этот посох из охладевшей руки отца в тот самый миг, когда лишила его жизни. То была её награда, её сила и власть. И посох был готов принять её, готов был дать всё то, к чему она стремилась всю жизнь.

Осталось сделать последнее усилие. Последний шаг. Людская кровь освободит силу, заключённую в посохе. Последнее испытание, назначенное ей отцом. Последняя ступень.

И Алаэйра знала, что тот, кто смотрел на неё с другой стороны, тот, чьи глаза она видела в колдовском камне, очень хочет свободы. Хочет, чтобы она, Алаэйра, наконец-то взяла ту силу, что принадлежит ей по праву рождения и праву сильного. Отец мёртв, и его магия будет служить ей.

Несколько секунд она смотрела на посох, а затем, тряхнув головой, попыталась отогнать эти чересчур навязчивые мысли.

Мечтать ещё рано. Для начала нужно дождаться хотя бы возвращения мальчишки и посмотреть, какого качества бойцов он к ней притащит.

Всё-таки убивать людей — дело не только крайне весёлое, но ещё и весьма опасное. У них-то железа хоть жопой жуй. Обвешиваются им, гады, с ног до головы, а ты старайся потом, ищи щели в их доспехах.

Ну а пока ещё есть несколько свободных минут, следовало бы использовать их с максимальной пользой. Пожрать например. Это дело всегда хорошее и приятное. Особенно в преддверии заварушки.

Ведомая подобной мыслью, Алаэйра распустила завязки походного мешка, лежащего у её ног, и извлекла на свет нехитрую снедь, которая и должна была послужить ей завтраком.

День обещал быть долгим, и следовало набраться сил, прежде чем выступать на охоту.
Прятаться в снежной пустоши — дело само по себе неблагодарное. Но альвы с их белой кожей и серебристыми волосами в полной мере использовали свой внешний вид, чтобы оставаться невидимыми для врага.

Алаэйре, которую боги в качестве какой-то издевательской насмешки наградили угольно-чёрными волосами, в этом вопросе справляться было немного труднее, но за двадцать лет она всё-таки сумела даже с подобной экстравагантной (по меркам альвов) внешностью избегать излишнего внимания к своей персоне. 

Вот и сейчас, чтобы не попасться людям на глаза слишком рано, ей пришлось едва ли не полностью зарыться в снег, оставив лишь крохотную щёлочку для глаз, через которую она могла наблюдать за происходящим и скромно надеяться на то, что альвы, приведённые «надоедливым хером» (имя мальчишки она так и не удосужилась узнать), не подведут. Алаэйра, конечно же, могла покрасить волосы или спрятать их под светлыми шкурами, но делать подобного она не собиралась. Боги дали ей чёрные волосы, и ей совсем не хотелось отвергать подобный дар. С ними она чувствовала себя другой. Отличной от всех прочих альвов, которые, временами, даже ей казались отражениями друг друга. Прекрасные, холодные, тугоумные убийцы. Хотя, на счёт последнего, особенно если задуматься о тех, кто сидел с ней в этой засаде, Алаэйра испытывала некоторого рода сомнения.

Таиорам редко когда доводилось иметь дело с людьми, встречать которых, как правило, выпадало совсем другим племенам. Даже тот факт, что альвов было вдвое больше, мог не сильно повлиять на ситуацию.

Не смотря на всю ту болтовню, что бродит среди альвов, Алаэйра знала, что люди всегда оставались серьёзным противником. Пусть им и не доставало ловкости и быстроты, но уж мозгов у них точно хватало, чего нельзя сказать о затаившихся неподалёку альвах. Эти-то при первой удобной возможности либо грабить кинутся, либо побегут прочь, к лесам, не особо обращая внимания на то, что творится на поле боя.

План, который она избрала для атаки, был предельно прост. Маршрут движения людей просчитать было несложно — они опять шли от этих своих «столбов», и Алаэйра разместила свой отряд ровно между двумя подобными ориентирами.

Шестерых охотников - тех, у кого имелись при себе прочные короткие луки, она отправила к небольшому заснеженного холмику, с которого они смогут одарить людишек таким количеством стрел, что те и шагу лишнего сделать не смогут.

Сама она вместе с остальными таиорами расположилась немного ближе, в том самом месте, где и должен был вышагивать отряд имперцев, чтобы, когда придёт время, нанести удар в ближнем бою.

Не самый сложный план, но весьма и весьма действенный. Правда, была одна загвоздка. Если люди каким-то образом разгадают их засаду, если они ударят первыми, уже не о том, чтобы приручить посох, ей придётся думать, а о том, как бы побыстрее свалить отсюда как можно дальше, лелея надежду на то, что ради следующей попытки не придётся ждать ещё несколько месяцев.

А пока…

Пока оставалось просто ждать. И это Алаэйре нравилось меньше всего. Она просто ненавидела ждать. Особенно в засаде, когда ты даже пошевелиться не можешь лишний раз, боясь нарушить своё укрытие.

Для таких, как она - тех, чья кровь закипает от жажды действия, - подобное ожидание всегда было чем-то сродни настоящей пытки, и уже по прошествии первого часа в небольшой снежной каморке Алаэйра понимала, что вскоре начнёт сходить с ума, если люди не покажутся в ближайшее время.

И вот, словно в ответ на её молитвы, вдалеке появилось несколько тёмных точек.

Люди. Они шли в точности тем путём, какой она и просчитала. Удивительно предсказуемые создания. 

Минуты томительного ожидания тянутся нестерпимо долго. Имперцы идут прямо в ловушку и даже не подозревают об этом. Идут, с трудом пробиваясь через снег и боязливо оглядываясь по сторонам. Они что-то чувствуют. Что-то знают. Боятся.

Алаэйра крепче сжимает рукоять обсидианового кинжала, уже предчувствуя, как пустит его в дело. Сердце бешено колотится в груди. Сохранять неподвижность всё труднее и труднее.

Люди подходят всё ближе. Алаэйра уже могла видеть лицо того, кто идёт впереди — их вождя. Он смотрит ровно перед собой, не опускает взгляда, держит руку на рукояти меча. Убить его будет сложно, но не невозможно. Ещё несколько шагов, человек, всего несколько шагов…

У себя за спиной она слышит слабый, почти неразличимый звук спущенной тетивы.

Одинокая стрела проноситься в миллиметре от лица людского вождя и вонзается прямо в горло того, кто шёл позади него.

Ловушка захлопнулась.
 
1Говорящие с Лесом - альвы, по природе своей, не могут владеть магией, но среди них есть те, кому удалось в бесконечных предательствах и убийствах завладеть теми немногочисленными артефактами, которые оставили так называемые "Боги" после своего исхода. 
Те альвы, которым везло заполучить в свои хитрые ручонки самые древние и самые могущественные артефакты, становились вождями своих племён и брали себе "титул" Говорящего с Лесом, что можно понимать как некое сочетание вождя и жреца, вещающего остальным волю богов (как он её видит).

2 Таиоры - название одного из альвских племён, на данный момент занимающее главенствующее положение над остальными. 

3 Песнь - записанная и постоянно дополняемая история грядущего, которую альвским мудрецам прямо в мозг транслируют их боги. Во всяком случае именно в это верит большая часть альвов. 



  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Alareon | 28 июня 2016 | Просмотров: 1005 | Комментариев: 2




#1 Пишет: Пользователь offline николайnb (28 июня 2016 19:09)
Группа:
Придворный маг
Статус: Пользователь offline
1395 комментариев
61 публикация


18+ видимо из-за некоторой бранности...

Регистрация: 9.06.2010 | | |
   


#2 Пишет: Пользователь offline Moorz (28 июня 2016 19:51)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
319 комментариев
27 публикаций


Она взяла этот посох из охладевшей руки отца в тот самый миг, когда лишила его жизни.

Быстро же он охладел. Даже если учесть сильные морозы, и не брать в расчет, что альвы в принципе привычны к такому климату, в тот же миг — это слишком быстро.


--------------------
Регистрация: 19.10.2012 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх