Роланд Трехцветный
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

Роланд Трёхцветный.


Когда стремительно налетевшая весна ливнями исхлестала почерневшее раздутое тело зимы, та, истекая тающим снегом, излилась в реку и река, переполненная холодной прозрачной кровью, вышла из берегов, затопила низины и начала подбираться к холмам.

Мутные потоки грязной воды захлестнули окрестные леса и взяли в осаду старое кладбище на холмах, где уже много лет никого не хоронили. Опьяненная кровью умирающей зимы река вгрызлась в подножье кладбищенского холма и, размыв землю, унесла с окраины кладбища многочисленные трофеи ­­– изгнившие гробовые доски и источенные временем до полупрозрачной желтизны кости. Казалось, река, никогда не успокоится, но время шло и постепенно потоки воды отступали от холмов, обратно в низину, к родному руслу, оставляя свою добычу, и обратный путь воды был отмечен обломками почерневшего от влаги дерева и костями.

Но уходя с холмов река оставляла не только старые кости. Звери, живущие в лесах, и не успевшие скрыться от наводнения своими закоченевшими телами отмечали путь отступления реки обратно к низинам, как гротескные дорожные камни. Выстуженный водой лес походил на поле боя. И пока об этом не прознали люди, жившие в городе за холмами, вороны, что гнездились в заброшенной кладбищенской часовне, готовились к сбору урожая.

С каждым днём солнце пригревало все сильнее. Последняя отчаянная агония зимы так и не смогла отсрочить пробуждение жизни.

 К обеденному часу весеннее солнце прогревало крышу старой часовни так  сильно, что Георг – старый король воронов кладбищенской часовни – несмотря на уговоры своего младшего сына, не отправился с ним и его отрядом в лес на поиски свежих тел, оставленных отступающей водой, а остался на крыше, деля восторг тёплого весеннего солнца со своими гостями, которым Георг спас жизнь своим королевским гостеприимством.

На чердаке старой часовни нашли временное пристанище два семейства диких кошек, выгнанных из леса потопом. Георг, питавший к кошкам странную, для воронового племени, приязнь, заключил с беглецами союз, к большой выгоде воронов, потому что среди всевозможной лесной живности, спасающейся от воды, были и черные лесные крысы, договориться с которыми было не в пример труднее, чем с дикими котами. Вместе котам и воронам удалось оттеснить крысиные банды к самой воде и, перебив большую часть загнать оставшихся в живых крыс в норы. Теперь крысы держались как можно дальше от старой часовни, вороновых гнездовий и кошачьего молодняка, а коты и вороны терпеливо ждали, когда вода уйдёт, и коты смогут вернуться в лес.

Этим днём часть котов отправилась в дозор к воде на границу кладбища, а часть дремала на чердаке, в теплом полумраке. Поэтому понежиться на крыше в лучах солнца и королевского величества пришли только два кота – главы семейств, которым Георг оказал своё королевское доверие и гостеприимство. Оба кота были серыми, но шесть старшего кота, сэра Томаса украшали тёмные пятна, а, без единого пятнышка, шкура сэра Эдуарда блестела и лоснилась. Коты держались на расстоянии друг от друга, а старый Георг оказался как раз между ними. И сэр Томас и сэр Эдуард хранили молчание, то проваливаясь в сон, то приоткрывая глаза и осматриваясь по сторонам – с крыши старой часовни открывался великолепный обзор на кладбищенскую территорию и обступающий её лес. И хотя вороны слывут одними из самых терпеливых, из всего птичьего рода, созданий королю вскоре наскучила тишина. Ему хотелось бесед, но коты, с которыми он делил крышу, дремали и король, чья приязнь к кошкам, как об этом говорилось ранее, далеко выходила за пределы, что обычно отмерены птицам, не торопился нарушать их сон. К его счастью старший кот, сэр Томас проснулся, потянулся и принялся вылизываться. Что дало королю возможность, не терзаясь угрызениями совести, начать беседу:

– Твоя семья все так же пребывает в добром здравии, Том?

– Все живы. Хотя мой младший, может и не переживёт этот день.

– Твой младший?

– Не младший сын. У него ещё даже не открылись глаза. Мой младший рыцарь, чайльд Джайлс, – при упоминании имени Джайлса сэр Эдуард, до этого казавшийся спящим, приоткрыл глаза и прислушался к разговору. – Этой ночью дозор столкнулся с отрядом крыс. Тяжелее всего пришлось Джайлсу, но если он не издохнет до вечера, то, может, и выживет.

– Надеюсь, судьба будет на его стороне.

– Благодарю вас за ваши слова, ваше высочество. Но его душа уже на половине пути к землям обетованным. И я боюсь, богиня не пошлёт к нему ангела, что бы тот преградил ему путь.

– Кто знает, Том, кто знает.

Георг с большим удовольствием открывал для себя кошачью философию и веру. Как оказалось, дикие коты почитают тех же богов, что и городские кошки, к которым дикие коты относились с презрительным недоверием.

– Мы не знаем, какие у богини планы на каждого из нас, сэр Томас, – Эдуард поднялся и наслаждением потянулся, – она, бывало, спасала и недостойных. А юный Джайлс, несомненно, достоин спасения.

– Я благодарю вас за ваши слова, сэр Эдуард.

И снова благостное, согретое солнцем молчание разлилось над крышей.

Сэр Томас размышлял над словами сэра Эдуарда о том, что богиня, случалось, спасала и недостойных. Имел ли в виду Эдуард кого-то определённого?

Эдуард снова уснул. Ему снились нескончаемые потоки черных крыс, омывающие стены часовни. Сон рыцаря был окрашен кровью, ненавистью и прекрасным, чистым восторгом охоты, поэтому спал он беспокойно, под гладкой серой шкурой перекатывались мышцы.

И даже старый ворон, убаюканный тишиной и светом начал постепенно соскальзывать в сон. И так бы закончился бы этот томительно жаркий и ленный день, но в тот момент, когда Глаза Георга заволокла сонная пелена, в воздух взвился яростный кошачий вопль, и над лесом закружилась воронья стая.

Король ворон подскочил в воздух и, расправив крылья, закружил над крышей. Набрав высоту, он увидел, что вороны, которые утром отправились в лес, кружатся над одним местом. Бросаются вниз и снова взмывают над деревьями. Их хриплые проклятья рвали безмятежность дня на части, а кошачий вопль все не утихал.

Коты на крыше вскочили на лапы и теперь тревожно расхаживали вперёд-назад, прислушиваясь. Поначалу Георг хотел спуститься к ним. Собрать своих советников и многочисленных сыновей и устроить собрание. Вдруг на них снова идут крысы? Новые голодные полчища. Но раз так, можно ли терять время и дожидаться пока его приближенные соберутся вместе. Поэтому Георг, крикнув сэру Томасу и сэру Эдуарду, чтобы те собирали отряды и отправлялись к границе, направился к тому месту, где все кружила и кружила воронова стая.

Дозорные вороны, возглавляемые одним из его старших сыновей, оставались на местах, а значит, даже если угрозой и были крысы, то пока они не добрались до кладбища, поэтому Георг полетел к  лесу.

Вороны в лесу, как выяснилось, кружили над небольшой поляной, на которой метался молодой дикий кот. Как раз в тот момент, когда Георг поравнялся с остальными, один из воронов захлёбываясь хриплым смехом, спикировал вниз. Дикий кот в прыжке попытался дотянуться до ворона, который тут же набрал высоту, а другой ворон пошёл на снижение.

Молодой кот не находил себе места от ярости. Он бросался на росшие вокруг поляны деревья, прыгал за воронами, отталкиваясь от стволов, но все равно не мог достать их. Он посылал к небу проклятья, но отчего-то все не уходил с поляны, а вороны кружили над ним, хохотали, срывались вниз, стараясь достать кота клювами и когтями. Молодые вороны были настолько увлечены расправой над котом, что даже не заметили, как Георг присоединился к их кругу, поднялся чуть выше остальных и со свирепым криком бросился вниз, разметав вороновый круг. Не ожидавшие нападения с воздуха, остальные вороны отчаянно завопили, а Георг, осыпая их проклятьями и ударами клюва и когтей, гнал их вниз к поляне. Увидев, что вся стая буквально рушится с небес на землю, молодой кот изготовился к прыжку, но Георг упал вниз и ударами крыльев оттеснил кота к краю поляны.

Наконец все стихло. Спустившиеся на землю вороны присмирели и затихли, наконец, разобравшись, кто же напал на них в небе и вынудил спуститься. Увидев, что воронова стая умолкла, молодой кот припал к земле и замер в напряжённом ожидании. Из его пасти вырывалось негромкое рычание и шипение.

И снова Георг оказался ровно посередине, между посрамлёнными, но не утратившими боевого духа воронами и разъярённым диким котом.

Георг перевёл дух и огляделся. Стало понятно, почему молодой кот не уходил с поляны. Четыре тела лежали в траве, среди корней окружающих поляну деревьев. Четыре тела. Три кошачьих и одно вороново. И если коты, несомненно, стали жертвой наводнения, то воронова туша была растерзана в клочья так, что только изломленные окровавленные перья указывали, что останки принадлежат кому-то из воронового племени.

Произошедшее не требовало пояснений, но Георг хранил демонстративное молчание, ожидая, кто решиться заговорить. Его поданные решились заговорить первыми:

– Мой король, эта смертная падаль убила принца Эрка. Этот кот убил вашего сына.

Дикий кот снова зашипел. Его когти впивались в землю. Дрожа от ярости кот закричал:

– Я искал свою семью несколько дней! Что я увидел, когда нашёл их? Чёрная тварь терзает их тела, а я даже не успел их оплакать! Я убил твоего сына, старый ворон. Я убил бы его снова! Я убью любого, кто дотронется до моих родных. Убирайтесь из леса, твари, он вам не принадлежит.

Георг приблизился к телам и внимательно осмотрел то, что осталось от его сына. За свою долгую жизнь Георг похоронил множество сыновей. Одного из них ему пришлось убить лично в поединке за власть.  Но то, что произошло здесь, на этой поляне, в своей бессмысленно жестокости, превосходило многое из того, что ему довелось видеть. Если бы сегодня утром он поддался на уговоры сына и присоединился к ним, был бы его сын жив? Подозвав одного из воронов, Георг спросил:

– У нас соглашение с котами из лесов. Как мой сын мог забыть об этом?

– Мой король, этот кот и его родные не принадлежат к тем высокочтимым семействам, что вы своей королевской милостью приютили под своей крышей. Он пришёл с запада. Из той части леса, откуда пришли крысы. Мой король, всего один ваш приказ и мы растащим этого убийцу на мелкие косточки, а мехом из его шкуры выстелем твоё гнездо.

Дикий кот снова завыл. В его взгляде угадывалась не только боль и скорбь. Разум молодого кота постепенно тонул в океанах безумия. Этот кот отчаянно не хотел жить.

Но только Георг собрался отдать приказ наброситься на молодого кота, как на поляну вышел отряд диких котов, возглавляемый сэром Томасом. Увидев их, молодой кот устало опустился на землю. Безумный огонь в его взгляде угас. Теперь он казался совсем небольшого роста, истощённым и больным. Георг заметил, что трёхцветную шкуру молодого кота украшают не только отметины когтей и клювов. Похоже, что этот кот продирался через холодный мёртвый лес многие дни без сна и отдыха.

Добравшиеся до поляны коты застыли в растерянности. Они жаждали боя и то, что вместо крыс они нашли в лесу истерзанного собрата и изготовившуюся для нападения воронову стаю, вовсе не улучшало положения. Всего одно неправильное слово или неловкий жест могли уничтожить все соглашения между котами и воронами. Георг понимал это. Понимал это так же и сэр Томас. Поэтому он оставил своих котов у края поляны между трёхцветным котом и воронами, а сам подошёл ближе к королю Георгу.

– Ваше величество. Я выставил боевые отряды на границе и как можно скорее поспешил к вам, с моими лучшими бойцами, со всех лап.

– Благодарю тебя, Том. Но, как ты и сам видишь, дело вовсе не в крысах. Случилась трагедия, Том. Она стоила мне сына, а этому коту она может стоить и жизни. Ты знаешь его семью, Том?

– Нет, ваше величество, я не узнаю его запах. Если вы пожелаете, я возьму его под стражу и допрошу.

– Хорошо, Том. Сделай так. Но мы не можем отвести этого кота к часовне. Будет лучше, если он останется здесь. Дай ему время побыть с семьёй. Я пошлю за моими советниками и моим старшим сыном. Мы соберём совет здесь. И здесь мы будем его судить. И я хочу, чтобы ты тоже принимал в этом совете участие, Том.

– Благодарю вас, ваше величество. Это честь.

– А теперь я отсылаю своих воронов и вверяю тебе и твоим котам свою безопасность, сэр Томас.

Услышав это, остальные вороны заволновались. Один из них, отделившись от стаи, приблизился к Георгу и сэру Томасу.

– Мой король, прошу, не отсылайте нас. Хотя бы не всех. Мы не смеем оставить вас, – молодой ворон не договорил, но и без того было понятно, что он собирается казать что-нибудь вроде: «наедине с этими котами». И всего на несколько мгновений решимость короля Георга подверглась испытанию. Он ощутил страх. Впервые в жизни он испугался котов. Как острым когтём прошлась по сердцу мысль о смерти. О собственной смерти и о смерти младшего сына. И такое близкое воспоминание о солнце над старой часовней поблекло. Но Георг не был простой птицей. Он был королём и не мог позволить себе иди на поводу собственных страхов. Черные крысы ещё не были побеждены, а только затаились. И если сейчас он выкажет недоверие к сэру Томасу, то потом это недоверие прорастёт и разъест их союз, как гниль пожирает древесину. Поэтому он ответил:

– Вы полетите все. И доставьте мне кронпринца и моих советников. Я остаюсь под защитой сэра Томаса и его отряда.

– Повинуемся, мой король.

Ворон вернулся обратно к стае и все они в сильном взмахе крыльев, что слились в, казалось, единый рывок, взвились в воздух и, покружив над поляной набрав высоту, направились в сторону кладбища. Георг остался в одиночестве.

Сэр Томас склонился перед королём воронов в поклоне и вернулся к своим котам. Он приказал разместиться на поляне и выставить дозоры, в лесу ещё могли оставаться крысиные банды. После этого он подошёл ближе к трёхцветному коту.

С того времени как на поляне появились другие коты, трёхцветный кот так и не двинулся с места. Он лежал на земле, окровавленный, грязный и, казалось, едва дышал. Черные, темно-серые и рыжие пятна расходились по его шкуре хаотичным узором. Темно-карие глаза гноились, а у левого века протянулась длинная, сочащаяся кровью и сукровице, глубокая царапина. Увидев, что сэр Томас идёт к нему, кот попытался подняться, но его лапы подкосились, и он снова упал на землю. Отослав котов надзирателей, сэр Тома заговорил с трёхцветным котом:

– Моё имя сэр Томас. Я предводитель котов приграничья. Семья, что находится под моей защитой, нашла приют при дворе короля ворона. Мы жили на северной стороне леса, и будем жить там снова, когда уйдёт вода.

– Моя семья жила на западе. Когда слухи о наводнении дошли до наших краёв, уже было слишком поздно. Мы отправились к кладбищу, просить о покровительстве короля ворона. Я не был со своей семьёй, когда мы покинули наш край. Меня отослали с заданием, и я не успел вернуться, когда пришла вода.

Молодой кот говорил тихо и безучастно. Теперь, когда ярость прошла, её место заняло скорбь. Кроме того Томас ощущал исходивший от молодого кота запах болезни.

– Как тебя зовут?

– Я Роланд, прозванный Трёхцветным. Младший сын в семье и младший рыцарь в отряде. Хотя у меня больше нет семьи и моих братьев-рыцарей.

– Каким было твоё задание?

– Я выслеживал шпионов, которых крысы послали по нашему следу. Мой отец полагал, что крысы могут устроить для нас засаду или попытаться заманить нас в ловушку. А оказалось, что им и стараться не пришлось.

– Но как же тебе удалось спастись, если вся твоя семья погибла?

Роланд чуть помедлил, но, все же глядя прямо в глаза сэру Томасу, ответил:

– Меня спасли совы Дал Риада.

Вот теперь сэр Томас был ошеломлён по-настоящему.

Дал Риадой называли самую обширную глухую и тёмную часть леса далеко на западе. Теперь стало понятно, почему раньше сэр Томас никогда не видел Роланда раньше. В тени деревьев Дал Риада жили немногочисленные скрытные и замкнутые кошачьи семейства. Их метки и запах встречались только у самых границ Дал Риада, а коты приграничья никогда не забирались так далеко. По многим причинам.

Дал Риадой правили совы.

Сэр Томас слышал истории о том, что в самом сердце Дал Риада ветви деревьев переплелись друг с другом так тесно, что скрыли солнце и совы могли не прятаться в своих гнёздах днём. Ещё ходили слухи о том, то самые многочисленные злобные и жестокие банды крыс приходят с западных земель и что где-то под землёй среди переплетений ходов и тоннелей обитает зверь, которого крысы называют своим королём. Видимо наводнение добралось и до их краёв, раз коты Дал Риада направились так далеко на восток, просить расположения и милости короля ворона.

– Ты знаешь, почему совы спасли тебя?

– Нет. И сами совы, что несли меня, не знали этого. Их правитель ­– Ферхар властелин сов и филинов Дал Риада отдал приказ, а разве вправе они ослушаться? Как только вода ушла, совы оставили меня, а я отправился на поиски родных. Вы знаете, что произошло дальше, сэр Томас. Но я скажу вам, что я не боюсь ни совета, ни суда. Все что у меня осталось ­– моя жизнь. И я не дорожу ей.

– Я бы не торопился на встречу с богиней, чайльд Роланд, прозванный Трёхцветным. Дождись суда.

После этих слов, сэр Томас вернулся к своему отряду. А Роланд Трёхцветный снова закрыл глаза и то ли уснул, то ли потерял сознание. Он не очнулся даже тогда, когда небо разорвалось вороновыми криками и совет воронов, возглавляемый кронпринцем Кетаком, опустился на поляну.

Сперва сэр Томас предложил всем вместе вернуться на кладбище и устроить суд там, но король Георг решил, что суд и совет состоится здесь же на поляне и здесь же они и решать судьбу чайльд Роланда, среди тел его родных и останков младшего сына короля.

Собрание затянулось. Король Георг и сэр Томас не принимали участия в обсуждении, желая оставить за собой последнее слово. То, что молодого рыцаря спасли совы Дал Риада, многое меняло. А Роланд, все ещё бесчувственный лежал на том же самом месте, окружённый котами из отряда сэра Томаса.

Время от времени он возвращался в сознание и слушал, как коты, охраняющие его, переговаривались между собой. Старший сын короля ворона принес дурные вести и для сэра Томаса ­– его младший рыцарь чайльд Джайлс умер, не дожив до вечера. Посланец богини не преградил ему дороги на пути к обетованным землям.

Когда же Роланд, наконец, совсем очнулся, чувствуя себя ещё более ослабленным и больным, собрание уже закончилось. Коты и вороны покинули лес, возвратившись к часовне, а на поляне остались только король Георг, со своим старшим сыном – кронпринцем Кетаком и предводитель котов приграничья сэр Томас.

– Подойди к нам, чайльд Роланд, прозванный Трёхцветным.

Роланд попытался встать, но пошатнулся и вновь опустился на землю. Он решил, что раз коты больше не сторожат его, то, очевидно, его приговорили к смерти. Так есть ли разница, умрёт ли он у края поляны или на поляне? Но кот и вороны смотрели на него, явно ожидая, что Роланд поднимется снова и молодой рыцарь решил, что если ему и придётся умереть, то хотя бы он в последний раз  взглянет  на тела своих родных и сможет умереть не в одиночестве. Пошатываясь от усталости и боли, он все же сумел подняться и буквально дотащил себя до центра поляны, ближе к воронам и коту.

– Ты все ещё способен идти, чайльд Роланд, это славно, сказал ему Георг, – ты знаешь, как близко к смерти ты был последние часы? Если бы ты не поднялся и не сумел подойти к нам, я разрешил бы своему сыну выклевать твои глаза. Но ты можешь идти, а, значит, у тебя есть возможность убраться с этой поляны живым. Да, как бы сильно племя вороном не желало твоей смерти, есть сила, которая бережёт тебя. Тебя спасли совы, и с этим следует считаться. Хотя мы и не в союзе с совами, но мы и не воюем. И я хочу, чтобы так и оставалось. Я не могу убить тебя, пока ты ещё способен стоять на ногах. Но и оставить тебя я не могу. Если тебя не убьют вороны, рискнувшие ослушаться моего приказа, то тебя найдут крысиные банды. Так много способ умереть здесь, а кроме того ты истощён и болен. Но есть способ сохранить твою жизнь. Расскажи ему, Том.

– Скажи мне, Роланд, ты знаешь что-нибудь о землях, где обитают люди? На юге, за холмами, за старой часовней. О городе на холмах?

– Я знаю только, что там живут люди и их домашние кошки. Раньше я никогда не покидал родных земель.

– Роланд, прозванный Трёхцветным, скажи, что ты знаешь об ангелах?

 

*          *          *

 

            Роланд осторожно протиснулся через узкий пролом в кладбищенской ограде и ступил на едва намеченную, заросшую почерневшей от холода травой, тропу, ведущую вниз с холма от кладбища к городу. Молодой кот ощущал как где-то внутри него, с обратной стороны глаз, в глубине черепа разрастается жар. Этот жар, точнее ощущение жара, преследовало его уже несколько дней, и Роланд понимал, что это только физическое ощущение болезни, и что этот жар тянет из него жизнь. Та вспышка ярости, из-за которой он растерзал принца ворона, дорого ему обошлась, лишив его сил. Невозможно долго ходить тропами смерти и не встретить госпожу Смерть лично. А Роланд лишь чудом в последний раз разминулся с ней. И больше всего на свете ему сейчас хотелось лечь на землю, закрыть глаза и провалиться в сладостную пустоту. Туда, в тёмное и жаркое небытие, в котором растворилась вся его прошлая жизнь, куда ушли все кого он знал и любил. Но высоко в небе над ним кружил кронпринц воронов Кетак, в сопровождении своей свиты и трёхцветный кот понимал, что мстительный ворон не может дождаться того мига, когда Роланд, наконец сдаться. И рыцарская гордость не позволяла Роланду в своём последнее походе проявить слабость, особенно, когда за ним наблюдали его недруги. Поэтому, перебор миг малодушия и слабости Роланд неспешно двинулся вниз по тропе.

            Ему, коту, родившемуся и выросшему среди деревьев, дорога с холма казалось чудовищно открытой и от этого очень опасной. Влажный весенний ветер доносил до Роланда запахи мокрой гниющей травы, застигнутой врасплох последними приступами холодной ярости злой зимы, обманутой весенним теплом. Роланд с удовольствием свернул бы с дороги, но склоны холма окружал и карабкался вверх к кладбищу почерневший от воды, ломкий, покрытый слизью, влажно поблёскивающий чёрный кустарник. И разгорячённому болезнью Роланду казалось, что не ветер заставляет ветви кустарника приподниматься и опадать, но кустарник, обрётший некое отвратительное подобие жизни, дышит сам. И наблюдая за извивающимися, перекрученными, блестящими от влаги ветвями, Роланд не решался сойти с тропы.

Короткий путь с холма отнял у Роланда последние силы, и молодой кот решил немного отдохнуть. Отойдя с тропы, ближе к зарослям жуткого кустарника, он улёгся на землю, и тот же момент, казалось, провалился в тяжкое забытьё. В этом  болезненном подобие сна, ему виделся ангел, к которому его послал сэр Томас и король Георг. Удивительный кошачий  ангел второго шанса, который живёт среди людей и заботится о котах и кошках блуждающих тропами смерти. И Роланду предстоит отыскать этого ангела, потому что ему больше не на что надеяться.

Очнувшись от дрёмы, Роланд с удивлением обнаружил, что вороны больше не преследуют его. А значит теперь, без свидетелей, он волен пренебречь рыцарской гордостью и долгом и позволить себе умереть. И Роланд, до этого в страхе представляющий себе тяжёлый, исполненный ужаса, перед этим бесконечно высоким открытым небом, изматывающий путь через поле, уцепился за эту мысль. Как славно было бы теперь прервать свой путь и сдаться.

Роланд снова закрыл глаза. Он представил себе своих родных. Своих друзей, своё рыцарское братство. Он последний из них, но разве это к чему-то его обязывает? И пусть даже он сумеет добраться до мест, где живут люди, и, встретив ангела, сохранит себе жизнь, разве его жизнь имеет хоть какое-то значение? И тут, словно ответом на эти вопросы, из всей вереницы дорогих его сердцу образов перед ним предстал Катберт, его старший брат, у которого молодой Роланд недолгое время был оруженосцем. Роланд всегда восхищался им. Ему казалось, что в Катберте воплотились все идеалы, что должен воплощать настоящий рыцарь. И Катберт всегда был добр к Роланду, никогда не оставляя его без поддержки и наставлений, за все время недолгой службы оруженосцем. Следом за образом Катберта Роланду явились образы матери и сестёр. Сестры - двойняшки, такие же трёхцветные, как и он. Его мать – воплощённое спокойствие и сила. Его боевой наставник, его братья-рыцари. Злая, холодная воды пришла в Дал Риада и вымыла оттуда все дороге и любимое сердцу трёхцветного рыцаря. Все, что было дорого, все, за что стоило и имело смысл бороться. Все было уничтожено. Но теперь прошлое нашло своё воплощение в нем, Роланде Трёхцветном. И если и его не станет, то окончательно исчезнет и его семья. Если у него хватит сил и он, преодолев поля, доберётся до человеческих жилищ и увидит ангела, он расскажет ему о Катберте и об остальных. Может, если он это сделает, воспоминания о его семье не исчезнут вместе с ним, а обретут нечто подобное посмертной жизни. Будет ли этого достаточно для них? Будет ли этого достаточно для самого Роланда? У молодого рыцаря не было хорошего ответа, но сами вопросы теперь не позволили бы ему так просто отказаться от жизни. Поэтому молодой кот вновь поднялся на ноги и побрёл дальше по тропинке. Времени и сил оставалось все меньше, а расстояние предстояло преодолеть немалое. Тропа изогнулась, влажно поблёскивающий кустарник поредел, и перед ошеломлённым Роландом предстало видение, казалось бесконечного, раскинувшегося от края и до края низкого серого неба, поля. Солнечный свет едва пробивался сквозь серые тяжёлые облака, отбрасывая на землю причудливые серые тени.

Теперь дорога вниз с кладбищенского холма, в сравнении с раскинувшимся перед ним пространством, казалось безопасной и укрытой. Новый порыв ветра принёс с собой запах копоти и гари. То тут, то там виднелись безобразные пятна выжженной прошлогодней травы, чахлой и ломкой. Эта трава, уже подгнивающая из-за скопившей за время полной воды на поле влаги окружала выгоревшие пятна, и Роланд подумал о том, что в такую скверную и сырую погоду пожар не мог бы начаться сам по себе. Кто-то умышленно разводил на этом поле огонь. И возможно, что где-то трава все ещё горит. Самым кончиком носа Роланд дотянулся до нового запаха принесённого ветром - запаха огня и дыма.

Как можно осторожнее ступая, Роланд пошёл вперёд. Затянутое облаками небо казалось одновременно и давяще близким и тоже время безразлично далёким. От ощущения открытости и уязвимости Роланда буквально мутило. Он как можно ниже пригибался к земле, пачкая живот в холодной грязи, ощущая, как внутри свивается ужас. Если сейчас он оступится и упадёт, то уже не встанет. Стылая, вымороженная земля вытянет из него силы тепло и жизнь всего за мгновение. Только поэтому, стараясь не думать о боли и холоде, Роланд все крался и крался вперёд по протоптанной кем-то среди грязи, копоти тропе. Чем дальше Роланд уходил по тропе от кладбищенского холма, тем больше вокруг становилось чёрных пятен, и тем сильнее становился запах гари. Но вот переменившийся ветер принёс не просто запах огня, но и клубы тяжёлого удушливого дыма. От неожиданности глотнув чёрной отравы полной грудью Роланд остановился, беспомощно кашляя, ощущая как к горлу подступает тошнота.

Всего мгновения хватило, чтобы ветер принёс на своих крыльях полотна чёрного дыма, которые словно покрывало укутали Роланда, заслоняя ему обзор. Все что он мог различить, это тропу перед собой и теперь не было никой возможности с этой тропы сойти. Борясь с кашлем и тошнотой, Роланд сделал несколько несмелых шагов вперёд по тропе, когда чёрный дым немного рассеялся и перед собой маленький кот увидел нечто несоизмеримо огромное, по меркам Роланда, обожжённое, изодранное.

Мёртвая лошадь лежала поперёк тропы, преграждая Роланду путь. От едкого дыма и зловония разлагающейся обожжённой плоти Роланда свело в судороге. Молодой кот вскрикнул от боли и в бессилии склонился к земле. Его стошнило. Лапы подгибались, перед глазами плескался черно-красный ядовитый туман, а ветер, свирепея с каждым порывом, гнал все больше клубы дыма. И страшный гул ветра в ушах казался Роланду дьявольским, размеренным дыханием лошади. Не решаясь не обойти, не приблизиться к возвышающемуся над ним телом Роланд в ужасе застыл, пригнувшись к земле, прижав уши, с расширенными в страхе глазами. Он увидел как лошадиный бок, покрытый лохмотьями кожи, цвета бледного мяса, вздымается и опадает. Лошадь дышала! Медленно, словно преодолевая гипнотическое внушение, Роланд перевёл взгляд с обожжённого торса к лошадиной шее и страшной голове. Никогда до этого Роланд не видел лошадей, и новое для него строение морды незнакомого зверя само по себе было пугающим опытом. Но сожжённые губы, обнажившие ряд крупных чернённых пеплом зубов, и молочно-белый, покинувший орбиту, незрячий глаз, предавали морде невиданного зверя воистину демоническое выражение. И она дышала! Светло-серые пахнущие женой плотью облачка пара, вырывались из лошадиной глотки, распухший чёрный язык, не помещающийся в пасти, судорожно сокращался, и оттого казалось, что лошадь грызёт землю. И хотя круглый молочно-белый глаз был незряч, и от этого казалось, что лошадь смотрит куда-то мимо Роланда, вверх, за пределы пространства, что очерчивает материальный мир, все же Роланд не сомневался, что каким-то образом чудовищный зверь знает о его присутствии.

Лошадь начала подниматься. Это казалось невообразимым, невозможным, но она поднималась! Израненные сочащиеся черным гноем ноги подгибались, но, хоть и с видимым усилием, с неживым упрямством тащили обожжённую распухшую тушу вверх. Лошадь поднималась. И чем выше она возносилась над маленьким трёхцветным котом, тем страшнее становился нестерпимый запах разложения, гари и гнили, тем гуще перед глазами Роланда стелился черно-красный туман. Роланд все ниже пригибался к земле. Ужас прокатился по его разуму холодной волной и смыл все мысли рыцарском братстве и долге. Все воспоминания о семье, друзьях, обо всех любимых. Казалось, что и самого Роланда уже не существует, что израненный трёхцветный рыцарь растворился в огненно-чёрной мгле. Все события прошлого заслонил исполинский гниющий чадящий корпус. Всего один шаг отделял Роланда от своей смерти. И вот мёртвая лошадь, словно несмело переступила копытами и, окружённая черным дымом и запахом смерти, взвилась на дыбы, занося страшные тяжёлые копыта над головой Роланда. Трёхцветный кот прянул в сторону, чудом избежав смерти, увернувшись от страшного удара, а лошадиные копыта вонзились в землю с такой силой, что мёртвая лошадь утратила и без того ненадёжную свою опору и стала клониться к земле, грозя придавить собой Роланда. Сильная лошадиная шея неестественно вывернулась и черные зубы со стуком сомкнулись в опасной близости от головы Роланда. Перепуганный Роланд отпрыгнул в сторону и, отбежав, как ему казалось, на безопасное расстояние, обернулся. Мёртвая лошадь все же упала на землю, не удержав равновесия и теперь исходя страшным, не звериным криком, каталось по земле, окружённая огнём и дымом. Не дожидаясь пока жуткое создание, снова начнёт подниматься Роланд, не помня себя от страха, бросился бежать туда, где сквозь чёрный дым ему почудились светло-серые солнечные пряди. Роланд рискнул обернуться ещё всего раз, и только тогда, когда запах огня и дыма уже уступил привычному запаху влаги и гнили. Он увидел за собой долгую полосу жаркого огня. Поле горело снова и теперь редкими черными проплешинами не обойдётся. Огонь набросился на гниющую прошлогоднюю траву со всей своей яростью и новая трава, разбуженная теплом и солнцем будет смотреть такой зелёной, на чёрной выжженной земле. В дыму Роланд различил исполинский силуэт, но не сумел разобрать, движется ли мёртвая лошадь, или стоит на месте, готовая навсегда упокоиться в пламени. Но Роланд и не собирался выяснять чудовищный замысел. Поэтому больше не оборачиваясь, из последних сил, удивляясь, что до сих пор способен, побежал по полю туда, где над холмами возвышались причудливо пахнущие строения.

Страна людей. У подножья нового холма, к которому вышел Роланд, миновав поле, тропа стало более чёткой. Очевидно, что здесь ходили гораздо чаще. Переступив через застоявшийся ручей с мутной, коричневого цвета водой, последнее напоминание о наводнении на его пути, Роланд начал подъем. Уже на подступах к жилищам людей Роланд почуял волну новых, тревожащих нервы, запахов. У себя в лесах он лишь несколько раз видел людей, и никогда не приближался к ним. Уже тогда ему казалось странным, что по легендам их ангел, кошачий ангел второго шанса, обитает среди людей и происходит из той же странно пахнущей двуногой породы. Вместе с новыми запахами людей Роланд чуял и кошек. Кошки эти пахли странно, причудливо. Их запахи смешивались с запахом людских жилищ и поэтому кошки, живущие здесь, казались ещё более чужими, чем коты приграничья, что спасли Роланда от мстительных вороновых когтей и клювов, ведь от них хотя бы пахло лесом.

Во время подъёма Роланд заметил на склоне холма предметы странной формы и неясного предназначения, в которых, более знающий, опознал бы обычный сор и мусор.

Место, где обитали люди, казалось одновременно и мёртвым и полным жизни. Как поле боя, где среди следов сражения, рыскают падальщики и воры. Ошалевший от страха, нервного возбуждения, болезни и усталости Роланд все шёл и шёл вперёд, уже не глядя по сторонам, не замечая ничего, кроме того, что мягкая земля под лапами сменилась камнем. Впервые в жизни Роланд ступил на искусственную дорогу вымощенную камнем. Но это ускользнуло от его внимания. Весь окружающий мир сузился, казалось, что он смотрит сквозь маленькое окошко, запертый в холодном железном ящике.

Роланд никогда в своей жизни не видел домов, и от этого они казались ему цельными, как скалы и камни. Он даже предположить не мог, что там может кто-нибудь жить. Он чуял запахи других котов и кошек, но никого из них не видел. Их запахи, их метки, казались ему такими новыми, такими чужими, что его охватывал страх от мысли, что эти коты в чем-то могут быть подобны и ему самому. Он видел в них недоброжелательных чужаков, только из-за того что они обитали здесь среди людей, в этом холодном зловещем месте. Но какими бы чужими и враждебными не казались ему кошки, Роланду все равно приходилось следовать по их меткам. Старый король воронов Георг и сэр Томас лишь рассказали ему о том, куда он должен пойти и кого ему следует искать, но они ничего не рассказали ему о верном пути. Допустим, сэр Томас мог и не знать верной дороги, но владения короля Георга простирались намного дальше, чем старое кладбище и окрестные леса. Он просто не пожелал ничего сообщать Роланду, очевидно, все же надеясь, что молодой кот, сгинет по дороге. Незнакомая обстановка совсем сбила Роланда с толку, он мог бы блуждать по, казавшемуся лабиринтом, людскому обиталищу вечно и все равно не встретил бы ангела. Израненный больной и ослабевший он проделал долгий путь. Непростой путь. И теперь здесь, на чужой земле, где отовсюду ему чудился запах смерти, трёхцветный кот ощутил себя по-настоящему потерявшимся. Побеждённым.

Поэтому Роланд, более не сдерживаясь, остановился и, позабыв о рыцарской чести, вскинув голову, закричал. И в этом вое умещалась вся боль и скорбь, которая преследовала Роланда на его пути и наконец, настигла. И вместе с этим криком из его глотки вырвалось что-то ещё. Что-то почти невесомое и острое. Роланд почувствовал на языке вкус крови. Всеми четырьмя лапами он ступил на тропу смерти, ведущую к милостивой богине.

И тут он увидел кошку. Маленькую, молодую кошку. Она смотрела на него сверху вниз через чердачное окно одного из домов. Конечно, Роланд ещё не знал о таких вещах как "окно" и "чердак". Кошка смотрела на него внимательно, не моргая. А потом Роланд увидел и других кошек. Они возникали перед ним на дороге, на невысокой ограде. Смотрели на него сквозь стекла в окнах дома. Их было много. И все они, молча, изучали впавшего в отчаяние кота. Перед глазами Роланда все расплывалось. Он видел только круглые внимательные глаза, он не замечал морд, ему казалось, что среди них он различает знакомых котов и кошек. Катберта и своих сестёр, свою мать. Призраки обступали его, чтобы провести тропами мёртвых. А потом чья-то тень заслонила от Роланда свет и в этой тени растворились все призраки. Из последних сил, теряя сознание, Роланд посмотрел наверх и увидел, что над ним склонился ангел.

Он все же сумел дойти.



  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Pim | 26 января 2016 | Просмотров: 788 | Комментариев: 0




Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх