Хозяин долины камней. Глава 21. Упрямо по краю
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

Поплутав в мирах шатров и прилавков с разнообразным товаром, от колец и платочков до конских доспехов, Зара нашла проход к центру Праздничной площади. Базар только казался хаосом из-за шума, который создавал, но скоро она заметила, что всё здесь упорядочено: торговые места выстроились ровными рядами и аккуратными скоплениями вдоль осей, идущих из центра через всю площадь. Выбравшись на такую «дорогу», где даже верховые встречались, Зара сориентировалась. Вдали она увидела то, что искала.

Бойрат остался за первыми рядами платок. Ярмарки его не привлекали, и он согласился отпустить её туда одну, когда увидел орды бдительных стражников во всех проходах. О её безопасности можно было не беспокоиться, к тому же, он по привычке пошёл в город вооружённым, и их останавливали с вопросами в начале и в конце каждой улицы. Теперь от вида красного мундира, мелькнувшего неподалёку, мужчина нервно дёргал бровью. Бойрат не привык к таким ограничениям; будь он в форме баарасина, перед ним бы все расступались и кланялись. Зара про себя посмеивалась и немного его жалела, но как же здорово было отвязаться от догляда. То, что нужно.

Её отряд подошёл к городу на день раньше, и до завтра у них было время насладиться видами и развлечениями, которые тот щедро дарил, даже отметить Новый год. Зара была довольна, что это произойдёт не в пути, где никто не задумается о празднестве, и не будет ничего особенного. А ей, несмотря на своё бремя, хотелось чудес, веселья и красоты. И не было во всём Нхикасле города более подходящего для таких мечтателей, чем Сталеда, вторая столица под управлением мансеров. Попасть в Орден Шай Зара стремилась именно в праздничную неделю, но не ради своих желаний, однако совпадение радовало её, и в особенности эта короткая передышка.

Дух праздника захватил её от самых городских ворот, сметая неловкость и напряжение, сопутствующее всю дорогу от Хат Даргора до Сталеды. Бойрат пытался развернуть отряд назад, пререкания с ним очень её утомили. Он думал, она не понимает, что делает, при любом удобном случае подрывал её уверенность и насылал сомнения… Ещё он распускал руки, но это казалось меньшей неприятностью. Лишь пройдя в ворота, Зара успокоилась и даже повеселела. Она таки их дотащила. Отряд проследовал по главной улице до постоялого двора «Северные костры», где их убедили, что идти дальше нет смысла: приезжие давно заняли места поближе к цитадели Ордена на все праздники. Бойрат отправил Кирела выяснить, так ли это, ещё пятерых послал пополнить запасы, одного оставил за сторожа и ловца сплетен, а остальные разбрелись, кто куда, до вечера. Зара сразу заявила, что хочет на площадь.

Они договорились встретиться в центре Праздничной примерно через час. Бойрат искал, как замаскировать меч, а Зара отправилась прямо туда. Ей не терпелось поближе рассмотреть мраморную скульптуру, ставшую символом будущего года. Первый раз она посетила Сталеду в десятилетнем возрасте, и с тех пор собирала фигурки. Было всего тринадцать воплощений древних богов, которым сейчас почти никто не поклонялся, но каждый год их образы чествовали по традиции. Коллекция Зары насчитывала пока только шесть фигурок. Она хотела приобрести и те, что были ранее, но их быстро переставали изготавливать, когда появлялся новый символ.

Праздничная площадь была запружена народом. Зара поразилась тому, что шума здесь не меньше, чем в торговых рядах. Ярмарочное море плескалось на почтительном расстоянии от главной достопримечательности, но и в самом центре оживление не уступало его кипучим пучинам. На этом удивления не закончились. Рассмотрев, наконец, каков из себя портрет Нового года, Зара споткнулась на ровном месте. Она ожидала чего-то совсем другого. И не только она, судя по окружающим её голосам, на разные лады задающиеся одним и тем же вопросом: «Где конь?»

На простом мраморном троне сидел бородатый мужчина в венце; на теле просматривалась кольчуга, а в остальном одежда была сработана довольно небрежно, нельзя было сказать даже, что она праздничная. Одной рукой он обнимал прильнувшего к нему ребёнка и поддерживал на ладони раскрытую книгу, в другой сжимал обнажённый меч, упирающийся остриём в пол между разведенными ступнями. Справа к трону был прислонен щит, а спереди стояла плоская чаша с настоящим огнём. Вся композиция располагалась на мраморной же плите. 

От нахлынувшей тоски по отцу Зара не могла сосредоточиться на деталях. Защипало в глазах, да так сильно, что она едва сдержала слёзы. Нет, этого она точно не ожидала. Ощущая дрожь в коленках, пошла вперёд. «Где конь» скакал рядом. До слуха долетали взрывы хохота и другие шумы, сливающиеся в громадный гул. Не было никакой возможности уединиться со своими переживаниями. Стоило задуматься, она на кого-нибудь натыкалась, в другой раз мыслям мешал чей-то громкий голос. В обыкновениях жителей Сталеды было перекрикиваться через улицу, приветствовать прохожих со своего балкона и заводить знакомства по пути в лавку... Люди здесь в основном жили много общительные, а молчаливых и скрытных недолюбливали.

Толпа привлекала увеселителей. Блестяшки-танцоры и полуголые акробаты соперничали за внимание с певцами, фокусниками и ряжеными зверьми, но, несмотря на все их выкрутасы, первенство удерживали посланники булочных и кондитерских; стражники лишь глядели на них с укоризной, предпочитая не связываться со стихией. Пока Зара шла черед площадь, её то и дело приглашали на танцы, а один раз увлекли, не спрашивая разрешения, просто дёрнув за руку. А ведь не праздничный ещё день! Завтра так будет по всему городу. Поэтому приезжие селятся в гостиницах поближе к цитадели — на лошадях по улицам в это время не проехать.

Зара выплыла из десятка разных течений на относительно просторный островок у самой скульптуры и остановилась, не подходя слишком близко. Мраморный Ики был высок, примерно с два человеческих роста, ощущение объёма усиливалось ещё и тем, что он был выполнен сидящим. Громадная голова, ладони-лопаты, мощные колени, меч размером с таран. Ребёнок мог быть любого пола, чётко на принадлежность ни что не указывало, но Зара думала, что это девочка, ей было милее так думать.
 
Она не заметила, сколько времени простояла неподвижно, широко распахнув глаза, прежде чем её отвлекли. К ней подошёл пожилой мужчина в просторных одеждах и красной шапочке на макушке. Его волосы были льняного цвета, лицо в морщинах, а брови весело изогнуты. Он заметил, как её растрогала композиция, и спросил об этом. Встретив замешательство, мужчина сказал, что уже долгое время наблюдает здесь за людьми, которые ищут коня и уходят озадаченные, а она, кажется, всем довольна.

— Нашла коня? — полюбопытствовал он с лукавой улыбкой.

— Кое-что получше, — улыбнулась в ответ Зара. — А вы кто?

— Да, видишь ли… уже три дня, с тех пор как снесли забор, я, оказывается, какой-то дурак, который забыл про коня, а может, безрукий шарлатан, не умеющий изобразить лошадь, ну и, вполне возможно, что я паршивый оригинал, делающий что-то непонятное и считающий, что это здорово, — мужчина засмеялся.

— О…

— Есть и другие мнения. Я как раз занимаюсь коллекционированием. Встречаются очень воодушевляющие экземпляры.

— Неужели людям не нравится? — опечалилась Зара.

— Большинству нравится. Но большинство не имеет мнения, никак его не выражает, и не пополняет мою коллекцию. «Нравится» — это ведь что? Эмоция.

— Позвольте, но где же конь? — долетел до них чей-то голос. Зара с интересом, который проснулся только сейчас, посмотрела на говорившего. Им оказался страстный приверженец традиций Сталеды, судя по костюму огненных цветов с золотистыми пуговицами в форме подковы. Он держал трость с набалдашником в виде лошадиной головы. — Хм. Это какой-то неожиданный взгляд на символ.

— Это отец — учитель и защитник, — вырвалось у Зары.

— Видите, — обратился скульптор к яркому господину, — дитя понимает больше вас.

— Дитям можно любую чушь нести, и все вокруг умиляются, — парировал тот. — Вы-то откуда знаете, что имел в виду автор?

— Я автор.

— А! Как это? Не шутите?

Скульптор развёл руками:

— Работала над созданием целая команда, но вынужден признать, что виноват в замысле именно я.

— И он не плох, весьма не плох, но Ики — это ведь конь.

— Боги редко придерживаются одного обличья. Люди избирают одно ради своего удобства.

— Так вы богам хотели угодить? Знаете, это нечестно. Они там, а мы здесь, и мы всегда думали, что Ики обут в копыта. Это против правил, что вы тут изобразили. Можно было и нам немножко угодить, но где хоть один символ? — горожанин прошёлся туда-сюда перед скульптурой. Автор смотрел на него с радостным ожиданием. — А нет, постойте… на щите голова Жеребца! Ну, хоть как-то отметили.

Зара прыснула в ладошку. Негодование этого человека было комично. Найдя лошадиную деталь, он закружил в поисках других доказательств, что творение попало на конкурс не по ошибке.

— Уверяю вас, символ не один, — скульптор от души веселился. — Говорю вам как автор, эта книга — о лошадях!

— Тогда, наверное, это галнийцы, — собеседник в первый раз улыбнулся. — Почему вы не сделали их лысыми? Какое противоречие! Непозволительно так путать зрителя. Будь они лысыми, все сразу догадались бы, что книга о лошадях, тут просто без вариантов, ха-ха-ха!

— Надо было так и сделать, — добродушный смех поддержал хохот нарядного господина. Тот осёкся, обнаружив позади себя всадника на высоченном рысаке чёрной масти. — Это наш год!

Зара увидела его, кружащего по площади, уже давно, но до сих пор ей не было интересно, кто это там лбом светит. Теперь он подъехал близко и приковал всё её внимание. Всадник был сплошь в чёрном, сливаясь с конём, только от манжет вился красный узор, как языки пламени. Плотная материя закутывала его до подбородка, а южная внешность сильнее того подчёркивала, что к холодным вёснам он не привык. Лицо с тонкими резкими чертами было по-своему красиво. Зара даже не думала, что кто-то, лишённый волос, может показаться ей привлекательным. За то, с какой грацией он восседал на коне, она многое бы простила.

— Далеко же он тебя унёс, мальчик, — подивился горожанин, с восхищением косясь на блестящего жеребца.

— Еду повидать деда, — ответил юноша. — На какую улицу надо свернуть, чтобы попасть в Орден Шай? Я заблудился.

— Да уж порядочно заблудился, та улица от городских ворот начинается. Зовётся улицей Звёзд, и когда стемнеет, ты поймёшь, почему.

— Любопытство увело меня с верного пути — куда ни глянь, что-то интересное, — а поспеть хотелось бы до темноты.

Скульптор наклонился к Заре и шепнул:

— Ну вот, теперь я ещё и обманщик рода людского. Интересно.

По воздуху рядом с ней пролетела шёлковая ленточка. Зара повернула голову и увидела приближающегося Бойрата. Все краски мира тут же померкли. Не успел он подойти, она переменилась из приветливой девочки в грустную госпожу. Модный господин увлечённо объяснял, как попасть на улицу Звёзд, но она его уже не слышала.

— Нам пора, — сказал Бойрат. Меч, замотанный в грубую ткань и обвязанный крепким шнуром, болтался у него за плечом на манер тюка. Лямкой стал тот же шнур, сложенный втрое. Красоты в этом было мало, но грозное оружие, каким его видели стражники, исчезло с глаз. Зара заметила и обновку — кинжал в чёрных ножнах, небрежно заткнутый за пояс. — Кирел мог уже вернуться, если повезёт, переберёмся сегодня ближе к цитадели.

Зара согласилась с этим и позволила увести её с площади, попрощавшись со странным человеком в красной шапочке. Прогулка отняла у них не меньше четырёх часов, до вечера нужно было вернуться в гостиницу, а лошадей они не брали, чтобы неторопливо рассмотреть достопримечательности. Она не могла не думать о том, что всё, увиденное сегодня — далеко не всё, что можно найти в праздничной Сталеде. Только на эту ярмарку впору потратить целый день, а она пронеслась вскачь мимо самого любопытного. Она даже не купила…

— Подожди, я хочу фигурку, — Зара остановилась, оглядываясь. — Я видела палатку с ними вон там. Кажется, там…

— Сувенирного сундука у нас нет, и не будет, — заворчал Бойрат.

— Знаю, но эта мне нужна обязательно. Я понесу в своей сумке.

На самом деле, Заре до визга хотелось приобрести целую кучу всякой всячины, так чтобы из рук валилось. Она привыкла жить в окружении красивых вещей. Кроме того, что ей дарили, добрая половина дворца была обставлена её собственными собраниями. Ещё она создала небольшой музей оружия в подарок брату. Зара не разбиралась в оружии, но рядом был любимый учитель, Нибор, который с радостью поддержал затею, как поддерживал её веру в то, что Тадорим вернётся с войны невредимым. Когда-то она мечтала, что венцом этой коллекции станет Свет Севера, ведь по праву он принадлежит их семье. А потом Энгисьен Сабален уничтожил восточный флот Нхикасля, как и верфи с доками почти по всему побережью, и дотянуться до Схецра не стало никакой возможности. Войска сосредоточились на защите своих берегов, Тэд остался с ними. Нибор тоже её покинул, отправившись по зову долга в начале зимы. Зара даже не знала, когда сама вернётся домой. Теперь нужно думать о другом, и по-другому.
 
Но... этой ночью наступит Новый год, и скромный подарок она может себе позволить. Зара уверенно зашагала в ту сторону, где, как она помнила, видела палатку с сувенирами.

Они попали в дальнюю точку очереди, которая образовывала не шеренгу, а концентрические круги, волнующиеся вокруг палатки. По разговорам стало ясно, что фигурок сделали ещё очень мало, а лучшие миниатюрные копии из мрамора от самих авторов уже уплыли к коллекционерам. Зара испытала странные чувства. Она не могла получить то, что получше, а мучительное ожидание и неизвестность — а вдруг ей вообще ничего не достанется? — были на редкость обидными. Если всё пройдёт так, как хотелось, то уже завтра они отправятся дальше. У неё не будет времени осмотреть город. Так что, она ещё и сувенир не получит, эдакую малость?..

Изнемогая от нетерпения, Зара воспользовалась преимуществом малявок и протиснулась к прилавку, пригибаясь под чужими локтями. Она увидела ряды вожделенных фигурок. Когда одну забирали, её место занимала другая. Продавец доставал их из сундука, который уже наполовину опустел. А может, у него под стойкой ещё сундук. В любом случае, за год их успеют сделать для всех желающих, только ей нужно непременно сегодня. Жаль, выбор скудный… и ничего по её вкусу. Зара отдавала предпочтение маленькому размеру, не выше ладони, детальной резьбе и красивым поделочным камням: янтарю, яшме, малахиту, агату, нефриту, ониксу. В середине года легко найти желаемый размер, качество и материал. Сейчас же всё делалось наскоро, из металла, и не отличалось такой чёткостью изображения, какая, она знала, бывает. И высота фигурок превосходила ту, что ей нравилась. Зара могла выбрать только цвет металла.

Она потянулась вместе с другими людьми, раньше занявшими очередь, и сцапала ближайшую медную фигурку.

— Я беру эту! — медь выглядела более выразительно, не удивительно, что её осталось совсем мало, только три экземпляра.

Не успел никто возмутиться, Бойрат грохнул на стойку монеты, обхватил Зару одной рукой и вытащил из смыкающегося кольца толпы. Раньше она сочла бы это унизительным, но в данном случае решение пришлось весьма кстати. А раздражение она переживёт.

Бойрат вывернул на ту тропинку, которой они пришли, и отпустил её. Он выглядел сердитым, если б не смешинки в глазах.

— Ты обнаглела, принцесса.

— Прошу прощения. Теперь,— Зара продемонстрировала добычу, — можем возвращаться.

— Где конь, — выдал Бойрат.

Кажется, у нового символа появилось второе имя…

Маскировка сработала, на обратном пути стражники к ним не цеплялись. На улицу Звёзд они вернулись засветло. Главная улица выглядела необычно пустой после площади, её насколько возможно расчистили для завтрашнего парада; с балконов в ожидании свисали гирлянды цветов. Во время праздничного шествия разрешалось срывать их и украшать свои волосы и одежду, а оставшиеся наверху бутоны владельцы балконов потом бросали в толпу, творя дожди из лепестков.
 
Переходя на другую сторону улицы, Зара услышала догоняющий их цокот копыт; он нёсся из того переулка, откуда они недавно вышли. Она обернулась, чтобы увидеть знакомую картину, пожалуй, самую прекрасную из всех, виденных ею за день: породистый жеребец величавой поступью явился из тени домов и понёс стройного всадника к цитадели Ордена Шай. Зара в первый раз обратила внимание, что при нём нет поклажи. Не из воздуха же он взялся, наверняка, преодолел долгий путь, но никаких признаков этого, ни пылинки на одежде. Бойрат тоже смотрел в ту сторону.

— Завтра в проклятую цитадель ринется полгорода.

Зара поняла, что он хотел сказать.

— В праздничную неделю никого ни о чём не спрашивают. Лучше отцу не знать, что мы были здесь.

— А как же леди Эйсмин?

Это имя она избрала для прикрытия — Эйсмин Сеттен. Мидвийское, так как её мать оттуда родом, и Зара походила на неё внешне. Кирел сказал, что оно скорее тингармское, из-за созвучия имени и фамилии. Зара не возражала, это могло пригодиться: если ей придётся маскироваться основательно, она покрасит волосы в рыжий. Но тогда всему отряду придётся сделать то же самое, ведь тигриная леди в компании власхов будет выглядеть подозрительно. Кирел этого не оценил.

— Эйсмин поймают на лжи через несколько шагов, не забывай, это логово мансеров, и в обычный день туда так просто не пройти. Завтра я буду Заренивой Бато. Я не собираюсь врать магистру, но до него надо как-то добраться. Только один человек будет знать, что я сделала, а не весь Нхикасль. Когда это откроется, я буду готова показать преимущества своей стратегии. Надеюсь… нет, я в это верю.

По выражению Бойрата она поняла, что он был бы рад запихать её в мешок и увезти отсюда. Но Моград Бато сам объявил Зару ответственной. Официально, это она ведёт поиски, а баарасины её защищают. На деле получалось иначе… Оставшись без покровительства двора и отца, Зара обнаружила, что не может просто приказать. Не этому мужчине.

— Мы их всех обгоним, — упрямо заявила она.

— Если не завязнем здесь. Боюсь, скоро ходить по улицам будет тяжеловато для таких сборищ, как наше.

— Не думаю, что охранники понадобятся мне в этом деле.

— Одна ты не пойдёшь.

— Хорошо, пусть кто-нибудь пойдёт со мной. Кто-нибудь один.

— Что значит «кто-нибудь»?

— Не ты. Ты перечишь всему, что бы я ни предложила. Не хочу, чтобы разногласия застали нас на приёме у магистра. Я возьму солдата, но не командира.

— Вот как? Ладно…

Обычно Бойрат легко не сдавался. Зара решила, что вскорости он ей отомстит, и ради этого пошёл на уступку. Они не возвращались к этой теме до самой гостиницы. «Северные костры» разгорелись к вечеру. При свете дня Зара не заметила декоративные фонарики на ступенчатой крыше, теперь же они светились мягким оранжевым огнём. Крыльцо  и веранды также были увешаны ими. Обеденный зал на первом этаже был почти пуст, постояльцы ещё гуляли. Из ближнего угла им махнул суровый с виду парень с выпирающей челюстью, горбатым носом и рваным ухом. Он расположился за исполинским столом светлого дерева со своим ужином, как муха на буханке хлеба. Зара не помнила этого стола, когда они заезжали, он явно потеснил другие, проходы между ними стали уже.

— Я поспрашивал, — сказал Марси, которого оставили приглядеть за вещами, — первый день это месиво. По главной улице пройдёшь разве что с тараном, а без него застрянешь на полдня. Будут традиционные шествия с деревьями, цветами, музыкой и плясками... какой-то кошмар, — Марси закусил речь куриной ногой, искупав ту в миске с соусом. На время этой процедуры он деловито замолчал. — В обход тоже долго, но можно попробовать на лошади, только в цитадель с ней всё равно не пустят, и на ближайшем дворе не примут, там и так битком.

— Мы ещё успеем сегодня, — Бойрат настойчиво смотрел на Зару.

— Будем придерживаться плана. Небольшое неудобство, только и всего. Оно нас задержит, ну и что? Может, потребуется несколько дней. Лучше воспринимать это как возможность отдохнуть, Марсверик, — строго сказала Зара, видя, как тот скисает. 

— Отдохнуть? Там? — усомнился Марси, выглядывая в окно. Ему не нравился шумный город, «ненормально весёлые» люди и теснота, он, как и Бойрат, хотел поскорее отправиться дальше. Он сам вызвался дежурить в гостинице, только бы не выходить на улицу.

— Мне нужен один сопровождающий, остальные свободны. Всё может закончиться уже завтра, если повезёт.

— Если хочешь попытать счастья в первый день, возьми Роха Карра, и залезь ему на плечи, госпожа.

— Только не Роха. Он слишком… на него все оглядываются, — сконфузилась Зара. Один из её защитников обладал внешностью и силой былинного героя. — Останется помахать знаменем. Месиво или нет, а это Сталеда. Меня многие тут видели. На праздник могут приехать хранители, половина их наследников стоят в очереди на мою руку. Тармон Олдо точно где-то здесь, это его территория, и у него три сына. Не хотелось бы им попасться… тем более, сообщать, что очередь отменили, — столы рядом пустовали, но она всё равно понизила голос.

— Тогда Ен, — решил Бойрат.

— Кто? — Зара думала, что всех запомнила, но это имя впервые слышала.

— Енхейн Эмот.

Самый тихий и незаметный мужчина в отряде. Он всегда был чем-то занят, не принимал участие в бестолковых беседах у костра, никогда не смеялся. Все звали его Эмот. Тёмно-русые волосы делали его не похожим на власха. Он много разглядывал карты, иногда читал книгу, или суетился по хозяйству. Кажется, его рюкзак был набит только бумагами. Сторонние люди часто принимали Ена за главного — он, должно быть, выглядел самым умным, сидя поодаль с серьёзной миной, делая пометки на картах, как планирующий сражение тактик.

— Он уже вернулся, — сказал Марси. — Он наверху.

Отряд занимал половину третьего этажа и чердак, заселённый из привычки охранять все подступы к месту стоянки. Моград Бато приказал не терять бдительности. Тем ворам, что напали на хранилище, удалось сообщиться с другими. Отрядам, ушедшим в начале зимы, повезло найти их следы, тогда и стало ясно, что не несколько израненных бойцов, а целая свора охотится за злополучным посохом и похитившим его Азаром. Преступники тоже обнаружили конкуренцию и начали нападать на баарасинов. По этой причине Бойрат отказался от формы и всех привилегий, которые та давала в северных землях. Присутствие Зары в его группе исключало многие риски. А она лезет на самый краешек, чтобы пройти по нему на цыпочках… Ещё бы он не ворчал.

— Почему Эмот? — спросила Зара, пока они поднимались на третий. На лестницах лежали «хвойные» тёмно-зелёные паласы, прибитые на гвозди, и их игольчатый ворс жёстко скрёб по подошвам. — Что в нём?

— Он наш разведчик. Если куда-то трудно пролезть, то это задачка для него.

Зара одобрительно хмыкнула. Ей следует лучше изучить своих людей. Пока она общалась свободно лишь с несколькими, с другими перекидывалась дежурными фразами по требованию вежливости, а были и такие, с кем она ни разу не говорила. Например, Эмот. Не то чтобы она ими пренебрегала. Как-то случая не представлялось поговорить, рядом почти всегда находился Бойрат с претензиями на внимание. Даже странно, что он не пытается навязаться в сопровождение вместо кого бы то ни было. Что-то не так с ним.

— Ты сегодня ни разу не сказал, что мы зря сюда приехали, — Зара настолько привыкла к протестам, что их отсутствие вызывало тревогу.

— Завтра ты сама в этом убедишься, и впредь будешь слушать меня, — пообещал Бойрат с самодовольным видом. Как будто это он вышел победителем в их споре… Но они в Сталеде, не так ли? Зара настояла на этом. И никакие праздничные шествия её не остановят. Она вообще не считала это за препятствие; скорее уж помеха — не самая большая трудность на пути к цели, это точно.

Енхейн занял пост на чердаке. Бойрат полез его инструктировать, а Зара ушла в свою комнату. Там она скинула пальто, села на кровать и достала из сумки медную фигурку. Окно справа было приоткрыто, ветер играл прозрачной занавеской; на пути солнечного света помимо неё стоял старый разросшийся клён, так что в окно проникала в основном прохлада. В комнате жил серебристый сумрак, и лежали мягкие тени, что было приятно после гуляния по улицам дозревающего города, который ночью взорвётся, как фейерверк, и будет сыпать искрами ещё несколько дней.

Зара вертела в руках сувенир, вглядываясь в плавные очертания. Более плавные, чем у оригинала. Вот о чём она хотела подумать на площади, но не смогла... Тот последний день дома, наполненный холодом и молчанием. Он даже не обнял её. Не попрощался с ней, как отец с дочерью. Почему он всё время смотрел в сторону? Тяжесть прощальной церемонии давила на Зару первые дни пути, в воспоминаниях присутствовали отголоски того давления. Серое ветреное утро, толпа незнакомцев, нежеланная помолвка, торжественный Моград Бато на лестнице, дающий скупое напутствие, его пугающая твёрдость. Он словно сердился на Зару, и потому не замечал, избегал её взгляда. Но не мог же он знать, что она задумала.

Она чувствовала себя виноватой, действуя исподтишка, и в то же время это казалось верным решением — получить такое преимущество, чтобы не беспокоиться о расстояниях. Нужно проверить так много версий, исследовать мест. Все сходились на том, что Азар либо хорошо спрятался, либо обманул преследователей, раз до сих пор держится, ушёл в неожиданную сторону, может, повернул назад. Было и мнение, что он погиб, а его ношу подобрал случайный человек. Активность преступников говорила о том, что посох ещё не у них. Но Азар потерялся. Район поисков расширялся каждый день. Ну что они могли сделать без какой-нибудь уловки? Прошло столько времени, что их усилия будут бесполезны. Как они могут помочь в этом, если отстали от погони на месяцы? Она должна добыть его, преимущество. Больше некому, все остальные слишком разумны. Отец никогда бы не позволил. Он бы не отпустил её, если узнал.

Двумя пальцами Зара прикрыла лицо медного мужчины. Пусть он лучше не видит.

Прошелестела дверь, и Зара сообразила, что забыла её запереть. Она напряжённо выпрямилась и отложила сувенир. Меланхолия улетучилась в миг. Кто ещё мог зайти без разрешения… Она терпеть не могла оставаться с ним наедине. Помолвка каким-то образом принизила Зару в его понимании, он не дарил ей ни почтения, ни покоя. И королева не королева, если она невеста Бойрата Биара.

Зара отлепилась от кровати и неторопливо развернулась ему навстречу. Разгневаться как следует не получилось, но она надеялась, что в неярком свете хотя бы не заметно её растерянности. Бойрат больше смущал её, чем злил, к сожалению.

— Я знаю, что это неправильно, но хватит уже меня терзать.

— Ладно, может, кто другой был бы убедительнее. Я весь день молчу, — ответил он примирительно. Да что с ним не так? От этого за танперст несёт подвохом.

— Тогда зачем пришёл? Я не звала тебя.

Бойрат протянул ей кинжал, тот самый, который она впервые увидела у него на Праздничной площади, в чёрных ножнах. Зара нехотя приблизилась, чтобы принять его.

— Подарок, на Новый год. Я желаю, чтобы он всегда был с тобой, прямо с этого вечера.

— Мне что-то угрожает?

— Как знать, мы же не навсегда останемся в Сталеде. Поучись им пользоваться. Кирел вернулся сразу за нами, говорит, есть местечко поближе к цитадели, всего в часе ходьбы. Вы с Эмотом сегодня переберётесь туда, пока от лошадей есть прок. И съешь что-нибудь, мне не нравится, как ты исхудала.

Зара чуть не выронила подарок, она как раз вынула его из ножен и любовалась гравировкой на лезвии — это была целая картина с совами и луной; рукоятку украшал матовый жёлто-оранжевый камень с чёрной крапиной в центре, напоминающий совиный глаз. Она исхудала? Действительно, аппетит навещал её нечасто. Но как это он заметил под всеми юбками? Надо же, какая наблюдательность.

Мужская рука легла ей на бедро. Зара скользнула назад, вытянула кинжал перед собой.

— Спасибо за заботу. Я научусь им пользоваться.

Бойрат не спускал оценивающего взгляда.

— Не угрожай мне, а то отберу.

— Когда я научусь, уже не отберёшь.

— Всегда отберу. Смотри у меня.

Неслыханно! Зара с силой вогнала лезвие обратно в ножны, рискуя порезаться, вложив в это действие всё своё возмущение.

— Подходит для твоей маленькой руки. Потренируйся, только осторожно. Чуть палец себе не оттяпала, дурочка. Научишься, получишь второй.

— Второй? — Зара проигнорировала грубость. Она могла оскорблёно молчать сутками, но здесь никто не обращал внимания на её обиды. И, да, подарок ей понравился.

— «Ночные птицы» всегда идут в паре. Редкая сагфарская марка. У Мерадики Тоуры такие мечи, мне давно было интересно, где она их достала.

Не дожидаясь очередных поползновений, Зара предложила спуститься поужинать. Скоро они присоединились к Марси. Он всё не мог наесться, курица исчезла, перед ним стояло новое блюдо. Рядом сидели улыбчивый Кирел и рябой Олин, Эмота позвали с чердака. Марси признался, что выклянчил длинный стол с умыслом, встречать голодных товарищей. Зал потихоньку заполнялся людьми и вкусными запахами. Приезжих было много, все обсуждали одно и то же, и никто особо не прислушивался. Зара свободно разговаривала со своими защитниками, а они не забывали обращаться к ней «леди Эйсмин» или «госпожа Сеттен». Правда, иной раз они забывали о самом её существовании за этим столом, и позволяли себе нести чушь.

Баарасины возвращались слегка ошарашенные. Они не привыкли к праздничной суете такого масштаба, здешним нравам и порядкам, и никто не разоружился перед выходом в город. Рох Карр пришёл усталый позже всех, оба его меча были завёрнуты в плащ, он нёс их, как младенца. Бедняге не хватило места за столом, и он согнал Марси, но повеселел от порции тушеной говядины и со смехом рассказал о своих приключениях, в результате которых чуть не женился.
 
Всё же их компания, хоть и многочисленная, была не столь шумная, как некоторые. Хозяин заведения, солидный мужчина с пышными усами, подошёл узнать насчёт оплаты за те неудобства, что причинил Марсверик. Бойрат обещал заплатить и сообщил ему, что освобождается одна комната, но чердак они пока подержат. Хозяин остался доволен. Постояльцев со странностями-то он повидал, а выручить за чердак и громоздкий стол, приготовленный на дрова, ещё не случалось.

Зал набился до отказа, все требовали еды и питья. Заняли посты по углам охранники спокойствия, хмельное полилось на пол, из кухни выбежали служанки на подмогу уставшим женщинам. На небольшой сцене между двумя лестницами наверх появились музыканты. До начала праздника оставались считанные часы. Улучшив момент, когда все занялись пережёвыванием и замолчали, даже Кирел, Зара поздравила баарасинов с новым цветением. На другом конце стола было не слышно, мужчины озадаченно вытянули шеи.

Не многие знали, что она уходит, за столом громко обсуждать это было неуместно. Им передадут, куда она подевалась, позже. Зара поднялась, а с ней Эмот и Бойрат. Оставив других набивать животы, они втроём вернулись за вещами, затем спустились в конюшню. Эмот задержался, и Зара с содроганием ждала приставаний, поглаживая кинжал, но Бойрат видно обленился после еды.

— Приду за новостями завтра вечером, — сказал он на прощание. — Мы будем готовы.

— Ну, даже если получится с первого раза… не лучше ли задержаться до утра? — предложила Зара. — Я бы хотела, чтобы вы отметили Новый год. Не гони их так.

— Не распоряжайся моими людьми. Я не позволю им пить и гулять, они к этому готовы. Этот праздник не для нас, ты же знаешь. Чем скорее мы отсюда уберёмся, тем лучше.

Зара вздохнула. Как это грустно, всё это!

— Тогда просто посмотрите. Разбудите Марси, пусть выйдет хотя бы на балкон. Улица Звёзд очень красива ночью, а сегодняшней ночью в особенности. Над цитаделью Ордена должно твориться что-то потрясающее, это будет видно с любой возвышенности.

Эмот закончил паковать оружие, и они вывели лошадей в сумерки. Зара скормила верной кобыле половинку груши, Ен тоже стащил что-то со стола для своего коня.

— Там будут не лучшие условия, правда? — спросила она, садясь в седло. Кирел успел уцепить только небольшую комнатку в гостинице «Чёрная волчица», от которой отказывались из-за отсутствия окна, декора и удобной постели, ну и неправдоподобно завышенной цены за сей бардак.

— Для вас — не лучшие, а мне-то что... Кирел сказал, там отвратно кормят. Я переварю, а вам взял тут немного мяса с хлебом.

— Спасибо.

Мясо. С хлебом. Они ещё сделают из неё солдата!

На улицу Звёзд спустился холодный голубоватый свет — сотни крошечных точек вспыхивали и гасли в воздухе высоко над землёй, и волнующееся полотно мерцания, повторяя извивы дороги, рассекло небо над городом.


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
____________________________________________

Сопроводительный материал: 13-годичный цикл.

В древности на Шеграте верили во множество богов. На расцвете этих верований в Звериную эпоху выделились несколько старших богов, которым поклонялись целые народы, на религиозной почве постоянно случались стычки, в итоге верования становились общим достоянием. Истинность чужих богов редко подвергалась сомнениям, принятая картина мира допускала наличие верховного бога-творца и сотен его помощников, покровительствующих разным народам, почитаемых одним обществом и неизвестных для других. Но принятие этого как должного не способствовало, впрочем, уважению чужих идолов. Веря в силу своих покровителей, народы теснили последователей других богов, пока не встречали достойный отпор. В кризисную Кровавую эпоху все слабые общности были уничтожены, их культура и верования забыты. Выжившие вместе со своими последователями боги после Великой Войны Народов сохранились в памяти потомков, хоть и считалось, что верховный творец изгнал многих из мира людей. С начала Хрустальной эпохи появилась традиция вспоминать и своих, и чужих богов в почтении, которая со временем видоизменилась: сильно сократилось число имён, остались только самые известные среди всех этносов сущности, и чествовать их стали по очереди. У каждого есть несколько изображений и имён, так как в представлении разных народов они изменялись, но общепринята самая распространённая форма.

1. Кадар — око. Верховный бог-творец, создавший этот мир и ещё множество разных миров («Кадараланг» дословно переводится как «творение Кадара»), не имеет воплощения, бесконечен и всевидящ — за это качество изображается как глаз. Его божественная природа слишком чужда мирской суете, считается, что в дела людей он не вмешивается, не раздаёт ни благословений, ни проклятий, но мир существует лишь до тех пор, пока он о нём помнит. Наречён также тёмным богом. Солнце — его око, свидетельство того, что верховный присматривает за своим детищем, а когда его взгляд обращён на другие миры, наступает ночь — тёмное тело бога заполняет вселенную.

2. Тингарм — тигр. Старший бог-судья. Его последователи верили, что Тингарм — самый могущественный из посланников творца, принёсший людям закон. Дети тигра первыми из древних обществ начали отходить от традиционных догм, их поведение было нетипично для реалий эпохи. Их отношения с другими племенами строились по принципу справедливости. Имея хороший военный вес, они не нападали на слабых и карали тех, кто это делал. Больше всего бед тигры терпели от последователей ягуара, живших по соседству. Бог-ягуар, как они считали, обманом проник в мир людей следом за своим старшим братом-тигром, и рассеял повсюду ложь и коварство. Им пришлось научиться многим хитростям, чтобы противостоять опасным соседям.

3. Ичи Талль — сокол. Часто изображается как крылатый человек с птичьей головой, или же в маске птицы. Бог охоты, бесстрашный ловкач. О нём сохранилось множество легенд, сюжеты и мотивы которых можно встретить в искусстве разных народов. Достоверно неизвестно, кто первый поклонился Ичи Таллю, его культ был широко распространён.

4. Татэн — гидра. Морской дракон с несколькими головами, бог морей. Древние считали, что настроение этого бога влияет на погоду, а когда головы затевают ссору, случаются самые страшные стихийные бедствия. Его боялись больше войны (которая была привычным делом в то время). Даже далеко живущие от моря народы, которые что-то слышали о Татэне, посылали туда своих жрецов, чтобы те принесли дары несдержанному божеству.

5. Сар-Сар — змей. Противоречивый, двуликий бог, дарующий как болезни, так и целительную силу. Покровитель знахарства и при этом бог смерти. Изображается как рогатый змей с одной пустой глазницей, реже как двухголовый змей. Больные молились, чтобы Сар-Сар оборотился к ним здоровым глазом.

6. Ики — жеребец. Воплощение движения и изменений, покровитель отцов и воинов, бог победы. Благословение Ики — бунтарский дух и плодовитость. Хоть ныне Ики не поклоняются, избранный им народ не утратил исконные качества.

7. Бракад — ягуар. Шаловливый брат Тингарма, его противовес. Бог обмана. Его последователи носили чёрные кошачьи шкуры и славились коварством. Самые кровопролитные войны шли между последователями богов-братьев. Почитающие их народы не имели родственных корней, но не уступали друг другу в хитрости; их изощрённые военные игрища производили на свет лучших полководцев и интриганов своего времени. В итоге на счету полосатых шкур оказалось больше побед и свершений, и за Тингармом был признан статус старшинства. Бракада чествуют на пять лет позже по той причине, что боги-братья не могут ужиться рядом. В настоящем времени их народы расселены на большом удалении друг от друга, а вражда вспоминается лишь в анекдотах (далее по тексту предусмотрено её миниатюрное возрождение между двумя индивидами, типичными представителями своих наций).

8. Шандо — грифон. Бог зверей. Изображается с телом льва и головой и крыльями орла. Скотоводы молились, чтобы он не насылал хищников на их стада, другие просили за сохранность соплеменников, отправившихся на охоту, за безопасность детей в деревне. Жрецы Шандо не боялись диких зверей, считая, что бог охранит их за уважение, они учились жить рядом с ними и нередко приручали. Немало почитателей Шандо было в племени тигра.

9. Ассэнчин — древо. Богиня природы и плодородия, покровительница всех женщин. По легенде имела множество помощников, которые следили за здоровым ростом детей и растений. Ей поклонялись мирные осёдлые народы, развивающие земледелие. Изображалась как цветущее или увитое цветами дерево, позже со стволом в виде женской фигуры. В настоящее время есть много вариаций этого образа.

10.  Коурсу — демон. Изображается как могучий мужчина с бычьими рогами и хвостом, звериными когтями и кожистыми крыльями; на шее у него висит медальон или мешочек, где он хранит свой дар. Бог судьбы, дарующий душу при рождении. Люди верили, что когда-то не отличались от животных, пока Коурсу не отнял душу у многосущностного бога Тотумекке и не подарил её частичку человеку, наделив его умом, характером и судьбой. Этим объяснялось различие между людьми, ведь в душе Тотумекке содержалось всё многообразие черт. Демонический культ с некоторыми изменениями получил развитие у кхенских племён, и поныне там не забыт.

11. Боосата — дикий пёс. В настоящее время изображается как волк, усыпанный звёздами, или человек в волчьих шкурах с каким-либо музыкальным инструментом. Романтичный бог-отшельник, покровитель искусств и ремёсел. Боосата отказался отдавать предпочтение тому или иному народу, возвеличивать его и вести на войну, он посвятил свою энергию созданию прекрасного и помогал всем, кто последовал его примеру. Последователи Боосаты часто попадали в рабство благодаря своему мастерству; хоть и не были очень сильны и воинственны, они сумели выжить, принося пользу другим.

12. Тотумекке — оборотень. Изображается очень разнообразно: чаще как человек, наделённый звериными чертами, реже как гибрид нескольких животных. Беспокойная сущность со способностью принимать любой облик и не имеющая внутренней сути, что мешает остановиться на какой-то конкретной форме. Считается, что демон Коурсу отнял у Тотумекке душу, чтобы разделить её по частичкам между всеми людьми, с тех пор он не знает, для чего живёт, и занят бесконечными поисками. Людей, склонных к раздражительности и гневу, избегали, так как верили, что это состояние проявляется тогда, когда Тотумекке старается забрать обратно свою душу, и может перекинуться на окружающих, как зараза. С богом, несущим печаль и безумие, предпочитали не связываться. Также считалось, что люди, рождённые под его покровительством, не подвластны судьбе.

13. Ли Лах — паук. Покровитель учения, тайного знания, бог истины. Народы, поклоняющиеся пауку, плодили медиумов, прорицателей и колдунов; его последователи верили в преобразующую силу человеческого мозга и пытались получить доступ к тайнам мироздания. Другие народы побаивались их методов познания, презирали за опыты над живой и мёртвой плотью. Среди прочих богов Ли Лах слыл изгоем, ползущим по пути тьмы, и при любом удобном случае они норовили нанести ему урон. Однако ни он, ни его последователи не вступали в открытую борьбу, предпочитая избегать опасности, таиться и расставлять ловушки. Ли Лах не жаждал завоеваний, новых земель, чужих женщин, но его неуёмная тяга к знаниям беспокоила соседей, оружие и ловушки детей паука будили в них зависть, способности к врачеванию, выращиванию диковинных растений и животных вызывали недоумение. Так или иначе от них пытались избавиться, но бой навязать не могли, поэтому всячески докучали, пока пауки бесшумно не уходили в другое место. Куда бы их ни согнали враги, они заново приспосабливались.

Наступающий в повествовании год Огненного Жеребца — 1189.


  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Moorz | 16 ноября 2015 | Просмотров: 1001 | Комментариев: 2




#1 Пишет: Пользователь offline South wind (16 декабря 2015 22:46)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
257 комментариев
6 публикаций


"Где конь"? :D
Заметила кое-где некие корявости, вроде несогласованных деепричастий, cейчас, правда, не вспомню, где. Но в остальном, как обычно, крутота. В общем, жду продолжения.


--------------------
Регистрация: 9.12.2011 | | |
   


#2 Пишет: Пользователь offline Moorz (17 декабря 2015 13:08)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
319 комментариев
27 публикаций


Со дня выкладки я внесла много мелких изменений в вордовский файл, но если вспомните, милости прошу, а то беты у меня нет. Честно говоря, по прошествии лет, половину хочется переписать, а другую сжечь. Но продолжение работается ради общей картины и всех заинтересованных, с учётом модерации очередной кусок ожидается где-то в феврале.


--------------------
Регистрация: 19.10.2012 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх