Tempus est iocundum
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

Tempus est iocundum (часть 1)

- Ой! Девочка…
Уэнди замерла, одной рукой придерживая открытую дверь кухни.
На Уэнди смотрели. Причем смотрели на нее с брезгливым умилением, как можно смотреть на мышонка, ворующего крекеры: упорство и отвага зверушки вызывает, несомненно, всплеск восторга у наблюдателей, но оставшиеся крекеры никто, натурально, есть не станет, да еще и стол помоют дезинфицирующим средством. Уэнди собрала расползшуюся где-то по дальним уголкам нутра волю и произнесла:
- Привет! – она шагнула в кухню. – Ты к нам тоже на этаж? – лицо она сделала дежурно-приветливое, но выражение глаз ее выдавало.
- Кто ты, дитя мое? – пророкотали ей сверху, вальяжным жестом кладя локоть на холодильник.
Уэнди ничего не оставалось, кроме как хихикнуть, мол, она шутку поняла и оценила, и обижаться вовсе не собирается. Хотя обида внутри нее уже начала скручиваться в узел где-то в районе страдающего гастритом желудка.
- Я Уэнди, первый курс на педагогическом… детская литература, - зачем-то уточнила она по привычке, приобретенной за последние полгода, в течении которых Уэнди объявляла всем интересующимся, что подает документы либо в Институт Образования в Лондонском Университете, либо вот… Туда. Причем куда «Туда» она объясняла исключительно гримасами и возведением глаз горе из опасения, что легкомысленное поминание всуе священного имени может отвратить фортуну.
- М-до-о-о… - раздалось с высоты шести с половиной футов. Молодой человек, явно считавший себя, по меньшей мере, малоотразимым, отвернулся, разборчиво бормоча про то, что, если дело так и дальше пойдет, то Йориса они точно ни фига не вылечат.
В Уэнди немедля проснулась подозрительность. Что значит «так»?
Она еще раз окинула внимательным взором осанистый стан, обтянутый дорогой рубашкой аккуратного голубого цвета, и, нахмурившись, попыталась заглянуть за посверкивающие стекла щегольских очков в широкой оправе. Из-за линз на нее блеснули хитрые и насмешливые глаза, полные северного холода и чистой английской деловой расчетливости.
- Прости, ты… студент? – спросила Уэнди, и вдруг застеснялась рудиментов своего рабочего акцента, который никак не хотел выветриваться из речи, словно запах рыбы время от времени налетавший с фабрики на квартал, где она выросла.
- Студент ли я? – удивился тот. – Я всем студентам - студент! - кивнул он, но так странно, что подозрения в том, что он никакой не студент, лишь укрепились. Выглядел он не как настоящий здешний студент, а как здешних студиозусов рисует воображение тех, кто никогда в стенах сего храма не учился. Ну, или, положим, лет сорок назад можно было еще вообразить такого типа, но уж никак не в наши демократические дни. Уэнди въехала в кампус четыре дня назад и уже во всем разобралась. Галстук неизвестного тоже, кстати, был хоть и университетский, но точно не на Кингс Парэйд купленный – Уэнди все гербы знала наизусть. – Педагогический – это рядом с тем самым южным полужопием мира, которое именуется Хомертон Колледж? – неожиданно поинтересовался неизвестный через плечо.
- Ну… типа того… - Уэнди опять не придумала никакого остроумного ответа, только подхихикнула.
- А ты, прелестное дитя, пошла на эдакие жертвы ради того, чтобы отвоевать себе право по закону до конца жизни не читать ничего кроме «Гарри Поттера»?
- Ну… - Уэнди запнулась, на долю мгновения вопрос кольнул ее в самое заветное. И какого черта, спрашивается, он усвоил манеру называть ее «дитем»? – Теоретическое освоение детской литературы предполагает несколько больше, чем бездумный эскапизм…- Уэнди аккуратно подбирала солидные слова, чтобы нанизать их в свое высказывание.
- По Гейне еще предполагает пересадку цитат с одной грядки на другую. Знаем-знаем, - он ухмыльнулся обидной пираньей улыбкой.
Парень был запоминающийся: не красивый, но видный собой - мимо, не обратив внимания, точно не пройдешь, - не стройный, но пластичный; не грубый, но язвительный и фамильярный. Словом, нехороший был парень и Уэнди он ужасно не понравился, тем не менее, ей хотелось длить дурацкий разговор.
- А ты на каком факультете? – промямлила она.
- На факультете Наук о Жизни.
- Биолог?
- …Jam amore virginali totus ardeo… - пропел себе под нос неизвестный невпопад. - Можно и так сказать. Ты что-то хотела на кухне? Не обращай на меня внимания, я здесь лишь странник.
«Какого…?” – подумала Уэнди и уже намеренно скроила недоумевающую физиономию.
- А портеры об этом знают?
- А то! Все нужные, - он особо выделил слово «нужные», - люди меня тут давно знают. Я исполняю важную функцию в здешнем мироустроении – карнавализационную и хаотизирующую.
- То есть? – Уэнди уже начала чувствовать себя с ног до головы осмеянной.
- Безудержные возлияния, дурманящие воскурения, вакхические пляски в оливковых рощах.
Глаза Уэнди округлились от таких речей. Но едва она возымела намерение сформулировать свою оценку этой, с позволения сказать, «функции», как в дверь кухни с силой толкнулись и сразу же застряли в щели, прижатые тугим доводчиком.
- Твою ж м… - темная фигура за стеклом выругалась красивым, но звучавшим с нездоровой хрипотцой голосом. – Карлеоне! Ты мне дверь хотя бы придержишь?
- А ты чего, барышня, двери тебе придерживать? – отозвался новый знакомый Уэнди очень язвительным тоном, но лицо его как будто едва заметно просветлело. – Давай все сам! Наступает взрослая суровая жизнь, здесь тебе сопли подтирать никто не будет. Не ходилось тебе по-человечески, вот и ползай.
Зажатый дверью гость вздохнул в ответ на нотацию тяжко, помолчал секунду, а потом неожиданно взорвался:
- С-слушай ты, Фасцинус очкастый! – взвинченный голос произносил слова с едва заметной нервической запинкой на начальных согласных. – Открой мне дверь, з–зараза, или я твою же гитару тебе же пенетрантно инкорпорирую per r–rectum!
Тот, кого застрявший поименовал непонятным словом, а ранее доном Карлеоне, всплеснул руками:
- Пресвятая Вагина Дентата Ливерпульская и Гамбургская! Какой он ж–жуткий в гневе–то, оказывается! – первый довольно ловко изобразил манеру речи второго. – Я хочу от тебя ребенка, Йорис.
Тот, кого называли Йорисом, громко фыркнул по-кошачьи. Когда второй неторопливо подошел и отворил дверь, Уэнди затаила дыхание. Какая-то толкотня. Звериный короткий взрык, настолько непривычный и совершенно нечеловеческий по тембру, что смущенная и расстроенная Уэнди слегка даже обомлела.
- Отстань, тебе говорят! – хрипло рявкнул этот самый Йорис и ввалился в помещение. Под мышкой он держал восьмиструнную лютню, при этом через плечо его был перекинут ремень, а из-за спины выглядывал гриф – гитарный. Весь этот музыкальный инструментарий гулко гудел потревоженными струнами.
Вошедший опирался на костыли и смотрел волком.
- Ты мне уже все мозги зае…
- Йорис! Не при детях!
Второй заметил Уэнди, бросил на нее быстрый взгляд, показавшийся ей грозным и зловещим.
- Извините, погорячился, - произнес он сквозь зубы, подчеркивая «з» и «с». Создалось впечатление, что он говорит в такой манере из-за проблем то ли с артикуляцией, то ли с челюстью. То ли зубов стеснялся. – Эрик. Я в 209-й, - сухо процедил он и отвернулся, ища, куда бы сесть.
- Э-эм… Уэнди…
- Да, знаю, рад знакомству, - бросил тот. – Я видел записку.
«Еще один… придурок, - констатировала про себя студентка. Вообще-то, можно было и представить нахального типа, которого он приволок с собой в кампус. - Может, стукануть на вас обоих, а?»
Второй придурок, как можно было ожидать, оказался вполне компелементарен первому. Правда, похож на первого он был только одним качеством – вопиющей странностью. Уэнди жадно впилась в него взглядом и, не отрываясь, следила за его передвижением по кухне (передвижение давалось ему с трудом, каковая трудность подогревала, по всему, бурный и бессильный внутренний протест). В отличие от массивного блондина «Карлеоне», «Йорис» был не слишком высокого роста брюнетом, причем такой черноты волосы еще надо было поискать! Поддерживаемая двумя костылями атлетическая фигура поясняла вполне выпукло, отчего парня так выводит из себя ныне неловкое и горестное состояние его физической оболочки. По всему, он испытывал последствия нешуточной передряги. На правой ноге жесткий фиксатор, надетый поверх черных спортивных брюк, обхватывал его бедро до самого колена и дополнительно крепился на талии. Поэтому правая нога была почти неподвижна, он лишь аккуратно ставил мысок на пол. На левую ногу парень мог опираться, но колено его фиксировал еще один отрез.
Однако более всего смущала, конечно, его физиономия. Лицо этого второго показалось Уэнди каким-то не совсем человеческим, что ли. Если рассматривать по отдельности составляющие ее элементы, то получался облик даже, пожалуй, располагающий: равновесные благородные линии, высокие скулы, прямой нос, строго очерченные бледноватые губы, красивые глаза жемчужно-серого цвета с кошачьим хищным разрезом. Но с этих-то глаз и начиналась холодная жуть, волнами катившаяся от «Йориса». Мало того, что они необъяснимо ярко блестели, словно попадавший в них свет отражался изнутри, они еще и смотрели так, будто оценивали в качестве потенциальной добычи. Расчет и анализ производился быстро, спокойно и безэмоционально - так, будто Уэнди была бездушным предметом. Черты этого странного лица были неуловимо объединены какой-то звериной хищной нитью, которая придавала его природной композиции особенный характер. Кроме того, нельзя было не отметить два престраннейших факта. Во-первых, глубокие симметричные борозды шрамов пересекали лицо студента от крыльев носа через середину каждой щеки и уходили вниз под челюсть. Во-вторых, его гладкую скульптурную физиономию покрывал аккуратно и качественно нанесенный слой грима под цвет чуть загорелой кожи. Будучи положен весьма умело, грим не бросался в глаза слишком назойливо, но не заметить его было невозможно.
Одним словом, будущий сосед был странен, зол, относительно хорош собой, сильно травмирован, жуток и к тому же чрезвычайно холоден в обращении. Оба этих парня словно вылили ушат холодной воды на разнежившуюся душой Уэнди, которая за прошедшие четыре дня в колледже встречала одни лишь улыбки и готовность к сотрудничеству. Уэнди оставалось только надеяться, что остальные соседи окажутся симпатичнее. Если на этаже поселят сплошь китайских студентов, то придется оставить надежды на большую, дружную общажную семью – азиаты приветливы, но всегда сбиваются в стайки с соотечественниками. Уэнди ощутила грохот, скрежет и прочие вибрации рушащегося здания своих чаяний.
«Куда я попала?» - промелькнуло у нее в мозгу. Вспомнились посты парня на форуме, который единственный из всех поступивших в прошлом году перевелся в Варвик, потому что чувствовал себя ужасно неуютно в здешнем сообществе «заносчивых уродов».
- Эм... Я тут покулинарю, если вы не возражаете,– промямлила Уэнди, пряча глаза от хитрых и холодных глаз блондина.
- Только при условии, что запах твоего чеснока не будет заглушать звук наших канцон, – отозвался «Карлеоне».
- Я не ем чеснок.
- Это чудовищно – не есть чеснок!
- Брайан! – тихо одернул его травмированный.
-Нет, ну что это за безобразие – поселить тебя в вольер к вегетарианцам! – Уэнди вспыхнула от удивления и неприязни. – Ладно, садись, давай, и погнали. Правую кисть подкачивать будем, – здесь названный «Брайаном» скабрезно осклабился. – В такой–то среде ничего другого и не накачаешь.
Уэнди замолчала и вяло полезла в холодильник, ощущая, что ее задор неофита стекает в землю, словно электрический заряд по громоотводу. Зачем они с ней так? Они ведь ее даже не знают?

***

– Ну, как? – спросил Брайан, когда студентка удалилась к себе в комнату, так ничего толком и не приготовив.
- Что «как»? – переспросил Эрик, подкручивая колки и переставляя лады на грифе.
- Как «что»?
- Где? Что?
- Чего «где? что?»
- А чего «как»?
- Тьфу ты! Фрактуру тебе в репу, Йорис! – бухнул Брайан и рассмеялся.
- Еще одну? – Эрик поднял глаза на сводного брата и впервые за все время ухмыльнулся. Приятная холодноватая улыбка обнажила клыки, влажно блеснувшие перламутром.
- Дырку тебе надо просверлить, прямоугольную – под USB порт. Я говорю, откуда ваше странноприимное заведение набирает девственников в таких угрожающих количествах?
- Смею ли я полюбопытствовать?– мягко и немного отстраненно произнес Эрик, продолжая заниматься настройкой лютни, которая звонко вздыхала от прикосновений к струнам.
- Йорис, помяни мое слово: через два с половиной года у этой девочки все еще не будет сексуального опыта, НО! – Брайан с усилием произнес союз «но» и погрозил Эрику пальцем, – зато у нее будет дипломная работа, название которой будет начинаться со слов «Феминистская критика...» чего-нибудь. Мало того, у нее обнаружится лучшая подружка из Камбоджи, у которой тема диплома будет начинаться со слов « Постколониальная критика...» чего-нибудь.
- И? – Эрик изогнул выразительно бровь, но продолжал, не поднимая глаз, колдовать над экзотическим инструментом.
- Какой же ты еще маленький и глупый...– отмахнулся Брайан.
- Как тебе будет угодно, – ответил Эрик спокойно.
Брайан походил по кухне туда и обратно. Эрик молчал, ждал, когда брат сам решит раскрыть и декорировать деталями свое тонкое наблюдение человеческой природы.
- К концу докторантуры она поймет, - заявил Брайан, - что устроение судеб голодранцев даже в первом приближении не удовлетворяет ее неистовую невротическую потребность в самоидеализации. Тогда она пошлет все на ***, не начав, и устроится на непыльную работу в издательстве. А представляешь, скольких голодранцев можно было бы одеть, обуть, накормить и обучить грамоте на ее стипендию за восемь лет?
- Брайан, если тебя фрустрируют девочки с рабочих окраин, не надо свою иррациональную неприязнь облачать в парчовые одежды вторичной рационализации.
- Нет, вы посмотрите, как оно зачирикало! – воскликнул Брайан довольным тоном.
- Ты элитист, брат мой.
- Да, потому что у меня есть порода. Человека беспородного ничто не исправит: после четырех лет воспитывать бесполезно в принципе. А теперь представь: такая вот планктонная личность выцарапает бумажку, которая обеспечит ей возможность авторитетно диссеминировать фикции своей мозговой субстанции. Если этаких личностей поднаскребется некая критическая масса, они фекализируют неокортекс всем вокруг! – старший театрально закатил очи. - Ты-то что скажешь?
Эрик закончил настраивать инструмент и осторожно положил лютню на деревянный обеденный стол. Оставшись наедине с братом, он позволил себе несколько расслабиться, и внимательный глаз, наблюдая за ним, непременно отметил бы, что в точности и координации его движений, в плавности и четкости жестов проскальзывало что-то чужеродное. Двигался Эрик так, словно мог в любое мгновение сознательно управлять сокращением каждой мышцы, отчего самый незначительный жест его казался строго продуманной и безукоризненно выполненной частью танца – строгого, сдержанного, отдаленно воинственного.
- Я скажу, что сие была блестящая диссекция твоих собственных страхов и сомнений, - произнес Эрик, специально оскаливая зубы в плотоядной, но в то же время мягкой улыбке.
- Слышь, ты! Невеста Зигмунда Фрейда! – откликнулся Брайан с нарочитой грубостью. - Ты еще мне тут поговори про objet petite a! Нет, мой дорогой брат-вольпертингер, ни фига! Есть одна неприглядная, но при этом неоспоримая истина: мать Земля родит на одного стоящего человека три дюжины недоделанных. А коли каждый от рождения имеет право на громкоговоритель, так всякая бестолочь может запросто резонировать с кучей других бестолочей. Тут вам не один Иерихон расхерачится.
- Замечу не без легкой зависти, - произнес Эрик с двусмысленной интонацией, - подобное мировоззрение существенно упрощает навигацию по трудноразрешимым моральным дилеммам.
- Бедный Йорис! – Брайан продолжил свою театральную линию и с комической грустью улыбнулся. – Ты еще молод, ты состоял на домашнем обучении, ты ни с кем близко не сходился, ты даже в прошлом году досиделся в одиночестве за книгами до полной одури, - здесь Эрик невольно поморщился с болезненностью и отвел взгляд. - Нет твоей вины в том, что ты погано разбираешься в людях и существенно недооцениваешь количество подлости, которое вмещается в этот с виду ограниченный объем. Можешь и дальше ковыряться в дивном внутреннем мире каждого встречного-поперечного, только, умоляю, не подставляйся, ладно? Люди любят экзотику, но у большинства потолок познавательных усилий – натянуть диво себе на детородный орган и туда-сюда, туда-сюда…
- Все, хватит уже!


  • 0

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Stu | 28 августа 2015 | Просмотров: 658 | Комментариев: 0




Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх