Черный дом по соседству. Главы 15, 16.
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

Пятнадцатая глава. О кулинарных книгах.

 

Черный дом менялся не единожды, но всегда оставался собой – ворчливым стариком. Нутро его проступало сквозь краску, как с годами сквозь манеры и поклоны проступает людской характер. Шумы и дребезжания и бульканье звучали здесь всегда  с ехидцей. Если бы Черный дом был человеком, он бы слыл похабником.

- Как-то они странно скрепят, - заметил Саша, пускаясь вскачь по новым половицам, там и тут светлеющим между старых. Они  звали поиграть – прыгая с одной на другую, воображать, что скользишь над пропастью.

- Не провались! – строго казала Бабуля, отложила веник и оглядела кухню. Старушка осталась довольна:   начищенные до белесого блеска тарелки и чашки – аккуратненькие, как всякая приличная посуда, выстроились  в ряд, слепит зеркальным боком отмытый чайник, прихватки мастерски закрывают пятна. Пыль, сбитая с полок, люстр и подоконников, выгнанная из под дивана и ковров, вьётся клубами и вновь оседает.

- Вы только послушайте! – Саша ступил левой ногой на светлую половицу, правой оставшись на темной.

Тимур вернулся домой и застал Марину, Алису, Бабулю и Сашу за странным занятием – они спорили, кружа по гостиной в замысловатом танце.

- Хрипящее! – кричала Бабуля.

- Стонущее! – хмурясь, отвечала Алиса.

- Кашляющее! – перебивал Саша.

И только Марина прыгала молча.

- Что опять случилось? – спросил подмастерье, положив на стол связку рулонов, в далеком городке, кажется на букву К, он прикупил обои. Выбрал на свой вкус – зеленые с мелким растительным узором.

- Дом захандрил! – сказала Бабуля, задыхаясь, ожидая, что Тимур удивится и переспросит, но он молчал. Подмастерье догадался об этом раньше их.

Он надеялся, что дом и мастер когда-нибудь оправятся.

- Вы все делаете шиворот-навыворот, сначала нужно менять обои, а потом уж браться за метлу! – сказал Тимур хозяйским тоном. – Саша, разведи-ка клей!

Саша был против.  Мальчик рассуждал разумно – зачем им клей, если завтра их найдут фокусники, придется вновь бежать, и старания – в дым.

- Не найдут, - уверенно отвечал на это Тимур, вручая ему кисть и рулетку, - сам уверял - соседняя деревушка вымерла лет десять назад, да место тут глухое – не каждый добредет.

- А мне вот кажется – затеряться среди людей легче, чем среди елок, – пробурчал Саша недовольно.

- Нам-то? -  усмехнулся  Тимур, отрезая кусок обоев.

- Скукота! – тяжко вздохнув, произнес мальчишка, плюхнув кисть в клей.

- Может, со скуки за книжки возьмешься, - пробормотал юноша. Так, препираясь, они и оклеили гостиную.

- Не буду я этого делать! – упрямо поджав губы, процедил Саша напоследок.

- Ну и не делай, без тебя справимся! Только кисточку промой! – строго ответил юноша, оглядывая посветлевшую гостиную. И мальчишке ничего не оставалось, как с обиженным видом пойти в ванную.

- Халуру должно понравиться! – похвалила Бабуля, важно подбоченившись.

- Лишь бы он поправился, - вздохнул в ответ Тимур, потирая лоб рукой.

- Эй, что там? Кто-то машет? – Алиса едва не упала со стремянки вместе со шторами, которые цепляла на карниз. Все обомлели и бросились к окну.

- Неужели, фокусники? – Бабуля схватилась за сердце, страшно побледнев.

- Это коряга, к которой прицепился какой-то лоскут,- сказал Тимур, прищурившись.

- А ведь и правда, - убедилась Алиса.

- Откуда на болоте лоскуты? – недоверчиво произнесла старушка, понемногу приходя в себя, порозовев, поправив растрепавшуюся прическу и нацепив на нос пенсне - разглядеть незваного гостя.

- Откуда знать, - ответил Тимур, хотя даже издали узнал цвет Сашиного плаща – иссиня-черный, самый черный на земле.

Они еще долго смотрели, как завороженные, на темную фигуру, с высоко поднятой рукой.

- А мне кажется, Халуру здесь понравится, не сразу, но потом. Потом каждый из вас не захочет расставаться с Метлиными болотами, - воодушевлённым тоном пропела Бабуля.

- Говорите  за себя! – выпалила Алиса.

Марина не видела Халура с того дня, когда Тимур принес его, раненого, домой похожего на бродягу, чумазого, слабого, но еще живого.  Рана чернела в его груди, запекшаяся кровь сыпалась с одежды. Мастер не шевелился и дышал отрывисто – в горле булькало, бурлило, скрежетало. Марина подумала, что в человеке не может быть такой густой темноты, какая сочилась из груди Халура.

С того дня  мастер болел, мало ел и как прежде – не спал. Бабуля боялась, что он не оправится и зачахнет с тоски. Она строго-настрого запретила тревожить колдуна – показывать газеты и говорить о фокусниках. Она была права - расстроится – и пойдут тучи, не простые – карамельные, змеистые, тюлевые. Волшебные. И фокусники найдут их.

Марина воображала, что Халур, раздулся от сожалений и уныния, похожий на жабу. По ночам он вертится в кровати, и одеяло прилипает к нему – сворачивается, обнимает его и душит. Волшебник пучит глаза в темноту – глаза потухшие, как у мёртвой рыбины. Он глухой, немой, слепой, скорее мертв, чем жив. Нет ничего страшнее той черноты, которая внутри него.

 Но Марина могла только выдумывать.

Однажды она не удержалась - припала к двери и прислушалась.

- Эй, Стенли, паршивец, не грей уши! – прозвучал знакомый, чуть хрипловатый голос. Но голос старика – шуршащий, еле слышный.

 

***

У каждого в Черном доме был секрет. Самый свежий принадлежал Алисе. Она стащила кулинарную книгу и принялась изучать, вооружившись лупой и терпением. Мерно тикали часы, отсчитывая минуты, а мисс Совершенству казалось – дни. Страницы шуршали в тишине – преступно, и она страшилась – как бы не поймали. Буквы расплывались, путались, петляли. И когда тайный рецепт, наконец, попался, а она не сомневалась, что это именно он – заклеенный между сто тридцать первой  и сто тридцать второй страницами, Марина раскрыла ее.

Алиса сидела у окна, склонившись над книгой, окруженная привычными вещами – бабочками на обоях, шляпками, шитьем. И, ей вдруг вспомнились те дни, когда она точно так же старательно корпела над учебниками. Опутанная иллюзиями, воображая, что она, как и прежде,  все та же Алиса, мисс Совершенство не заметила, как Марина вошла в их, теперь уже общую, комнату.

- Тимур знает об этом? – спросила девочка, возникнув самым волшебным образом за ее спиной. Алиса вздрогнула и медленно повернулась.

- Нет, но ведь это продлится недолго, - она все так же сидела, закинув ногу на ногу, даже не пытаясь спрятать книгу.

- Как знать, с одной стороны – если я спасу тебя, - девочка  забралась на подоконник, - ты возненавидишь меня, - она принялась болтать ногами, - С другой стороны, если я промолчу, я опять же буду, в конце концов, виновата.

- О, боги, - Алиса огляделась, будто не веря, что она все еще в Черном доме.  – Так много слов! – мисс Совершенство изобразила растерянность, - И откуда?

Марина вздохнула и продолжила ерзать на подоконнике. Яркий солнечный свет путался в ее волосах, выбеливал кожу и золотом лился по плечам.

- Ты говоришь, как Тимур и как Саша и как Халур, и даже немного как я, - подумав, сказала Алиса, глядя на нее через лупу, и как прежде – ничего не видя.

- Мы живем в одном доме, - напомнила девочка.

- Как бы сказать, - мисс Совершенство посмотрела на Марину в упор,- это не мы живем в одном доме, это один дом живет в нас.

- Ну и что там, между страницами? – спросила девочка.

- Если это какое-нибудь хорошее средство – я поделюсь, - расщедрилась Алиса.

- Спасибо, но не надо, - сдержанно произнесла Марина, стараясь не выдать усмешки. – Мне просто любопытно.

- Твои волосы…ужасного цвета, - посочувствовала мисс Совершенство.

- Они заметно потемнели в последнее время. У моей мамы каштановые. И я знала одну девушку, у которой  была огромная бородавка на лице, но она исчезала, стоило ей заговорить, - протараторила Марина.

- Это вранье! – возмутилась мисс Совершенство.

- Да, но это чистая правда, - девочка ответила так, как бы сказал Халур.

Алиса рассмеялась.

- Так что там? – спросила Марина вновь, с любопытством поглядывая на кулинарную книгу.

- Посмотрим, - девушка отыскала канцелярский нож, вскрыла страницы, как рыбак – ерша, и вытащила сложенный вдвое пожелтевший лист.

- И почему никто раньше его не нашел? – удивилась Марина.

- Найдет, кто ищет, - Алиса улыбнулась, и, развернув послание, разочарованно скривилась – его украшали полудетские каракули. – Это не рецепт.

- «Драконоискатель и светоловец приветствует вас, тех, кто ищет…»… мило, - Алиса рассмеялась.

- « Хромой ногой

Над мертвой землей,

В шляпе – гнездо,

На шее – клеймо,

Подвешен на ветку

На сгнившую нитку,

Вот-вот упадет,

Вот-вот.

Это колыбельная, которую пела мне моя бабушка…» - Алиса замялась, - Я бы поседела от таких песенок, – заметила она, скривив рот.

- Что там дальше? – в голосе Марины чувствовался живой интерес.

- «Я помню только этот куплет.  Колыбельную сочинил один из семьи  Тенли, мой далекий предок, чье имя помнят до сих пор – он умер, потому что птица не прилетела к нему.

Бабушка рассказывала мне - Мари нашла марионетку, подвешенную на дереве у кладбища.  Мари была совсем малышкой – в шляпе-лопухе, босая. Мари дернула куклу, и полусгнившие нитки лопнули – марионетка  упала. И когда она коснулась земли – обратилась человеком. Мари не испугалась – она была волшебницей, как все в нашей семье. И, странно, тот человек тоже оказался чародеем. Он не помнил своего имени, но на его шее Мари прочла на ручном – Халур, и так его с тех пор и звали.

 Со временем память вернулась. Он рассказал -  его семья погибла от черной болезни, и злой чародей превратил его в куклу, а потом повесил на дерево, сказал – «Созреешь, упадешь и станешь человеком».

 Халур был чудаком, давно ли – Мари не знала.

Она выросла, а Халур не постарел. На вид он так и остался молодым мужчиной. Халур раскрыл секрет, сказал, что бессмертный. Тогда Мари попросила  навещать ее детей.

 «Как я узнаю их?» - спросил колдун.

 «Я оставлю на трубе ту шляпу – из лопуха, ту, в которой я встретила тебя впервые».  И теперь, когда кому-то из семьи Тенли исполняется одиннадцать, прилетает птица – стриж. И каждый из нас верит -  если Халур не появится, ребенок вскоре умрет, как Михаил, который  сочинил колыбельную.

Алиса замолчала и отложила листок в сторону. Зябко обняла себя за плечи.

- Это ведь просто страшная сказка? – Мисс Совершенство смотрела в сторону – в зеркале отразилось ее испуганное лицо.

- Стенли, он же выдумщик, - сказала Марина. – Хотя, мы…я ничего не знаю о Халуре.

- У него есть шрам, вот тут, - она тронула свою шею. – Он  хромает … И его волшебство кривое…

- Стенли знал Халура, а при некотором воображении все его приметы можно сплести во вполне сносную историю.

- Это слишком невероятная история, чтобы быть выдумкой, - твердо ответила Алиса, и они переглянулись.

- Тимур как-то рассказал, что Халур боится кукол, - припомнила Марина. Мисс Совершенство вдруг вся расправилась, как расправляется трава после дождя, и посветлела.

- О, есть кое-что, - обронила она с горящим взглядом.                                                                 

- О чем ты? – Марина отстранилась с опаской.

- Ты была за Запретной дверью?

- Да, не раз, - ответила Марина, ничего не понимая.

- За ней довольно опасно. Но если там живет твой друг – с тобой ничего не случится, - произнесла Алиса, пристально глядя на девочку, как глядят, когда рассказывают страшные истории, - Хотя лучше не иметь среди потерь знакомых…- Марина не понимала, к чему та клонит, - Мы спросим у кукол. Страх Халура при том, что он сам был куклой, не прост,  – сказала Алиса уверенно, - Мы назовем его имя, и куклы, которые знают его – откликнутся. Они расскажут о нем. Но есть одно но, как только рассказ завершиться, надо будет бежать, иначе они растерзают нас. Ты хорошо бегаешь? – Алиса хитро прищурилась и Марина подумала, что она, не иначе, задумывает ее убийство.

- А если спросить Халура? – От страха, девочка чувствовала - отнялись ноги.

- Он не сказал Мари, почему он должен делиться с тобой? – высокомерно протянула мисс Совершенство, - Хотя вы обе – первые встречные. – Девушка встала и, поправив подол платья, пошла к двери и только у порога обернувшись, спросила:

- Не пойдешь – ничего не узнаешь, я не намерена плодить сплетни.

За Запретной дверью они нашли Тимура, который старательно, как первоклассник – прописи, переписывал потери. Окруженный огнями и красный, то ли от напряжения, то ли от духоты, он очень удивился, когда увидел их вместе. И поставил огромную кляксу, на уже почти законченный лист.

Юноша скривился и что-то  прошептал.

- Тимур, где лестница? – Алиса осмотрелась.

- Там же, - процедил он и, не отрываясь от листа, ткнул в угол.

- Чтоб тебя! – Он смял бумагу, да так неудачно, что ткнул локтем чернильницу и та, опрокинувшись, проехала по его записям, оставляя волнистый след.

- А-а-а! – Тимур сгреб папки и, вскочив, разразился отборной руганью.

- Марина, давай, быстрее. – Алиса подтолкнула девочку к лестнице, насмешливо поглядывая на Тимура, который только и мог, что стоять и смотреть, как чернила расползаются по столу. 

Они вышли из клоунского рта. Марина почувствовала, как легкие наполняются здешним воздухом, тяжелым и вязким, будто водой. Перед ними развернулся картонный город, какие бывают в книгах, выскакивающие из страниц: нелепые дома, за фасадами которых - серый картон. Покачивались на ненастоящем ветру, реки-шарфы, расходились волнами, воздушные шары-тучи висели низко – Марина могла коснуться рукой. Пахло карамелью. Ноги липли к земле. Марина чувствовала на себе алчные взгляды, слышала едва различимый в порывах ветра шепоток. Игрушки прятались. Разноцветные пятна так и прыгали перед глазами – елочные украшения мигали тревожно.

- Боже, здесь всегда так гадко. - Алиса шагнула, карамель потянулась за ней. Голос мисс Совершенства эхом разошелся по закоулкам.

- Мы не убежим далеко, - заметила Марина, глядя вниз – на яркие разводы.

- Ничего, не отходи далеко, не бойся! – улыбаясь, произнесла мисс Совершенство и тут же, как будто боясь передумать – крикнула.– Халур!

Ветер стих, солнце зашло. Марина повела плечом – что-то щекотало шею. Тишина.

- Может, это все выдумки? - Девочка обернулась и вскликнула от неожиданности. Вверх тормашками около нее, как паучиха, распахнув объятия, висела дама. Маленькое фарфоровое личико, похожее на белое яйцо светилось в сумерках. Кроваво-красное платье, покрытое потускневшими от времени цветами, туго сковывало ее хрупкое тельце. Засохшие розы, вплетенные в пышную прическу, осыпались. Вся в оборках и шелках, кукла смотрела на нее, не шевелясь.

- Здравствуйте! – произнесла Марина дрожащим голосом.  Тонкие губы паучихи растянулись в улыбке, а черные глаза так и остались жестокими, холодными, мертвыми.

Из туч, вслед за дамой, появились другие – в ярких одеждах, злолицые, равнодушные и страшные. Они слетались, спешили, бежали, крались, путаясь в веревках, шипели друг на друга в пугающей тишине. Марина дрогнула – ей вдруг вспомнилось, как Халур шел по облаку  - точно как марионетка – легко. Как будто кто-то дергает за веревочки. Девочку затошнило - внутри все завернулось узлом.

Алиса побледнела, и хотя Марина знала ее хуже Тимура, она поняла – мисс Совершенство, готова бежать уже сейчас.

- Халур? Ты сказала – Халур? – к девушке приблизился толстяк, который, видно, в сценках всегда играл жадного богача – лысый, бесформенный, как кусок теста и того же мучнисто-белого цвета. Отечное лицо его скривилось, блестящие глазки забегали, тонкие бровки нахмурились.

- Я, - дрогнувшим голосом, ответила Алиса, отстраняясь – кукла дышала на нее смрадом.

- Я хочу знать кто такой Халур, откуда он… - она нескладно оборвала фразу – в горле запершило.

- А ты, наверное, вкусная, сколько на тебе мяса, - осклабив острые зубы, прошептал толстяк и ткнул Алису в плечо, будто примеряясь, где урвать кусок.  Потом он бросил алчный взгляд на Марину и продолжил:

 - Тебя мы тоже съедим.

Куклы пискляво захихикали.

Как после скажет Алиса, счастье Марины в том, что ее не воспринимают всерьез.

Но сейчас той было не до слов – она ежилась от омерзения.

- Любезно с вашей стороны, но сначала – сказка. - Мисс Совершенство натянуто улыбнулась.

- Он родился нигде и никогда, к западу от севера, под звездой,  несчастной или счастливой, какая разница?- Начал толстяк, качаясь на нитях. - Они с Волшебством братья-близнецы, да только Волшебство появилось на свет на целых три минуты позже, на целых три минуты! И, Судьбой было решено – младшеньких всегда любят больше. Они иногда играют в шахматы по четвергам. Судьба, бывало, путала их, но мы-то их всегда различим. Как и Волшебство, Случай – не злой и не добрый. Скучающий, а от скуки чего не придумаешь. Он и нас смастерил со скуки. Из того, что подвернулось под руку – из черепков, лоскутов и людей.

Марина задержала дыхание. Куклы шуршали над головой, суетились, как осы в улье. Девочка слышала, как они щелкают острыми зубами, нетерпеливо и зло. Она не решалась поднять головы.

- Халур хранит наш мир в сундуке, он хоть и похож на этот, но все там иное, - вступила дама-паучиха, и голос ее оказался на удивление приятным. - У нас есть собственный театр, и больница, и целая улица домов…и даже деревья, а какое солнце! Какое яркое солнце светит над нашей улицей! Ярче вашего!

- Но хозяин выбросил нас, и мы ему наскучили! – прошептал кто-то из роя, кружащего над головами Алисы и Марины.

- Не обвиняй его! Он столько сделал для нас! – погрозив крепким кулаком, крикнул толстяк. -  Он сделал нас счастливыми куклами, а раньше, когда мы были людьми – мы страдали! Ты должен помнить! Он подарил нам сундук! Он подарил нам безмятежную жизнь внутри, где все мы были счастливы – нам не приходилось думать о завтрашнем дне, как о последнем! Мы радовались и тратили время на радости! Все это – подарил нам Халур, - он говорил тяжело, с тоской и болью.

- Но знаете, были среди нас…те, которые утверждали, что это обман, - заметила дама, все так же вися вверх тормашками, и что странно – подол ее не задирался, как должен был.

- Больные, больные! – прошелестело в толпе.

- Ты разносишь сплетни! – накинулся на даму толстяк, и Марине показалось – он оборвет ей волосы.

- Но кто же в них поверит! – она остановила его одним только взглядом.

- Иногда кто-то из нас болел и чудил, все они говорили одно – мы зря теряем время в сундуке  - ничего не оставим после себя. – Смутившись, толстяк растерял свирепый вид и кровожадность, -  И однажды, постарев, поймем это – что потратили жизнь впустую, и умрем мучительно, осознав.

- Но куклы не стареют! Они только изнашиваются, если их не беречь, а Халур берег нас, пока не… - пронеслось в толпе.

- Мы сами, сами виноваты – мы были скучными, и удивительно, что он держал нас так долго! Только из жалости! – заскулил толстяк.

- И никто из вас не стал человеком снова? – голос Алисы окреп.

- Не стал! Сделанного не воротишь! – улыбаясь, произнесла паучиха.

- Он никого из вас так и не отпустил? – удивленно спросила мисс Совершенство.

- Отпустил! Отпустил! – Дама подлетела к ней и закружила осой, - Но это не значит, что он стал человеком. Волшебство выиграло его. Они с Халуром иногда играют в шахматы на деньги, и в тот день господин  проигрался в пух и прах – не мудрено – Волшебство отчаянно мухлюет, а Халур полагается только на случай. Но как же его звали? – паучиха нахмурила черные брови.

- Кажется Анре, а может Пьер, или Юдо?

- Это не важно! Он был убийцей! – отмахнувшись, продолжила марионетка - Он всегда странно себя вел – угрюмый. Он был местным синоптиком – всегда знал, когда пойдет дождь. И потом – никто не удивился, когда он убил фокусника – у того были самые острые зубы, самые черные – и ему все завидовали. Однажды его нашли мертвым! – На ее лице отобразились страх и восторг.

- Но вы же бессмертны! – воскликнула Марина, отступая назад, потянув за собой Алису. Их беседа подходила к концу.

- Как сказать – оторви нам голову – и все кончено, правда, потом ее можно пришить. – Кукла прикрыла рот рукой, пожалев о сказанном.

- И почему голову не пришили? – Марина сделала еще шаг.

- Ее не нашли! Синоптик выкрал ее и запрятал, - послышалось сверху, совсем близко.

- И потом убийцу отдали Волшебству? – произнесла Алиса задумчиво, оглядываясь.

- Вроде бы он повесил его на дерево, да так там и оставил! - куклы  закивали.

- У кладбища, и убийца еще хромал, верно? А на его шее клеймо – «Халур»? – прищурившись, спросила мисс Совершенство.

- Откуда ты знаешь? – Куклы оскалились.

- Я знаю его, он – человек, - сказала Алиса твердо.

- Он не человек! Он ведь все так же бессмертен? Вижу – да, - толстяк довольно потер руки, -  Он, возможно, похож на человека – но он все та же кукла. Для кого-то господин Случай, для кого-то - Судьба.

Алиса повалила декорацию уютного домика в викторианском стиле, Марина дернула полотно небосвода и порвала его. Хлынули белые перья – перья, которыми набивают подушки. Куклы пронзительно закричали, барахтаясь и путаясь. В суматохе Марина потерялась, она не знала, куда бежать - Алиса пропала за перьепадом. Сердце замерло от ужаса. Кто-то цапнул девочку за ухо, она вскликнула и пригнулась, но кукла уже крепко вцепилась ей в волосы. Мелькал красный подол, острые когти и черные кружева. Марина ухватила куклу за ногу и вывернула, паучиха зашипела и принялась клевать и царапать еще сильнее. Сквозь боль и страх девочка услышала знакомый голос, что-то вспыхнуло над головой, и кукла завизжала, падая к ногам Тимура.

- Ты жива? – обеспокоенным тоном спросила Алиса. В следующее мгновение подмастерье схватил Марину за шкирку и потащил к выходу. Она еще не знала, что один разозленный Тимур страшнее тысячи острозубых кукол.

 

Шестнадцатая глава, в которой  Халур засыпает и просыпается.

 

Бабуля почувствовала неладное, открывая витую калитку – навстречу не выбежал Рохля.

Оббив узконосую обувь, старушка тихо ступила в сад. Поморщилась, сняла туфлю с левой ноги и потрясла ее, опираясь на змейку-задвижку, подозрительно глядя на непривычно молчаливый  дом. Беспокойство, кольнувшее камнем, не ичезало, как не старалась старушка, шлепая туфлей о фарфоровую стену, вытряхнуть его на дорожку.

Оглядываясь, она, мелкими шажочками засеменила к дому. Артрит, ущипнувший за поясницу, придал ее походке деловитости. Вечерний холодок скользил под ногами, ластясь игривой кошкой. Лужайка ежилась от ветра, слипшаяся клоками, как шкура старого пса, вся в репее. Тропинка хлюпала под ногами – в темноте Бабуля не заметила – земля раскисла, и камни расползлись жуками - синими, серыми и черными.

Сиреневый куст заглох. Стоило Фекле Васильевне коснуться его, листья серым дождем, похожим на пепел, осыпались на траву.

Сердце кольнуло.

«Неужели фокусники? Неужели схватили?» - мысль навязчивым мотивом  забилась внутри, подгоняя.

Приколотое к двери письмо все разъяснило, торопясь и извиваясь.

«Дорогая Б! – разобрала в темноте старушка, - Прошу извинить меня, но я боялся, что вы не поймете моих уловок, и письмо затеряется, примись я шифровать и прятать. Пишу и оставляю просто, без фокусов (на тот случай, если вы решите вымочить письмо в скипидаре или коровьей моче – в нем нет тайных посланий). И я лишь смею надеяться, полагаясь на добрый случай, что его прочтете Вы, дорогая Б, а не ищейки ФОКУСа. Не буду медлить и увиливать – я струсил, и даже сейчас, когда я пишу это послание, мои руки трясет, вы заметили – строчки скачут.

Мне пришлось покинуть любимый дом, прихватив Алю и питомцев. Теперь я беглец.

Сегодня добрый друг принес мне страшную весть. Боюсь выдать его и скажу лишь одно – «Волшебный вестник» выйдет в этот четверг с громким заголовком: «Новые преступления Халура!» или «Убит сообщник Злодея!». Хотя, нет - нет у меня таланта писать громкие заголовки, признаюсь.» - Бабуля оглянулась, ей показалось где-то вдали раздались голоса.

«Завтра уже четверг»,- вспомнила она, щуря подслеповатые глаза – не маячит ли кто у ворот?

Бабуля нацепила на нос пенсне, торопливо выудив их из кармана, убедилась – в саду никого нет. Прислушалась –  за стеной перешептывалась трава.

«Не знаю, кем они предпочтут назвать меня, преступником или мертвецом или преступным трупом, что верно, я скорее умру от их рук, чем от рук Халура. Боюсь, времена наступают смутные. Боюсь, многие пострадает.

Я жив, не верьте  газетам.  Вы обещали навестить меня в среду, но уже во вторник с утра я отправляюсь в Европу, может быть, загляну в Берлин или Мюнхен, хотел бы побывать в Стокгольме и Лондоне, но для фокусников я, без сомнений, в Бухаресте.

Я обещал снабжать вас вестями, но, как видите, не вышло. Прошу прощения.

И до свидания, милая Б!

P.S. Бегите!»

Вдали зашумело – над стеной поднялся густой завесой дым. Огонь разгорался – трещал.

«Неужто и разбираться не будут – просто сожгут?» - подумала Бабуля, смяв послание и с ужасом осознав, что огонь с ревом движется на нее – искры летят, похожие на светлячков, фарфор трещит и со звоном раскалывается.

 

***

 

Бабуля вылетела из вытяжки и серой тенью юркнула в таз с водой. Запахло жженным.  Вволю нахлебавшись и остыв, она приняла обычный облик – благовидной старушки, правда сейчас немного мокрой и покрытой копотью.

- Это прекрасно! – произнес Тимур, устало глядя на то, как с подола старушки капает черная вода. – Позвольте, я постираю без приключений? 

Старушка шагнула на кафель, с досадой думая о том, что ее любимым туфлям – конец. Тимур вытер лоб ладонью, оставляя мыльный след, и склонился над ванной. Бабуля заметила, что в тазу плавают носки и еще больше расстроилась.

Юноша рьяно орудовал мылом и щеткой, и даже по спине было понятно насколько он серьезен, ведь это не шутки – стирка носков.

На пол стекалась грязь.

- Звон-трава выжжена! – придав голосу трагичности, воскликнула Бабуля. Тимур замер на секунду, а потом продолжил стирать, ворча себе под нос, что в последнее время женщины, и даже старушки, стали невыносимы, и, где это видано, чтобы приличные дамы, и даже старушки, падали с неба, да еще чумазые, как черти. Нет, это, без сомнений, правда: женщины – зло, и даже старушки.

- Полыхало! Гарь клубилась под куполом, ежилась, как черная кошка! И – не продохнуть! – Бабуля, не дослушав махнула руками – брызги прыгнули с его рукавов на кафель.

- Вы  с Сашей удивительно похожи, - Тимур вспомнил, как мальчик рассказывал о Кайциге.

 - Пепелище – все, что осталось от дома Кляксина! – продолжала Фекла Васильевна.

- Кляксин? – Тимур резко разогнулся – в пояснице хрустнуло, и обернулся, хмурясь.

- О, с ним все в порядке! Он оставил письмо… - последнее слово она проговорила по слогам – сунув руку в карман, который, к сожалению, украшала большая почерневшая по краям дырка.

- Фокусники добрались и до него? – спросил Тимур с тревогой.

- Они пожгли звон-траву!  Счастливая стена треснула, будто ее всю разом шмякнули об пол!– эмоционально жестикулируя, затараторила Бабуля.

- Женщине, извините, вашего возраста не пристало ввязываться в столь сомнительные истории! – произнес юноша с ноткой обиды в голосе.

- Но стирать носки когда-то надоедает! – возразила старушка.

Тимур промолчал – ответить было нечем.

- Не будь таким равнодушным! – разозлилась Бабуля, и показалось – она сейчас расплачется. – Это повторится! Батюшки, повторится! Не думала, что доживу до этого времени!

- Эй, эй, вы что! – юноша не на шутку испугался и, сдернув с крючка полотенце, протянул его старушке.

 - Равнодушие убивает людей! – хрипло произнесла Бабуля. – ФОКУС надо уничтожить! И всех его прихвостней! Раздавить к чертовой бабушке!

- Обычно революции рождаются на кухнях, а не в ванной, - заметил Тимур.

- Где все? Где? – решительно произнесла старушка, вытерев лицо.

- Здесь я и тридцать семь носков, вам мало? – ответил Тимур. Бабуля тяжело вздохнула и с укором посмотрела на юношу.

- Я рассказывала о том, что люди уже исчезали раньше – одни бежали, другие, словно и не существовали никогда, - произнесла она, присев на край ванной. Тимур не перебивал.

- В то время главой ФОКУСа, еще не ФОКУСа,  был Леонтьев, тебе это имя ничего не скажет, но раньше его боялись произносить, соседи писали анонимки друг на друга, свобода была под запретом.

Ходила легенда, что посол Китая подарил Леонтьеву крокодила, еще похожего на ящерицу, но обещающего вырасти в четырехметровое чудовище. Леонтьев спустил его в унитаз. И будто бы крокодил выжил и вырос. Говорили, что он отложил яйца где-то под городом – в канализации. Будто она кишит крокодилами-чудовищами. Но это, конечно, сказки.

Они называли себя крокодилами, смешно, но  на самом деле это был аллигатор, а не крокодил, - в голосе Бабули появилась теплота, - Они были глупцами. Говорили – даже если ты – ничто, если тебя смыли в канализацию, ты можешь однажды … -  ее голос оборвался, на глазах выступили слезы, -… однажды ты все изменишь.

Сначала их было семь. Они жаждали свободы – говорить, не то, что можно, а то, что приходит на ум, легко дышать и крепко спать, ничего не боясь. Как и все тогда. Но только они осмелились бросить вызов. Какие я говорю сентиментальные вещи, - старушка грустно покраснела.

- И они все изменили? – спросил Тимур.

- Они ничего не изменили. Крокодилов становилось все больше, пока им не стал – каждый. И уже никто не мог вспомнить, кто были те первые семь. Но  они ничего не изменили.

Поначалу они так решили, но затем все спуталось, - Бабуля рассмеялась, уткнувшись в полотенце.

- Но ФОКУС здесь и крокодилы… - ответил Тимур.

- Ты ничего не понимаешь! Ничего! – прошипела Бабуля. – Они – фальшивые крокодилы. Они  - фокусники. Хотят, чтобы люди боялись… Никто не поможет, никто не придет и не протянет руку, - Бабуля посмотрела на юношу испытующе, - Если не ты. Если не я. Если не мы.

- Вы говорите… - Тимур сглотнул.

- Не сложно стать двухсотым крокодилом, трудно быть первым. Трудно, будучи беспомощным, протянуть кому-то руку. Кому-то, кто нуждается в помощи больше. – Бабуля говорила с трудом, делая паузы.

Они некоторое время молчали. Потрясенные словами, он – теми, что боялся услышать, она – теми, что боялась сказать.

- Ба, вы – крокодил? – спросил Тимур, глядя в сторону. Старушка некоторое время молчала.

- Да, я – второй. Нас осталось всего двое.

- Господи, господи… - Тимур склонился, закрыв лицо руками.

- Это ясно…ясно…Мастер? – смятение чувствовалось в каждом его слове.

Бабуля покачала головой.

- Нет, - сказала она, - Уже тогда он знал, что все тщетно. Он отказался и меня пытался отговорить.

- Мастер? – Тимур  не верил.

- Ты знаешь, как страшно вернуться на поле боя, уже однажды побывав на войне? Теперь я понимаю, – потихоньку успокаиваясь, произнесла Бабуля, - Он хочет забыть. И он почти забыл. Халур потерялся.

- Он знал, что вы проиграете… - вырвалось у Тимура.

- На войне нет победителей! – Бабуля тряхнула седой головой, - Но есть убитые и убийцы. Потерянные навсегда.  И люди, годовые из-за алчности… уничтожить, испоганить любую, самую прекрасную идею. Это не те, кто идет с боем, такие прячутся за чужими спинами. Их сложно выследить, поэтому – невозможно бороться. И…так мы выиграли, но мы проиграли.

- Но почему вы хотите вновь бороться? Если это бесполезно. – Тимур  тяжело вздохнул.

- Я хочу защитить то, что мне дорого. Я хочу сохранить свой мир, хотя он уже ни единожды менялся, но…менять его буду я, или смерть, или жизнь, но не чужая жадность, гордыня и похоть! – твердо ответила Бабуля.

Тимур молчал пораженный. Еще никогда он не видел такую Бабулю.

- Кто первый? – робко спросил он.

- Степной. Он был прекрасный человек. Настоящий. – Старушка смотрела куда-то сквозь стены – в  прошлое, - Великодушный. Слововар, но никогда не пользовался даром для себя. Дарил людям. А люди боялись его. И под конец он…стал затворником, боясь натолкнуться на стену, которую построили вокруг него другие, не он. Тяжело, так тяжело, когда вспоминаю его.

- Кто еще? – Тимур боялся, что она разрыдается, он совершенно не знал, как успокаивать плачущих старушек.

- Вторым была я, третьим  – Гетерингтон…

- Он шьет жилетки, - припомнил Тимур.

- Отличные жилетки и отличные аферы, - подтвердила Бабуля. – Четвертый – Кровин.

- Что-то знакомое. Где я мог слышать?  - перебил подмастерье.           

- Его внук работает в ФОКУСе…

- Как? – Тимур был поражен.

- Ты еще совсем мальчишка, жизни не знаешь. Имена злодеев в газетах не пишут. Они всегда остается в тени. – Она вдруг вновь улыбнулась.

- У его деда… он поссорился с собственной фамилией и пошло-поехало – ее как только не каверкали.- продолжила Бабуля, - он, бывало, злился. А в газете, ты сам читал – ее лишь раз написали правильно.

Тимур попытался вспомнить.

- Пятый  крокодил – Кляксин.  Шестой и Седьмой – Анна и Дмитрий Ракитины…

- Ракитины… не те ли это Ракитины…

- Они, - Фекла Васильевна кивнула.

- Я не могу поверить… мастер Ракитина ненавидит Халура, - он что-то слышал об этом.

- Она не знает всей правды, Халур укрыл ее тогда, и она с чего-то решила – что он виноват. Ее родителей пытали и убили потому, что они не сказали имен остальных крокодилов. Они молчали…мы потеряли их… Ей есть за что нас ненавидеть.

- Что же это происходит?

- Не все, что верно... – сказала она, и Тимур окончательно, бесповоротно, понял, что нельзя прожить жизнь правильно, ни о чем не сожалея в конце.

- Я хочу поговорить с Халуром…

- Стой! - Бабуля схватила его за рукав и преградила путь, - Не тревожь его! – в ее словах была мольба, но Тимур не слышал.

- Не думайте о нем, как о мертвеце, – произнес он и отстранился. – Он должен сказать, почему…

- Глупый мальчишка! Подари ему покой. Ты не чувствовал того, что пришлось ему.

- Я не буду упрекать его, если он сдался, я не могу судить. – Он смотрел ей в глаза, будто что-то искал, - Но я должен знать.

Минуту они молчали. С белья капала вода, шумело в трубах, булькало и квакало.

Затем Тимур вышел из ванной, позабыв про носки. Бабуля иногда его побаивалась, Тимур был так смел, что был почти глуп.

Она не нашла, что сказать, и последовала за ним. Юноша приоткрыл дверь и в тусклом свете увидел Марину. Она, всхлипывая, размазывала по щекам слезы и темноту.

- Что происходит? – Он влетел в комнату и замер, пораженный.

Халур лежал в постели – исхудавший, закрыв ввалившиеся глаза. Он был похож скорее на скелет, обтянутый тонкой кожицей, чем на того жизнерадостного Халура, которого помнил Тимур.

- Мастер,- прошептал юноша, подходя ближе. – Мастер!

Он кинулся к Халуру.

- У него нет пульса! – заорал Тимур и, откинув одеяло, приложил ухо к его груди – послушать сердце.

- Неужели он… - «мертв» хотела сказать старушка, но Марина оборвала ее.

- Он спит, - сказала девочка.

- Но у него нет ни пульса, ни сердцебиения! – со страхом в голосе произнес Тимур.

- Нет, и уже давно. Но ведь это ничего не значит! Если его сердце не бьется, это не значит, что его сердце не бьется! – Марина несла чушь.

Халур пробормотал что-то и повернулся на правый бок, сложив руки под голову.

- Тогда почему ты плачешь? – Тимур вздохнул облегченно.

- Я? – удивилась Марина.

 

***

Первое письмо она украла в сентябре одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Софья Ивановна помнила, как возвращалась домой, грея его за пазухой, боясь, что поймают.

Строки из прошлого, смешные и легкие, вспомнились ей считалочкой, и она подумала, что тогда в семьдесят третьем кто-то видел ее насквозь.  Софья Ивановна открыла глаза и прошептала:

- Желтое одиночество хрупкое, как опавший осиновый лист, рассыпается от улыбки. Пунцово-красное  – счастливое, дарит свободу. Белое  – фальшивое, следит в девичьих мыслях. Серое – хищное, жрет изнутри. – Старушке было больно. Она кое-как поднялась и позвала:

- Мурзик! Негодник! – слабым голосом. В груди пекло, выжигало и кололо. Слезы текли по лицу, но Софья Ивановна не замечала. Старушка выглянула в окно, гадая сколько прошло времени и поняла, что все давно закончилось – улица опустела.

- Негодник… - она  осторожно спустилась по лестнице в прихожую, наощупь, не видя ступеней. Бесчувственными пальцами старушка набрала номер скорой и присела на табурет, отдышаться, холодея. Комната плыла перед глазами пестрой чередой. Было тихо.

Старушка забеспокоилась, позвала:

- Мурзик! Вылезай, паршивец! – нежно.

Софья Ивановна встала и, шаркая, прошла на кухню, да так и свалилась у дверей – в голове помутнело.

Ее одиночество было желтоглазым с пунцово-красным языком, белым брюхом, усыпанное серыми пятнами.

 Очнулась она уже в палате и первое, что сказала:

- Покормите кота. – На нее посмотрели недовольно и холодно. А вернувшись домой, Софья Ивановна узнала, что Мурзик – иллюзия. Все его следы исчезли.

И вереницей потянулись одинокие дни, превращаясь в один – бесконечный. Старушка смирилась – жизнь в ней затухала медленно, как уголек.

Одна лишь искорка трещала внутри, когда  однажды Софья Ивановна  вышла за дверь и с тоской посмотрела на Черный дом.  Развалина казалась гнилым зубом в опрятном ряду других домов. Оставленная раковина, пустая и облезлая – решил бы любой. Окна скалятся разбитым стеклом, дверь еле держится на петлях – хлопает на ветру, штакетник ощетинился сердито.

Тяжело вздохнув, старушка открыла почтовый ящик и достала газеты. Она перебирала их, не надеясь на чудо:  пачка яркой рекламы, счет за газ и электричество, чья-то визитка.

И тут ее в руки лег конверт, чуть помятый, без марок, с витиеватым штампом.

- Тут какая-то ошибка! – старушка с трудом разбирала буквы, но прочитав, обомлела.

Впервые за многие годы с ней случилось чудо.

Старушка, задумчиво склонив голову, вернулась в дом, разулась в прихожей, не отводя взгляда от письма. Ноги не слушались, мысли путались, сердце трещало по швам от счастья.

- А вдруг там угрозы?  - спросила она саму себя и бессильно опустилась на табурет, обмякнув. Счета, газеты и рекламы выскользнули из ее рук и шлепнулись на коврик.

- Ну и поделом! – Софья Ивановна надорвала конверт, решительно сдвинув брови, мечтая уже умереть от жестоких слов.

Чуть желтоватый, хрустящий лист дрожал в ее руках.

«Милая Софья Ивановна!

Пишу Вам издалека,  не со скуки (хотя в глуши ничего не случается, но разве может со мной ничего не случится)? Уж Вы-то знаете, дорогая Софья,  свидетель моей жизни, спокойные дни не для меня.

Мне сейчас очень грустно, нет, я не грустно – пусто, будто кто-то выскреб меня изнутри серебряной ложкой.

Я скучаю по дому, по вашим шалостям, которых не ценил, когда жил по соседству. Вашим подозрительно-брезгливо-цепким взглядам. Жалею лишь о том, что мы так и не закончили нашу маленькую войну.  Признаюсь, никогда мне не было так весело, не было войны честней и чище.

Желаю вам крепкого здоровья и долгих дней, и однажды, когда я вернусь,  обещаю, мы продолжим в том же духе!

 Передавайте привет Мурзику.

Я немного болею. Застудился. Но уже иду на поправку. Правда,  слова так и разбегаются, стоит мне взглянуть на чистый лист, » - прочла Софья Ивановна и прошла в гостиную, где шумел телевизор – «Когда время прошло, я понял… неужто Вы были той милой дамой? Которая дала мне платок. Я обнаружил на нем ваши инициалы и бережно храню. И извиняюсь за все вздорные слова, какие говорил про Вас. Теперь я увидел.

Не забывайте меня, и поздравляю с днем рождения!

Ваш сосед и друг, Халур.»

- Ваш сосед и друг… - повторила старушка, затуманенным от счастья голосом, прижимая письмо к груди.

Сквозь мысли она вдруг услышала чеканное:

- Преступник по прозвищу Халур ушел с места преступления… - говорил опрятный диктор с каменным лицом. – Его подозревают в распространении наркотиков и работорговле… - Софья Ивановна чуть не задохнулась от возмущения – как он мог лгать с таким равнодушным лицом?

- Вранье! – Дрожащей рукой старушка стащила с ноги домашний тапочек и запустила им в телевизор.

Квартал мигнул огнями и потемнел. Софья Ивановна тоже была чуть-чуть волшебницей.



  • 100

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: mr. Hofman | 24 марта 2013 | Просмотров: 1122 | Комментариев: 7




#1 Пишет: Пользователь offline Чудовищщна (24 марта 2013 18:19)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
66 комментариев
6 публикаций


Мне понравилось, но иногда из-за количества диалогов возникало чувство, что это произведение с части драматургии)
Регистрация: 9.08.2012 | | |
   


#2 Пишет: Пользователь offline mr. Hofman (24 марта 2013 18:28)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
131 комментарий
11 публикаций


Не совсем поняла, что вы имеете ввиду под драматургией. Вероятно вы имели ввиду, что похоже на пьесу?

Похоже на протяжении всего текста, или последнего отрывка?


--------------------
Регистрация: 13.07.2011 | | |
   


#3 Пишет: Пользователь offline Чудовищщна (24 марта 2013 23:06)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
66 комментариев
6 публикаций


Именно, ведь пьеса это вид драматургии)
На протяжении всего текста... Еще большей похожести на пьесу придают описательные куски, которые словно описывают место действия. Честно говоря, сложно описать такую мысль, но она скорее субъективна) Мало впечатлений одних героев о других.. Конечно, первое знакомство есть, но мелких элементов  которые замечаешь, когда некоторые время пребываешь рядом с другим человеком маловато. Автор вообще редко присутствует, как часть действия, он скорее исполняет описательный элемент...
В общем, так :) Не забывайте. что критиковать то легко, сама не уверена, что написала бы лучше, чем вы) Мне понравилось :)
Регистрация: 9.08.2012 | | |
   


#4 Пишет: Пользователь offline mr. Hofman (25 марта 2013 08:43)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
131 комментарий
11 публикаций


Чудовищщна, спасибо за разъяснения)


--------------------
Регистрация: 13.07.2011 | | |
   


#5 Пишет: Пользователь offline Келсинель (25 марта 2013 19:05)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
17 комментариев
0 публикаций


Запутано (я читаю с этой главы), но интересно, колоритно и даже динамично. Извините, а в конце нельзя дать ссылки на предыдущие главы?


--------------------
Регистрация: 11.02.2013 | | |
   


#6 Пишет: Пользователь offline mr. Hofman (25 марта 2013 19:55)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
131 комментарий
11 публикаций


Келсинель, я, честно, из дремучего леса. И в голове у меня дремучий лес) Поэтому, когда публикую пост, очень боюсь - столько кнопок, что глаза разбегаются, как бы не ткнуть куда-нибудь не туда.  Вставлять ссылки я просто не умею, не знаю, куда нажимать. Да, я глупая.



--------------------
Регистрация: 13.07.2011 | | |
   


#7 Пишет: Пользователь offline Анна Нави (14 апреля 2013 22:24)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
422 комментария
28 публикаций


Продолжаю следить за развитием этой истории. Герои уже как родные))) И хотя не знаю точно, для детей это произведение, или для взрослых, или для взрослых детей - мне определенно нравится все больше и больше


--------------------
Регистрация: 26.03.2011 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх