Хозяин долины камней. Пролог
Опубликовано в разделе: Творчество » Проза

Хозяин долины камней. Пролог

 

 
 
В Зале Памяти никого не было к тому часу, когда Верховный Хранитель спустился туда. Виток коридора-галереи, соединяющий башню с шестигранной комнатой, являющейся сердцем дворца, закончился слишком быстро: шедший на тайную встречу спешил. Но, обнаружив Зал пустым, он замешкался у прохода, созерцая помещение с возрастающим беспокойством. Хранитель рассчитывал, что кто-то уже прибыл, и не придётся и дальше оставаться наедине с проблемой, разбудившей его. Шею и плечи сковало напряжение. Не имея возможности излить его на кого-нибудь, или предпринять что-либо в одиночку, Хранитель начал терять самообладание.

Первое утро зимы застало его врасплох.

Окна уже начали бледно светиться, но темнота в Зале оставалась плотной. Мерцание колонн, составляющих всю обстановку, придавало ей объём и сходство с заколдованным лабиринтом, в котором нет стен, но каждый поворот сбивает с толку; оно стирало грани и делало их похожими на световые столбы, висящие в воздухе. Странное происхождение этих сооружений многим было не по нутру; находясь среди них, некоторые испытывали неприятные чувства. «Они не мертвы, — говорили шёпотом, — они смотрят и знают». Хранитель не разделял эти страхи, но привыкнуть к Залу и ему было непросто. Колонны образовались из тел погибших моремов в первые годы Нашествия, когда на пришельцев устраивались гонения. Моремы настолько не выносили насилия, что не могли даже защитить себя, и в этом помещении их прятали, до тех пор, пока сюда не ворвались мародёры. Умерев, они превратились в светящийся лёд прочнее стали, который разломал крышу убежища и воссиял нерушимым упрёком человеческой жестокости. А ещё он отражал, и некоторые находили в этих отражениях что-то пугающее. Хранителю же казалось, что ледяные призраки издают еле ощутимый — ощутимый, а не слышимый — звон. Это ощущение было похоже на щекотку от стекающей по коже капле воды.

Неторопливо выступив из коридора, Верховный Хранитель прошёлся до середины Зала, огибая холодный свет, и замер в оцепенении. Рука рассеянно погладила пустые ножны; взгляд метнулся к двустворчатым дверям, в ожидании, что они распахнутся, войдут те, кого он ждёт, и объяснят, что же произошло. А, главное — как.

Ночью кто-то напал на хранилище при старом замке. Ответственный за охрану этого здания человек сообщал, что была похищена ценная реликвия. Её наименование не указывалось, но Хранитель понял, о чём идёт речь. Последний раз он видел посох в середине лета, когда посвящал в его тайну молодого баарасина и брал с того клятву верности делу ритуальной стражи. Предмет состоял из пяти гранёных фрагментов, выполненных из незнакомого этому миру материала, который на ощупь напоминал мокрую кожу, а по виду больше походил на чёрный металл. Он появился на Кадараланге в годы Нашествия, и до сих пор не раскрыл своих секретов. Единственная попытка изучить посох обратилась бедой, после чего он был спрятан. Место захоронения знал только Верховный Хранитель и его ритуальная стража — баарасины, охраняющие эту вещь.

И теперь она исчезла.

Моград Бато подошёл к колонне, из тех, что тянулись к куполообразному своду зала, но не касались его, и вгляделся в своё отражение, возникшее в ледяной поверхности. Эмоции искажали облик слишком заметно. Никто никогда не видел его таким — даже он сам с трудом узнал себя в первую секунду. Верховный Хранитель опустил веки и подумал о  дочери. Представил её победную улыбку, сверкающие характером глаза, гордую осанку, волосы цвета бледного золота, такие же, какие были и у отца... Этим утром голова его полностью поседела, а преобразившие лицо переживания сделали похожим на старика. Мысли о Зарениве успокаивали. Он должен держать себя в руках. Одной Хранитель прикоснулся к колонне: в кожу впились иголочки холода. Вторая всё не отпускала ножны — пустые, в знак утраченной чести. Старый шрам… Сегодняшняя рана была куда тяжелее.

Кончики пальцев заболели, а тело наполнилось звоном. Моград не боялся колонн. Он находил их общество уютным, несмотря на то, что комната являлась склепом, и окружали его трупы. Иногда на полу обнаруживали лужицы талой воды, но ещё никто не увидел, как они плачут. Когда мир принял магию, их укрыл купол Зала Памяти. Позже недалеко от него вырос дворец, который стал оплотом монархов Нхикасля. Старый замок на другом конце города был переделан под библиотеку и музей, и только хранилище продолжало прежнюю стражу… до сего дня.

Хранитель Моград открыл глаза и сурово уставился на своё отражение: оно немного изменилось в лучшую сторону. Убрал руку от колонны и приложил ко лбу. Ему удалось частично унять дрожь ярости. Он сделал всё, что можно и даже то, что нельзя. Оставалось дождаться остальных участников встречи.

Ожидание изматывало.

Глядя на окна, он замечал, что светлее стало ненамного. Между тем, казалось, прошла не одна ночь с тех пор, как почтовая птица расправила крылья и понесла ужасную весть в Орден Шай. Услышав шаги, Моград вновь развернулся к окованным железом створкам. Гримаса не желала уходить с лица — он чувствовал, как злобно искривлён рот и смята кожа на лбу. По звуку было ясно, что идут двое. Это те, кого он ждал, конечно. Магистры явились бы вчетвером.

Хранитель не ошибся — оставив за собой закрытые двери, Зал пересекли командир баарасинов Мерадика Тоура и её верный спутник Олангай Тайере. С тех пор, как она его наняла, они не разлучались. Моград не понимал, зачем ей понадобился ещё один искусный боец, тогда как в её распоряжении была ритуальная стража, и ему не нравился этот скрытный человек, немногословный и бесконечно безрадостный. Длинные волосы мужчины, собранные в хвост, неопрятно облепляли истёртые ремнями плечи куртки. За спиной у него жило два меча, на кистях — перчатки без пальцев, в глазах — траур. Пожалуй, только метка Ордена Шай конфликтовала с тягостным общим впечатлением, какое Олангай производил на всех вокруг.

Командир широким шагом подошла к Верховному Хранителю. Она не подала вида, что перемена во внешности Мограда её смутила. Мерадика являла собой хладнокровие и торжественность, как и полагалось баарасину. В облике Тоуры не было женской мягкости, как не было её в голосе, жестах и действиях. Она хорошо знала своё дело, людей и чего от них ждать в той или иной ситуации.

Он не мог поверить, что она подвела его.

— Что… произошло? — борясь с нетерпением, медленно спросил Моград.

— Это было неожиданностью даже для меня, — сказала Тоура, точно угадав его мысли. — Я попробую объяснить.

Она замолчала. Пауза стала неловкой.

— Чего ты ждёшь? — удивился он.

— Магистров. Вы ведь отправили к ним гонца?

— Первым делом. — Она знала, что отправит. Моград и сам этого не знал до недавнего времени, а она даже не усомнилась: так и будет — почти без колебаний, Верховный Хранитель нарушит кровный обет, охраняемый несколько столетий... Ему стало не по себе от того, что Мерадика принимала это как нечто нормальное. Он же прожил годы волнений за те минуты, в которые решался отправить птицу. — Но расскажи мне, что произошло.

— Тогда придётся рассказывать дважды, — ответила Тоура, и, обведя взглядом тёмные углы, добавила:

— Они уже скоро будут здесь.

Верховный Хранитель позволил тлеющему внутри гневу отразиться в голосе:

— Мне интересно, кто умудрился одолеть ритуальную стражу?

— Ещё ничего не известно.

— Вы не разглядели похитителей?

— Нет. Но я имела в виду: ещё неизвестно, кто кого одолел.

— Объяснись! — потребовал Моград. — Пока от криков магистров не заложило уши, скажи, наконец, что случилось с этим посохом?

— Врата, — сухо произнёс Олангай.

Верховный Хранитель отцепился взглядом от лица Тоуры и увидел серебристые искорки, проявляющиеся в воздухе как раз между ними. Он сделал несколько шагов назад. Воины встали у него за спиной.

Огоньки слились в замкнутый прямоугольный контур; внутри зарябил воздух. Как будто из пространства вырезали кусок — в раме проступили очертания совсем иного места, особенностей которого было не разглядеть из-за четырёх зыбких фигур, появившихся перед вратами по ту сторону. Для всех, желающих попасть во дворец таким способом, была построена специальная площадь, рассчитанная на тысячу человек, но Хранитель не удивился. Магистры уже переполошились, раз пренебрегли этикетом…

Моград закрыл глаза и сделал глубокий вдох, а когда вернулся в Зал, самые могущественные мансеры стояли совсем рядом, пронзая его встревоженными взглядами. Их привычный величественный вид несколько пострадал от поспешности, с какой те собирались на встречу. Главы четырёх школ магического искусства синхронно поприветствовали хозяина северных земель, приютивших их Орден, небольшим поклоном. Хранитель немного запоздал с ответом на приветствие, кивок к тому же вышел резковатым. Ему сейчас было не до церемоний. Он до сих пор не знал, что же произошло. Неловкость впивалась иглами во все внутренности. Если отмести в сторону кое-как обузданный гнев, общую раздражительность и удивление… да, можно сказать, он испытывал неловкость.

Что испытывали мансеры, выдернутые из постелей его коротким, ничего не объясняющим зовом, оставалось только догадываться. Спокойный вид из всей четвёрки имел лишь магистр Вир-Аэро Хотамей Далайене; бородатое лицо старца утопало в складчатом вороте мантии, и было разве что печальнее, чем обычно. Стоящий рядом Сетхад Бакрим, магистр Вир-Пиро, напротив, горел буйством: его грудь вздымалась до подбородка, ноздри раздувались как от бега, выпученные глаза метались по Залу. Лёгкое облачение тао Сетхада не соответствовало морозному утру; обнажённые шея и руки бросали вызов тому мнению, что мансеры обречены на телесную слабость как плату за дар. Если бы Бакрим не был брит наголо, как это принято у галнийцев, волосы у него стояли бы дыбом и дымились… Магистр Вир-Гео Чианго Паганид так сильно хмурился и кривил рот, будто терпел сильную боль, и в мутном свете его приятные черты молодого ещё человека преображались нехорошим образом, что усугублялось тёмными оттенками внешности и облачения. Миллар Лорак, глава Вир-Гидро, кутался в простой плащ, как в простыню, со скорбностью надгробия; его широкая фигура, словно плита, возвышалась над остальными, несмотря на то, что он втянул голову в плечи и ссутулился.

Верховный Хранитель вспомнил о своей седине и понял, что все они сегодня не узнают друг друга.

Тао Чианго выбросил вперёд правую руку со словами:

— Если мы правильно поняли о срочности заявления Верховного Хранителя, то он извинит нас за столь дерзкое появление в этом месте и пренебрежение правилами!

Моград про себя удивился: первые слова — крик «Что случилось?!» — он ждал от Бакрима. Положение Паганида среди магистров, как он знал, было шатким. Будучи моложе остальных держателей печатей, он пришёл на своё место не без споров о том, по праву ли займёт его. Борьба за этот сан всегда была трагедией… с тех пор, как школа получила вторую жизнь после массового истребления своих адептов. Так что любой, кто носил кольцо-печатку со знаком Вир-Гео, считал своим долгом положить жизнь на то, чтобы доказать, что он этого достоин.

Верховный Хранитель, глядя на него снисходительно, ответил:

— По сравнению с высокой важностью случившегося это мелочи.

— Я видел, — прорвало Бакрима, — вашу «высокую важность»! До сего дня я представить не мог такой «высоты»!

— Он ничего нам не сказал, — сварливо заметил Лорак. Будучи менталом, как все адепты Вир-Гидро, он привык узнавать о проблемах по настроению окружающих, и предупреждать удары беды. — Но с тех пор, как подержал в руках ваше послание, его вид внушает мне опасения. — Будучи очень сильным менталом, магистр не мог смириться с тем, что не в состоянии разгадать причину такой реакции.

— Что вы увидели, тао Сетхад? — резко спросил Хранитель. Нрав Бакрима был ему хорошо известен. С этим человеком невозможно было перегнуть во властности, а стоило только расслабиться… Этого делать как раз не стоило.

— Изломы во времени. Прошлое, которое стремиться ожить. Ключ к этому… — Мансер замолк на полуслове и так побледнел, что это стало заметно даже при скудном свете. — Был… у вас.

По всему, это озарение пришло только что и напугало его чрезвычайно. Верховный Хранитель почувствовал холодок, пробежавший по позвоночнику. Видеть Бакрима испуганным ему не приходилось. Остальные тоже обратили внимание на перемену с магистром Вир-Пиро. Лорак ещё сильнее помрачнел, и даже видимое спокойствие Хотамея дрогнуло.

— Ключ? — разволновался тао Чианго. — Какое ещё прошлое? О чём вы говорите, Бакрим?

Раздалось тихое постукивание — Магистр Далайене ударил костяшками пальцев о диск, висящий на груди — его чёрная поверхность матово переливалась, в центре имелось светлое пятнышко, а лапы серебряной оправы тонкостью и остротой напоминали птичьи. Услышав этот звук, Паганид захлопнул рот, как и Лорак, который тоже собирался что-то сказать.

— Верховный Хранитель Нхикасля призвал нас, чтобы сообщить плохую новость, — промолвил тао Хотамей. — Давайте, наконец, услышим её.

Моград поочерёдно вгляделся в глаза каждому мансеру — их напряжённое ожидание не оставляло ему возможности медлить, раздумывая, с чего стоит начать.

— Сегодня я вынужден нарушить клятву, данную моим предком, и раскрыть тайну, до сих пор лежавшую бременем на нашем роду… 

Вот и всё. Обернётся ли это трагедией, пройдёт ли бесследно или ославит семейную историю — он никогда не забудет, что началом было клятвопреступление.

— Более восьмисот восьмидесяти лет назад, после войны, охватившей весь северный Шеграт и названной Мёртвой… — По изменившимся лицам магистров Верховный Хранитель понял, что они догадались, о чём идёт речь. Все шай-тао отлично знали историю.

Глава ныне запрещённой школы Вир-Некро, изучавший реликвию, не совладал с заключёнными в ней силами. Его рассудок истаял, а могущество возросло. Кастардашар Иннар убил тысячи людей, а их оживлённы  трупы рассеял по всему северу, и так и не объяснил — зачем. Мансеры ничего не могли с ним поделать, опасаясь приближаться к проклятой вещи, и свергнуть этого кукловода выпало простым людям. Записанные свидетельства очевидцев тех событий составляли не один том, но Моград решил опустить подробности и сообщил только то, чего магистры не знали:

— Закрытым советом Ордена Суда было решено отдать виновный во всех ужасах магический артефакт на сохранение, так как не нашлось способа его уничтожить. Мой праотец, живший в то время Разорн Бато, дал клятву, и создал ритуальную стражу для охраны этой вещи и тайны о ней. Сегодня ночью артефакт, известный как посох повиновения, был похищен.

На первые вопросы магистров он не смог бы ответить, и собирался уже представить мансерам Мерадику с её докладом, как тао Сетхад возопил:

— Здесь?! — Все оглянулись на галнийца, не до конца понимая, что он хотел сказать. — Он всё это время был здесь?! В Нхикасле — под носом у Ордена Шай!

— Где именно? — тихо спросил тао Хотамей, непостижимым образом перекричав Бакрима.

— Хранилище при музее в бывшем замке, в подземелье.

— Недурно, — усмехнулся Лорак. Только его не шокировал этот факт. Тао Миллар был слишком старым исследователем, чтобы удивляться невозможным вещам. Ничто не могло поразить его, разве что вызвать недовольство и шквалы ворчания.

— Все мансеры свободно посещают эту библиотеку, некоторые даже живут там!

— Недурно, — согласился тао Хотамей. — Я много раз бывал в библиотеке, и никогда не замечал в ней какой-то тайны. Обычное место, каких десятки в городе, открытое всем желающим. На самом виду.

— Глупее и не представить, — возразил Бакрим. — Кто-нибудь мог догадаться. Проклятую вещь должны были спрятать там, где вообще нет людей!

— На совете решилось, что посох нельзя оставлять без надзора. Это было главным условием. Встал вопрос: кто будет его охранять? — сказал Верховный Хранитель чугунным голосом. — Может, всё и было бы иначе, если бы кто-то другой взял на себя такую ответственность. Но все отказались. Многие поколения наша семья была верна этой клятве, вплоть до убийства… мы марали руки в крови, сохраняя тайну посоха. После того, как Разорн Бато пообещал упокоить эту вещь, он устроил гонения на слушателей совета, разжёг несколько войн… Все были убиты, а следы уничтожены. Об истинных причинах тех событий нет записей. — Моград помнил, как узнал обо всём со слов матери, бывшей Хранительницей до него. Как рассказывал правду своему сыну.

— Но кто-то же похитил его! — встряхнув чёрными кудрями, огласил Чианго Паганид. — Кому-то стало о нём известно.

— Кто-то пытался его похитить, — раздался голос из-за спины Верховного Хранителя.

Мерадика вышла вперёд, пресекая поднятой вверх рукой дальнейшие вопросы.

— Мы не знаем, кто это был. Не удалось пленить ни одного; раненые также скрылись. Они появились из-под земли и были быстры — восемь человек, замотанные в тёмную ткань так, что открытыми оставались только глаза. Виртуозные бойцы. Говорят, при них не видели оружия, но было что-то другое, скорее всего отравленные иглы. Четверо баарасинов умерли сразу. Пятый часовой остался жив, но потерял много крови — его распороли собственным мечом. Совершенно очевидно, что их кто-то нанял, и он хорошо позаботился о том, чтобы не выдать себя.

— Из-под земли, вы сказали? — вздёрнул брови Паганид. — Хранилища и так находятся в подземельях, а ниже мёрзлые камни! Подкоп там мог сделать только мансер. Кто-нибудь проверил тоннель?

Моград представил себе огромные гранитные плиты, уложенные в полы хранилищ специально для того, чтобы исключить возможность подкопа. Даже если кто-то потратил годы на сооружение тоннеля, через плиты без магических сил ему точно было не пробиться.

— Единственный человек, который видел их появление, сейчас без сознания от потери крови, мы обязательно расспросим его, когда он придёт в себя. Но выглядит это весьма неправдоподобно, — продолжила Мерадика. — Если тоннель и был, то его засыпало. Дыру, из которой появились похитители, начали разгребать от обломков плит, когда мы уходили. Пока неясно, что она из себя представляет.

— Давайте отправимся туда прямо сейчас, — предложил Хотамей. — Тао Чианго наверняка раскроет секрет их появления, а я смогу помочь этому человеку.

— Магистр, — обратился Хранитель к Паганиду, — вы можете нарушать правила и дальше. Дело срочное.

С видом спасителя Вселенной геомант разверз переходные врата за несколько секунд, и первый ринулся на место преступления. Остальные магистры прошли следом, и только потом, переглянувшись с Мерадикой, Моград шагнул в воздушную рябь. Он временно ослеп и утратил остальные чувства, а когда снова обрёл их, врата уже исчезли.

Все, кто был в зале, стояли кружком в тесноте одного из коридоров хранилища с низким сводом. Точнее, коридор был вполне просторным, но не для таких больших компаний. Самый высокий из всех Миллар Лорак едва не упирался в каменный потолок макушкой. Они сгрудились у двери, ведущей на нижний ярус подземелья, где располагалось тайное хранилище. Прямо за ней находилась комната с охраной из двадцати баарасинов. Она никогда не запиралась — знали о ней лишь стражи, давшие клятву.

Мерадика протиснулась к двери, громко простучала условный сигнал и только после этого растворила её. В проёме возник широкоплечий охранник, загораживающий собой весь проход, подозрительно глянул на авторитетное сборище, и отступил.

— Магистр Паганид, откуда вы знаете об этом месте? — не откладывая, полюбопытствовал Моград. Когда зрение вернулось, он очень удивился, поняв, куда их привели врата. Одинокий факел давал пятно тревожного света, позволяющего увидеть спутников по-другому, нежели в Зале.

— Я ничего не знаю об этом месте, просто оно оказалось наиболее удобным, — пожал плечами тао Чианго. — Я могу чувствовать только куски пространства, но не видеть, что там находится. Я точно не знал, где мы окажемся, но целился в подземелье. А что это?

— Это внешние ворота в тайное хранилище, — ответила Мерадика. — Похитители появились между ними и внутренними воротами, в промежуточном помещении, где всегда дежурят пять часовых. Сейчас вы увидите эту яму. 

Она первая прошла в комнату и сразу спросила:

— Нибор ещё жив?

— Пришёл в сознание, — послышалось в ответ.

— Ещё бы не жив, — слабо проворчал знакомый голос.

На столе в углу комнаты лежал человек, раздетый по пояс, со жгутами на обеих руках и повязкой на животе. Его окровавленная одежда висела рядом на стуле. Когда они вошли, он с трудом повернул голову. Верховный Хранитель испытал острую горечь, увидев старого друга в таком состоянии. Нибор стал баарасином не так давно — он узнал о посохе год назад и принёс обеты, иначе пришлось бы убить его. До этого он был учителем Заренивы.

Магистр Далайене грациозно прошествовал к столу с раненым и склонился над ним, коснувшись рукой лба Нибора. Из двадцати охранников присутствовали только двое, не считая раненого; они с почтением взирали на ладони тао Хотамея. Со стороны не было заметно, что что-то происходит: магия оставалась невидимой, если только мансеры специально не творили иллюзий, призванных добавить значимости своим пассам.

Нибор, бледно-серый как снег весной, стиснул зубы и закатил глаза.

— Безболезненное исцеление происходит во сне, — негромко сказал мансер, не отнимая руки от головы раненого. — Но у нас нет на это времени.

— На болтовню оно всегда находится, — хрипло выдавил раненый, проявляя преступную непочтительность, на которую в сложившихся обстоятельствах никто не обратил внимания. — Скорее уже давайте.

Пальцы Хотамея прочертили линию от одного виска до другого, вернулись к области над переносицей и напряглись. Моград с трудом не отвёл взгляда от того, что происходило с Нибором: на шее вздулись вены, изо рта потекли кровавые слюни, бессмысленно вращающиеся глаза и царапающие столешницу пальцы… на него было жалко смотреть. Но все смотрели с бесстрастными лицами. Агония продолжалась несколько минут. В окончание, дрогнув всем телом, немолодой баарасин обмяк. Верховный Хранитель не мог позволить себе сомневаться в способностях магистра, но ему показалось, что Нибор умер. Он приковал взгляд к его лицу, избегая смотреть на мансера, чья рука всё ещё касалась лба стража — и увидел, как к коже возвращается цвет. Он не мог позволить себе даже вздох облегчения.

Через минуту совершенно здоровый Нибор неуклюже поднялся с импровизированного ложа и свесил ноги, придерживая повязку. Потом спохватился, содрал бинты, отёр ими запачканный подбородок и шумно высморкался. На животе осталась бледно-розовая полоса.

— Их поймали? — спросил он сердито.

— Нет, — резко ответила Мерадика, и лицо стража вытянулось от удивления. — Расскажи, что ты видел.

Нибор обвёл взглядом присутствующих, которых только что заметил, и посерьёзнел.

— Пол обвалился у самой стены, плиты просто треснули, как лёд, и ушли вниз. Я даже не уверен, что это усмотрел, но гады успели выпрыгнуть оттуда и убить стражей так, что те и шага сделать не успели. Из пролома появилось восемь… непонятно кого. Даже кисти рук скрывали чёрные тряпки. Но я кое-что разглядел. Тот, что напал на меня — это точно была женщина. Больше ничего… Они мелькали как чёрные молнии! И, кажется, были безоружны…

— Есть какие-нибудь догадки о том, кто это мог быть?

— Я вцепился ей в лицо, когда падал. Маска порвалась. Это лицо было темнее, чем у галнийца, а волосы на виске светлее, чем у меня, — недоверчиво поведал Нибор.

— Это похоже на варваров из Кугутара, — предположил тао Хотамей.

— Кхены в Нхикасле? Это невозможно, — заявил Миллар Лорак. — Если они где-то и есть, то не ближе, чем в Кугутаре. А Кугутар очень далеко. Я, признаюсь, видел кхена только на картинке.

Моград и сам не знал, верил ли он в кхенов. Точнее в то, что о них говорили. Несомненно, на юге в пыльных пустошах обитали варвары с тёмной кожей и светлыми волосами, но все слухи о них, разносимые людьми, к которым он не стал бы прислушиваться, больше походили на выдумку не очень удачливого рассказчика. Для правдивых слов действительно далеко… Их можно было попробовать поискать, но у тех, кто специально изучал данную область. Хранитель с неохотой покосился на Олангая. Преодолевая предубеждение против этого человека, он обратился к нему:

— Илл, что скажете? Подозреваю, вы знаете о кхенах больше, чем все мы. — Олангай носим метку школы Рогов: он должен был, как минимум, разбираться в известных на Шеграте боевых искусствах, а в идеале — владеть несколькими. Юг же изобиловал драчунами и наверняка попал в поле его внимания и изучения.

Шай-илл бросил на магистров унылый взгляд и кивнул:

— Мне не приходилось иметь дело с кхенами, но сейчас я сказал бы, что это были они. Слишком непохожие на власхов и поэтому замаскированные. Для воспитания таких стремительных бойцов у них существует отдельная арена, и женщины составляют большую её часть.

— Женщинам не чуждо военное дело во многих культурах, — прищурился Лорак. — И все преступники предпочитают скрывать лица. Страж мог не разглядеть от испуга. Всё-таки в этих местах…

Его речь была прервана громким хмыканьем Нибора.

— От испуга? — переспросил баарасин.

— Всё произошло очень быстро, вы сами это сказали. Вы могли даже не осознать, что испугались. Такое часто бывает.

Нибор промолчал, насупив брови. Лорак отвернулся от баарасина и столкнулся взглядом с Олангаем. Хранитель отчётливо представил хлёст бича, заметив эту немую сцену. Шай-илл и шай-тао, хоть и принадлежали к одному Ордену, по сути, являлись людьми из разных миров. Иллы отстояли обособленно от любой власти, а мансеров раздражало то, что они не могут контролировать своих «младших братьев». Но Мограда сейчас волновала не их взаимная неприязнь, а молчаливый и бледный Сетхад Бакрим… а в особенности его видение, которым он не посчитал нужным поделиться.

— Какая разница, кем были эти наёмники, — подал голос тао Чианго. — Я хочу понять, как они здесь очутились. У меня плохое предчувствие, что в этом замешана геомантия. А именно — врата.

Остальные, услышав это, взволнованно переглянулись. Верховный Хранитель удивлённо уставился на Паганида. Это практически было обвинением Вир-Гео в случившемся. И кем — её магистром! Тоннель мог сделать мансер из любой школы, раздробить гранит — тоже. Но врата… этой способностью владели только геоманты.

Во времена Нашествия на Кадараланг пришло много чуждых существ. Самые необъяснимые из всех — элементали — были носителями стихийной магии. Люди прозвали их так, потому что существование пришельцев состояло в тесной связи с природными элементами и энергиями. Они принесли с собой какие-то силы, которые называли своими богами, образующими их. Скоро эти силы начали проявляться и в людях, наделяя их способностями элементалей. Некоторые после этого рождались с острой чувствительностью к нитям энергии, пропитывающим всё вокруг, но не умели этим пользоваться; потоки необузданной силы калечили их разум. 

Орден Шай создали элементали для того, чтобы обучать людей управлять обретёнными способностями — они видели в этом проявление своих «богов» и не могли оставаться безучастными. Так на Кадараланге появились мансеры — шай-тао, хранители тайного знания. Шай-илл образовались при них чуть позже — их задачей было оберегать новое неокрепшее поколение и примирять с ним весь остальной мир, который возжелал уничтожить «уродов». За столетия шай-илл справились со своей задачей, и в итоге авторитет мансеров возрос, отбросив тень на тех, кто привёл их к этому. Сейчас о «младших братьях» редко где проходил слух, тогда как мансеров знали и почитали.

Аэроманты, использующие энергии, витающие в воздухе, обрели умения воздушных элементалей — джиннов; их особенностью было целительство и всё, что связано с живой материей. Гидроманты, получившие в наследство от водяных элементалей — моремов — способность к телепатии и чувствительность к порывам чужих мыслей, вытягивали нити энергии из воды. Наследники огненных элементалей — диафков — пироманты обогащали свои силы из энергии горения и тепла и слыли предсказателями. Они называли эту способность «видением истины», и сами соглашались, что предсказатели и пророки чаще встречаются среди обыкновенных людей, а они лишь способны увидеть суть, но не всегда — понять её. А Геоманты, ученики каррудов, по-особенному чувствовали пространство и могли его преодолевать совершенно непостижимым образом; нити их энергии пролегали в самом опасном месте.

Раньше, до злополучной истории с посохом, встречались и некроманты. Насчёт них ходили споры, потому что им не соответствовала ни одна разновидность элементалей. Никто не мог понять, откуда они взялись, и в чём находится их источник силы. Сами они утверждали, что эта пятая стихийная сила — время. Отличительной особенностью представителей данного братства было умение возвращать из прошлого память мёртвых. Всё, что когда-то жило, составляло мир их исследований. Но до того как Кастардашар Иннар взял в руки посох, не было никаких сведений о том, что они оживляли трупы. После Мёртвой войны Вир-Некро запретили, за некромантией навеки закрепилась дурная слава, а те немногие, кто рождался с чувствительностью к течению времени, были обречены на безумие.

Не считая этого утерянного дара, геомантия оставалась самой редкой способностью. Лишь несколько десятков человек на всём континенте Шеграт могли шагать сквозь пространство. Все они носили метки Вир-Гео.

— Паганид, вы сами поняли, что сейчас сказали? — уточнил Миллар Лорак.

— Идёмте, — позвала Мерадика, разрушив смущённое молчание. Никто не заметил, как она очутилась у противоположной стены с факелом в руке. Сливающаяся со стеной дверь бесшумно приоткрылась.

Оставив баарасинов в комнате для охраны, процессия последовала за Мерадикой на нижний ярус подземелья. Они оказались в широком коридоре, опять же с достаточно низким сводом. Он представлял собой несколько протяжённых площадок, ступенчато спускающихся вниз по спирали. В нём царила темнота. Баарасины знали, как ходить здесь без света.

Кто-то из мансеров воспламенил факел. Мерадика двинулась вперёд.

— Госпожа Тоура. — Голос Хотамея Далайене был не громче их шагов, шуршащих по камню. — Вы так и не рассказали, как им удалось пронести посох наверх и сохранить при этом свои конечности.

— Ещё одна неожиданность, — начала Мерадика, и Верховный Хранитель внезапно понял, как артефакт был вынесен из хранилища, и почему ни один из похитителей не оставил здесь свой труп. — Его украл один из баарасинов — шестой часовой, который находился у ниши с реликвией. Разумеется, чтобы спасти.

Только своего они пропустили бы наверх. Он мог вызваться привести кого-нибудь на помощь.

— Остальные стражи догадались о том, что артефакт вынесен, по реакции похитителей. Они разделились: половина пустилась в погоню за посохом, а другая осталась защищать выход. Десять против восьми. Все десять погибли. Ещё восемь баарасинов исчезли в разных направлениях. Двое — те, кто был с Нибором — вернулись, чтобы дождаться меня и рассказать об их плане.

«Им не нужно было разделяться», — гневно подумал Моград, хоть и понимал, что этот поступок продиктовал долг. Они должны были находиться рядом с посохом, чтобы оградить его от любой протянутой к нему руки. Вторгшихся в хранилище воров они тоже не могли оставить.

— Получается, никому неизвестно, что сейчас с посохом и теми людьми, которые отправились его вернуть, а преступники вырвались из подземелья и, вполне возможно, уже взяли след? — подытожил тао Хотамей. 

— Всё так, магистр. Я подняла всю ритуальную стражу на поиски и сама отправлюсь, как только закончу здесь. Но вряд ли гости ушли невредимыми и бегут с хорошей скоростью. У нас есть шанс опередить их.

— Кто он? — промозглым голосом спросил Моград.

Из-за этого находчивого удальца погибла половина охраны, а тайна посоха оказалась под угрозой. Если бы они остались вместе, то непременно бы отбились. Он твёрдо знал, что этот поступок — роковая ошибка, но Мерадика, похоже, придерживалась другого мнения. Он ещё расспросит её об этом… позже. Это уже их внутренние дела, которые мансеров не касаются.

— Азар.

Верховный Хранитель скрипнул зубами. Азар… тот самый, кого он посвятил последним, полгода назад. Постаревших баарасинов приходилось заменять, тщательно подбирая им смену. Помимо управления действиями ритуальной стражи, Мерадика должна была ещё заниматься этим подбором. Моград верил её чутью. Она посчитала, что Азар сможет достойно с этим справиться и была ответственной за то, что он сделал. Она не могла этого не понимать.

Переход вывел их в прямоугольный зал, освещённый масляными лампами; в дальнем конце находились внутренние ворота в хранилище, украшенные литьём. Именно у них дежурил Нибор, судя по тому, что они увидели. Справа от входа пол расчерчивали узоры из трещин, порождённые проломом у стены, которая разрушилась снизу. В трёх других имелось пять одинаковых дверей, за четырьмя из которых коридоры заканчивались тупиками. Уловка сработала. Похитители не знали, где прячется артефакт, потому что ложные двери было разрушены, а последняя открыта настежь. Азаром. Выходит, он выскользнул оттуда, когда воры разбежались по подставным коридорам. Прошёл мимо раненого Нибора и убитых часовых. Поднялся наверх и вызвался привести подмогу. Может быть, баарасины рассчитывали на неё, и поэтому разделились…

— Наверное, они всегда держались по двое и хотели проверить последнюю дверь позже. Я не вижу другого объяснения тому, что он смог уйти отсюда, да ещё и с посохом. — Мерадика продолжала посвящать мансеров в нюансы дела, давая Мограду возможность побыть наедине со своими мыслями. Он с тяжёлым чувством разглядывал пятна крови на полу.

Кто-то привёл их на место, но он либо не знал об уловке, либо не знал её до конца. Это значило, что среди баарасинов предателей не было, иначе воры не ошиблись бы дверью. Образ корчащегося Нибора не выходил из головы Хранителя, когда он думал об этом. Моград не мог представить предателем кого-то из них. Даже Азара. Не мог. Здесь было что-то другое.

— Как же остальные не заметили у него этой вещи?

— Посох хранился в разобранном виде. Части легко спрятать под одеждой.

— Что в этом случае гласит ваш свод правил? — допытывался Лорак. — Вот так всё и должно было произойти?

— Правилами запрещается часовым покидать свои места, разве чтобы прийти на помощь товарищам. — Тон Верховного Хранителя был так холоден, что у него сковало горло. — Он нарушил клятвы. Сейчас это вор и беглец, виновный в нескольких смертях. Если бы он не сбежал, охрана осталась бы в полном составе и отбилась.

Моград увидел несогласие в глазах Мерадики. Командир оставалась спокойна и не смела ему возражать. Не на виду у мансеров. Но сам факт, что она думает иначе, разозлил Хранителя.

«Этого не может быть! — возмутилось его уставшее сознание. — Врата не должны разрушать. Азар не должен был сбегать. Я не должен был просить помощи… Магистры не должны были узнать об этом».

— Не вините… его. — Шёпот Бакрима отвлёк всех от разглядывания ямы, которую расчистили, насколько смогли. Это оказалась глухая дыра без сообщения с поверхностью. — Если бы все поступали, как должно, будущее было бы предопределено. Не потому ли так сложно его почувствовать, что оно постоянно изменяется? Я ничего не чувствую. Это хорошо. Поверьте мне. Это лучшее, что у нас есть.

Мограду показалось, что мансер обращается именно к нему, хотя тот стоял боком и с закрытыми глазами.

— Что случилось, тао Сетхад? — с особенной интонацией, подразумевающей вежливый приказ, спросил Хотамей Далайене. Считалось, что среди магистров нет иерархии, по крайней мере, на людях они демонстрировали равноправие. Но Верховный Хранитель не верил, что на самом деле это так, и давно подозревал, что за «старшего» у них аэромант. — Вы, наконец, скажете нам?

— Я не мог понять, поэтому и не говорил. Теперь, кажется, понимаю. Равновесие сил — вот к чему стремится мир, с тех пор как в нём появилась магия. Оно нарушено. Нарушено далеко в прошлом. И теперь прошлое возвращается, чтобы вернуть всё на круги своя.

— Какое именно прошлое? — спросил Лорак.

— Что вам явилось? — перебил Моград.

Бакрим вынырнул из омута сонливости, вздрогнул и перешёл в другое состояние, близкое к панике. Он уже столько раз изменился за время их беседы, но так ничего и не прояснил. Хранителю захотелось поторопить его кулаком. Олангай, судя по всему, был с ним вполне солидарен. Остальные проявляли больше терпения просто по привычке. Мало кто понимал, но пироманты не владели способностью видеть истину — они были ей подвержены. Скорее, она владела ими, причиняя больше неудобств, чем выгод. Оказываясь захваченными мешаниной озарений, которые не могли контролировать, они теряли себя на какое-то время, и мучились потом головной болью, стараясь разгадать, что же это значило. Люди в принципе были не способны постичь до конца ту кроху чуждой силы, которая им перепала.

— Я видел человека, — произнёс, наконец, Сетхад. — Он был человеком какой-то частью... Когда взял в руки ваше послание, Хранитель Моград, я увидел причину того, что происходит сейчас. Да, причина… вот как лучше это назвать. Тот человек нарушил равновесие, поэтому сейчас маятник снова качнётся. Страж нарушил правила. Вы нарушили свой обет. Что-то пошло не так. Опять.

— Вы поняли, кто этот человек? — не унимался тао Миллар. По его тону Моград догадался, что он и сам что-то понял. Остальные магистры выглядели также. Это всеобщее оцепенение испугало Хранителя. Он уже начал забывать про кражу.

— Я догадываюсь, кто это, как и вы, — прошептал пиромант. — Хоть ни одного его изображения не сохранилось, я понял, что это он. Только один человек… не совсем человек… в истории обладал подобной силой. Он умер ещё до Мёртвой войны. То, что он сделал, породило будущие события.

— Соварра! — воскликнул Лорак, и это ударило, как маятник, о котором говорил Бакрим. Который всех их прибьёт, почувствовал Верховный Хранитель. — Что он сделал? Как именно он нарушил равновесие?

Тао Сетхад поднял глаза от пола.

— Я не знаю! В моём видении он… обещал вернуться и… всё исправить. Я видел его со стороны. Он кричал это в воздух. Он был безумен и болен, и сделал что-то ужасное. Я не понял, что именно… Он орал: «Я преступил, но вам не избежать кары! Стрелы поразят вас! Одна из моих стрел перестанет существовать!.. Одна из моих стрел взовьётся в небо!.. Одна из моих стрел сожжёт огнём!.. Одна из моих стрел потопит корабли!.. Одна из моих стрел перевернёт земли!.. Одна из моих стрел убьёт надежды!.. Одна из моих стрел отвергнет счастье!.. Одна из моих стрел возродит меня! И тогда я верну всё на свои места!». 

Тао Чианго скривил губы:

— Это похоже на проклятие!

— Стрелы? — пренебрежительно переспросил тао Миллар. — Он сделал… какие-то заколдованные стрелы, которые разрушили равновесие?

— Я не знаю, — повторил галниец. — Время стрел пришло — вот что я понял. Прошлое возвращается. Посох каким-то образом очень важен в связи с этим.

— А что в том, что оно возвращается? Это… правильно?

— Правильно? Не знаю. Неправильно было покидать пост, но насколько хуже всё сложилось бы, случись оно иначе? Думаю, это далось не легче, чем вам — отправить птицу, Моград, но сейчас я благодарю вас за то, что вы поступили неправильно. — Бакрим махнул рукой, рубя ладонью воздух. Это значило: «довольно вопросов».

— Погодите. Кто был этот Соварра, о котором вы говорите? Я о нём не слышал. — Раздражённый непониманием, Верховный Хранитель повысил голос. — Кому он завещал своё проклятие?

— Кому он его завещал — очень важный вопрос, — согласился Хотамей. — К сожалению, без ответа. Что до того, кем он был… Это так и осталось загадкой. Немногие сведения о его жизни и деятельности хранятся в закрытой секции нашего архива, доступ туда имеют только магистры и архивариус Ордена Шай. Шай-тао предпочитают делать вид, что его не было. С его именем связано много… гм… неприятностей, и много такого, чего мы не можем себе объяснить. Может быть, это было связано с тем, что он был человеком только отчасти…

— Он состоял из четырёх разных частей, — подхватил Сетхад Бакрим, видя, что магистр Далайене о чём-то задумался и замолчал. — Его мать произошла от связи элементаля с человеком, а отец был наследником тлиннов и ледян.

— Какая связь может быть у элементаля с человеком? — опешил Хранитель. — Их даже нельзя назвать живыми в привычном смысле. — Тлинны, как и ледяне, состояли из костей и крови, даже будучи пришельцами. А элементали изначально являлись сгустками энергии, которая в новых условиях вылилась в форму, напоминающую человеческое тело. Более слабую и уязвимую форму.

— Да, на это способны только джинны. Способны перевоплощаться в любую сущность и подчиняться её законам. В истории немало таких случаев, и все они трагичны, — торопливо пояснил тао Миллар. — Все они описаны и находятся там же, где и память о Соварре — под замком.

— Противоречивая природа сделала его несчастным. Он с малолетства воспитывался в Ордене Шай, потому что родился с невероятными способностями, в том числе и к заклинанию. Это казалось невозможным, но он проводил через себя все пять сил одним органичным потоком, мог сочетать их в разных пропорциях и творить такое, о чём остальные даже не мыслили.

— Его записи считали бредом, — задумчиво продолжил тао Хотамей. — После его смерти многие из них были уничтожены как хлам.

— Сейчас это дорого нам обойдётся!

— Все учителя Ордена не могли помочь ему сохранить разум. Они просто не представляли, что он такое и как его обучать. Он кое-как освоил общие принципы управления магией, но далеко не все законы и правила подходили под различные грани его таланта. У людей таких граней может быть самое большее две, и то это редкость. У него было семь: все пять сил, заклинание и общий поток — позже эту способность назвали переплетением, хотя она нигде больше так и не встретилась. Не исключено, что в нём было ещё что-то, чего люди так и не поняли.

— Сложно понять, как такое существо вообще пережило своё детство, ведь он был несчастным уродцем, хоть и могущественным. Если бы учителя были более милосердны, чем любопытны, они убили бы его, чтобы он не мучился со всеми этими «дарами». Из того, что я читал в закрытой секции, я не помню никаких упоминаний о стрелах или чём-то таком, чем он был настолько недоволен, что дерзнул нарушить равновесие. — Грузный магистр Вир-Гидро поёжился. — Но предсказателем он, судя по всему, был незаурядным. И если он обещал восстать из мёртвых, то я не сомневаюсь, что так и будет… Если он имел в виду именно то, что говорил… с сумасшедшими никогда не знаешь…

— Тао Сетхад, — собрался с мыслями Хранитель. — Может ли быть так, что посох является ключом к этому возрождению, которое он предсказал? И стоит ли нам искать артефакт и охранять его и дальше, если всё предопределено, и равновесию было нужно, чтобы это случилось?

— Не-е-ет! — истошно заорал пиромант, и все, поражённые этим припадком, от него отшатнулись.

По комнате разлился такой жар, что Моград насквозь промок от пота за какие-то секунды.

— Магистр, держите себя в руках! — крикнул Лорак. Его лицо блестело, как металлическая маска.

— Что? Что случилось? — взвился Чианго. — Бакрим, что с вами!

Сетхад опустился на колени и прижался лбом к полу. Горячий воздух ожёг кожу.

— Зал Памяти, — распорядился Хранитель, хватая Паганида за плечо. — Верните нас.

Геомант отрывисто кивнул. Взмокшие волосы, вставшие дыбом, и широко открытые глаза делали его похожим на безумца. Милар с Хотамеем подхватили под руки бесчувственного галнийца и первыми заволокли его во врата, появившиеся прямо в распахнутой двери хранилища. Не мешкая, остальные потянулись за ними.

Прохлада резко ударила в разгорячённое лицо, навалилась слепота. Верховный Хранитель расстегнул подбитый мехом кафтан и только тогда почувствовал себя в силах что-то решать.

— Что он хотел сказать этим «нет»? Что нам делать с посохом? — требовательно вопросил он.

— Надеюсь, он ещё сможет нам объяснить, — раздался неуверенный голос магистра Далайене где-то слева. — Ваш вопрос спровоцировал в нём какое-то озарение. Чрезвычайно сильное. Его разум не выдержал.

— Мой вопрос?..

— Видимо, там было какое-то противоречие. Мне сложно судить.

— Я просто собрал воедино всё, о чём вы говорили. Посмотрите, всё сходится: оживающее прошлое, Соварра с его проклятием, посох, поднимающий мертвецов…

— Истина порой так запутана! И так часто неочевидна… — Хотамей оказался прямо перед ним. Зрение постепенно возвращалось, Моград уже мог видеть мелкие детали, только контуры всё ещё оставались размытыми. Серые глаза магистра излучали сдержанность. — Только Бакрим может сказать, что он имел в виду. Если он не ополоумел.

— Это нам сейчас совсем некстати! — донёсся сердитый голос Лорака. Он сидел на корточках рядом с пострадавшим и держал того за горло. Сцена выглядела комично. Подол традиционного халата тао Сетхада задрался, открывая просторные золотистые шаровары и мягкие туфли — только пиромант родом из Галнии мог одеваться подобным образом в зимнюю пору в Нхикасле.

— Он приходит в себя!

— Тише, — зашипел Лорак. — Если это всё ещё он…

Все замерли в ожидании. Мансер сел очень прямо и обвёл Зал хмурым  взглядом, не задерживая его на людях.

— Бакрим? Вы как?

— Вы кто? — в свою очередь, спросил Сетхад.

— О нет, — простонал Чианго.

— Память восстановится, — заверил Лорак. — Раз с речью всё в порядке, волноваться не о чём.

— А, Миллар, — пробормотал галниец, стискивая голову. — Уберите свои руки, чтоб вы сгорели!

— Он вернулся, — вздохнул тао Хотамей.

— Что вы хотели сказать? — не отступал Моград. — Когда я спросил вас, стоит ли нам и дальше охранять посох повиновения?

— Он должен быть уничтожен, — гулко ответил мансер.

— Но способа его уничтожить так и не нашли, ещё в те времена, когда были сильные геоманты, а они прирождённые разрушители, — высказался Лорак. Паганид при этих словах покосился на него оскорблено: ему опять напомнили, что он середнячок.

— Он будет уничтожен. Я видел это! Меня как будто разорвало на части вместе с ним…

— Вы всех нас чуть в пирог не запекли!

— А кто его уничтожит? 

— С помощью чего?

Тао Сетхад в недоумении пожал плечами. Он так бы и остался сидеть на полу, если бы Лорак не побудил его подняться, встряхнув за шиворот. Мансеры собрались вокруг магистра Далайене, который ждал окончания сумбура с красноречивым видом. Было задано ещё с десяток вопросов, и все они повисли в воздухе и рассеялись, подобно выдыхаемым облачкам пара, оставшись без ответов. Больше всего их поразило, что Бакрим увидел хоть какую-то определённость в будущем, обычно недоступном для природы диафков — если они чувствовали её, это считалось дурным знаком. Но Лорак, развернув целую лекцию, доказал, что «будет» и «должно быть» слишком разные понятия, а пророчество Соварры — всего лишь предсказание возможных последствий его эксперимента, сделанное сумасшедшим, и рано воспринимать это как приговор.

— Своими действиями он определил наше настоящее, ситуацию, в которой мы оказались, но нам решать, как ей распорядиться, — закончил свою речь тао Миллар.

Моград всё это время стоял безмолвно, прислонившись к колонне, и холод уже пробрал его до печёнок, но это было по-своему приятно. Мерадика и Олангай тихо совещались в стороне. Когда гвалт прекратился, Хранитель спросил:

— И как же мы ей распорядимся? Я так и не понял.

Ему ответил Хотамей Далайене:

— Мы попробуем выяснить всё возможное о деятельности Соварры и понять, что же нас ждёт. Также, нам предстоит найти силу, способную покончить с опасным предметом. Мы даже не знаем, что такое этот посох. Но я готов признать, что попытаться уничтожить его будет разумнее, чем понять, хотя это противоречит нашим традициям. И я знаю, что среди шай-тао найдутся такие, кто рискнёт поступить неразумно, поэтому следует охранять тайну и дальше. Но мы не сможем помочь вам в поисках... Других нельзя в это посвящать, а магистрам нужно быть на своих местах.

— А что если… Орден Суда сможет помочь? — предложил тао Чианго, и немые взгляды старших мансеров обрушили на него лавину укора.

С Орденом Суда у них окончательно испортились отношения после той же Мёртвой войны. Именно глава Церрбинкора впервые созвал ополчение под орлиные знамёна, разрушил власть Кастардашара Иннара и добился того, чтобы Вир-Некро запретили. Мансерам с трудом удалось удержать за собой право распоряжаться жизнью Ордена Шай без вмешательства «обычных людей». Словом, упоминания об Ордене Суда как о союзнике в принципе были не в духе шай-тао.

Моград осознал, что испытывает уважение к смелости Паганида, даже когда она неотличима от глупости. В конце концов, его рвение и энергия освежали этот совет устоявшихся мнений.

— Ни в коем случае! — опомнившись, рявкнул Бакрим. — Чем больше людей будут знать о том, что произошло, тем выше риск. Больше разных интересов — больше охотников за наживой. Тайну необходимо охранять и дальше. — Галниец кивнул тао Хотамею, которому принадлежало это решение. — Те, кто клялся, должны вернуть реликвию.

— Баарасины отыщут его, он не попадёт в неверные руки. — Мерадика посмотрела в глаза Верховному Хранителю. — Я ручаюсь за Азара.

Волна гнева чуть не вознесла Мограда над полом, и пальцы сильнее прижались ко льду, впитывая бодрящую боль. Так или иначе, ответственность всё ещё лежала на нём.

Обсуждение было закончено. Разбуженные неизвестной опасностью магистры торопились что-нибудь предпринять. Моград попрощался с ними деревянным поклоном. Он не сомневался, что уже завтра вечером увидит их снова. Они будут требовать новостей каждый день, считая, что контролируют ситуацию. Мысль о том, что они её не контролируют, разожжёт панику. Эта мысль не должна просочиться за стены Зала Памяти. Хотел бы он сам от неё избавиться…

— Олангай, готовь лошадей, — велела Мерадика, когда следы переходных врат растворились в воздухе.

Она никогда раньше его не отсылала. Хранителя объял страх; такое же призрачное ощущение, как звон ледяных колонн, проползло по венам и ударило в живот изнутри. Командир приблизилась чеканным шагом.

— Есть кое-что, что вам нужно будет сделать.

— Ты решила добить меня, я вижу.

— Заренива. Заприте её, как только мы с вами расстанемся, и не оставляйте без присмотра.

— Что?

— Кажется, я слышала шаги на лестнице, когда…

— Нет, — зло прошептал Моград. Только не она! Его последняя радость… — Почему ты думаешь, что это была…

— Она давно начала подозревать — с тех пор как её любимый учитель вдруг стал баарасином. Заренива увяжется за мной, если вы её не остановите. И тогда мне придётся взять девочку, иначе она отправится исполнять свой долг в одиночестве.

— Долг?! Это не её долг! Пока не её.

— Объясните это дочери Нхикасля. Но только после того, как будете уверены, что она не вырвется на волю.

Тоура покинула Зал Памяти, не дожидаясь, что он ей ответит. Первое утро зимы этого года, года Каменного Змея, пролилось утренним светом из узких окон; тени от колонн, вырастающих из пола беспорядочной композицией, расчертили привычный узор на полу, и пение рожка, обычно в это время возвещающее смену караула, завыло как от боли, призывая ритуальную стражу на защиту чести.




  • 100

Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}


Поделитесь со своими друзьями в социальных сетях

|

Автор: Moorz | 21 октября 2012 | Просмотров: 2617 | Комментариев: 4




#1 Пишет: Пользователь offline tinny (21 октября 2012 21:58)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
450 комментариев
5 публикаций


Последнее время я очень придирчива к прозе, но это мне понравилось.

Ошибки я не заметила, да и не стремилась заметить, потому что стиль повествования и история захватила.

Я буду ждать продолжения.



--------------------
Регистрация: 29.03.2011 | | |
   


#2 Пишет: Пользователь offline knyaga (22 октября 2012 11:58)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
92 комментария
0 публикаций


Moorz,

Очень интересно и необычно. Сразу виден более-менее четко прописанный мир - так что жду продолжения. Персонажи не слишком интересные, но раз это сайд стори, то от них не стоит ничего особенно ожидать. Есть пара сравнений, которые кажутся странными, но язык вполне читабельный.

 

Вопрос такой (совсем не по произведению) - как рисовал карту?

Регистрация: 5.08.2010 | | |
   


#3 Пишет: Пользователь offline Moorz (22 октября 2012 15:54)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
319 комментариев
27 публикаций


Спасибо за внимание. Да, из персонажей пролога только один имеет значение для истории, но это пока тайна)

Карту нарисовала карандашом на ватмане, сфотографировала и обработала в шопе. Из всей обработки только накладка текста да разукраска, примитив) планшета не имею пока.



--------------------
Регистрация: 19.10.2012 | | |
   


#4 Пишет: Пользователь offline knyaga (22 октября 2012 18:38)
Группа:
Продвинутый мечтатель
Статус: Пользователь offline
92 комментария
0 публикаций


Moorz,

Мне очень понравилась, хм, береговая линия. Сама недавно рисовала карту, но нормального сходства с реальностью так и не смогла добиться.

В тему произведения - ждем-с основной истории)

Регистрация: 5.08.2010 | | |
   


Информация
Посетители, находящиеся в группе Путники, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Наверх