Атмосферный флешмоб
Блог администрации: свежие новости о жизни сайта
Опрос про будущее сайта
Новые звания на Дриме
Восстановление старого архива
Свод правил

По ту сторону. Часть 3

Опубликовано в разделе: Творчество / Проза  
Читают: 1
* * * * *

Он лежал, раскинув крылья, и взгляд его, не замутненный мыслью, был направлен куда-то вверх, следуя за причудливым танцем клубящегося в вышине тумана… фиолетового тумана. Да. Фиолетового. С едва заметным налетом синего и голубого, с оттенком серого, намеком лилового… и рваными полупрозрачными краями, подсвеченными цветом, названия которому он не знал, но… это был странный… странно знакомый цвет. Хвост, расслабленно лежавший в объятиях тумана, слегка дернулся, а он ощутил… беспокойство. Откуда ему знаком этот цвет, если он даже не знает, как он называется? Откуда он вообще знает эти названия? Эти воспоминания? О фиолетовом небе, о бело-синих звездах и нежно-розовых туманностях? Алых закатах? Пурпурном море? Багровых водорослях?.. Он не знал, откуда он все это помнит – но помнил же! В конце концов от былой тихой безмятежности не осталось и следа, а он поднялся во весь рост, тревожно оглядываясь по сторонам, терзаемый бесчисленными вопросами. Кто он? Где он? Как сюда попал? Откуда пришел?! Это мучало его, как головная боль, как голодная резь в животе… нет, даже хуже – боль проходит, а резь можно утешить, но эту пустоту нельзя было заполнить пищей или вылечить временем. Она не была телесной болью – как может болеть тело, которого нет?! – а болью душевной, вызванной ужасающей пустотой где-то внутри… болью, от которой само пространство вокруг пошло рябью, скручиваясь в воронку – с трудом встав, безымянное существо с немым вопросом наблюдало, как фиолетовый туман постепенно начинает обретать форму… форму огромной круглой пещеры, чем-то - опять! - показавшейся ему смутно знакомой. Каждый выступ, каждый угол ее был затянут колышущейся дымкой, подсвеченной все тем же цветом без названия, и в самом центре, распространяя вокруг холодное голубое сияние, опрокинутым зеркалом застыло совершенно круглое озеро.
Безымянное существо помялось, но чуть погодя все же решилось подойти поближе. В пещере больше никого не было, но оно все равно осторожничало, мелкими шажками приближаясь к сверкающей воде, пока, наконец, не оказалось у самой кромки и не склонило голову над гладкой поверхностью. От воды исходил потусторонний холод, и, невольно задрожав, тем не менее, существо медленно протянуло вперед коготь, чтобы коснуться ее…
«Осторожно».
Тихий, негромкий голос, больше напоминающий шипение, заставил его невольно отпрыгнуть прочь, и, резко оглянувшись, он увидел… увидел…
«Кто ты?»
«Меня называют Хранителем», - спокойно откликнулось сгорбившееся существо, слегка наклонив голову – качнулся, мало не задев воду, длинный изогнутый клюв, а призрачно-белые глаза, похожие на две жемчужины, вспыхнули, отразив сияние озера.
«Хранителем?»
«Тем, кто оберегает. Защищает. Поддерживает».
«И что же ты…»
«Равновесие».
«Чего?»
«Миров».
«Миров?..»
«А ты, стало быть, думал, что ваш испепеленный мирок – один такой во Вселенной? – если эта странная бесплотная сущность умела смеяться, то только что она именно это и сделала, - Какое ограниченное воображение… Миров на свете множество, мой юный друг Нырок. Бессчетное множество».
«И ты всех их… хранишь?»
«Да».
«Значит… - Нырок нахмурился, - тот водоворот…»
«Именно. Вы прошли через Врата между вашими двумя мирами… признаться, я не думал, что такое возможно, хотя, - в бесплотном голосе послышалось что-то вроде усмешки, - приятно осознавать, что хотя бы наполовину я был прав».
«Наполовину?»
«Доказательство тому – ты сам. Твой спутник прошел Врата без какого-либо особого вреда для себя, но вот тебе во время перехода разорвало душу».
«Разорвало?..»
«Совершенно верно. Часть ее так и осталась здесь, а вторая часть – попала в следующий мир. Не самое редкое явление, хоть и прискорбное».
«Я… умру?»
«В свой срок – разумеется. Но вряд ли остаток жизни тела без души можно назвать приятным времяпровождением».
«Что вы имеете в виду?»
«То, что, если в самом скором времени ты не вернешься домой, оставшаяся в тебе часть души – того, что ты называешь своим «я», своей личностью, памятью – исчезнет навсегда, и ты станешь «тенью», пустой оболочкой… по сути – ничем».
«Но… я… я не понимаю… Как?!»
«Равновесие, мой юный друг. Равновесие. У каждого действия есть противодействие, у каждого мира есть свой антимир, у каждого живого существа найдется его отражение. Страдания вашего мира не случайны, а обусловлены процветанием антимира – того самого, куда ты и твой друг сумели попасть. Мира, где нет радиоактивного солнца, нет зараженной земли и истощенной атмосферы – мир, где жизнь живет и цветет, даже не подозревая, что ее благополучие обеспечивают тысячи ур'ха, изо всех сил цепляющихся за свое существование в ином измерении… Да, понимаю, - он кивнул, - Это кажется несправедливым…»
«Несправедливым?! Но это же… это… как же так?!»
«То, что ты неспособен осознать это – вполне естественно, мой юный друг. Умы гораздо величественнее твоего пытались проникнуть в суть мироздания, но все потерпели крах, ибо наиболее могущественные из них, едва почувствовав, тайну каких сил они пытаются разгадать, в страхе бежали прочь, точно испуганные дети! – голос Хранителя оттенился насмешкой, словно его такое поведение чрезвычайно позабавило, - Ибо нет и не будет существа, способного на это, пока не наступит время мне покинуть свой пост, уступив место новому, молодому Хранителю, что займет мое место… - он прикрыл глаза, словно бы устало, - Это время придет… скоро. Но не сейчас… не сейчас…» - и, склонив голову, он слегка коснулся воды клювом. От этого легкого прикосновения по неподвижному стеклу воды разбежались крошечные волны, оттеснившие голубое сияние, отчего в озере образовалось темное окошко, над которым склонились два столь непохожих существа, но если Хранителя трудно было смутить чем-то увиденным, то Нырок – «Нырок!» – едва бросив взгляд на воду, мало что не бросился туда, и его мысленный вопль, подобно оглушительному взрыву, пронесся через всю пещеру:
«Белесый!»…
* * * * *

…«Нырок!»
Едва не плача от отчаяния, Белесый изо всех сил толкнул Охотника в плечо, но тщетно – отяжелевшее, безжизненное тело просто перекатывалось из стороны в сторону, не проявляя ни малейших признаков жизни, и лишь слабая, еле видимая пульсация в просвечивающих на коже сосудах говорила о том, что он еще жив. Вот только что с ним?! Он не шевелился уже второй день, и если поначалу птенец решил, что он просто спит, то теперь, глядя на блеклый, ставший совсем прозрачным гребень и трещины на крыльях, Белесый понял, что в любой момент Нырок может уснуть навсегда. И это его по-настоящему испугало. Хоть он и жил в Стае наособицу, ни с кем особо не общаясь и не нуждаясь в чьем-либо внимании, с Нырком его связывали особые отношения, и, если бы не поддержка старшего, уверенного в себе ур'ха – кто знает, что бы с ним стало? И теперь ему было стыдно за каждую резкую мысль, за каждое нехорошее чувство – будь то зависть, недовольство или раздражение – которое он испытал по отношению к Нырку, что, как ему казалось, не испытал и сотой доли восторга, что охватил его при виде этого удивительного мира... вечно оставаясь настороже, вечно о чем-то беспокоясь – о чем-то таком приземленном, таком обыденном, таком… жизненном.
«Ну пожалуйста, Нырок, - кричать Белесый уже не мог – даже мысленно – и просто лежал рядом, обнимая его за плечи, - Пожалуйста… Очнись. Скажи мне… скажи, чтобы не лез в неприятности. Скажи, чтобы не рисковал! Скажи мне, чтобы слушался тебя… Пожалуйста! Скажи мне, Нырок! Не умирай! Ты не можешь… не можешь умереть!» - голос у него все-таки сорвался, и, всхлипнув, он буквально выбросился из старого гнезда, уже в прыжке расправив крылья…
Отчаянный крик и удар по воде… Сверкающие голубые брызги…
Яркое желтое солнце, стоявшее прямо над головой, просветило насквозь тонкие перепонки, но Белесому уже было все равно – горе, плескавшееся в его сердце, напрочь вытравило исконный страх перед дневным светом, и его крик – долгий, протяжный вопль – эхом отразился от высоких стволов, заметавшись между широкими перистыми листьями, и некоторые из них, словно испугавшись странного звука, тревожно сжались, готовые, точно улитки, спрятаться в твердые роговые раковины ветвей… да только Белесому и на это было плевать!
Холодный равнодушный взгляд, хотя он не жалел его, сжимая когти на костлявом плече…
Словно безумный, Белесый мчался через дикий лес, едва не сталкиваясь со стволами, и перепуганная живность бросалась во все стороны, провожая его тревожными криками, но он едва ли замечал их присутствие, и его ментальные крики разрывали сердце – да только кто мог ему ответить здесь, в этом мире, лишенном телепатов?..
Удар крыльями! Еще удар! Стены пещеры словно и не собирались его удер-живать, но, как бы далеко и прямо он ни летел, всякий раз возвращался к голубой воде, и бессильно падал рядом с высохшим Хранителем…
…Кого он мог звать?!
* * * * *

«Останови это! – простонал Нырок, вцепившись когтями в призрачный берег, его глаза, полные муки, не отрывались от сгорбленного Хранителя, - Пожалуйста! Ты ведь можешь это остановить!»
«Не мне менять ход этой истории, - голос его был сух, как полуденные скалы, и лишен каких-либо эмоций, - И не тебе. Жить или умереть – Белесый должен выбрать сам. Помогая ему – или тебе – я изменю рисунок временных путей, что может повлечь за собой непредсказуемые последствия, и поэтому я могу лишь наблюдать. Слушать. И понимать».
«Но ты же Хранитель! То, что мы с Белесым оказались в том мире – это просто нелепая случайность! Ты же можешь это исправить!»
«Могу. Но…»
«Ты же можешь вернуть все в равновесие!»
«…не в этот раз», - устало и как-то обреченно закончило странное существо, и от его слов Нырку стало холодно. Старый, сгорбленный Хранитель, еле слышно вздохнув, наконец-то поднял голову и посмотрел на него.
«Не в этот раз», - почти беспомощно повторил он.
* * * * *

Белесый медленно приходил в себя, словно пробиваясь сквозь какую-то плотную, похожую на вязкий кисель пелену, попутно пытаясь сообразить, что с ним случилось. Последнее, что он отчетливо помнил – это внезапно оказавшуюся на его пути толстую ветку, слишком поздно расцененную его замутненным рассудком, как препятствие… а дальше – удар, искры и пустота. Видимо, он хорошенько приложился головой, после чего потерял сознание и рухнул вниз, но… но почему он не может пошевелиться?
«Где я?..»
Странное место… Белесый лежал на куче каких-то водорослей, судя по запаху – высохших, и был плотно завернут во что-то вроде паутины, только очень-очень мелкой – как он ни старался, никак не мог ее разорвать. Он связан? Значит, его кто-то нашел и принес сюда? Еле слышно зашипев, птенец дернулся что было сил, пытаясь высвободиться, но все, чего он добился – это скатился с мягкой кучи вниз, довольно-таки ощутимо ударившись о куда более твердый пол, чем, впрочем, вызвал заметный отклик в сердцах окружающих… более чем заметный. Когда земля, наконец, перестала дрожать, и Белесый рискнул вновь открыть глаза, то, с трудом вывернув голову, он увидел источник странных звуков – нескольких огромных грузных существ на шести массивных лапах, что сбились в плотную кучу, мало что не давя друг друга, и во все восемь морд уставились на птенца. А сколько у них было глаз… С низких лбов, подобно челке, свисали складки кожи, что обычно, наверное, исполняли функцию век, хотя сейчас они были оттянуты назад, дабы в полной мере продемонстрировать целую диадему из похожих на черные камни глаз, глубоко утонувших в толстой кости черепа. И не нужно было быть искушенным в анатомии иномирян, чтобы понять – эти твари не особо сообразительны, но, тем не менее, Белесый попытался «вызвать» одного из них, как если бы обращался к незнакомцу, выбрав для своих целей старого самца, стоявшего чуть поодаль. Белесый осторожно коснулся его разума, еще не вполне уверенный в своих выводах, но чуть погодя с сожалением понял, что оказался прав – перед ним было на редкость глупое создание. Оно даже думать толком не умело, заменяя это эмоциями, и конкретно сейчас его жутко беспокоило чешущееся плечо – кажется, там была свежая ссадина. Вот, поддавшись мгновенному желанию, животное передернулось всей шкурой, после чего, выгнув шею, попыталось прикусить ссохшуюся корочку, но, как ни билось, шишковатые скулы не пускали его к больному месту, и это доводило животное до белого каления, так что Белесому еще некоторое время пришлось биться за его внимание, прежде чем на него, наконец, посмотрели большие круглые глаза.
«У тебя чешется плечо, да? – мысленно спросил Белесый, но тут же выругал себя за глупость – какие вопросы?! – и изменил формулировку, - Плечо чешется. Достать не можешь. Я могу почесать твое плечо».
Он старался думать предельно ясно и просто, для «картинки» расцветив мысли ощущениями – вот жуткая чесотка изводит тело (самец дернулся и фыркнул), а вот она уходит, превращаясь в ничто – но этому предшествовала картинка белой паутинки, разорванной крепкими зубами. «Представление» пришлось повторить не один раз – до животины доходило медленно, но в конце концов она, наконец, неуверенно шагнула вперед, словно бы не вполне доверяя своим ногам. Белесый терпеливо ждал, продолжая втолковывать в эту пустую голову нужную мысль, пока, наконец, пол рядом с ним не прогнулся под могучим копытом, и, тревожно пошевелив… какой-то частью себя, старик опустил к земле морду. Вблизи он казался еще более древним – кожа у него висела толстыми складками, как будто принадлежала кому-то, раза в три крупнее, распухшие суставы интересно контрастировали с худой шеей, а когда Белесый по неосторожности заглянул в приоткрывшуюся пасть, то едва сдержал рвотный позыв. Впрочем, зубы у животинки оказались совсем еще ничего – желтые, но пока что крепкие, похожие на пластинчатые кораллы, и, настойчиво повторив «картинку», Белесый добился, чтобы они наконец-то вцепились в эту проклятую паутину. Изяществом громадина не отличалась – видимо, эти челюсти были обучены одному-единственному действию, и, с десятой попытки-таки закусив краешек белого полотна без живой «начинки», старик принялся жевать, превращая материю во что-то липкое и бесформенное. Зуд в плече изрядно его отвлекал, но Белесый не позволял ему бросить занятие и почесаться – просил, уговаривал, приказывал, настаивал, умолял – словом, всеми силами удерживал его внимание, откуда-то зная, что отпущенное ему время истекает, что вот-вот станет слишком поздно…
И ведь как накаркал.

Продолжение следует...



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: Аннаэйра | 1-02-2012, 04:35 | Просмотров: 23 | Комментариев: 0






Добавление комментария
Наверх