Бесконечное путешествие. Глава 2
Опубликовано в разделе: Творчество / Проза
Эрик очнулся невесть где. Первым делом, открыв глаза, он увидел полутёмное место. Парень попытался пошевелиться, но не смог, потому что находился в подвешенном к стене коконе, сотканном из множества слоёв прочных нитей. Ему повезло, что голову не постигла эта участь, так что он мог свободно осматриваться.
Под потолком каменные своды, а внизу, казалось, бездонная яма. Просторное помещение имело цилиндрическую форму, напоминало полую башню. Из стен, украшенных бордовыми обоями, торчали массивные, по несколько метров длины, чугунные балки, как ветки дерева. И с них свисало множество коконов, где заточены обыкновенные манекены. А всюду рулоны ткани, то торчащие из встроенных в стены открытых шкафов, то просто висели на цепях.
И, что самое главное, в пространстве одиноко парили, медленно вращаясь вокруг балок, одетые манекены. Где-то одетые в мужские фраки и мантии, где-то в женские наряды и пышные платья. И опять сплошная готика в дизайне одежды, зато как шикарна, словно шил это безумец, одержимый данным стилем и великим искусством создания нарядов. И это только подтверждалось платьем, висящим рядом с Эриком. Узоры на пышном одеянии настолько детализированы, что можно было бы, имея окуляр ювелира, прочитать там целые истории из мельчайших рисунков, бережно скрытых в абстракции кружева.
Парень начал приходить в себя, вспомнив произошедшее. И тут его словно отпустил весь тот ступор, сдерживающий прорыв эмоций. Когда он увидел этот поезд, то, хоть и испугался, бросившись бежать, но его страх будто подавлялся. Даже тогда, когда он уже сел на поезд и шёл через его вагоны.
И только сейчас, в этот момент, он в полной мере ощутил самый настоящий ужас, реально осознав происходящее. Он принялся брыкаться изо всех сил, пытаясь выбраться из кокона. Но тщетно. Он тяжело дышал, боясь задохнуться от вставшего в горле кома. И чувствовал, как ему хочется закричать и броситься бежать — неважно куда, лишь бы подальше отсюда.
Его начало трясти так, как никогда. Парень с трудом сдерживал волну эмоций, прилагая огромные усилия для подавления внутреннего ужаса. Он чувствовал, как крик сам хочет вырваться изо рта, и ему приходилось чуть ли не прикусывать себе язык, чтобы не закричать.
Он начал бешено водить взглядом, осматривая кошмар вокруг. Он не понимал, куда его забросило и почему, и что произошло в том вагоне, и что сделал тот скелет. В голове Эрика царил хаос из однообразных мыслей и повторяющихся слов о неком Манфистале — имя, названное скелетом, и принадлежащее неизвестно кому.
— Очнулся? — внезапно сладкий голос донёсся из полумрака.
— Кто?! Кто здесь?! — от неожиданности вздрогнул Эрик, озираясь и всматриваясь в каждый манекен.
— Поразительно, какой же ответ будет верным? Ты по незнанию оказался здесь... нет, свалился на мою голову. Или же намеренно пришёл в таком нечестивом и оскорбительном тряпье?
Определить источник этой речи оказалось сложным, ведь слова разлетались эхом. Но хоть в голосе звучали ноты недовольства и злости, тем не менее, он был мелодичным, мягким, очень приятным для слуха, и принадлежал явно молодой девушке.
Эрик за секунды успел перебрать в голове тысячи вариантов о том, кто с ним заговорил.
— Да что ты такое, чёрт возьми! — крикнул он. — Покажись! — добавил он, сам не зная для чего, ведь этими словами мог только спровоцировать того, кто прятался невесть где.
Парень делал себе только хуже тем, что позволял страху разрастаться в голове. И поэтому он, пробираясь через ледяную преграду ужаса, пытался взять себя в руки, что у него начало получаться. Он отбросил все мысли из головы. И, будто загнанный в угол зверь, понимал, что нет другого выхода, кроме как либо бежать, либо сражаться. И поэтому он на время осмелел и начал готовиться к бою с тем, кто с ним разговаривал. Или же Эрик просто медленно сходил с ума, уже толком не контролируя свои эмоции.
— Покажись, тварь! — крикнул он с нотами злости в голосе, а в ответ услышал лёгкий смех, разлетающийся эхом.
Тут Эрик вспомнил фразы, которые ему сказал тот скелет. И парень, мечась от одних мыслей и эмоций к другим, уже запутался в собственном страхе и словах в голове.
— Стой! Манфисталь! Готинейра! — резко опомнился он. — Я ищу Готинейру! — вспомнил Эрик одно из имён, названное Лином.
— Готинейру? — спросила носительница голоса, рассмеявшись. — Значит, с тобой не всё так просто.
— Ты… кто?! Та самая кошмарная сестрица?! Стоп. Я начинаю вспоминать, — последние слова он сказал уже сам себе, приходя в трезвое состояние ума. — Лин! Он сказал эти имена!
— Лин? Ты произнёс его имя? — замешкалась говорящая из тьмы. — Ищешь Готинейру? Интересно, ты всё больше становишься загадкой. Сначала я решила, что ты случайно сюда забрёл по незнанию. Но теперь, когда ты упомянул эти имена... я хочу знать подробней.
Звук механизмов донёсся откуда-то снизу. Потом последовал тяжелейший удар с металлическим отзвуком, а за ним ещё один. Что-то запыхтело, но быстро замолкло. А из, казалось, растянувшейся внизу бездны поднялось облако до одури горячего пара.
Эрик увидел, как, появившись снизу, в одну из чугунных балок впилась стальная ручища, огромная, переплетённая медными и прозрачными трубками с циркулирующей в них жидкостью. Затем вторая лапа появилась из тьмы, и теперь напрягала свою гидравлическую часть, поднимая из мрака огромную тушу в форме механического паука, имеющего размеры с половину автобуса.
Махина карабкалась по чугунным балкам к Эрику, который уже пытался придумать дальнейший план действия.
— Значит, ты ищешь Готинейру? — сказала девушка, прикреплённая ремнями к здоровенному передвижному устройству.
Она, пилотируя махину, скребла пальцами по тумблерам, заставляя аппарат двигаться. Брюхо у механического паука представляло из себя сшитый сварными швами каркас, в котором активно работало некое подобие ткацкого станка. Помимо него там находилось ещё несколько устройств, напоминающих швейные машинки, но более изощрённые.
И вот паук, закрепившись на опорах, остановился в двух метрах от Эрика, который наблюдал пилота махины. Это и вправду оказалась девушка, одетая в роскошное платье, начинающееся с корсета, плавно переходящего в широкую, пышную юбку, которая, снисходя до колен, чередовалась слоями красного и чёрного кружева. На ногах балетки. Лоб целиком сокрыт узорчатой чёрной пластиной, чьи резинки, на которых она держалась, прятались глубоко под волосами.
Сама же жительница этих фантастических апартаментов имела на удивление большие и выразительные глаза, чарующие своим взглядом. И в этом было что-то чуждое. Чёрные волосы, опускаясь ниже плеч, плавно переходили в кудри. Выделяющиеся длинные ресницы, которыми она хлопала, изучая Эрика подозрительным взглядом тёмно-карих глаз. Парень пытался хоть приблизительно прикинуть её возраст, как-то невольно всматриваясь в лицо. Но оно настолько белое от пудры, что тщетные попытки определить возраст девчушки не увенчались успехом. А голос её до странности неестественно приятный.
Она, водя бледными руками по пульту управления пауком, скребнула пару тумблеров, заставив машину поближе приблизиться к парню. Затем девушка протянула руку к лицу Эрика, поставив один из пальцев ему на лоб, и начала внимательно изучать его лицо. На каждом пальце напёрсток, а самих пальцев по четыре на руке, что прямо говорило — перед Эриком не человек.
— Точно не отсюда, — сказала она, и убрала руку. — Но ты лично знаком с Лином, и он просил тебя найти... Манфисталя? А ещё Готинейру. Ты понимаешь, что я не знаю, что думать по этому поводу?
— Будто я что-то понимаю, — проговорил он сквозь стиснутые зубы, стараясь не показывать свой страх. — Ты здесь хоть живёшь, верно? А я тут от силы минут десять нахожусь.
Подозрительный взгляд девушки продолжал оставаться застывшим. Она даже бровью не повела.
— Это ты завернула меня в кокон? — не моргая, спросил Эрик, прервав паузу.
— Видишь ли, ты из неоткуда появился тут… телепортировался, да ещё в этом убогом тряпье. Мне пришлось скрыть твою рванину от своих глаз. Как же мерзко она выглядит.
— Что? — опешил Эрик. — Что в ней ужасного? Ты та самая кошмарная сестрица, ненавидящая такую одежду? Но почему?
— Потому, что нет на свете ничего ужаснее безвкусного и отвратительного, чем сшитое для зверья нательное покрывало. Вот как, скажи мне, можно откровенное шарлатанство выдавать за гений портного ремесла? А ведь находятся дураки, которые это ещё и натягивают на свои косточки. Ты же надел на себя эту гниль фантазии. Кто из твоего мира считает это тряпьё великолепным? Любители безвкусицы, которые боготворят создателей за «оригинальный шедевр», который с кислыми минами штампуют полчища бедолаг в катакомбах? Мерзость. Великое искусство превратилось в круглосуточный конвейер, где погоня за оригинальностью переросла в безжизненную гонку блюющей самыми отвратительными отбросами фантазии, запоров саму сущность портного ремесла.
— Ох… я даже подумать не мог, что тебя это настолько заденет, — насторожился он, уже ожидая чего-то плохого.
— Э вон как мягко ты выразился. Одежда... это не просто тряпьё! Это второй облик, вступающий в симбиоз с её носителем, складывая и приумножая качества своего хозяина, подчёркивая его сильные стороны и скрывая слабые, придавая ему совсем иную сущность, а порой перевоплощая. А если уж так хочется согреться, то и тряпка подойдёт! — с маниакальным настроем говорила она. — Может… ещё выплеснуть ведро краски на холст и назвать это шедевром, парируя любую критику абсурдностью мыслей? Ну, так давай, раздевайся догола, я обмажу тебя барсучьим салом, обмотаю твоё тело рулоном ткани, а потом заявлю, что получившейся кошмар — это уникальный дизайн, являющийся вершиной искусства, гением портного ремесла! А кто не согласен — тот просто не имеет вкуса!
— Тихо-тихо, — произнёс Эрик, пытаясь успокоить девушку. — Я же ничего такого не говорил.
— Я бы и не стала тебя слушать. Раз ты носишь такое, то грош цена твоему вкусу.
— Но ведь... слушай, мир, откуда я пришёл... там с одеждой всё обстоит иначе. Я оделся в это для ночной прогулки, а не красоваться перед кем-то.
— Я тебе уже всё высказала по этому поводу. И, знаешь, выбросила бы тебя вон, но о твоём нахождении здесь позаботился сам дядюшка Лин!
— Стоп. Дядюшка?
— Ну да, вот и весь секрет того, почему ты ещё здесь. Странно, конечно, что он доверился такому, как ты. Но... если он тебе доверяет, раз послал найти Готинейру, то и мне придётся тебе... не довериться, но… что-то такое. Не знаю, как это назвать.
— То есть, ты меня не собираешься убивать?
— Убивать? — рассмеялась она. — Даже в мыслях не было.
— Тогда что за манекены вокруг? Я думал, это какие-то переделанные люди.
— Нет, просто манекены, которые мне некуда деть. Завёрнуты, как и ты, в хлопковые нити.
— Спасибо за разъяснение, а то я уже напридумывал себе всякого… — он сам не понимал, как ему успешно получается вести диалог, вовремя подбирая нужные слова.
— Не за что. А на счёт поисков... Манфисталя я не знаю, а вот Готинейру… вполне.
— И… кто же это?
Девушка широко улыбнулась.
— Она перед тобой, — заявила черноволосая, скрестив руки на груди. — Готинейра, либо просто Готи.
Рот Эрика слегка приоткрылся.
— Вот же не ожидал такого, — он поворочался внутри кокона от неудобства. — Слушай, прежде, чем я продолжу... эту штуку можно как-то снять с меня? — его страх уже поутих достаточно, чтобы парень мог чувствовать себя более-менее спокойно.
Готи перевела взгляд в сторону, моргнула, и опять посмотрела на Эрика, подняв правый уголок губ. Без всяких слов она достала ножницы из кожаной сумки, прикреплённой рядом, на паровой махине, и, наклонившись вперёд, начала разрезать ткань кокона. Когда парень оказался свободным от своей тюрьмы, то начал падать вниз, приземлившись в глубокую гору ваты. Здесь было слишком темно, но отсюда открывался красивый вид на все чудеса помещения башни.
Готи, управляя механическим пауком, спустилась к Эрику.
— Ну, как ощущения?
— Очень смешно, — возмутился Эрик, , хоть и пытался не показывать своих эмоций, чтобы как-о не разозлить девушку
— Ладно, хватит этого цирка. Что-то мне подсказывает, что он ещё будет с избытком.
Механическая лапа потянулась к парню, взяв его, и, достав из ваты, подняла и поставила на балкон, который прятался во тьме. Эрик обнаружил рядом с собой одетый манекен.
— Если хочешь продолжить, то надевай этот костюм, — безразлично сказала Готинейра, отвернувшись. — Я подожду, — она включила прожектор, чтобы Эрику было удобнее.
Парень хотел возразить, но опомнился, что он не в особо выгодном положении для спора. Ему пришлось повозиться, снимая с манекена одеяния. Рубашка из ярко-бордового шёлка, а поверх неё фрак без рукавов и с высоким воротом. Ткань на задней часть, ниже пояса, разделялась на две полосы, похожих на крылья жука, что свисали до уровня колен, заостряясь в самом конце. Матовые, тёмные штаны, а рядом с манекеном высокие, чёрные, кожаные, а ещё немного лакированные то ли ботинки, то ли мужские туфли, либо своеобразное подобие коротких сапог. Фрак, стоит уточнить, скорее напоминал мантию в связи с нестандартностью фасона: вроде приталенный, но при этом выглядящий свободно из-за складок, которые совсем не портили вид, наоборот, придавали некую изюминку. И вся ткань, словно живая, иногда размывала собственные границы, походя на чёрный, как смоль, дым, временами трансформирующийся в головы каких-то зверей. И, опять же, несколько трубок, состоящие из сегментов, проходили через всё одеяние, придавая большей фантастичности. Непонятно их значение, но парень чувствовал, как они упираются в кожу, присасываясь.
Во время процесса облачения в костюм ткань так легко и приятно скользила по коже, что надевать это чудо было одним удовольствием. Эрик никогда не ощущал на теле одежду такого чужеродного, но мрачного и чем-то манящего стиля. Да, она чем-то напоминает ту неформальную готическую одежду. Но максимум стилем. Эта же словно шилась для тех, кто повелевает королями. Она не просто сидела на теле, а повторяла его контуры в нужных местах, скрывала недостатки там, где сама хотела. Она, как живая, довольствовалась сидением на теле, подобно ожившей, клубящейся тьме, преисполненной некой сладостью и собственными желаниями.
— Вроде всё, — сказал Эрик, закончив.
— А те обноски скинь вниз, — Готинейра повернулась.
Эрик пнул ногой свою старую одежду, и та повалилась с балкона вниз. Механический паук тем временем своей лапой коснулся неосвещённой части стены, потянув какой-то рычаг. Позади Эрика медленно отворилась дверь, сдвигаясь в бок. Яркий свет, вырвавшись из открывшегося прохода, ударил в глаза, привыкшие к полумраку.
— Заходи, — велела девушка, тем временем заставляя паука максимально близко подползти к балкону.
Парень зашёл внутрь, сильно щуря глаза от яркости освещения, но когда привык, то прекратил, сумев рассмотреть зал, в который попал. Интерьер в готическом стиле с преобладанием чёрных и бордовых оттенков. Здесь были жуткие каменные колонны; а под потолком своды, с которых свисали люстры, освещая апартаменты светом таящегося внутри пламени, даруя свою драгоценную зарю полчищу манекенов, коих здесь насчитывалось под сотню.
. В последние минуты Эрик видел слишком часто эти агрессивные цвета, но это место ему казалось всяко лучше того вагона, в который он впервые ступил.
Готинейра, пока Эрик осматривался, отстегнула ремни, удерживающие девушку на месте пилота, и ступила на балкон, оставив механического паука, закрепившегося на стенах, стоять без движения. Готи оказалась небольшого роста, на полторы головы ниже Эрика, что её макушка была на уровне груди парня. Пальцы длинные, костлявые. И девушка это явно скрывала, сжимая их в кулак.
Она, мягко ступая, как кошка, зашагала в сторону парня, заострив на нём взгляд. Для Эрика это выглядело странно, будто девушка что-то задумала. Её чересчур выразительные брови и глаза брали на себя всё выражение её настроя. Никаких жестикуляций. Она спокойно, не шевелясь, стояла, лишь иногда чуть поворачивая и наклоняя голову при выражении скупого недовольства.
— Что ты так на меня смотришь? — подозрительно спросила Готи.
— Я не смотрю, — Эрик перевёл взгляд на ближайший стол, на котором валялись рулоны ткани, ножницы, мелки и прочее.
— Неважно. Давай, рассказывай всё по порядку. Что произошло? И как ты тут оказался? — девушка села на ближайшее кресло, жестом предложив Эрику сделать то же самое.
— Ну, — начал он, тоже присев, — если не вдаваться в подробности, то Краус вёл меня через вагоны... куда, я так и не понял. Мы дошли до портала, который должен был доставить меня, как сказал Краус, в нужное место, но что-то произошло. Всё начало рушиться, и Лин, судя по его реакции, будто готовился к такому. Но, видимо, не совсем... ведь прямым текстом сказал, что в одиночку он не справится, и ему нужно найти какого-то там Манфисталя... ну, а я, похоже, единственный, кто подвернулся под руку для помощи.
— Да уж, странная история, — задумалась Готи, скрестив руки на груди. — Дядюшка Лин... попросил тебя о помощи? Какого-то пассажира? Это же что там такое происходило, из-за чего он так отчаялся...
— Он сказал, что ты можешь помочь в этом деле.
— Это я уже поняла. Только никакого Манфисталя знать не знаю. Так что... я тебе не помогу, — пожала она плечами. 
Эрик мог только догадываться, в какую историю впутывается. Нет, в какую историю он уже впутал себя, согласившись тогда зайти в вагон. И выбора у него уже не было, кроме как отдаться течению событий и постараться закончить всё это.
— Может, есть кто, знающий об этом Манфистале? — предложил Эрик.
— Если подумать, то... — она, не успев закончить, замолчала.
— То? — переспросил парень, наблюдая, как черноволосая задумчиво уставилась в стену.
— Хаос. Он может знать, — ответила она, ловя на себе непонимающий взгляд парня. — Это хранитель истории… этого города. Или поезда. Как тебе удобнее называть. Хаос знает всё о каждом, кто здесь существует. И наверняка имеет информацию о Манфистале.
— Постой. Какой ещё город?
— А ты ещё не понял? — мило улыбнулась Готи, будто умиляясь такой неосведомлённости. Она поднялась с кресла и подошла к большому занавесу. — Всё это место — самый настоящий город, путешествующий между мирами, — с воодушевлением заявила она, потянув за канат, тем самым заставив занавес распахнуться.
Открылось во всю стену огромное окно, исписанное стальными лозами. А за толстым слоем стекла живописный и удивительный вид. Поезд двигался по мосту, стоящему на тысячах высоченных подпорках, выглядывающих из густого тумана бездны, расстилающейся под составом, подобно космосу. Вдалеке километры острых гор, и над их вершинами кружили полчища летающих существ. Небеса заволокли тучи, а меж ними постоянно проносились зигзаги молний, исписывая небосвод неизвестными символами.
Эрик, разинув рот, застыл от осознания происходящего, ведь теперь получил ответ об истинной природе сего поезда. Парень поднялся с кресла, медленно подошёл к окну, положив руки на стальные лозы, и начал наблюдать пейзаж, одновременно пытаясь уложить все полученные знания в голове.
Прошло какое-то время, прежде чем Готи дождалась, пока Эрик отойдёт от ступора.
— Чаю?
— А? — опомнился парень.
— Ну, это растение такое. Заваривают в воде, — пояснила Готи, сидя в кресле и попивая горячий чай.
— Когда ты успела? Только что же ничего не было, — удивился Эрик, отходя от окна.
— Ты стоял там достаточно долго. Я решила тебя не тревожить... ну, чтоб ты собрался с мыслями, привык к тому, что узнал… и всё в этом роде. Ну и пока ты восстанавливался, то я заварила чаю, — она сделала глоток из чашки.
— Ты говорила о каком-то Хаосе, — неожиданно вспомнил Эрик, проигнорировав приглашение к чаепитию. — И где же он находится?
— Не так, чтоб очень далеко, но достаточно. Легче всего к нему попасть через портальный вагон. Они, собственно, и нужны для облегчения передвижения по сотне километрам поезда.
— Сколько?! — с придыханием выдавил он из себя вопрос.
— Где-то восемьдесят вагонов. Если быть точнее, то примерно восемь сотен с небольшим, либо почти тысяча. Точно не помню. Но уж никогда не забуду, как я на спор устроила марафон. Решила пешком преодолеть весь состав. Да уж, так я ещё не ошибалась. Через семь часов безостановочной ходьбы уже ноги отваливались, а за плечами всего километров тридцать.
— О, какая история. А я думал, что настолько ненавистен тебе, что ты даже имя своё не захотела бы говорить.
— Я тебе уже всё объяснила. Ты внезапно очутился в моём доме, да ещё одетый таким нетерпимым для меня образом. Что мне было думать? Может, ты вообще какое чудище. О какой гостеприимности могла идти речь?
— Чудище? Неужели я такой страшный?
— Это образно. К тому же, пока ты стоял у окна и приходил в себя, мне хватило времени привыкнуть к тебе и успокоиться. Всё же, я не увидела в тебе ничего опасного. Ты похож на меня. Правда, ростом выше, да и пальцев у тебя целых пять штук на каждой руке. 
— Ну, хоть это радует. А то я сперва подумал, что ты собиралась меня… съесть. Ну, когда на том пауке появилась.
От услышанного девушка поперхнулась чаем.
— Да у меня такого в мыслях не было! — засмеялась она, ставя чашку на стол. — Я бы просто вышвырнула тебя куда подальше. И всё. Кстати, я же до сих пор не знаю твоего имени.
— Эрик. Эрик Саммерс.
— О. Ну, теперь могу сказать, что рада знакомству.
Вдруг оба ощутили лёгкую тряску. Чайный сервиз слабо забренчал, люстры слегка пошатнулись.
— Это ещё что? — крайне серьёзно удивилась девушка, поднимаясь с кресла. — Ты об этом говорил?
— Именно, — вздрогнул Эрик, обрадовавшись встряске, которая служила доказательством его слов.
— Никогда такого не было. Но... поезд не разрушим, так что бояться не стоит.
— А как же то, о чём я тебе рассказал? Разрушение вагона, где я последний раз виделся с Краусом?
— Не знаю. Это слишком странно, — растерялась девушка, проведя рукой по волосам, — и даже мрачно. Понятия не имею, что именно там произошло, но лучше давай выдвигаться. Если дядюшка Лин поручил какому-то пассажиру найти невесть кого... значит, что-то действительно серьёзное. Кстати, это, наверное, твоё, — тонкий палец указал на изогнутую рукоять, лежащую на столе.
— О, тот самый багаж, — глянул на странную коробочку Эрик. — А что это, не знаешь?
— Нет. Но похоже на своеобразный футляр. Там видны петли, но открыть мне не удалось. А почему спрашиваешь? Разве это не твоё?
— Не думаю. Но то существо в приёмной, когда искало мой багаж, уверило, что это принадлежит мне. Ну… пусть уж будет, вдруг понадобится.
— Тогда бери и пойдём. Можешь пристегнуть этот свой багаж к поясу. Если не заметил, то на этой штуке есть выемки для такого.
Эрик подошёл к части стола, где лежит вещица, поднял её и осмотрел.
— А ведь верно, — заметил он места для крепления, на которые пристегнул эту непонятную вещь к поясной части одежды.
— Ну, теперь можно отправляться. Ох, как это будет непривычно. Я очень давно не покидала своего дома... этот вагон, то есть. Ближайший портальный вагон близко. Но придётся пройти через Великановы апартаменты. Это определённое количество вагонов, где живут великаны.
— Великаны?!
— Да ты не бойся. Главное, чтобы Орфея не встретить, — Готи выдавила из себя слишком наигранную улыбку, и зашагала к вратам в другой конец зала.
Она взялась за золотые ручки, потянув их на себя и отворяя дверь. Перед глазами открылся вид на дюжину лестниц, чьи ступеньки покрыты коврами. Самая центральная лестница тянулась на один этаж выше, правая и левая от неё вниз, а самые боковые так вообще искривлялись таким образом, что оканчивались на стенах. Даже двери в тех местах повёрнуты на девяносто градусов. Это было промежуточное помещение между двумя вагонами, но изолированное настолько хорошо, что внешние звуки, стук колёс и работа двигательных систем поезда вообще не слышны. Только чьё-то заглушённое оперное пение сильным сопрано.
— Пойдём, — позвала Готи парня, а сама уже вовсю поднималась по центральной лестнице.
— А куда ведут другие? — спросил Эрик, шагая по ступенькам.
— Те, которые вниз, к обходным коридорам. Не особо удобно передвигаться по составу через основные помещения, поэтому существуют специальные тоннели. По ним даже можно на чём-нибудь скакать, чтоб сэкономить время. Но не всегда эти коридоры сделаны удобно. Иногда просто проходят через само помещение вагона, как балконы, например.
— Но мы же сейчас точно не в обход пошли?
— Это сделаем в следующем вагоне. Сейчас мне нужно кое-что узнать у мадам Таселлири. Слышишь её?
— Пение? Это она? — прислушался Эрик.
— Вот, сейчас ещё и увидишь, — Готи уже начала открывать двери.
— Знаешь, а тут не так уж и ужасно. Сперва всё было похоже на какой-то кошмар, а теперь я вижу вполне шикарные... — не успел парень договорить, как увидел через открывшиеся двери содержание зала. — Что это, чёрт возьми, такое?
— Мадам Таселлири, — улыбнулась Готинейра.
Мягкое и медленное исполнение женским сопрано неизвестной оперы заполняло зал десятиметровой высоты; очень протяжённый, имеющий три этажа эмпор, предназначенных для перемещения здесь. С ряда сводов свисало подобие гигантской змеи, собранной из тысяч ярких лампочек. А почти по всей площади сто метровых по протяжённости апартаментов прямо в воздухе, как в невесомости, зависла толща мыльной пены. И в неё погружена исполинских размеров туша мадам Таселлири.
Она имела внушительный рост, примерно десять метров. А её чрезвычайно пышным формам позавидует даже самый откормленный хряк. Великанша, подвешенная на толстенных цепях, передвигающих женщину по комнате с помощью потолочных рельс, принимала ванну, погружённая в толщу зависшей, словно в невесомости, пены.
Оглушительный голос мадам Таселлири заставлял стекла в высоченных арочных окнах вибрировать, а частицы пены разлетаться по залу, оседая повсюду. Сама великанша плавала в своеобразной ванне с помощью цепей, переносящих по территории комнаты стотонную тушу.
Готи с Эриком вышли на эмпору, идя вдоль перил и наблюдая за необычным зрелищем. Девушка, остановившись, крикнула:
— Мадам Таселлири!
Оглушительное пение прекратилось.
— Что? Кто здесь? — звонким, хоть и слегка хрипловатым старушечьим голосом спросила великанша, высунув своё морщинистое, размером с автомобиль, лицо из пены.
— Это я — Готи!
— Кто-о-о? — непонимающе протянула обитательница вагона.
— Готинейра!
— А! Как давно я не видела тебя, солнышко моё! — заголосила Таселлири, хватаясь гигантскими ручищами за колонны и притягивая себя ближе к эмпорам. — Пришла навестить свою очаровательную тётю?! А кто этот красавец рядом с тобой?
— Она мне не тётя, — шепнула Эрику девушка, почти не шевеля губами. — Да, тётя, вы абсолютно правы! — теперь Готи обращалась к великанше.
— О, как это мило! И как же зовут твоего ухажёра?!
— Нет, я не про него! Я имела ввиду, что да, вы правы, я пришла вас навестить!
— Что? На… вестить? Примите моё почтение, Вестить! А я — Дельхария Таселлири!
— Нет, это — Эрик!
— Вестить Эрик?! Чудесно! — пропела Таселлири, сотрясая воздух хлопаньем в ладоши. — Так что ты, солнышко моё, хотела узнать?
— Мастер Орфей у себя? — прокричала Готи, наполненная надеждами на негативный ответ.
— Да, золотце моё, он сейчас там!
— Этого только не хватало... — она заметно разволновалась.
— Что случилось? — спросил у неё Эрик.
— Неважно. Главное не попасться ему на глаза. Спасибо, мадам Таселлири!
— Не за что! Приходи ко мне ещё, я угощу тебя новым сортом своего замечательного чая! — проголосила она, достав из пены кучу листьев, и бросила их в воздух.
— Хорошо, обязательно приду! До встречи! — поспешила попрощаться девушка, и сразу пошла с Эриком дальше, слушая, как великанша вновь начала петь.
Когда парочка дошла до конца вагона, то поспешила его покинуть, поскорее зайдя в смежное помещение — в тамбур.
— Что за Орфей? И почему так не хочешь попасться ему на глаза?
— Неприятный тип, — отмахнулась девушка. — Нам действительно не стоит с ним пересекаться, иначе мы здесь застрянем надолго. Ты-то точно.
Готинейра с Эриком прошли дальше, очутившись на балконе, в месте, очень похожим на покои мадам Таселлири. Но в этот раз огромный бальный зал, исполненный в смешанном стиле барокко и чего-то ещё. Белые, с детальной прорисовкой мышц, мраморные скульптуры, иногда обшитые по фигуре гобеленами, образовывали своим строем стены. Некоторые вытягивали руки, держа сияющие сферы, украшенные золотой оболочкой узоров. Другие статуи в определённых местах меняли своё положение, выстраивая телами форму и обрамление окон, состоящих из толстенных слоёв кварца.
Золотые части, изображающие фрактальные узоры из геометрических фигур, наложены поверх стен, но ближе к потолку и окнам. Серебряные трубы и дымчатые слои краски вырывались из ртов самых верхних скульптур, уходя в потолок, впиваясь в красочные потолочные росписи: сюрреалистические изображения бала и войны.
Это помещение оказалось в разы больше, чем предыдущие, хотя снаружи каждый вагон, не смотря на незначительные различия, одинаковы по размерам. Впрочем, как девушка уверила парня, это нормально для поезда, и вагоны, невзирая на свою небольшую ширину в восемь метров, внутри могут иметь более фантастические просторы, чем кажется изначально.
— Но почему так? — не мог понять Эрик. — Это иллюзия восприятия или что-то другое?
— Это двойное пространство. Не разбираюсь в этом, но оно каким-то образом меняет размеры внутри. Что-то вроде помещения одного пространства в другого. Одно сжимается и помещается в другое. Магия, одним словом. Ай, не особо в этом понимаю. Давай лучше сконцентрируемся на Хаосе. Нам нужно обойти этот зверинец, — она взглядом указала на присутствующих на бале.
Эрик, наблюдая с балкона, видел, как внизу зала, в танце ступая по шахматной плитке, десятки пар, чьи лица сокрыты под масками, в пышных нарядах исполняли котильон, профессионально выписывая своими телами чётко отточенные, плавные, грациозные движения.
Сей искусный процесс происходил под сопровождение игры оркестра, расположившегося в самом в конце зала. Музыканты играли под руководством кого-то, чья фигура отсюда, с балкона, показалась Эрику невероятно знакомой.
— Готи! — крикнул парень прямо на ухом девушки, стоящей рядом. — Это же Краус!
— Эх, если бы. Всего лишь его проекция. Он же ещё и дирижёр помимо других обязанностей. Да много кто. Никогда не успевал бы быть везде одновременно, поэтому просто записал все свои движения с палочкой на ту установку, — Готи достала маленький бинокль и вручила Эрику, указывая пальцем на позолоченную, стоящую у края сцены, коробку, транслирующую голограмму Крауса.
Стоило танцу и музыке окончиться, то повисла секундная тишина, прерванная выбежавшим огромным толстяком, раздутым, как шар. Эрик, опираясь на перила, глянул ровно вниз, пытаясь с десятиметровой высоты увидеть место, откуда появился трёхметровый великан.
— Там внизу есть, — говорила девушка, — место с тронами, где сидят всякие гости. А этот... обычно рядом с ними, — объяснила черноволосая.
— Браво, браво! — выбежал здоровяк в зал, радостно восклицая оглушительным тенором и хлопая в ладоши. — Какая грация, какие движения! — он никак не мог унять свой восторг, проталкиваясь меж пар, едва успевающих шарахаться в стороны, чтобы не быть сбитыми с ног.
— Эй, Эрик, ты здесь? — Готи пощёлкала пальцами перед носом парня.
— Да здесь я, здесь. Прекрати, — отклонился он назад. — Просто засмотрелся. Кто это вообще такой?
— Это... Орфей. Тот, о ком я тебе говорила, — вслед за сказанным последовал тяжёлый вздох. — Вечно он устраивает бал на потеху гостям. Сегодня, слышала, к нему пришёл некий Атропос. Сидит там внизу где-то, отсюда не увидишь.
— Орфей? Это его ты не терпишь?
— Да, и не спрашивай о причине. Просто пошли дальше. По этим балконам мы обойдём бал и сможем остаться незамеченными. Только есть один неприятный момент.
— Какой же?
— Видишь лестницы? — она указала в дальнюю часть зала, где несколько этажей балконов соединены крутыми ступенями. — Придётся в итоге спуститься там, чтоб пройти в коридоры. Так мы сможем избежать прогулки по основному помещению вагонов. То есть, пойдём по коридорам, а не напрямую через вагоны.
— А почему мы сразу не сделали так в этом вагоне? Тебе бы не пришлось опасаться Орфея.
— Здесь обходных коридоров. Только балконы — они единственная возможность не идти через бальный зал, — пояснила она. — Не идти через эти танцульки, — Готинейра недовольным тоном подчеркнула последнее слово.
И вот они пошли через всю длину протяжённых вдоль стен балконов. На пути редко попадались зрители, глазеющие на творящееся внизу. Народу было тем больше, чем ниже этаж балкона. То есть, на самом первом, что на одном уровне с бальным залом, публики столько, что удивительно, как они не передавили друг друга в таком тесном столпотворении.
— А по тебе и не скажешь, что ты не любишь танцы, — сказал Эрик, обратив внимание на очень плавную и умелую, с ноками грациозности, быструю походку Готинейры.
— А как их можно любить, если этот приду... — она вздохнула, странно изменившись в лице. — ….прекрасная персона, я хотела сказать...
— Охо-хо, как ты о нём отзываешься, — парень сразу по то тону её голоса понял, что она по неизвестной ему причине в высшей степени терпеть не может Орфея.
Видимо, толстяк ей чем-то очень сильно насолил.
— А как мне о нём говорить? Чудо, мучившее маленькую девочку всё её детство? Этот недоделанный репетитор по танцам измывался надо мной постоянно, — она ускорила шаг, с силой ступая на пятку.
— Стоп. Так это твой бывший репетитор?
— Очень смешно, — сквозь зубы процедила она. — Посмотрела бы я, как ты запоёшь, если он тебя заставит учиться танцевать по своему гениальному методу, — всё активнее ругалась она, но потом резко успокоилась. — А, ну его.
Пока они, идя по длинному балкону, пробирались через столпотворение зрителей, в зале вновь всё оживилось. И когда Готи с Эриком добрались до конца балкона и спустились ниже, то перед ними должна была очутиться дверь в коридор. Но вместо неё лишь завал, а именно обрушившаяся часть стены и потолка.
— Что за чертовщина!? — возмутилась девушка, таращась на кучу обломков.
— И как же нам пройти дальше? — парень обратил внимание на ещё один проход, но уже свободный. — Эй, как на счёт того?
— Что? Нет, это на нижний этаж. Там, конечно, можно попасть в следующий вагон, но только придётся идти через главный зал. А там Орфей со своими гостями. И если меня увидит... Ух, не хочу, — её аж передёрнуло.
— И-и-и… что теперь делать тогда? — Эрик развёл руками, прикидывая другой план, но, не зная местности, понимал свою беспомощность в решении нависшей проблемы.
Девушка растерялась. Начала думать. Но, судя по выражению её лица, особо успешные мысли в голову не приходили. Эрик ещё пару разу предложил пройти через бальный зал, на что девушка сначала отвечала отказом. Но затем, осознав отсутствие других вариантов, угомонила своё упрямство и неприязнь, согласившись следовать таким путём.
Когда они, пройдя через балкон второго этажа, спустились в сам зал, а точнее ближе к его центру, то Готи моментально спряталась за парня. Зал кишел сотнями, одетых в великолепные и красивейшие одежды, различных существ, и это играло на руку.
— Быстрее, бери маску, — спохватилась черноволосая, схватив со стоящего рядом стола маску и поскорее надев её на лицо.
— Что ты задумала?
— Сольёмся с толпой. Нужно дойти до тех врат, там рядом есть двери поменьше. Через них и выйдем.
Эрик понятливо кивнул, взял маску и надел. А потом они оба пошли в сторону выхода сквозь полчище разнообразных существ, стараясь никого не задеть, сохраняя при этом естественность движений, будто просто прогуливаются, будто являются одними из здешних созданий. 
Сейчас был антракт. И пока гости, толпясь, ожидали начала следующего танца, то вели беседы между собой.
— Видишь его? — шёпотом спрашивала девушка каждые десять секунд, прячась за спиной Эрика.
— Нет, успокойся уже. Нет его здесь, — ответ парня не прекращал быть отрицательным.
Они почти добрались до нужной двери, как за спиной неожиданно раздался насыщенный высокими нотами рёв:
— Готинейра! — вынырнул из толпы, разогнувшись в полный рост, Орфей.
Перед ними обоими, как медведь на задний лапах, неуклюже стоял тот самый громила. Удивляло, как с такими округлыми формами он умудрялся стоять на ногах, если его жировые прослойки торчали отовсюду, натягивая чуть ли не рвущиеся швы одежды. А морда широченная, будто вытянутая в стороны вместе с пастью.
— Как я рад тебя видеть! — восторженно прорычал он.
Внимания на такой громкий говор никто из публики не обращал.
— Не-е-ет! Вы, должно быть, ошиблись, — запищала девушка искажённым голосом, усердно стараясь не выдать себя.
— Ой, ну брось, принцесса! Эту походку я узнаю из тысячи! — он ловко сорвал маску с лица девушки, что даже Эрик не успел уследить за движением его лапищи. — Ага, я же говорил! Как грубо, барышня, обманывать своего учителя.
— Ну что вы, мастер Орфей, я просто решила устроить вам сюрприз, — ничего лучшего Готи не нашла в качестве оправдания.
— О, как это мило, — огромная улыбка толстяка обнажила золотые зубы. — У меня тоже есть для тебя сюрприз. А это, позволь узнать, твой кавалер? — здоровяк голодно уставился на Эрика, один глаз щуря, а второй вылупив.
— Э, да, верно! Вот, только что закончили с ним танец, — очевидно, Готинейра готова была сказать любую чушь, лишь бы поскорее убраться отсюда.
— Окончили, говорите? А я вас и не заметил. Ну, ничего. Тогда вам, думаю, будет не сложно, а даже в радость станцевать нашему уважаемому гостью!
Орфей неуклюже развернулся в сторону нескольких тронов, красующихся на пьедестале. Все престолы внушительных размеров пустовали, кроме одного, величественно красующегося в самом центре. А на нём, сложив мохнатые лапки на золотые подлокотники, восседало чудовищное существо: жуткое насекомое, сопоставимое размерами с белой акулой. Полосатое брюхо, величиной в половину длины тела, сползало на пол. Глянцевая верхушка панциря вдавливалась в обитую бархатом спинку трона. Голова существа неподвижна. Только длинные, похожие на стальные тросы, трёхметровые усики с крупными волосками иногда подёргивались. Пышный мех, растущий в районе шеи, украшен расплывчатым узором зловещего черепа.
Наводящий ужас своими размерами мотылёк, жуткий бражник мёртвая голова, едва умещался на троне, чья конструкция чуть ли не трещала под натиском здоровенной туши.
Орфей, схватив Готи за руку, как игрушку, воскликнул:
— Внимание всем! — начал он, и все присутствующие на бале расступились. — Я желаю вам, дорогие мои, и вам, ваше величество Атропос, представить мою самую первую и лучшую ученицу, чьё мастерство не удалось затмить никому!
В тёмных глазах Готи читалось одно желание: сгореть от стыда и ненависти. Повезло, что такой слой пудры, позволяющий приобрести лицу сплошь белый цвет, не выдавал явно покрасневшие щёки, которые в данной ситуации другими быть не могли.
— Итак, дамы и господа, позвольте узреть сей танец, что моя ученица вместе со своим кавалером исполнит специально для его величества Антропоса!
Орфей отошёл, а тем временем Готи прошептала:
— Дура. Как я могла ляпнуть, что танцевала с тобой. Теперь мы здорово попали, — её бровь самовольно задёргалась.
Бессмысленно отрицать глупость ситуации, и большинство бы на месте Эрика растерялись бы. Да и он сам едва сдерживал себя, чтоб не рвануть с Готинейрой куда глаза глядят. Ведь никаким боком не ожидал столь неприятного расклада событий, заставляющего теряться. И пусть одни мысли умоляли бежать без оглядки, другие стояли на ином мнении, веля отдаться другой части дилеммы.
Пока народ вокруг, толпясь, отходил в стороны, освобождая центр зала, Эрик и Готи начали думать.
— И что теперь делать? — волновалась Готи, шепча. — Надо бежать... но это нереально.
— А если станцевать, он же отстанет от нас?
— С ума сошёл? Будто ты что-то понимаешь в этом. Да мы отсюда живыми не уйдём, если ты совершишь хоть одну ошибку.
— Удивишься, но в этом я кое-что понимаю, — неловко ответил Эрик. — Мне доводилось довольно долгое время заниматься такими танцами... ох, как я ненавидел те года юности.
— Серьёзно? Умеешь танцевать? Ты понимаешь, что сейчас врать вообще нельзя? — то и дело оглядывалась она, наблюдая, как все уже заняли свои места.
— Тебе придётся мне довериться. Думаю, я не уступлю тебе в мастерстве.
Орфей, довольно улыбаясь, совершил жест в сторону оркестра.
— Маэстро, музыку!
Существа, восседающие на местах, на возвышенности, парами держали в руках каждый свой инструмент. Проекция Крауса в роли дирижёра возникла из неоткуда яркой вспышкой под сопровождение густого дыма. Скелет, пощёлкивая зубами, протянул руки вверх, выставив ладони наружу, давая понять своим музыкантам о готовности начать игру.
Этажи балконов заполнены зрителями, каждый из которых внешне человек, зверь, а то и мерзкое чудовище, но все без исключения в роскошных нарядах, скрывая или даже уничтожая ужасную сущность каждого. Публика сконцентрировала внимание на парочке, застыв в интриге, ожидая начала представления.
Готинейра заняла позицию передо Эриком. Девушка была напряжена, совсем не готова к такому моменту. Но парень шёпотом успокаивал её, хоть у него у самого внутри всё дрожало. И черноволосая, сделав глубокий вдох, мысленно отдавшись воле судьбы, посмотрела парню прямо в глаза с искренней верой, наводнившей Эрика настолько, что волнение сгинуло прочь, сменившись на смелость.
Одну руку он аккуратно плавным движением положил на талию девушки, наблюдая её едва приподнявшийся краешек губ и сосредоточенный взгляд исподлобья. Другой рукой он, скользя запястьем по ладони партнёрши, сплёл пальцы в нежной хватке. Девушка, смущённо отведя в сторону взгляд тёмно-карих глаз, коснулась свободной рукой плеча партнёра, сжав его, чуть вцепившись, словно боясь отпустить.
Орфей, дождавшись, когда оба займут позиции, неведомым образом велел оркестру начать игру без всяких слов и жестов. Проекция Крауса положила начало музыке, и в один миг по залу растёкся звук мягкой и неспешной игры струнных инструментов под редкое сопровождение духовых.
Танец начался с неразрывного взгляда, направленного в глаза друг друга. Эрик совершил первый шаг в сторону, потянув девушку за собой, и она послушно последовала его направлению, синхронно повторяя его движения. Редкие шаги обретали темп, перерастая в чёткую последовательность поворотов тел, и чем быстрее и активнее музыканты выбивали чарующий поток нот из своих инструментов, тем энергичнее возрастала серия всё более новых движений.
Девушку закрыла глаза, и, доверившись, убрала руку с плеча, отклоняясь от партнёра всё дальше в водовороте танца. Но другая её рука, сплетённая пальцами с пальцами Эрика, продолжала объединять танцующих в паре. И парень, крепко держа Готинейру, начал кружить её вокруг себя; а партнёрша, скользя носочками ног по гладкому полу, по инерции изящно вращалась вокруг Эрика. Волосы Готи развивались от образуемого потока ветра, а подол платья расправился, даруя значительную грациозность.
Всё, что попадало в поле зрения, смазывалось, и мутные образы походили на калейдоскоп, на фон, не имеющий в эти минуты никакого значения. Одна лишь музыка и аплодисменты публики удерживали сознание от попытки целиком погрузиться в чарующую атмосферу танца.
Готинейра, закрыв глаза и полностью доверившись, в кружении послушно следовала за рукой парня, и, отрекаясь от вращения, оказалась стремительно притянута и прижата вплотную. В следующий миг вновь вернулась серия, играющая с телом в самом начале танца, но быстро обратилась в новое, и девушка теперь, словно карусель, кружилась на месте, отчего её пышный подол платья расправился ещё больше, и чередующиеся красные и чёрные слои кружева только придавали изящности речи её тела, говорящего в эти минуты чарующими для глаз движениями.
Хор инструментов рождал армады нот, разнося их несметными полчищами по залу. Танец подходил к концу, оканчиваясь повтором некоторых движений. А финалом стало то, как Эрик, прижимая за талию Готи к себе, внезапно для неё наклонил девушку перед собой, отчего та прогнулась назад, подобно кошке. Лица обоих оказались почти вплотную, и парень наблюдал, как тёмно-карие глаза сперва преисполнились неким удивлением, а затем их взгляд в смущении метнулся в сторону.
— Браво! Браво! — восторгался Орфей, сотрясая воздух аплодисментами вместе с сотнями других зрителей.
Антропос любовался танцем, и даже потрудился поднять свои насекомые лапки с подлокотников трона, чтобы неумело ими похлопать.
— Ну, всё, отпусти... — с какой-то неуверенностью произнесла Готи.
Эрик, приняв изначальную позу, потянул девушку к себе, и вот они уже оба стояли так, как в самом начале. Черноволосая убрала свои руки, стараясь не смотреть в сторону парня. Подбежавший Орфей, сотрясая шахматный пол своим весом, поскорее отвёл обоих подальше, при этом велев гостям начать следующее представление.
Оказавшись в небольшом помещении, похожем на кабинет, окна которого выглядывали на оркестр, Эрик и Готи по гостеприимной просьбе великана присели на мягкие кресла. Сам же здоровяк сел напротив.
— Это было, — он поцеловал два пальца и резко убрал от губ, — великолепно! Поверить не могу, что моя ученица постигла божественное искусство танца даже лучше, чем я мог себе представить! Простите меня, мсье, за мою бестактность. Я слишком поражён стараниями Готинейры, — он поправил воротник торчащей рубашки. — Позвольте представиться теперь. Я — Орфей, пятый сын Таселлири, учитель искусства танцев и музыки, — он склонил голову в знак приветствия. — А вы, мсье, должно быть, крайне гениальны в своём деле, раз Готинейра выбрала вас?
— Эрик Саммерс, мастер Орфей, — парень склонил голову в ответ, стараясь быть вежливым.
Размеры великана и его жуткая пасть не внушали особого спокойствия. Хоть Орфей имел около двух с небольшим метров роста, но он был очень широким, походя своими формами на огромный шар. Его конечности непропорциональны вместе с телом и головой. Будто бы тело карлика, но огромных размеров.
— Ох, Готинейра, какой хороший у тебя кавалер! — золотые зубы толстяка скалились в улыбке, чья ширина достигала аж целого метра.
Рот у него был настолько большим, что, казалось, туда с лёгкостью бы поместился человек.
— Хе-хе, да-а-а, — как-то растерянно ответила девушка.
— О, я смотрю, ты решила поскромничать. Так может, мсье Саммерс, вы сами о себе расскажете?
Этот вопрос поставил Эрика в тупик. Орфей явно ожидал услышать, что Эрик голубых кровей, либо же просто был гением искусства танцев, а ни каким-то обычным человеком, попавшим сюда по стечению обстоятельств.
Готи вовремя вмешалась в разговор.
— Мастер Орфей, извините меня, я просто хотела сообщить, что Эрик из тех мест, где принято подавать звёздный чай перед тем, как начать знакомство, — волнительно сказала она.
— Ох, как неудобно, извините меня, повторюсь, за мою бестактность! Я мигом, — он неуклюже поднялся с кресла и вывалился из помещения, направившись куда-то вдоль зала, грубо расталкивая танцующих гостей.
— Готи, что происходит? Если ему требовался только танец, то почему мы после этого сразу не могли уйти, придумав какую-нибудь отговорку?
— Ага, конечно, чтобы он возмутился и устроил скандал? Ты его плохо знаешь. Орфей бы так просто нас не отпустил. Ну, меня точно, а тебя, скорее всего, приказал бы вышвырнуть куда подальше. И поверь, второй вариант тебе бы не понравился. Он может просто взять, и откусить голову любому, кто ему окажется неприятен. Орфей терпеть не может грубость. Да и с головой у него… ну, ты понимаешь.
— Серьёзно? Ух, — Эрик представил не самую приятную картину того, как великан обходится с неугодными ему персонами. — Он сам-то ведёт себя не особо вежливо с теми же гостями.
— Ему нет никакого дело до них. Ему главное лишь себя поразвлечь. А гости лишь… хм. Знаешь, мне всегда было интересно, насколько нужно любить себя, чтобы поднять из мёртвых столько существ и заставлять их мучиться на этом бале веками.
— Погоди. Что? — парень удивлённо посмотрел на Готи.
— А ты думал, будто они здесь по своей воле? Нет. Они просто рабы его магии.
— И ты хочешь сказать, что никто что-нибудь не сделает с этим? Даже Лин?
— Он? Как бы тебе так сказать… Даже не знаю. Этот город устроен слишком безумно, поэтому….
Но не успела она договорить, как дверь в комнату распахнулась, со всего размаху врезавшись в стену. Появившийся толстяк радостно провозгласил:
— Собирайтесь, мои дорогие! Я договорился с его величеством Антропосом, что вы согласитесь с нами отужинать. Вы же не станете отказывать, верно? — он зловеще улыбнулся, в очередной раз угрожающи обнажая зубы.
— Нет, мастер Орфей, что вы. Мы согласны, — Готи поднялась с кресла, слегка толкнув Эрика, намекая, что пора идти.
Тот встал, и они оба вышли в зал, направившись за Орфеем, шедшим впереди достаточно далеко, чтобы парень мог перешёптываться с девушкой, не боясь подслушивания беседы здоровяком.
— И что теперь? — спросил он, наклоняясь к черноволосой.
— Идём в следующий вагон. Там... хм, место для трапезы. Но это скромно сказано. Зато мы продвинулись на один вагон дальше, — улыбнулась она. — А ещё поедим.
— А как же поиски Манфисталя… точнее, пока что Хаоса? Что-то мне кажется, что с такими темпами мы здесь надолго застранем.
— Что-нибудь придумаем.



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: Maruku | 26-09-2019, 01:05 | Просмотров: 83 | Комментариев: 0






Добавление комментария


Наверх