Сон Метринала
Опубликовано в разделе: Творчество / Проза

Пробуждение было тяжким. Всё лицо распирало изнутри, будто под кожей вдруг вспухли все дёсны разом. С гудящей головой, пошатываясь, Метринал с трудом добрался до уборной. Так и есть. Он начал изменяться.

И ведь же знал он, что этим все закончится. Нет, нужно было взять тот подряд. Платят хорошо, говорили они. В Туманном Граде почти никто не изменяется, говорили они. Нужно было послушать мать и пойти на реставрацию главного храма Гельмента, что в столице Ирконара. А он повелся, как зеленый юнец, на солидное жалование и клятвенные заверения подрядчиков, что людям, которые не примкнули к Хтону, не грозят изменения. Вот только они забыли предупредить, что даже в Туманном Граде глас могущественного бога достаточно силен, чтобы и помимо своей воли принять его дары.
Из зеркала на него взирал моложавый господин, статный и внешне ухоженный, сохранивший внутреннее очарование, даже несмотря на грубое пробуждение и боль. Он не мог понять, что пробивалось из-под верхней губы: толстые жвала, хелицеры или клыки? Но, чем бы это ни было, оно не смогло исказить внутренней красоты архитектора. Жестокая досада и боль захватили его душу, когда он впервые услышал Его голос. Пути назад нет, и теперь его судьба – быть жителем этого мира и радоваться дарам Его. Не быть ему более человеком, и его род истовых верующих в Великого Зараженного отвернется теперь от того, чье тело коснулось благословение тумана и обсидиана.
С болью он взирал на свое отражение, не понимая, когда и в каком из снов он принял власть Хтона над собой. И большее мучение ощутил он, осознав, что все меньше места в душе оставалось его уже бывшей вере, и все больше он принимал благо Серебра и Каменной Крови. Это было начало конца. Тихий стон разнесся по его комнатам, но никто его не услышал, и только мягко-мягко блестела латунь в свете единственной свечи. Метринал, обреченно опустив голову, отправился обратно в свои покои. Никто не даст ему поблажек, ведь то горе, что терзало его дух сейчас, завтра обернется величайшей радостью. Конечно, его же коснулся Сам великий Хтон.
∗ ∗ ∗
Утро началось с новых изменений. Хелицеры уже прорвали иссохшие губы и свисали длинными усами с подбородка. Тело обрастало крепкими пластинами, внутренние органы жутко чесались. Но хуже всего пришлось нижней половине торса. Спереди кожу рвали изнутри тонкие и острые когти, а сзади мясо превращалось в жидкий кисель, едва сдерживаемый жесткой кожей. Сомнений нет, он становится арахнидом — человеком с чертами слуг Иллэды, названных так по имени Арахны, местного правителя и главного жреца. Но радовала мысль, что арахнидам был отдельный почет, а Метринал вряд ли сможет забыть себя прежнего в беззаветной преданности Хтону.
Метринал уже ощущал инородную радость в своих мыслях, но изо всех сил старался противиться этим чуждым ему чувствам. Не мог он терпеть своего облика, не хотел так скоро открывать остальным то, что произошло с ним. И одежда этих мест была на его стороне. Огромным усилием воли он подобрал хелицеры, утянув их жесткой маской тонкого узора. Строгое платье архитектора прекрасно скрывало под сюртуком отметины черного хитина, а жилет и широкие штаны прятали когти педипальп, которые уже прорвали кожу на его бедрах. Тяжело вздохнув, Метринал скрыл когти толстой кожей перчаток. Так, полностью облачившись, он вышел из своих покоев.
Еще по дороге его мысли претерпели разительное изменение. Счастье творения посетило его, когда он увидел труды свои и труды коллег и подчиненных. Высокие шпили храмов и приземистые особняки, стены твердыни и прекрасный дворец Латунной Повелительницы – все это было плодом их рук. И эти мысли отдавались светлым трепетанием его души, заставив на краткий миг позабыть свое горе и скорбь утраты. Опомнился он только тогда, когда осознал, что сорвал с лица маску и расстегнул одежды, которыми скрывал увечья свои, освобождая нового себя. Стройное тело его было затянуто в лоснящуюся броню цвета нежной сердцевины дерева и свежей листвы, наподобие той, что защищает насекомых и пауков. Могучие и острые педипальпы прорвались наружу, и прозрачная лимфа сверкала на зазубринах подобно росе, а когти рук окончательно прорвались сквозь перчатки, которые висели жалкими лохмотьями.
Тогда подставил он свое лицо ветру, что гнал по улицам листву и клочья цветного тумана. Но не ощутил его касания к своей коже, ведь лицо стало подобно железному цветку, прикрывшему еще не готовые глаза. Метринал понял и отринул печаль и сомнения, ноги сами повели его в храм, созданный им самим. Он вспомнил, когда принес свою первую клятву и присягу этому месту. Только приносил он ее не словом и не помыслом. Этот храм был тем, что повернуло его суть к Хтону. Силы, потраченные на воплощение кумирни, бессонные ночи, проведенные за работой, его попытки понять, что движет этими разумными, которые строят капища на своих землях – все заставило его исподволь проникнуться идеями этого места.
И с этими мыслями вступил он в священное место. Встретило его семеро жрецов, высоких и могучих пауков, каждый из которых нес свой стяг.
– Каждый из нас сомневался в себе, наш будущий брат, – молвила та, чьи черты более всех походили на женские.
– Ты не один, кто пытался отвергнуть благодать, – вторил ей другой, чей хитин был белее снегов.
– Но заслужил ты ее по праву, прими свой путь, иначе познаешь боль не тела, но души, – закончил третий жрец, самый высокий из них, несущий сразу два знамени.
Расплакался Метринал, упав пред ними на колени, и поведал о боли, что терзала его изнутри. Одежды упали с него, обнажая наросты, которые покрывали его тело, сочась бесцветной кровью. Спину его рассекла длинная трещина, и зодчий потерял сознание. Ноги уже не человека, а сына Хтона ссохлись и почернели; жрецы бережно подняли его на руки и отнесли к алтарю. Там принялись они за свою жуткую работу. Белоснежный паук точными движениями педипальп отсек ненужные теперь остовы ног; это был жрец Пернакий, наставник и помощник врачевателей и хирургов. Теперь был черед Апренара – ткача величественного; закутал он тело будущего собрата своего в тугие объятия паутины, в которой тело его будет покоиться пять дней и четыре ночи. Третьей коснулась тела его Наэп, которая с материнской любовью подняла тело в белом коконе, похожем на саван, в купель Перерождения. И все семеро вознесли радостную молитву Хтону, полную ожидания и предвкушения.

∗ ∗ ∗

Прошло пять дней с первой метаморфозы; трансформации завершились. С треском разошлись швы кокона под натиском когтей Метринала, и явил он свой окончательный вид этому миру. Огромный жрец о восьми ногах гордо возвышался теперь в храме своих же трудов и взирал на пришедших к нему своими ясными очами цвета горного малахита. И было вежд числом восемь – символа Хтона, священного для каждого. Мрачные думы не омрачали его лика больше вовек. Нес он в руках восьмой стяг – стяг строителей и зодчих, чьим покровителем являлся он теперь. В тугие косы были заплетены его отросшие за многие года волосы цвета жженого молока, плавно переходя в гриву паучьего волоса, а лицо хранило прежние благородные черты человека, который пришел в эти земли, чтобы честной работой добыть серебра и злата. Но даже полностью утратив человеческий облик, став преданным жрецом Хтона, он не утратил своего главного сокровища.
«…Мама, я не забуду тебя, даже прикажи мне это сам Хтон. С любовью, твой маленький паучок Метринал» – так заканчивалось последнее из его писем, найденное на пепелищах его родного города.



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: ArachnaVonFenrir | 14-06-2019, 19:01 | Просмотров: 102 | Комментариев: 0






Добавление комментария


Наверх