Атмосферный флешмоб
Блог администрации: свежие новости о жизни сайта
Опрос про будущее сайта
Новые звания на Дриме
Восстановление старого архива
Свод правил

Наследие солнечного дракона. Часть 7

Опубликовано в разделе: Творчество / Проза  
Читают: 1
- Уф-ф-ф… - Ильтиан склонился над ручьем и энергично поплескал себе в лицо, смывая с себя сон. Солнце уже клонилось к западу, а они все еще не покинули эту тихую прогалину в густом лесу, расположенном где-то к северу от их родного дома. Мелинайра, целое утро впитывавшая в себя солнечный свет, сейчас спала, как кошка, свернувшись клубком, и ее шкура сияла в лучах заката, точно россыпь золотых монет. Встряхнувшись, феникс слегка почистил клювом перья – запах гари так до конца и не выветрился, обидно… - после чего неторопливо прошел к драконихе и похлопал ее по боку.
- Эй, красавица! Вставать пора!
- Тебе надо, ты и вставай, - недовольно проворчала дракониха, зевнула во всю пасть, продемонстрировав ужасающие челюсти, и перевернулась на спину, от удовольствия елозя по земле так, что добрый участок травы был попросту скошен ее чешуей. Немного погодя, она все же открыла один круглый желтый глаз и, посмотрев на брата, добавила, - Хотя, вижу, ты уже встал.
- И пытаюсь поднять тебя, - проворчал тот, - Ты целый день тут спала, неужто тебе мало? Нам лететь пора!
- Куда торопиться? – она все же приподнялась на одном локте и недовольно уставилась на брата своими немигающими глазами, - Дай мне выспаться!
- Ну, тогда я полетел, осмотрю окрестности, а иначе с тобой я тут корнями в землю врасту! – несколько саркастически промолвил феникс. Мелинайра даже кончиком хвоста не шевельнула, развалившись на земле, и наш герой, фыркнув от возмущения, взлетел в темнеющее небо, явно раздраженный. Его томила эта ленивая бездеятельность, и ему хотелось плясать, петь, сочинять стихи, сражаться, прыгать… лишь бы делать хоть ЧТО-НИБУДЬ, а не сидеть, сложа крылья и пялиться в небо! Мелинайра же только улыбнулась и спокойно положила голову на скрещенные передние лапы, прикрыв глаза, в которых уже отражались первые звезды. Она решила еще немного вздремнуть, прежде, чем упрямая птица вернется, и уж тогда отправляться в путь, а потому сон сморил ее быстро, и она негромко засопела – проходящему мимо показалось бы, что где-то глубоко под землей грохочет просыпающийся вулкан… Однако, несмотря на внешнюю расслабленность, сон ее был очень чуток, и когда где-то в лесу отломилась и упала наземь иссохшая ветка – она тут же проснулась, и первым делом осмотрелась по сторонам. Ильтиана нигде не было, хотя на небе густо рассыпались звезды, а луна почти достигла вершины пути. Дракониха нахмурилась. Прошло уже немало времени, феникс давным-давно должен был вернуться… и она начала волноваться. Все-таки зря она его отпустила, тем более одного, и в неизвестном им обоим месте! Это же не их родной лес, и, как ни крути, не все жители Диких Земель славились излишним дружелюбием по отношению к незваным гостям! Встревожено всхрапнув, дракониха поднялась на ноги. Нет, она не может ждать дольше! Но тут ее взгляд упал на сапфир и пергамент, оставленные Ильтианом у нее под боком. Оставить их тут, что ли… Но нет, не надо! Мало ли какие завистливые глаза следят за ней из чащи, мало ли на свете жадных до чужих сокровищ рук, лап и когтей? Так она рисковать не будет. И дракониха, бережно сжав их в лапе, уже расправила свои золотистые крылья, чтобы взлететь, но тут раздался резкий свист – и в перепонку ее правого крыла вонзилось тяжелое, грубо отесанное копье, толщиной с человеческую руку. От неожиданной боли она взревела и чисто инстинктивно прижала крылья к спине, но в тот же миг забыла о них – из леса, вопя и улюлюкая, выскочило несколько уродливых тварей, вооруженных дубинами и ножами. Крича, как целая орда демонов, они бросились на дракониху. Поняв, что взлететь ей не дадут, Мелинайра свирепо оскалилась и зарычала, а из ее пасти вырвался поток ярко-золотого пламени. Большинство дикарей оказались достаточно ловкими, чтобы отскочить в стороны, но одному повезло не так сильно, и клокочущий огонь спалил его дотла. Увидев это, его товарищи стали осторожнее, и, стоило драконихе повернуться в их сторону, как они тут же бросались врассыпную, норовя обойти ее с боков или сзади, но не тут-то было – промелькнул длинный мощный хвост, и острые, похожие на кинжалы шипы вонзились одному из врагов в брюхо, едва не разорвав его пополам, если бы не его товарищ, что изо всех сил опустил свою тяжелую палицу ей на хребет, и дракониха, закричав от боли, попыталась схватить его клыками, но тот увернулся, а в ее опущенную голову тут же вонзились два ножа, один из которых едва не выколол ей глаз, а второй сильно оцарапал губу, и она с отвращением сплюнула собственную кровь. Тяжелое копье ткнулось ей в бок, а длинный кривой нож вспорол перепонку крыла, и Мелинайра, зарычав, дохнула на них своим огнем, а когда один из дикарей, спасаясь от жара, отпрыгнул в сторону, могучая лапа драконихи поддела его под колени и швырнула оземь, а острые когти вонзились в его тело, одним ударом располосовав его до самых костей и превратив его тело в кровавое месиво. Вид теплой крови на лапах и ее приторный запах, заполнивший легкие, привел Мелинайру в настоящее бешенство, и ее яростный рев потряс весь лес. Ее враги так и шарахнулись кто куда, но это уже не имело значения – она сама на них бросилась, точно орлица, заметившая на полянке внизу очень даже аппетитных кроликов. Ее неожиданный маневр дал ей преимущество, и она в полной мере им воспользовалась, обрушившись на врагов диким ураганом, размахивая лапами и щелкая клыками. Те бежали, но она безжалостно хватала их и приканчивала, уже не замечая ударов и уколов. Двое противников были сожжены, третьего она разорвала в клочья, а последняя пара дикарей в ужасе рванулась к лесу, и один из них оттолкнул товарища, пытаясь отвлечь внимание драконихи на него, но она не поддалась, и с одним из противником разобралась при помощи своего хвоста, а на последнего бросилась, точно охотящаяся пантера. Тонкое деревце на ее пути не смогло остановить падение тяжелого тела – она попросту смяла врага своим телом, и его череп треснул с омерзительным хлюпающим звуком, когда дракон, длиной в добрые семь метров и весом с хорошую лошадь, навалилась на него сверху, впечатав его в лесную землю. Брезгливо отряхнувшись – правда, на ее груди все же осталось отвратительное пятно – и, убедившись, что никто из дикарей не прячется где-нибудь за деревьями, она осмотрела себя, после чего пришла к выводу, что эта победа оказалась не из легких: губа болезненно кровоточила, один из ножей засел глубоко между чешуйками, и она никак не могла его зацепить, а правое крыло висело кровавыми лохмотьями, и ей стоило немало труда как следует натянуть перепонку, чтобы попытаться взлететь. Получилось не сразу, и ей даже пришлось немного пробежаться пешком, чтобы набрать хоть какую-то скорость, прежде чем израненные крылья подняли ее в воздух. Ее кровь все еще текла по перепонке – странная, ярко-алая, но с золотыми искрами, что сверкали, точно утренняя роса, улетая прочь, но Мелинайре сейчас не было дела до собственной боли – она волновалась о судьбе Ильтиана. Стараясь держаться повыше, чтобы ее не достали копья или стрелы, Мелинайра принялась кружить над лесом, выглядывая пропавшего друга. К счастью, вскоре луну скрыли облака, и теперь ее бледный свет не мог выдать дракониху, которой, с ее зрением, вполне хватало мерцания звезд, но она знала: это ненадолго. Это лишь цветочки… Что до ягодок – посмотрим. Они еще впереди.
А у Ильтиана к тому времени и впрямь назревали нешуточные проблемы. Крепко задетый бездеятельностью сестры, он летел все дальше и дальше, недовольно бурча себе под нос, даже и не подозревая, что за ним внимательно наблюдают, пока не увидел нечто интересное – лагерь. На довольно обширной безлесной поляне тут и там возвышались неуклюжие шалаши, сооруженные из мха, веток и сучьев. Любопытствуя, кто же может жить в такой непролазной глуши, он начал медленно снижаться, ориентируясь по свету костра, возле которого, судя по всему, спало двое нерадивых стражников. Еще один сидел, обхватив руками копье, и явно боролся с искушением присоединиться к товарищам, так что наш феникс без особого труда, тихо и мирно приземлился аккурат за его спиной, на крышу одного из шалашей, предусмотрительно выбрав ветку потолще, чтобы не провалиться вниз. Вблизи он получше разглядел этих странных существ. И тут же понял, что ошибся, ведь поначалу он принял их за людей, хоть и очень удивился, встретив их здесь, но теперь хорошенько рассмотрел их длинные волосатые морды, драные уши с медными серьгами и облезлые хвосты, а потому хмыкнул – это не люди. Пожалуй, это даже хуже… Это были крысоголовы – изгои всей Валладельфии, странная и мало кому понятная раса существ, промышляющая разбоем и грабежом. Шайки этих малоприятных созданий рыскали по всем лесам и дорогам, нападая на караваны и деревни, забирая все, что только можно утащить, и тут же унося ноги – храбростью они не отличались. А Ильтиан понял, что наткнулся на стоянку этих бандитов – такое нечасто увидишь! Первым его, и, наверное, самым благоразумным побуждением было лететь куда подальше от этих тварей, чтобы предупредить Мелинайру и смотаться из этого леса, но потом, увидев, что третий охранник окончательно вырубился на посту, он решил, дабы придать своим словам больший вес, позаимствовать у этих типов один из их кривых ножей. Костер понемногу начал угасать, засыпаемый пеплом, и Ильтиан, стараясь не слишком хлопать крыльями, мягко спланировал наземь и осторожно направился к нему. Стража храпела, как ни в чем не бывало, и казалось, что он без проблем осуществит задуманное, но неожиданно за его спиной раздался треск – и феникс стрелой рванулся в небо. Поднятый им ветер смахнул пепел с углей, и пламя ярко вспыхнуло, озарив еще одного крысоголова, раскручивающего над головой странного вида сеть, и, не успел Ильтиан набрать высоту, как крепкие, сплетенные из жесткого волоса веревки оплели его крылья, раздался хруст – и какая-то липкая дрянь залепила ему лицо, в нос ударил невозможно тошнотворный запах, лишив всякой возможности нормально дышать, и ночь стала для Ильтиана еще темнее, тело обмякло, и он безвольно рухнул вниз, точно мешок с мукой. Больше он ничего не помнил, а когда способность мыслить все же вернулась к нему, то он сразу же понял, что влип. Крылья у него были туго прикручены к туловищу, в голове до сих пор плавал туман, а сам он висел вниз головой на каком-то шесте, подвешенный над кучей хвороста. Заметив, что пленник очнулся, карауливший добычу крысоголов ткнул его копьем в бок, отчего бедняга закачался, точно маятник, туда-сюда.
- Вкусная птица, большая, - плотоядно облизнулся он, - Еще вкуснее будешь, когда мы тебя изжарим, - и, словно в подтверждение своих слов, бросил в готовящийся костер сухую ветку и поворошил немного, - А подружка твоя еще больше… наверное, еще вкуснее будет.
Несмотря на свое затруднительное положение, Ильтиан не смог сдержать язвительную насмешку. Мелинайра – обед? Размечтались, оборванцы блохастые… Видно, совсем одичали, коли решили, что смогут одолеть хоть и молодого, но все же дракона! Вот только что будет с ним – этого он не знал. Будь он в ясном сознании – крысоголовам не поздоровилось бы, но сейчас у него было ощущение, что его череп набит какой-то паклей, и, сколько бы он ни пытался обратиться к своим врожденным магическим умениям, так подсобившим ему во время схватки с горгульями – ничего не получалось. А тут еще рядом послышался какой-то подозрительный шорох, и, с трудом повернув голову, Ильтиан заметил еще одного крысоголова, что сидел рядом и сосредоточенно тер одной сухой палочкой о другую, причем одна из них уже начала дымиться.
- Изжаришься на медленном огне, - усмехнулся стражник, - Жиру в тебе мало, плохо, но птичье мясо и так нежное и сочное, - с его кривых зубов закапала желтоватая слюна, и он обтерся тыльной стороной грязной ладони.
- Что ж не откормите, прежде чем жрать? – зло прошипел Ильтиан, - Вкуснее было бы слопать!
- Жаль, но нельзя, - вздохнул тот, - Вождь не велел. Приказал сразу. Очень жалко, - и он задумчиво ткнул феникса в крыло, едва не добравшись до тела. Ильтиан поморщился от боли, но промолчал. Он ждал своего шанса, и когда крысоголов, добившийся того, что на его палочке затлел огонек, потянулся к приготовленному хворосту, то шея феникса, дотоле безвольно повисшая, ударила не хуже змеиной, и острый золотой клюв тюкнул его прямо в макушку, и тот рухнул аккурат на дожидающееся огня топливо, на радость пленнику, что успел еще три раза ударить его в голову и расклевать ее до крови, прежде чем стражник, опомнившись, бросился к нему, однако дикая ярость наконец-то помогла нашему герою справиться с мутью в голове, и крохотная искорка, кое-как зацепившаяся за край истертой деревяшки, в мгновение ока раздулась до размеров арбуза, чтобы, подобно камню из пращи, обрушиться на врага. Тот взвыл в голос, и, бросив копье, рухнул наземь и принялся бешено кататься, пытаясь сбить пламя, прожигавшее его мех до самой кожи. Запахло паленой шерстью, и на помощь товарищу тут же бросились остальные члены стаи, вооруженные до зубов, но все же, за миг до того, как удар дубинки погасил его сознание, Ильтиан, всецело под влиянием отчаяния и дикой, невозможной надежды, заставил огонь взвиться вверх узким пламенным лучом, казалось, доставшим до самых звезд… И та, к кому было обращено это безмолвное послание, увидела его и поспешила на помощь. Поэтому, едва только разъяренный стражник, брат которого, весь покрытый страшными ожогами, корчился на земле, собрался пронзить сердце Ильтиана ножом, как раздался громоподобный рев, и прямо с затянутого пеленой облаков, черного, как уголь неба на ошалевших крысоголовов, расставив когтистые лапы, спикировала громадная дракониха, из чьей пасти, прямо из-за длинных белоснежных зубов, вырывалось яркое пламя, озарившее всю поляну. От этого зрелища затряслись бы поджилки и у более храбрых существ, так что ничего удивительного в том, что крысоголовы бросились во все стороны, вереща, как недорезанные. Будь у Мелинайры такое желание, она бы передавила их всех, как цыплят, но сейчас ей было не до этого, и дракониха, заложив великолепный вираж – крыло так и взвыло! – и вернулась к Ильтиану. Тот висел совершенно неподвижно, из довольно глубокого пореза на груди капала кровь, а огонь под ним уже начал лизать свисающие вниз длинные золотые перья хвоста… правда, даже не обугливая их – да и мог ли огонь навредить фениксу, суть от сути своей? – и потому дракониха очень бережно, не торопясь, ухватилась зубами за шест и отвела его в сторону от костра, после чего так же столь же аккуратно подцепила веревки, больше всего на свете опасаясь ранить своего друга. От соприкосновения с ее внушающими уважение клыками толстые узловатые веревки как бы сами собой расползлись на отдельные волокна, и Мелинайре пришлось лишь пару раз двинуть челюстями, чтобы их разгрызть. Подобным же образом освободив лапы феникса, она принялась толкать и дергать его, пока он со стоном не очнулся.
- Моя голова… О-о-о… Второй раз ты меня спасаешь, сестренка, - он слабо ей улыбнулся, - Кто там кому в попутчики напрашивался?.. Э, да ты ранена!
- Пустяки, не переживай. Лучше вставай, нам пора отсюда убираться. Ты можешь лететь сам?
- Постараюсь.
- Тогда давай за мной, пока эти твари не вернулись. На земле я не больно ловка с ними драться!
- Погоди, а свиток? И сапфир?
- Они со мной, - она показала ему сжатую в кулак лапу, - Вот только таскать их таким образом не больно удобно… - она оглянулась, - О, а вот, - она приподняла с земли второпях брошенную одним из крысоголовов торбу, грязную и заляпанную кровью. Брезгливо вытряхнув из нее жалкое содержимое – горсть мелких монет да старую хлебную корку – дракониха сунула в нее камень и свиток, после чего просунула лапу в ременную петлю, и сумка повисла у нее на запястье. Пару раз встряхнув ее и убедившись, что старая рогожа пока держится, Мелинайра хмыкнула, - Не ахти что, но на пока что сойдет. Полетели, - и, высоко подпрыгнув, она стремительно рванулась в небо, загребая воздух мощными крыльями. Ильтиан, пошатываясь, встал с земли и неуклюже направился было за ней, но тут его взгляд упал на пылающий шалаш, подожженный дыханием драконихи, и в его глазах мелькнула былая ярость, а ровно горевший огонь взметнулся вверх пожаром, сплошной стеной накрыв всю поляну и превратив ее в огненное пятно. Рев пламени почти заглушил отчаянные вопли оказавшихся в ловушке крысоголовов, но феникс лишь удовлетворенно кивнул и устремился за Мелинайрой, что дожидалась его наверху, и на ее лице застыло отвращение.



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: Аннаэйра | 9-09-2009, 01:02 | Просмотров: 28 | Комментариев: 0






Добавление комментария
Наверх