Сокрытые-в-тенях. Часть пятая
Продолжение. Предыдущие части:
Часть первая ... Часть вторая ... Часть третья ... Часть четвертая

5 часть. Мы стояли друг к другу спиной


-1-


-- Хочешь анекдот? -- вяло спросила Дина, не утруждая себя тем, чтобы поднять голову с деревянной спинки трамвайного сидения.
С перестуком, скрипом и лязгом самый первый утренний трамвай вез их к цели.
Аня кивнула, зевая до слез. Злая, недоспавшая кондукторша в вязаных перчатках с обрезанными пальцами подозрительно косилась на нее и что-то бурчала под нос.
-- Приходит Брэд Питт к Энтони Хопкинсу...
Кассандрушка залилась хохотом, отчаянно шлепая себя по губам:
-- О, господи! Смешно!
-- Но это еще не все! -- с возмущением вскричала Диана.
-- Да?! Ух ты!..
-- Приходит и говорит: "У меня для вас плохая и хорошая новость. С какой начать?" Энтони Хопкинс отвечает: "Давай с плохой". -- "Хирург, который оперировал вас, забыл в вашей грудной клетке тампон". -- "Ох, как неприятно! А какая хорошая?" -- "Я договорился, и для вас уже забронировано комфортабельное место в раю".
Выждав несколько секунд в безмолвии, Аня на всякий случай уточнила:
-- Теперь всё?
-- Теперь да.
-- Ха-ха-ха-ха-ха! Очень мило!
-- Ты издеваешься, да?
-- Сама придумала?
-- Недавно в дурке показывали кино, вот и...
-- Не придумывай больше анекдотов, Дин. Хорошо?
Кондукторша уставилась на них взглядом лягушки, на которую внезапно упал арбуз. Опомнившись, она стала часто-часто моргать, уже готовая вытолкать взашей странных пассажирок.
-- И что это она так пялится? -- прошептала Диана, невольно пытаясь скрыться от всевидящего ока за передним сидением. -- Ты ей ничего не задолжала?
-- Я?
-- Ну она же на тебя таращится, значит ты. Долго нам еще?
-- До конечной.
-- А когда конечная?
Аня вздохнула:
-- Сейчас спрошу у кондуктора, -- она встала и направилась к тетке в обрезанных перчатках. -- Не подскажете, скоро будет конечная?
Та с ненавистью посмотрела на нее и процедила:
-- Через одну. А будешь безобразить -- прямо сейчас конечную тебе устрою. Развели психов, нормальным людям по улицам пройти страшно...
-- Спасибо.
-- Ты мне еще поогрызайся!
-- Да я же...
-- ?!!
-- Всё, всё, я ухожу, простите меня! -- Аня примирительно покачала кистями рук и ретировалась. -- Дина, через одну.
-- Да я слышала. Ань, а ведь у тебя, кажется, на лбу не написано, что ты из психбольницы сбежала. Чего это она на тебя ополчилась?
-- Тс-с-с! Не надо ее злить, у нее психика не уравновешена, недосып, пусть ее успокоится.
-- Спалить бы их тут всех прямо сейчас...
-- Дина, только без криминала, ладно? Нам ведь дело нужно сделать, а ты в тюрьму загремишь! Думай!
Аня схватила Дину за подбородок и отвернула ее лицо в окно, а заодно и сама прикинулась, будто очень заинтересована происходящим на улице.
-- Ты что, ненормальная? -- освобождаясь, зашипела Дина. -- Совсем, что ли, рехнулась?
-- Да. Историю болезни показать? -- Аня потянулась к своему рюкзаку.
-- Что ты делаешь?!
-- Если бы мы с тобой сейчас не отвернулись, а продолжили пялиться на эту жабу, ровно через минуту она вышвырнула бы нас за двери, и мы полторы остановки тащились бы по лужам и под дождем -- пешком! Поняла?
-- А... -- покривилась Диана. -- Я и забыла, что ты у нас Кассандра во плоти. А теперь не вышвырнет?
-- Теперь нет, но приметы наши милиции сообщит, будь уверена.
-- Отлично. В таком случае предлагаю все же не мелочиться и поджечь этот дрянной трамвай. Вместе с Жабой Кондукторовной.
-- О, боже мой! И за что ты мне на голову свалилась, Дин? Кому я что плохого сделала?
Мучения Ани закончились, когда трамвай достиг нужной остановки и выплюнул их на перекошенные плиты платформы, а потом, весело прозвенев, ушел на кольцо. Было уже почти совсем светло.
-- Давай-ка обогнем дворами, -- предложила Аня. -- Когда кондукторша нашлет их на нас, мы все-таки выиграем немного времени.
Дина не спорила. От усталости она как будто стерлась на фоне этой реальности, стала прозрачной и почти невидимой. Ей хотелось двух вещей: закутаться во что-нибудь очень теплое -- в крайнем случае, обняться с горячим радиатором отопления -- и принять что-нибудь теплое внутрь. А там уж как получится. Только бы не простудиться и не слечь!
Беглянки поднялись на указанный сторожихой этаж простой "хрущевки" и позвонили в дверь под нужным номером.
-- Время-то раннее... -- спохватилась Дина.
-- А себя ты в зеркало видела? Сейчас посмотришь. Тебе срочно надо отогреться!
Однако Анин боевой настрой изрядно поистратился, когда им открыл дверь тощий сутуловатый парень с бледно-серым лицом и мутными глазами. Ничего не спрашивая, он посторонился и пропустил их в прихожую. От стеснения Аня сразу стала неловкой, едва не опрокинула прислоненную к двери ванной гладильную доску, охнула, поймала, поставила в прежнее положение и сумбурно извинилась.
-- Ладно, забей! -- великодушно отмахнулся Игнат, растирая слипающиеся глаза. -- А чего бабе Наде надо-то?
-- Не бабе Наде, -- ответила Аня, -- а нам... По электронной карте города нужно посмотреть одну улицу...
-- Улицу, говоришь... Ну, пошли поглядим...
Похоже было, что этот парень давно разучился удивляться чему бы то ни было.
Его рабочее место походило на постапокалиптический натюрморт, созданный больным воображением декоратора-фантаста. Горы совершенно неопознаваемого разномастного мусора высились вокруг монитора и клавиатуры, шелуха от семечек так и норовила проскочить между клавишами, под ногами же путались системные блоки с корпусами и без, перемотки проводов и россыпи гаек и болтов. А еще в комнате страшно воняло, но тоже непонятно чем.
-- Ну, и чего будем искать?
Компьютер, который не выключали никогда, моргнул светодиодами и разбудил потухший от бездеятельности монитор.
-- Остоженку. Улица Остоженка. И если можно, посмотрите, на чем туда можно доехать...
-- Я тебе и так скажу, на чем. Садишься на поезд или в междугородний автобус и мотаешь в Москву.
Аня ужаснулась.
-- Ладно, не бзди! Давай ради эксперимента глянем твою Остоженку на карте города. Вдруг изменилось что-то...
Такой улицы не оказалось.
-- Что же делать? -- прошептала черноглазка. -- Нам очень нужно туда попасть, просто во что бы то ни стало!
-- А мне что? Телепортировать тебя туда, что ли? Смешная, блин! Ладно, давай вот так, -- Гоня-хакер закрыл программу и кликнул на значок "Эксплорера", а там сразу же вызвал поисковик. -- Посмотрим, где еще может быть такая улица...
На запрос "Остоженка" поисковая программа выдала несколько тысяч ссылок, спрятанных на десятках страниц.
-- Ну вот... Москва, Москва, и снова Москва, и опять Москва, и обратно Москва... Нету больше нигде этой твоей Остоженки, сечешь? Смотреть тебе московскую карту? У меня, кстати, тут навороченная прога в Три-Дэ-Максе есть...
-- Это как? -- нерешительно спросила Аня, чем заставила Гоню презрительно поморщиться и пробормотать что-то ругательное в адрес неизвестного ламера, о котором беглянки не имели ни малейшего представления.
На мониторе показались дома, объемные, как в хорошей компьютерной игре. Над одним, вращаясь и покачиваясь подобно буйку на воде, зависла зеленая, тоже объемная, стрелка вниз. Даже не стрелка, а в сравнении с домами -- стрелища.
Игнат ввел название улицы и подсказанный Аней номер дома. Словно неведомый вихрь подхватил камеру вместе с зеленой стрелкой и перенес их в нужное место со стремительностью сверхзвукового истребителя. Стрелка стала ярко-алой и принялась упорно тыкаться наконечником в большой и красивый дом.
-- Ну вот тебе то, что надо, а респектов не надо, ты не в моем вкусе.
Аня тряхнула головой:
-- Я ничего не поняла. Это Москва?
-- Ну да, самый центр Москвы. Кремль видишь где? О! Вот храм Христа Спасителя. Вон там церетелевский Петр I над рекой. А по эту сторону -- набережная Пречистенка и параллельно ей твоя Остоженка. Сечешь?
-- Секу.
-- Напротив дома, который тебе нужен, бюро египетского военного атташе. Вот тебе и ориентир. Н-дя, представляю, сколько могут стоить хаты в таком райончике...
Многозначительно вскинув бровь, Дина посмотрела на спутницу. Ее подозрения были небеспочвенны, и шансы на то, что ее подставили в борьбе за немыслимое состояние, росли.
-- Что же делать? -- прошептала Аня. -- Как туда добраться?
Гоня развел длинными тощими руками и закурил. Минуты три он будто дремал, и беглянки терпеливо ждали, когда он докурит. Когда парень раскрыл глаза, он вскрикнул от неожиданности:
-- А! Ты что, все еще здесь?! Ну ты даешь, так и Кондратий обнять может... -- Игнат затушил окурок в горе других, переполнивших банку из-под шпрот. -- Я думал, ты уже свалила на фиг... Чего тебе еще надо?
-- Понимаешь... -- Аня замялась. -- Нам бы что-то теплое из одежды... Надежда Ивановна сказала, что твоя мама откладывает старую одежду, чтобы ездить на огород...
-- А мне-то что, шмотки -- это ваши, бабские, дела... Вон в том шкафу поройся. Слушай, не обижайся, но ты часом не "того"?
-- "Того"? Это как?
Гоня повертел пальцем у виска. Аня тяжело вздохнула:
-- Ну почему все считают, что я ненормальная?
-- Да так... ты только не психуй, ладно? Просто спросил... показалось, ферштейн? Ищи, короче, что там тебе надо и вали на все четыре стороны, а то тут ко мне один бес с минуту на минуту притащится...
-- Кто притащится?!
-- Да не твое дело, блин! Вот тебе шмотье, выбирай и проваливай, ясно?
Аня ткнулась плечом в раскрытую дверцу шифоньера, закусила от боли губу и с трудом подавила выступившие слезы. Гоня кашлянул, еще раз убедившись в ее ненормальности, и ушел к себе.
-- Эй, ты что? -- шепотом спросила Дина. -- Не вздумай при нем зареветь!
-- Давай выбирать одежду.
-- Слушай, а ты попроси его посмотреть в Интернете про Турандот!
-- Зачем тебе это?
-- Да так, хочу кое-что проверить. Попроси!
-- Сама и попроси, тебе же надо!
-- Ты с ним законтачила, а меня он вообще игнорирует, ты же видела?
Аня отмахнулась и стала вынимать с полок всевозможные куртки, кофты, джемперы и свитеры. Дина подметила, что каждый из них велик ей размера на три, а уж субтильной спутнице -- на все пять.
-- Да ладно! -- сказала она, оставляя на сгибе руки пару более или менее приличных вещей. -- Дареным вампирам в зубы не смотрят... Пошли померим!
Пока Дина натягивала на себя спортивный костюм, Аня вдруг негромко позвала:
-- Игнат!
-- Ты что, упала? Я же переодеваюсь, а ты мужика зовешь! Совсем соображения нет?
-- Ты хотела про Турандот узнать или нет? Игнат, а ты не мог бы посмотреть еще, кто такая Турандот, что там в Интернете о ней написано?
Из соседней комнаты донеслось грубое ворчание, отдельными более или менее разборчивыми словами которого были "справочное", "бюро" и "оборзели".
Аня вжала голову в плечи и послушно взяла из рук спутницы длинный застиранный и растянутый свитер. Он повис на ее тощих плечах, точно парус на мачте во время полного штиля.
-- Ужас! -- прошептала Кассандрушка, таращась на себя в зеркало. -- Какой ужас!
Дина бодро хлопнула ее по спине:
-- Ничего, крепыш Бухенвальда, посмотри на меня и успокойся! Это еще не самое страшное, что может с нами произойти!
-- Это опера, -- послышался хриплый голос Гони из его комнаты.
-- Какая опера? -- не поняла Аня.
-- "Турандот", блин! А тебе еще какая-то нужна? Опера Джи -- точка -- Пуччини. Написано, что он не успел ее закончить и помер... Угу, понятно, значит, нудятина еще та! Короче, там про телку, в которую вселился дух древней китаянки. Китаянка ненавидела всех мужиков, и Турандотиха на радостях стала их казнить. Загадывала загадки, а когда их не отгадывали, отправляла на плаху.
Вольный пересказ оперы был прерван длинным телефонным звонком. Гоня чертыхнулся и пошел к трубке. Аня тут же ткнула кулаком под дых Дине:
-- Убираемся отсюда, и скорей!
Им удалось проскочить мимо разговаривающего Игната:
-- Ага, ба. Эт я, да. Ну да! Не узнала? Почему не узнала? Хе! Ну, ты странная какая-то... Чего, кто? А, ну да, тут...
Девушки вылетели за дверь в ту секунду, когда внук сторожихи обернулся и, увидев их, крикнул вслед:
-- Эй! А чаю попить, как там тебя? А я как раз чайник хотел закипятить...
-- Бегом! -- зашипела Аня, хотя Дина и так перепрыгивала через три-четыре ступеньки кряду.
-- Не, ба, не получилось. Пусть они там сами, я не нанимался...
Они еще долго неслись через дворы, не разбирая дороги. Дина выдохлась первой.
-- Всё, не могу больше! Тайм-аут!
Она согнулась пополам и перевела дыхание. Спешащие на службу прохожие мчались мимо и не обращали на них никакого внимания, и только маленькая девочка, которую, как на аркане, мать за руку тащила в детский сад, показала пальцем на Аню:
-- Мам! Тетя-чучело! Мотри!
-- Перестань.
-- Ну мотри!
-- Так нельзя говорить! Это некрасиво, так невоспитанные дети говорят!
-- А как сказать, если тетя -- чучело?
-- Во-первых, не чучело, а пугало. Про чучело я тебе потом расскажу. А во-вторых, прекрати глазеть на нее. Человек болен!
-- А человек мене улыбнулся!
-- Ты тоже улыбнись и пройди мимо, как делают воспитанные девочки. Господи, ну что за ребенок такой?
Аня проводила взглядом хорошенькую улыбавшуюся ей девочку и снова посмотрела на Дину.
-- Нас хватились в клинике.
-- Я уже поняла, -- ответила та. -- Бросились к бабке, и та догадалась, кого выпустила поутру...
-- Точно.
-- Ладно, бог с ними. Ты мне лучше скажи, как мы с тобой без копейки доберемся до Москвы? А документы? Нас в таком виде примут за цыганок или бомжих и обязательно привяжутся с проверкой документов.
Аня сжала в кулачках растянутые манжеты длинных рукавов и, задумавшись, присела на полусырое сидение детской дворовой карусельки. Дина смотрела на нее с жалостью: девчонка-воробей, попавшая в передрягу, забитая и растерянная.
-- Я домой хочу! -- прошептала Аня закоченевшими на ветру губами.
Дина невольно уселась рядом и обняла ее, чтобы хоть немного согреть. Она уже почти жалела, что согласилась взять Кассандрушку в спутницы. Но теперь сокрушаться было уже поздно.
-- А где у тебя дом, Анюта?
-- Я не Анюта.
-- Извини. Аня.
-- Да и не Аня я. Это меня здесь так зовут -- Аня... Меня звать Айшет. Я по-русски хорошо говорю, потому что давно здесь живу. У меня дома сейчас тепло еще, хорошо! -- она прикрыла глаза, мечтательно улыбаясь своим воспоминаниям.
-- А почему ты уехала оттуда? Учиться?
Лицо Ани потеряло улыбку, стало каменным, а затем и вовсе ожесточилось.
-- Учиться... -- зло выплюнула она, сверкнув черными глазищами. -- Прогнали меня, Дина. Совсем прогнали. Если вернусь -- убьют.
-- Кто прогнал и кто убьет?!
-- Родители прогнали, а односельчане убьют. И родители по закону и слова не смогут сказать против...
-- Что это, скажи на милость, за законы такие? Это что, средневековье?!
-- Я школу заканчивала, восемь лет назад это было. Думала, в город поеду поступать на иностранные языки... На выпускной пошла, отец сказал -- до девяти, не позже, -- Аня вздохнула, хмуря темные брови; ей тяжко было вновь проигрывать события рассказа, но ни забыть, ни исправить их она не могла. -- Я в без десяти девять взяла и побежала домой, отец у меня строгий. А тут ливень и молнии, страх один. Стою под козырьком у булочной и думаю -- как так пробежать, чтобы молнией не убило? Или как переждать, чтобы отец не рассердился?
Дина покачала головой и покрепче прижала ее к себе.
-- И вот к ступенькам подъезжает сын соседей на новой машине. Красивая машина была, прямо вся сверкала под дождем! "Садись, -- говорит, -- подвезу, а то простынешь!" Я отказываюсь: нехорошо, если кто увидит, что я с мужчиной в машине катаюсь, слухи плохие по селу пойдут, коситься на меня все будут...
Слушала Дина, и с каждым словом Ани ей казалось, что та вот-вот заговорит на родном языке. Речь Кассандрушки становилась все неразборчивее, откуда ни возьмись проступил сильный кавказский акцент. Но теперь все становилось на свои места -- и экзотическая внешность, и нерешительность, и дикарство. Прожив столько лет в новых условиях, она так и не смогла избавиться от пут старых условностей.
-- Уговорил он меня. В такую, мол, погоду все наши сплетницы по домам сидят, телевизор смотрят. Я села, а предчувствие плохое, ой плохое... Едем мы, и тут он возьми и сверни в другую сторону. "Ты, -- говорит, -- давно мне нравишься, я даже влюбился, хочу тебя в жены взять. Просто так твои родители мне тебя не отдадут из-за бедности, вот я тебя украду". Я стала плакать, уговаривать. Не хотела я замуж, и он сам мне не нравился совсем. Мне в город хотелось, учиться хотелось, жизнь посмотреть хотелось, а что хорошего у нас в селе замужние видят? В тридцать лет уже старухи. Просила его -- останови, пожалуйста, открой дверь, я отсюда пешком дойду, только отпусти во имя аллаха. А он меня в аул к своим дальним родственникам отвез и к моим родителям сватать меня поехал... Тронуть не посмел. Ну а я оттуда сбежала, всю ночь шла и на другой день к обеду домой вернулась. Сказала -- не пойду замуж. Отец сказал -- опозорила семью. Плохими словами назвал, бил по лицу. Раньше никогда ни меня, ни братьев с сестрами не бил, а тут рассердился, нос мне разбил, врачи потом говорили -- хрящ свернул, теперь видишь, нос немного набок...
-- Вижу... -- мрачно буркнула Дина, взглянув ей в лицо.
-- Сильно бил... Но я все равно не согласилась. Тогда меня и выгнали в чем есть. Сказали на порог не возвращаться и прокляли. Только Лейла, старшая сестра, поверила, что я осталась чистая, но что она могла сделать перед родителями? Ее саму насильно замуж выдавали, она и слова поперек сказать не решалась. Зато для меня собрала немного моих вещей, свои деньги дала и на вокзал проводила. Так я сюда и приехала, но с тех пор так людей боюсь, что стала уметь заранее предусматривать их поступки и менять события. Училась тоже тут...
-- На инязе?
-- Нет, не получилось поступить. На биологию поступила. После учебы два года пробирки в одной биохимической лаборатории полоскала, а потом у меня совсем с головой плохо стало. Я уже всего теперь боюсь, хоть и знаю немного будущее. Было дело, хотела даже счеты с жизнью свести, такие у меня помрачения были...
Дина уронила взгляд на ее запястья, но сейчас они были плотно закрыты рукавами безобразного свитера.
-- А теперь, -- улыбнулась Аня, -- теперь в Москве меня примут за шахидку. Скинхедам потеха будет над нерусью поглумиться...
-- Мы что-нибудь придумаем, Айшет! Я тебя в обиду не дам...
-- А что ты сама можешь, Дина? Нас прожевали и выплюнули, мы с тобой никто теперь. И не зови меня так, Аней зови. Айшет умерла. Не хочу больше помнить то, что помнила Айшет.
-- Тебя просто-напросто нужно одеть по-европейски, и никому не придет в голову...
-- Дина, для этого нужны деньги. А меня уже давно из съемной квартиры выставили, еще когда я в первый раз в дурке оказалась, после первой попытки самоубийства. Поэтому денег у меня нет. И ты здесь никогда не жила. Не на что нам с тобой надеяться.
-- Тогда, Ань... может, я поеду одна, чтобы не мучить тебя?
-- А я? Снова в сумасшедший дом?
-- Там хотя бы тепло и кормят. Зима на носу. А я найду свою квартиру, вспомню, кто я и что, найду хорошего адвоката, приеду и заберу тебя оттуда.
-- Я не могу больше в психушке... -- прошептала Аня, стискивая кулачки и изо всех сил зажмуриваясь. -- Я не могу больше пить эти таблетки, понимаешь? У меня все вены исколоты, как у наркоманки. Я не отличаю действительность от сна... Ты когда-нибудь видела горы, Дина?
-- Не помню я...
-- Горы, Дина, горы! И во-о-о-от такое небо, от вершин на западе до вершин на востоке, от гряды на севере до хребтов на юге! Высокое-высокое! Рябь облачков на нем, легкая рябь -- и большой орел кружит там, где он уже совсем маленький, еле видимый глазу...
-- Я понимаю, Ань, понимаю. Но не время для ностальгии. Нам с тобой сматываться надо отсюда, возьми себя в руки для рывка!
-- Да, хорошо, прости.
Шумно выдохнув, Аня с отчаянной решимостью отерла слезы и резко поднялась на ноги.
-- Вперед! Туда? Туда? Куда идем?
-- У нас с тобой, пророчица ты моя, один выход теперь: автостоп.

-2-



Откуда-то сверху сочился нереальный голубоватый свет, и все здание вокзала походило на павильон для съемок фильма о привидениях или готических временах.
Аня бродила между пустующими креслами, точно зная, что должна кого-то отыскать. Но кого -- не помнила, да никого и не было вокруг, чтобы предположить.
Внезапный прилив тревоги предвосхитил, как обычно, события случившегося через минуту. Но на сей раз тревога растворилась в нахлынувшей волне возбуждения и азарта.
"Игра! -- прошелестел кто-то. -- Ах, какая игра!"
И чья-то рука вскользь приобняла ее, но тут же отпустила, оставаясь невидимой.
-- Кто здесь?
Она снова одна, но теперь кровь клокочет, сердце стучит, а тело требует действий.
Ужасный грохот -- и рушатся стены вокзала, а поверх обломков, скорчившись на четвереньках, в хищной позе восседает существо с горящими глазами на бугристой морде рептилии, и хвост его столь длинен, что не видно, где он заканчивается, извиваясь меж кирпичей.
-- Убирайся отсюда, чужачка! -- прошипело существо; голос его был липким и тоскливым, словно краткая дремота в выстуженной зимней электричке рано утром. -- Как ты попала на нашу территорию? Здесь можем быть только мы, и ты не можешь видеть нас!
-- Кто она такая? -- из-под завала выбрался еще один монстр с бесконечным хвостом. -- Как она уродлива! Она подобна низшим! Но если бы она была низшей, то ни за что не проникла бы к нам и не смогла нас увидеть!
-- Неважно, кто она. Пусть убирается обратно!
-- Пус-с-с-сть! Пус-с-с-с-сть! -- засвистели со всех сторон, и в едином ритме на руины полезли подземные чудовища.
Только тут Аня смогла различить в тумане фигуры людей, которые, собравшись отдельными группами, держали концы хвоста того или иного создания -- держали бережно, словно это был шлейф венценосной особы. И не было ни одного монстра, хвосту которого не оказали почестей.
-- Тихо! -- воззвал самый крупный из них, окруженный самой большой свитой, и его сородичи благоговейно примолкли. -- Эй, Не-Такая, откуда ты взялась здесь и что с тобой случилось, если ты выглядишь, как низшие?
Аня ощутила, что теперь она не только может, но и хочет говорить. Она распрямила плечи, и голос ее зазвучал подобно трубе ангела смерти:
-- Не смей говорить со мной в подобном тоне, презренный мутант! Это тебе и всем твоим прихвостням гоже держать предо мною ответ!
Чудовище растерялось. Все остальные замерли. Расширив гигантские ноздри, мутант втянул воздух, принюхался и стал пятиться. То же самое повторили прочие, зачарованно переводя взгляды с него на Аню и обратно.
-- Стоять! -- приказала та. -- Я не отпускала ни тебя, ни эту свору! Наш разговор не закончен!
-- О, простите, мы уже осознали свою ошибку! Дорогу первородной! Дорогу истинной! -- засипел гигант и, забыв о людях, принялся подобострастно вращать хвостом; некоторые из его миньонов летали, цепляясь за самый кончик, другие падали, сбитые с ног, но большинство просто дралось между собой с удвоенной яростью.
-- Прикажи им немедля угомониться, мутант, или я огорчусь!
Существо гневно рявкнуло, и пространство застыло, словно мошка в смоле, готовой стать янтарем.
-- А теперь говори, кто вы такие и что вам здесь...
-- Аня! Черт! Аня, проснись! Слышишь меня?
Монстры, как будто только того и ждали, сразу же разбежались во все стороны, и свет померк.

-3-



-- Аня!
Дина изо всех сил трясла попутчицу, перегнувшись через спинку кресла.
-- А? -- спросила та, садясь и в полном непонимании сонно потирая глаза кулаками.
-- Не могу больше в кресле моститься, Ань. Давай на время поменяемся? А ты пока иди поразвлекай нашего водилу. Ты, кстати, кого мутантом обзывала во сне? -- Дина подмигнула. -- Уж не того ли джигита, женишка своего, козла неописуемого?
Аня молча перелезла на место Дины, а та улеглась вместо нее под старую дубленку.
-- Что, не спится? -- краем глаза замечая передвижения Ани, спросил дальнобойщик.
Та зевнула и сладко потянулась:
-- Очень даже спится! Но ведь и тебя, дяденька, развлекать нужно, чтобы ты не заснул и чего доброго не тюкнулся, вон, в кювет...
-- Да типун те... тетенька. Ладно, права, развлекай! Дорога муторная, заснуть немудрено. Развлекай давай.
-- А почему ты ездишь без сменщика?
--Раз на раз не приходится. А что ты там бормотала во сне? Кажись, о мутантах каких-то...
Аня засмеялась:
-- Ну мало ли что приснится, дяденька!
Он нахмурил лоб и некоторое время размышлял.
-- Тебе точно восемнадцати еще нет? Может, все-таки есть? -- затаенной надеждой отдавали его слова и просительный взгляд.
-- Нет, дяденька, пятнадцать мне... в августе было.
-- А из дома бежишь который раз?
-- Я не из дома, я из детдома. Впервые. Мне про мою мамку рассказали, что она в Москве живет. Я адрес узнала, теперь повидаться хочу, а кто меня отпустит?
-- Ладно, хрен с тобой, сбежала и сбежала. Может, доброе дело сделаю, все в зачет пойдет на потом... Мамке от меня привет передавай.
Водитель сжал губы и сипло засвистел, невообразимо фальшивя. Было в этом свисте что-то знакомое, из недавнего сна. Аня встряхнула головой.
-- Меня Аней звать.
-- Ха! А я думал Гюльчатай! Меня -- Лёхой.
-- У нас в детдоме аж пять Лёх!
-- Бывает.
Она подумала, почесывая лоб. Что же рассказать, чтобы он остался доволен? Ведь нужно же как-то отблагодарить его за то, что взял их с Диной в попутчицы.
"Игра!" -- прошелестело за спиной, холодным дуновением коснувшись затылка и шеи.
-- В Англии есть одно местечко, -- заговорила Аня, -- между двумя небольшими городами. Там раз в году в ненастную осеннюю ночь на обочине появляется молодая девушка в дождевике...
Водитель хмыкнул, покосился на нее и, качнув головой, со смехом закурил вонючую папиросу. Аня чихнула, а потом и вовсе закашлялась. Он молча опустил стекло со своей стороны и плюнул в темноту. Дым мгновенно выветрился; кабину наполнила дождливая свежесть раннего утра.
-- А ты, дяденька, зря смеешься! В Норфолке все рассказывают про эту девушку.
-- А ты прям в Норфолке была!
-- Нет, я в Интернете была, -- и непонятно отчего Аня указала куда-то вверх. -- Между прочим, там пишут, что ее многие англичане видели! Она голосует, и если машина останавливается, просит подвезти до города. Она садится и к одинокому водителю, и к целой компании, но всегда молчит, даже если ее о чем-то спрашивают.
-- И что, в Англии находятся лохи, которые посреди ночи вот так, запросто, подсаживают к себе непонятную барышню со странными наклонностями?
-- Ну ты же подсадил, -- делая страшные глаза и шевеля растопыренными пальцами, глухим голосом сказала Аня.
-- Дык у меня монтировка есть, а у лохов этих чего? Ладно, ври дальше, смешно.
-- При въезде в город девушка называет точный адрес, и когда машина останавливается возле указанного дома, исчезает, а на том месте, где она только что сидела в мокром плаще, на обивке кресла остается пятно. Если водитель осмеливается зайти в этот дом, ему открывает престарелая пара и рассказывает историю, от которой кровь стынет в жилах. Много лет назад они потеряли в автокатастрофе свою дочь, которая таким же дождливым вечером ехала к ним из соседнего города, где училась, погостить на выходные. Девушка погибла на месте, а водитель скрылся с места преступления. С тех пор она никак не может успокоиться и каждый год ненастной ночью кружит по окрестностям, чтобы завершить некогда начатый путь и получить свободу, о которой мечтает, заблудившись между мирами.
-- И что, этот лох верит сказкам?
-- Бывает, некоторые просят, чтобы им показали фото этой девушки, и на снимке узнают свою недавнюю попутчицу.
-- Заблудилась между мирами! Ха! А сколько там этих миров, че твой Интернет на это скажет?
-- Миров много, очень много. Но для нас их пока три.
-- Ну конечно: Земля, рай и ад! Слышали...
-- Нет. По крайней мере, не в том смысле, как ты об этом думаешь.
-- А как я об этом думаю?
-- Так же, как и многие. Земля для живых, рай для праведников, ад для грешников. А ты никогда не думал, что ад может быть как раз Землей, и о ней именно так и думают в тех двух мирах?
Лёха фыркнул:
-- Это вас в детдоме такой галиматье обучают? Ё-мое, я б свихнулся мозг об это ломать! А все-таки жалко, что тебе восемнадцати нет...
-- А что, если бы было? Почему ты все время об этом говоришь?
-- Ну как -- почему... Покуролесили бы на следующем пятаке...
Аня нахмурилась, отвернулась и стала смотреть в свое окно.
Половину вчерашнего дня они с Диной провели у дороги в попытка поймать машину, водитель которой ехал бы в сторону Москвы и согласился бы подвезти их бесплатно. Некоторых отпугивала очевидная ненормальность Ани. А один раз на дороге, в народе известной как Кривая, их едва не избили вышедшие на промысел плечевые*. После громких криков и размахивания руками одна все же догадалась, что незнакомки нарушили территорию ненароком, и великодушно предложила им как можно скорее унести ноги.
_________________________
* Плечевыми дальнобойщики зовут проституток, работающих на трассах


Туда, куда беглянки унесли ноги, дальнобойщики заворачивали редко. Уже смеркалось, когда над продрогшими Аней и Диной прозвучал голос:
-- Чего скучаем?
Из окна грязного КамАЗа с полуприцепом на них смотрел широколицый веснушчатый парень.
-- Нам в Москву нужно, -- воспрянув духом, пропищала Аня. -- Но денег нет, дяденька!
-- Ладно, поднимайся в мой "Титаник", че ж я -- дам девчонке в поле замерзнуть, что ли?
И вот теперь они приближались к Москве, но Аню все равно не покидало ощущение слежки. Кто-то неотступно наблюдал за каждым их с Диной передвижением и наверняка готовил коварный подвох. Да еще и этот сон..
Аня вспомнила приснившихся ей существ. Что-то подсказывало, что они какие-то неправильные, эти чудища, которых она назвала мутантами. Другими они должны быть и по виду, и по сути -- величавее, благороднее. А эти все как один были мелкими, ничтожными, как разменные медяки -- не то пошлые завистливые жабы, не то всего боящиеся и ко всему приспосабливающиеся хамелеоны с человекоподобными телами; а еще они чем-то напоминали слетевшихся на падаль облезлых ворон, которые торопятся нажраться прежде, чем их турнет кто-нибудь более сильный, наглый и злой. Даже тот, самый крупный мутант, вызывал у нее только презрительную усмешку. А ведь он (она теперь хорошо чувствовала!) был связан с войной, чем и объяснялась его великая популярность в народишке.
-- Жалкие изгнанники... -- беззвучно проговорила Аня, дыша на стекло и рисуя в запотевшем круге рожицу.
Дина мертвым сном спала сзади, под дубленкой. Лёха курил и молчал, а Аню снова одолела дремота. Теперь ей приснились горы -- высокие-высокие, держащие на плечах купол неба, а вровень со снежными вершинами парил гордый орел. И она тоже взлетела туда, переживая восторг собственного всесилия.

-4-



Алексей свернул к обочине и слегка потряс Аню за плечо:
-- Слышь, Анька, или как там тебя звать? Мне на "Титанике" нельзя дальше по городу, так что приехали.
Она непонимающе смотрела на него и по сторонам.
-- Нельзя, говорю, мне дальше, гайцы штрафанут, у них тут всюду машинки работают. Для нас специальная дорога есть, а тебе в центр надо, поняла?
-- Это уже Москва?
-- Да это уже минут сорок Москва.
У него было простецкое лицо и добрые голубые глаза. Аня поняла и кивнула:
-- Спасибо тебе, дядя Леша. Дина, вставай, нам пора выходить!
И, не обращая внимания на вытянувшуюся от изумления физиономию водилы, девушки покинули кабину КамАЗа. Аня на прощание помахала ему рукой, а Лёха нажал на клаксон, и машина издала трубный, протяжный вопль.
-- Пафосный дядька! -- зевая и разминаясь, заметила Дина. -- А ты ему понравилась. Вот тебе и чучело!
-- Дин, ну что ты, а?
-- Ладно, не буду, не буду! Для нас с тобой сейчас главное -- не попадаться на глаза ментам. Слушай, а как он нас вез через посты?
-- Не знаю, я спала...
Аня была в Москве впервые, и хотя это совершенно точно не было парадным въездом в столицу, впечатление чего-то громадного и бесконечного нисколько не омрачилось.
-- Ты что-нибудь вспоминаешь? -- спросила она поеживавшуюся Дину. -- Знакомые тебе места?
Мимо тянулись вереницы машин, а пешеходов было немного. Поток то и дело застревал в пробках, и девушки все время оказывались вровень с одними и теми же автомобилями.
-- Ничего не вспоминаю... -- расстроено ответила Дина. -- Как будто я здесь впервые... Может, еще попробуем словить попутку? Вдруг повезет?
-- Знаешь, Дин, у меня такое предчувствие, что пешком мы доберемся быстрее... Да и вид у нас с тобой... кхем...
Диана тяжело вздохнула, соглашаясь с доводами спутницы.

-5-



Поесть сержант Скачко любил всегда, независимо от обстоятельств, времени суток и чувства голода. Особенно на работе. Сам процесс был достойным оправданием изредка приключавшемуся ничегонеделанию, тогда как любой другой предлог мог вызвать нарекания у начальства или недовольство у домашних. По крайней мере, так чудилось самому Скачко. Для начальства еще оправданием могли служить перекуры, но тогда они же стали бы камнем преткновения с семьей, и втягиваться сержант не хотел.
Это был неуверенный в себе и очень странный человек. Бывали случаи, когда сослуживцы заставали его читающим, да не какие-нибудь себе журнальчики, а произведения Чехова или Достоевского. Сержант густо краснел, терялся, прятал книгу и сумбурно объяснял ее появление. Не то чтобы совершенно никто из коллег Скачко не интересовался классикой, но ведь не на работе же, в патрульном "бобике", читать "Записки из мертвого дома"!
Поэтому теперь, в обед, сержант на законных основаниях мог уединиться с книгой за отдельным столиком в небольшом кафе и вкушать украинский борщ со сметаной под аккомпанемент Федора Михайловича. Уединиться, впрочем, он смог, но вот вкусить сполна не успел, потому как на улице очень некстати пошел дождь и загнал в помещение кафе малолетку-беспризорницу в растянутом свитере до колен и кошмарных резиновых сапожищах со взрослой ноги. Официантка в крик, и сержанту Скачко стало понятно, что от исполнения служебных обязанностей уже не увильнуть. Он встал, одернул синюю куртку и, кашлянув, приблизился к нарушительнице общественного спокойствия.
Худенькая черноглазая девчушка пришибленно таращилась по сторонам. Скачко ухватил ее за локоть и с неприязнью почувствовал, что она вся мокрая, а от шерсти, из которой связан свитер, пахнет старушечьим домом, нафталином и залежалостью.
-- Иди-ка ты себе куда-нибудь... куда-нибудь... Иди, иди, погуляй, ты же не хочешь в детскую комнату?
-- Пожалуйста, ну разрешите хоть у двери дождь переждать! -- ее глазища быстро наполнились слезами. -- Я не могу больше, я замерзла.
Девочку так трясло, что локоть ее колотился в ладони милиционера.
-- Черт! -- шепотом выругался Скачко и надел фуражку, с тоской оглянувшись на недоеденный борщ. -- Пошли!
-- Куда?
-- Ну в отделении у нас погреешься, куда! Здесь-то тебе все равно не дадут.

-6-



Всего на минуту замешкалась Диана -- и вот эта сумасшедшая девчонка бесследно пропала. В довершение ко всему опять полил дождь.
Дина в растерянности встала посреди тротуара, озираясь и размышляя, в какую из дверей взбрело в голову заскочить дурехе-Ане. До цели -- храма Христа Спасителя -- оставалось всего ничего, а там уж будет и Остоженка, и ее, Дины, дом. Но как же не вовремя испортилась погода!
Взгляд упал на стеклянную дверь кафе-ресторана. Дина почувствовала, как от голода у нее подвело внутренности, и она могла бы поспорить, что тут же почуяла головокружительные запахи ресторанной кухни, а особенно -- наваристого красного борща.
У двери создалась возня, и сквозь стекло Дина разглядела мужчину в милицейской форме ("О, нет!"), который через силу выволакивал наружу Аню.
-- Вот проклятье! Аня! Аня, беги! Беги! -- заорала она что есть сил, перекрикивая уличное движение, и ринулась к перекрестку.
Аня вырвалась из рук сержанта.
-- Стоять! Стоять, говорю!
Но та бежала, слыша только шум ветра в ушах. Чуть помедлив, Скачко ринулся вдогонку.
Наравне с сержантом по дороге ехал белый микроавтобус. А беспризорница тем временем прошмыгнула перед двумя потоками машин и скрылась под аркой проходного двора. Дожидаясь пробела между сигналящими автомобилями, сержант внимательно проследил ее путь.
-- Он нас догонит! -- прохрипела задыхающаяся от бега Дина. -- Давай сюда!
И она, спотыкаясь, скатились в подвальный магазин продуктов, прилепившийся к фасаду дома.
У прилавка толпилось несколько человек. Последним в очереди, перекрывая дорогу Ане и Дине, стоял мужик, одетый, как бомж, с фингалом и спутанной бородой.
-- Спрячьте! -- кинувшись к нему, взмолилась Аня.
Мужик обернулся.

Продолжение следует...




Автор поста
Ormona
Создан 6-08-2009, 20:52


157


13

Оцените пост

Теги


Похожие посты

Аватары. Всего понемножку
Аватары

Мишки - вторая часть
Картинки

Диснеевские куколки. Часть вторая
Флейм

Моё творчество.часть вторая.
Творчество


Популярное



ОММЕНТАРИИ





  1.       Кот Ученый
    Путник
    #1 Ответить
    Написано 6 августа 2009 21:25

    А вот тута я раньше всех bp


  2.       Ormona
    Путник
    #2 Ответить
    Написано 6 августа 2009 21:32

    Кот Ученый,
    Тебя когда выложат уже? Ты П/С смотрела? Там отказа не было от модератора?


  3.       Кот Ученый
    Путник
    #3 Ответить
    Написано 6 августа 2009 21:34

    Не, тишина no
    Но я после тебя текст выкладывала. Значит, надеюсь, скоро hmmm


  4.       Ormona
    Путник
    #4 Ответить
    Написано 6 августа 2009 21:39

    Кот Ученый,
    А я отвергнутую Сову-трансформер у себя выложила поржать.
    Ну, будем ждать твой почин. wizard


  5.       Инча
    Путник
    #5 Ответить
    Написано 6 августа 2009 21:40

    Ормоша, ты пиши скорше, а то скоро выкладывать будет неча. А мне хочется дальше голову ломать, что там и как ax


  6.       Ormona
    Путник
    #6 Ответить
    Написано 6 августа 2009 21:45

    Инча,
    Я в прежнем ритме и пишу. winked Да все равно немного народу читает, так что персонально на финал поприглашаю заинтересованных, вот и все. kin-dza-dza



Добавление комментария


Наверх
If you're having trouble writing essays, you'll think about how to write my essay cheap. It's true that you are able to find a number of great solutions on the web. While it might seem tempting ordering an essay on the internet from an experienced writing service Be sure to think about the pros and cons when buying. It is up to you whether or not you want to use an expert writing service as well as write your own. With these suggestions that you can follow, you'll have the ability to locate a low-cost essay writing service that will fulfill all your demands.