Атмосферный флешмоб
Блог администрации: свежие новости о жизни сайта
Опрос про будущее сайта
Новые звания на Дриме
Восстановление старого архива
Свод правил

Сумрак. Хозяин Ночного Леса. Часть 9.

Опубликовано в разделе: Творчество / Проза  
Читают: 1
- Ну, сын мой, - Дракон улегся на пол и внимательно посмотрел на Су-мрака, - Что ты скажешь о своих новых товарищах?
- Товарищах, - негромко повторил в ответ Сумрак, и в голосе его помимо боли прозвучала некоторая ирония.
- О, об этом не волнуйся, - Дракон понимающе кивнул лобастой головой, - Мы, волки – народ практичный, потому и выживаем там, где остальные погибают. Нас с юности учат во всем искать полезность и выгоду, использовать малейшую возможность, чтобы дать себе и своим детям еще один шанс на спасение. Они относятся к тебе с подозрением больше потому, что сейчас сыты, а собак считают слабыми, глупыми и безвольными существами, неспособными жить в лесу – ведь так учили их родители, а те, в свою очередь, узнали это от своих родителей... ну, и так далее. И, уверяю тебя, когда ударят сильные морозы, и, чтобы добыть пищу, нам придется охотиться всей стаей, то мало кто вспомнит о твоем происхождении, когда на кону будет стоять нечто большее, чем древняя и, по моему глубокому убеждению, сотни лет назад себя изжившая неприязнь к собачьему роду.
- Надеюсь, что это так, - негромко сказал Сумрак, - Иначе зачем быть волком, если ты чужой и среди волков, и среди собак?
- Затем, что быть волком – это великая честь, Сумрак, - ответил Дракон, - Знай, что имя нашего рода не дается при рождении, а заслуживается всей жизнью. Быть волком – это не просто жить в лесу, это гораздо больше, ибо грань между волком и собакой еще призрачнее, чем думают многие из нас, и порой приходится даже выбирать, на чьей стороне находится твое сердце. Кто ты – пригревшийся у костра, разнежившийся в его тепле Пес или Волк, хозяин ночного мрака, господин заснеженных лесов? Чей путь выбираешь и душой, и телом: сытость, негу и вечное служение или холод, лишения, но нескончаемую свободу? Я свой выбор сделал уже давно, Сумрак. И я знаю, кто я такой. Теперь пришло твое время. Быть волком – это значит быть частью целого мира, это петь всеми голосами ветра и растворяться в потоках лунного света, сливаясь со всем сущим, быть ему родным и близким. Мы, волки, тем и отличаемся от собак, что еще не порвали с нашим диким миром, что еще не забыли, как это – быть братом всему, что видишь вокруг... Я знаю твою душу, сын мой, - он внимательно посмотрел на него, а тот не отводил от него своих немигающих глаз, - Я знаю, что за зверь таится под твоей шкурой, и мне этого достаточно. Пусть ты и не такой, как все другие, но в тебе бьется сердце истинного лесного охотника. А значит, и все остальные вскоре это поймут. Они отнеслись к тебе несправедливо, но не вини их – ведь они совсем тебя не знают, а наше существование учит нас осторожности и предусмотрительности. Не забивай себе голову.
- Да я знаю, - он вздохнул и больше ничего не сказал. Обида немного отпустила его, но, что говорить, в стае он был не на лучшем положении. С ним вообще не разговаривали, предпочитая попросту избегать или отворачиваться, когда он подходил ближе. Поначалу это его очень злило, но потом он привык не обращать на это внимания, запираясь, как черепаха, в своем панцире. Они с отцом по-прежнему охотились вместе и гуляли бок о бок, но совсем не так часто, как летом – все же у Дракона и других дел хватало, так что Сумрак по большей степени проводил время в гордом одиночестве в их пещере, не показываясь на глаза... до первой охоты. Это случилось через несколько дней после того, как стая собралась. Ведомые вожаком, волки клином отправились в чащу леса, матерые шли впереди, а молодежь – сзади, почтительно стараясь не высовываться и набираться уму-разуму у старших. Сперва Сумрак хотел пристроиться сразу вслед за ними, чтобы не выпускать их из виду, но тут его бесцеремонно отпихнуло в сторону чье-то плечо, и, оглянувшись, он увидел совсем рядом с собой чуть оскаленные клыки и презрительный взгляд Инея, сына Бурана.
- Полукровкам здесь не место, - злобно, но не слишком громко прошипел он, и Сумрак почувствовал, как в нем начинает подниматься гнев... но тут Дракон, почуяв неладное, оглянулся, и молодой черный волк, сумев вовремя обуздать свою ярость, лишь посмотрел на противника холодным, как лед, взглядом – и отошел в сторону, да так величаво, что ни за что нельзя было представить, что он испугался – скорее уж этак брезгливо бросил: больно надо мне с тобой связываться. И теперь он шагал чуть в стороне, не глядя по сторонам, его морда была абсолютно непроницаема, а упругие мышцы слаженно и красиво переливались под густой зимней шубой, отчего казалось, что он плывет по глубоким сугробам, раздвигая их широкой грудью. Стая довольно долго исследовала лес, уходя все дальше и дальше в его глубь, пока Снег, бывший лучшим следопытом, а потому шедший в авангарде, не подал сигнал, что добыча обнаружена. Он напал на след небольшой группы лосей, во главе которой стоял молодой самец. Но не он интересовал опытных охот-ников – они не понаслышке знали, какие у него сильные ноги с острыми копытами, чей удар раскроит череп любого хищника, и небольшие еще, но все же грозные рога, а одна из его лосих – по следам совершенно ясно было видно, что она немного хромает. Снег посмотрел на Дракона, и тот молча кивнул: то, что надо. Мяса от такой добычи хватит надолго, и оно уж точно накормит всю стаю досыта. Не медля ни мгновения, они отправились по следу. В глубоком снегу лоси были не столь проворны, как легконогие волки, и вскоре стая нагнала их. Как и следовало ожидать, это было малочисленное стадо, и возглавлял его годовалый валюн – стройный юный самец. Интересовавшая волков лосиха обгладывала ветви молодой осины, неловко припадая на поврежденную ногу. Рассредоточившись полукольцом, волки выждали момент и неожиданно бросились в атаку. С испуганным мычаньем лосихи кинулись бежать, а за ними – и валюн, но, увидев, что одна из его подруг приотстала, вернулся и с ревом встал на ее защиту, пока калека, хромая, пыталась бежать вслед за стадом. Но волки действовали точно и слаженно. Они сразу поняли, что валюн выигрывает время для намеченной жертвы, а потому Пурга, Ливень и Снег тут же зашли в тыл лосям, отрезав лосихе путь к спасению. Тем временем Дракон с Бураном и Тенью начали потихоньку отделять самца от искалеченной самки, пока валюн не оказался совсем у другого края поляны, чем прижатая спиной к кустарнику, загнанная в угол лосиха. Самец дико бесновался и все пытался прорваться к ней, но тут на поляне показались молодые волки, и он понял, что подруге уже помочь не сможет. Волки не мешали ему убегать – их внимание сосредоточилось на облюбованной добыче. Но лосиха еще не сдалась. Поняв, что ее судьба теперь зависит только от нее, она наклонила голову и слегка присела на задние ноги, уменьшая нагрузку на передние. Первое нападение Тени не увенчалось успехом – лосиха метко ударила здоровой ногой, и волчица с визгом отшатнулась прочь, а на ее плече показалась кровь. Второй удачу попытала Пурга, но тоже безрезультатно – взбрыкнувшись задом, лосиха едва не попала ей по голове, та едва успела увернуться. Стая окружила лосиху со всех сторон, не давая ей уйти в лес, но любая попытка прекратить это противостояние встречалась яростным отпором. Волки прижимали уши и скалили длинные клыки, лосиха фыркала, роя копытом снег, но никто не решался выступить вперед и напасть в открытую. Тень, изогнувшись, лизала сильно кровоточащую рваную рану, рыча от боли, и, наверное, именно это зрелище побудило одного из охотников все же предпринять решительные действия...
- Гром, стой! – рявкнул Снег, но молодой волк не слушал и одним прыжком бросился к горлу жертвы. Лосиха, не дремля, привстала на дыбы и одним ударом опрокинула его в снег у своих ног. К счастью, удар пришелся косо, содрав молодому волку клок кожи с головы, но не убив, только оглушив, и, даже не вскрикнув, самонадеянный юнец рухнул мешком, а лосиха, торжествуя победу, приготовилась вогнать оба копыта ему в тело, но тут с жутким рычанием на нее обрушился Снег и вцепился в бок, отвлекая от сына... подставив собственную незащищенную спину. На этот раз лосиха не промахнулась, и с неприятным хрустом ее нога обрушилась на спину старого волка, проломив ему хребет. Он погиб мгновенно, уже мертвым упав на землю, и тогда Тень, яростно взревев: «Снееег!», рванулась к его убийце... но на полпути ее сбило с прыжка черное тело, и она отлетела прочь, а на то место, где она только что была, со скоростью молнии обрушилось широкое лосиное копыто. Подобравшись к все еще бессознательному Грому, Дракон схватил его за загривок и хотел оттащить прочь, однако совершенно обезумевшая от ярости и запаха крови лосиха отрезала ему путь, а когда Ливень попытался отвлечь ее, то едва не отправился вслед за Снегом. Волки опасливо попятились, и Дракон оказался один на один с разъяренным зверем. Лосиха присела на задние ноги, как собака, ожидая, когда же враг окажется достаточно близко, чтобы напасть, а волчий вожак уже подумывал, что эта охота обойдется его стае дорогой ценой... и тут на так удобно подставленную лосиную спину, молча бросился доселе никем не замеченный Сумрак. Лосиха не ожидала такого, а когда очнулась, то острые клыки молодого волка уже сомкнулись на ее загривке, едва не прокусив кожу – в палец кожа-то толщиной, да и упруга, точно резиновая! Замычав, лосиха начала вскидывать задом, вставать на дыбы, вертеться – словом, стараться так или иначе, но сбросить с себя опасного всадника. Сумрак держался крепко, а потом, выждав момент, когда Дракон уже оттащил Грома подальше, и волки были готовы атаковать, ловко спрыг-нул со спины лосихи и со скоростью взгляда, едва коснувшись лапами снега, бросился вперед и вверх. На этот раз волчьи челюсти щелкнули не впустую, а со странным приглушенным звуком, и спустя мгновение на лосиху навалилась вся стая, она была сбита с ног, повалена на землю и совсем скрылась под серо-рычащей массой тел. Через мгновение все было кончено, и жертва лежала на окровавленном снегу, но волки не спешили начинать пиршество. Скорбно опустив головы, они собрались возле мертвого тела Снега, над которым сейчас тоскливо выла Тень, и было видно, что смерть старого следопыта потрясла их до самой глубины души. Дочь Снега, Тайга, сидела рядом с матерью, возле все еще находящегося без сознания брата, и слезы текли по ее щекам, теряясь в серебристой шерсти...
- Тень, - Дракон медленно приблизился к волчице, когда она прервала поминальную Песню Смерти, и голос его был полон сочувствия и горя, - Мне очень жаль, что так получилось. Прости.
- Ты не виноват, - хриплым голосом ответила та, - Ты спас моего сына, и только за это я вечно буду тебе благодарна. А Снег... Снег знал, на что он идет, и он принял свою участь. Он умер так, как и мечтал – защищая того, кого любил. Большего он и не просил у судьбы, - она посмотрела на своих детей, и во взгляде ее, брошенном на Грома, не было злобы или упрека – только скорбь и печаль, - Теперь нас осталось только трое.
- Стая вам поможет, - твердо пообещал Дракон. – Снег погиб с честью, как настоящий лесной охотник. Мы этого не забудем, и не оставим вас одних, обещаю. Что бы ни случилось, мы всегда будем с вами рядом. Если хочешь, мы похороним его в Орлиных скалах, там, где его никто не потревожит, и стая вечно будет помнить о нем.
- Спасибо, вожак, - во взгляде, брошенном ею на Дракона, светилась искренняя признательность, и тот молча кивнул в ответ. Но, как оказалось, все приключения этой беспокойной ночи на этом еще не закончились, ибо только-только волки примерились разобраться с лосиной тушей, как послышался страшенный рев, и на поляну, проломившись сквозь кустарник, вывалился лохматый худой медведище. Видно то ли охотники его в берлоге потревожили, то ли сам за лето-осень порядочно жиру не наел, чтобы залечь спать на всю зиму, да только настрой у него был самый решительный. Таких медведей охотники зовут «шатунами», и нет голоднее и злее зверя в зимних лесах! Видно, услышал он, как выла Тень, вот и явился отобрать у более удачливых охотников их добычу. Не успевшие и наполовину насытить желудки, волки, глядючи на такую тушу, попятились прочь, оставляя медведю свое мясо, а тот, рыча и скаля желтые клыки, начал походить к их добыче, оплаченной жизнью их сородича, с таким трудом добытую... Решив, что победа за ним, мишка, уже не сильно обращая внимание на стаю, хотел как раз оттяпнуть от лосиного бока здоровенный кусок, как Сумрак, не выдержав такой откровенной наглости, вздыбил щетину, в два прыжка оказался рядом с бурым нахалом и что есть силы на него рявкнул. Тот, честно говоря, не ожидавший ничего подобного, аж присел от удивления, но, заметив, что волк всего один, решил его проучить. Громко зарычав, он замахнулся лапой и уже хотел прихлопнуть дерзкого зверя, как муху, но Сумрака не так-то просто было испугать, и, за мгновение до того, как тяжелые когти достигли его тела, он отскочил в сторону и хорошенько цапнул шатуна за эту самую лапу, прокусив до крови. Взвыв от боли, медведь ударил другой лапой, а потом еще, и еще раз, но ловкий волк всегда успевал отскочить, и под конец медведь просто от усталости язык из пасти вывалил, свесив лапы, как плети. Отдышавшись, он решил, что на подобного наглеца нечего и силы тратить, поэтому попытался его просто-напросто напугать – встал на задние лапы и оглушительно заревел, глядя на Сумрака с высоты своего двухметрового роста. Что ж, отдадим ему должное, выглядело это очень впечатляюще, но в ответ Сумрак повел себя и вовсе странно – не отпрыгнул, даже не моргнул, а поднял голову к небу и громко, протяжно завыл. Но не от страха, нет! В его вое не было ничего общего с философской тоской лунной ночи или с жалобным плачем одинокой души – это был яростный и дерзкий боевой клич, зов охотников северного леса, самая громкая и звучная песня, какую только может излить мощное волчье горло. Хриплый медвежий рев совсем утонул в этой песне, словно его и не было, а сам медведь, не зная, что и делать, опустился на четвереньки и в недоумении уставился на молодого волка, стоявшего перед ним. А потом к Сумраку вышел и влил свой голос в его песню, питая и поддерживая ее, Черный Дракон, а там и остальные волки яростно завыли, и их многоголосый хор прогремел над лесом, точно трубный глас. Медведь тряс головой и ревел, но его басовитый голос не мешал волкам, и они, не переставая петь, наступали вперед, свирепо топорща загривки, а шатун трусливо пятился назад, на своем, медвежьем языке проклиная всех волков на свете. И когда отступать уже было некуда, он со всех ног бросился бежать, ломая целые участки кустарника, и Песня Силы неслась ему вслед, и любой, умеющий слышать, на многие мили вокруг замирал на месте, захваченный ее переливами...
В ту ночь, хотя стая и наелась досыта, все возвращались домой в не слиш-ком-то радостном настроении. Не слышалось ни песен, ни смеха, ни даже шуток насчет позорного медвежьего бегства. Тень и Тайга несли тело Снега, а очнувшийся, но совершенно раздавленный гибелью отца Гром, пошатываясь, шел сразу за ними, и странная пустота словно застыла в его золотистых глазах. Сумрак с отцом и вовсе шагали позади всех, и молодой волк поддерживал Дракона плечом – смерть верного товарища, кажется, в одночасье добавила бесстрашному вожаку с полголовы седины. Вернувшись в Орлиные скалы, волки уложили тело Снега на снег, и каждый подошел к нему и что-то тихо сказал на прощание. Все его очень любили, и у всех нашлась хоть пара добрых слов, которые они прошептали, уткнувшись носом в холодную белую шерсть мертвого волка. Только один из них так и не сумел заставить себя попрощаться с убитым. Это был Гром. Всклокоченный и словно бы постаревший на добрый десяток лет, с разорванной кожей на голове, он сидел в стороне, глядя, как идет обряд прощания, и было видно, что он так и не может поверить, что отца, того самого полного сил Снега, что еще на закате был жив и здоров, больше нет, и он уже никогда не скажет ему ни слова, не пожурит, не похвалит... никогда не посмотрит на него полным гордости и любви взглядом... А когда Дракон, Тайга и Тень подняли тело и медленно понесли его в скалы, чтобы дать усопшему последнее земное пристанище, то он даже не оглянулся им вслед, и все так же молча смотрел в одну точку. Сумрак, что тоже был достаточно подавлен случившейся трагедией, знал, что значит такое состояние, когда весь мир кажется пустым и лишенным света, когда он съеживается до размеров жутко тяжелого камня где-то в глубине груди, и ты не знаешь, что делать дальше, куда идти и у кого просить помощи, если все кажется таким безжизненным и холодным, точно опутанным лапами смерти. Он сам испытывал нечто подобное, когда умерла мама, но тогда ему просто не дали провалиться в эту пропасть отчаяния, жестко и сурово напомнив, что он еще жив, и что должен бороться за свою жизнь, если не хочет отправиться вслед за ней. И он хорошо представлял, что сейчас испытывает Гром, поэтому встал и направился к нему. Он не очень-то прятался, но тот все равно его не заметил, пока широкое черное плечо не коснулось его собственного, и совсем рядом со своим лицом он увидел ясные небесно-голубые глаза, полные скорби и дружеского сочувствия, посмотрел в них с недоумением – как, как... живой... значит, есть еще на свете и жизнь, и вера, и любовь?.. – а потом всхлипнул и прижался к его груди, дав наконец волю безудержным и горьким слезам. Он был на год младше сестры, так, прибылой волчонок, только-только оторван-ный от мамкиного брюха, и на охоту эту он собирался, как на праздник, мечтая доказать всем, какой он великий охотник... а вышло, что мир оказался совсем не таким радужным и солнечным, как ему казалось раньше, что кроме веселья и радости бродят по никому не ведомым тропам и горе, и болезни, и жестокая смерть, что в любой миг они могут настигнуть свою жертву, обру-шиться на нее внезапно и стремительно... как лосиное копыто, переломившее хребет Снегу, самому сильному и отважному зверю, какого он только знал. И вот теперь, прижимаясь к теплому меху, слыша, как в еще одной груди бьется живое сердце, Гром плакал, как потерявшийся малыш, и с каждой слезой словно тупая игла выпадала из его души... растапливалась и разбивалась о землю... пропадала навсегда. А Сумрак просто сидел рядом и молчал. Когда же Тень, похоронив мужа среди камней, вернулась и, обведя всех больными, покрасневшими от слез глазами, увидела сына, тесно прижавшегося к его боку, то что-то дрогнуло в ее сведенном горечью утраты лице, и нашему герою вдруг отчетливо показалось, что она сумеет пережить эту потерю, что жизнь все-таки будет продолжаться, и мгновенное торжество смерти – ничто перед ее вечным царствием... Волчица же медленно подошла к ним, и Гром, увидев ее, с каким-то сдавленным звуком бросился к ней, а она ласково прижала его голову к себе, но смотрела на Сумрака. Тот ничего не говорил, не отводя взгляда от ее зеленых очей.
- Спасибо тебе, Сумрак, - наконец глухо сказала ему Тень, а он склонил голову в ответ, и она добавила, - Теперь я верю, что кровь Черного Дракона течет и в твоих жилах. Ты истинный сын своего отца, - и, все еще прижимая сына к себе, она пошла прочь, сопровождаемая соболезнованиями и ласково-сочувствующими взглядами соплеменников. Сумрак смотрел ей вслед, и какая-то тугая пружина, скрутившая его изнутри, потихоньку расслаблялась.
- Да, сын мой, - раздался негромкий голос у него над ухом, и он увидел рядом с собой своего отца, - Смерть царствует лишь мгновение. Семья Снега всегда будет помнить о нем, и чтить его, как героя, но они сумеют жить дальше и не дадут этой памяти прошлого властвовать над их будущим.
- Это хорошо, - кивнул Сумрак, - Значит, все продолжается. Значит, все еще может измениться, - и он устало вздохнул. Небывалое напряжение и эмоциональный подъем, что владел им перед охотой, почти исчез, и молодой волк впервые полностью ощутил, насколько он устал. Лапы чуть ли не под-кашивались от слабости, хотя виду он и не показывал – еще не хватало, чтобы его в слабости начали попрекать. Но – отец на то и отец, чтобы все подмечать. И правильно истолковывать.
- Что-то я притомился, - сказал он, - Пойдем, что ли, спать.
- Пойдем, - и Сумрак, прижавшись к нему боком, направился к их пещере. Там, в спасительной темноте, он наконец дал волю своему измученному телу и свалился наземь, глухо застонав от боли в ноющих костях.
- Что, неможется? – Дракон подошел к нему и чувствительно ткнул лапой в спину, отчего Сумрак содрогнулся всем телом, - Бывает. Но ничего, привыкнешь. Я тоже после первой охоты скулил всю ночь, до сих пор помню. Но волк – он на то и волк, чтобы уметь терпеть. Судьба не очень-то к нам благосклонна, знаешь ли. И нам приходится приспосабливаться, чтобы пере-жить все ее каверзы и испытания.
- Такое ощущение, что меня целое стадо лосей топтало, - нашел в себе силы немного пожаловаться Сумрак, - Все ноет, до последней косточки.
- О, это еще только начало, - усмехнулся Дракон, укладываясь рядом, - Вот утречком, поверь моему слову, ты взвоешь в голос... если только твоя гордость тебя в очередной раз не выручит.
- Утешил, - буркнул Сумрак, сворачиваясь в клубок – так было теплее – и засовывая морду между лап, - Доброй ночи.
- И тебе того же, - не без смеха в голосе отозвался отец, но молодой волк пропустил его слова мимо ушей и вскоре уже крепко заснул, слушая, как снаружи воет ветер, несущий над землей свирепую поземку...



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: Аннаэйра | 6-07-2009, 13:18 | Просмотров: 110 | Комментариев: 0






Добавление комментария
Наверх