Леди Зима
Опубликовано в разделе: Творчество / Проза
ЛЕДИ ЗИМА
Оглавление
  Пролог. 1
  ЧАСТЬ 1. НАЧАЛО ПУТИ 3
  ГЛАВА 1. ЧЕНС 3
  ГЛАВА 2. КАПИТАНСКАЯ КАЮТА. 9
  ГЛАВА 3. ЦЕЛЬ 15
  ГЛАВА 4. МАГИСТР 22
  ГЛАВА 5. ПЬЯНЫЙ ЮНГА 31
  ГЛАВА 6. ОТПЛЫТИЕ 40
  ГЛАВА 7. ТУМАННАЯ КОСА 47
  ГЛАВА 8. "ЗАЙЦЫ" 56
  ЧАСТЬ 2. ДВА ОСТРОВА 65
  ГЛАВА 9. НАМИРДАН 65
  ГЛАВА 10. НЕПРИЯТНОСТИ 74
  ГЛАВА 11. ТВАЙР 82
  ГЛАВА 12 ВЕСЁЛЫЙ ВЕЧЕРОК 88
  ГЛАВА 13. БЕГСТВО ИЗ ЧЕРЗА 94
  ГЛАВА 14. ЧЁРТОВА СКАЛА 103
  ГЛАВА 15. КОЛОННА 120
  ГЛАВА 16. ИВА 127
  ГЛАВА 17. ЛЕГЕНДА О МОЛИТАРЕ 135
  ГЛАВА 18. ЦАФЕШ 144
  ГЛАВА 19. НОВЫЙ ПАССАЖИР 154
  ГЛАВА 20. КАРТ 160
  ГЛАВА 21. ВЫСАДКА 166
  ГЛАВА 22. РИТУАЛЫ ЧЁРНОГО КРУГА 177
  ЧАСТЬ 3. ЛЁД И КАМЕНЬ 186
  ГЛАВА 23. СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ 186
  ГЛАВА 24. ИЗ БЕЗДНЫ 192
  ГЛАВА 25. ТЕНИ ПРОШЛОГО 199
ГЛАВА 26. ГОРОД ЛЬДА 209
  ГЛАВА 27. ДАМБА ПЕРЕХОДА 215
 Пролог.
  Подхваченные ветром времени, листья лет, безвозвратно слетают с ветвей древа жизни. Остановись, посмотри, как их эфемерные тела проносятся мимо, смазанными, от огромной скорости, силуэтами! Но если попытаешься поймать и удержать в руке хотя бы один - тебя ожидает горькое разочарование: призраки безразлично скользят сквозь подставленные пальцы и рушатся в чёрную бездну, где и исчезают, навсегда. А если взор последует за пропажей, то ощутишь, как мрачная бесконечность провала поглощает твоё сознание, стирая его без остатка. Невозможно понять: секунда прошла или век - вихрь времени безжалостно обрывает листья жизни твоего дерева и вот оно уже стоит обнажённое, мёртвое...Тебя уже нет и только безумный ураган продолжает свою работу, не в силах остановиться, хотя бы на мгновение.
  Но что означает ветер времён для того, кто находится вне времени? Человек, после смерти, мог бы осознать эту нехитрую истину, но у него нет такой возможности.
  Вопрос: был ли он человеком?
  Пролетающие года он ощущал, как мягкие прикосновения к своему лицу, едва заметные касания кожи, вызывающие судороги души. Сквозь смутные воспоминания и феерические видения, сплетённые в единый нескончаемый сон, одинокими каплями просачивалось это, едва понятное ему самому, осознание пролетающих мимо столетий. Он видел свою ладонь и годы, призрачными снежинками, летящие сверху, чтобы коснуться пылающей кожи и растаять. Однако, когда он пытался поднести пальцы к глазам и лучше рассмотреть их, то не мог различить ничего - только неуловимую тень. Этот сумрак был ускользающим временем, которое, тем не менее, не имело власти над ним. Прошли века, но он не состарился ни на миг. Так должно было быть - он знал это.
  Миновали тысячелетия, но всё оставалось неизменным - годы таяли мокрым снегом, а он оставался пленником своих грёз - нестареющий, вечный...
  Вопрос: сколько прошло времени?
  Вопрос: кто он вообще такой?
  Почему все мысли улетучиваются, не задерживаясь в его голове?
  Он попытался удержать эти вопросы и ответить на них, но обнаружил, как это сложно, практически невыполнимо. Приходилось рвать на части фантастические полотна сновидений, проскальзывать через незримые цепи и всплывать из клокочущей бездны. Грёзы противились, извивались взбешённой змеёй, пускали щупальца, пытаясь укорениться в его голове и опутывали густой сетью.
  Он методично резал сеть, обрубал цепкие корни и сворачивал головы сопротивляющимся гадам. Всё это время, сквозь тёмные тропки запутанных лабиринтов ему светила желанная цель - истина.
  И вдруг, с оглушительным треском, потрясшим устои мироздания, ткань сна лопнула, выпустив его наружу. Глаза, целую вечность скрывавшиеся под сомкнутыми веками, открылись. Как это всегда бывает, когда ты ожидаешь увидеть всё что угодно, он узрел нечто неожиданное. Своё лицо. Сомнений не было - тысячелетний сон не сумел полностью уничтожить память, оставив осколки воспоминаний.
  Пробудившийся внимательно изучил тусклое отражение, а потом хрипло рассмеялся, сам удивляясь слабости собственного голоса. И как будто испугавшись неожиданного звука, зеркало, отражавшее его облик, задрожало и лопнуло, разлетевшись мириадом осколков.
  Его ложем оказался массивный каменный лежак, грубо вырубленный из цельного валуна и серые стены тесно обступали эту неуютную кровать. Где располагалась эта крохотная пещера, он не имел ни малейшего понятия. Не стоило долго оглядываться, чтобы понять - шершавые стены не имели ни малейшего признака двери или хотя бы примитивного лаза. Но свет все же каким-то образом поступал внутрь, иначе в пещере царила бы кромешная тьма. Запрокинув голову, он разглядел ряд небольших отверстий в далёком потолке, из которых просачивалось рассеянное сияние невидимого светила.
  Босые ноги медленно коснулись холодного камня, и он наконец поднялся с плохо отёсанного камня, столь долго служившего ему постелью. Валун оказался обуглен, кое-где оплавлен, но он не мог вспомнить - почему. По крайней мере, пока не мог.
  Сделав пару неуверенных шагов, он подошёл к угрюмой стене пещеры и легко толкнул её ладонями, будто этот ничтожный тычок был способен разрушить прочный камень. Он и сам не понимал, зачем делает это, но результат его совсем не удивил.
  Несокрушимая, на вид, стена затрещала и порылась густой сетью чёрных трещин. Ещё мгновение и камни, с грохотом посыпались вниз, освобождая проход. Поднявшаяся пыль остановила его на некоторое время, вынудив дожидаться того момента, пока воздух очистится и станет прозрачным. Внезапно в голове мелодичным звоном отозвались сотни крохотных колокольчиков. В их звоне звучала тревога. Видимо так его сознание реагировало на непонятные вещи, происходящие с ним.
  Пыль опустилась вниз, и он шагнул вперёд, оказавшись на пересечении множества узких и низких тоннелей, проплавленных в плотном камне. Гулкое эхо радостно разбежалось в разные стороны, превращаясь в голоса самых различных существ. Оно то притворялось разговаривающими людьми, то рычало, словно кошмарное чудовище. Впрочем, возможно это были отголоски реальных звуков - ему не было до того никакого дела.
  Он просто стоял на перепутье и пытался принять решение. Куда он должен был идти? Но для того, чтобы определиться, необходимо было ответить на один простой вопрос: нужно ли ему куда-то идти вообще? Этого он, как раз и не знал
  Он попытался вспомнить место, где очнулся от своего векового сна, но память беспомощно молчала. Вот так же и все остальные его вопросы падали, словно камни в тёмную воду - всплеск, круги, и вновь непотревоженная чёрная гладь - кто он, откуда и что с ним произошло.
  Оставалось пожать плечами и двигаться дальше: если ответов нет у него, возможно их сможет подсказать кто-то другой. Возможно, один из тех, чьи голоса блуждали по тесным, выжженным в теле камня, переходам.
  Внезапно ледяной ветер пробежался по его ногам и взъерошил волосы на голове. Реальным ли был этот вихрь или пришёл из глубин подсознания, предупреждая о чём-то неприятном, что могло его поджидать? Похоже дела обстояли именно так.
  Голоса, обитающие в изрытой переходами скале, стали тревожными, отрывистыми. Так могли бы звучать команды и приказы у солдат, поднятых по тревоге. Возможно что-то случилось. Какое-то нападение. Атака противника.
  Голоса звучали всё громче, всё назойливее, и он побежал, прижимая ладони к ушам, стараясь не вслушиваться в громкие вопли, разрывающие голову. Однако, как он ни пытался, избавиться от криков не удавалось.
  "Опасность, - надрывались неведомые собеседники, - опасность! Защита на пределе! Мы не в состоянии его удержать! Необходима срочная помощь! Тварь! Пробудите Тварь!"
  Тварь...Он остановился. Это слово было знакомо ему. Внезапно, как вспышка во мраке пришло озарение. Его губы шептали строки, сочинённые им самим в незапамятные времена. Не очень хорошие стихи, но это было всё, на что он оказался способен:
  Из пыли белоснежной, ледяной,
  Из ночи тёмной звёздной и хмельной,
  Из облаков и выпавшего снега,
  Восстанешь ты, нарушив мой покой.
  Ты прорастаешь сказочным цветком,
  Во мраке расцветаешь огоньком,
  Дочь вечности и северного ветра,
  Давно твой образ каждому знаком.
  Прекрасна ты, как свет далёких звёзд,
  Стремлюсь к тебе, но этот путь не прост,
  Бьют волны и топорщат пики скалы,
  И навсегда разрушен тайный мост...
  Он вспомнил. Вспомнил абсолютно всё и тень улыбки легла на бледные губы.
  "Леди Зима", - прошептал он.
  Леденящий мрак с воем хлынул по тоннелю и поглотил его.
  ЧАСТЬ 1. НАЧАЛО ПУТИ
  ГЛАВА 1. ЧЕНС
  Утренние лучи, упав с прозрачного небосклона, медленно заливали золотом покосившиеся хибары Мокрого города, осторожно обминая особо угрюмые строеньица, погружённые в зловонные ямы песчаных провалов. Здания угрюмо косились на жизнерадостное светило крохотными оконцами, наглухо закрытыми дощатыми щитами. Было видно, что яркому свету здесь вовсе не рады.
  Оборванные прохожие, с опухшими одутловатыми лицами спешили по узеньким проходам, перепрыгивая через отвратительные кучи разлагающихся рыбьих внутренностей и глухо переругивались между собой. Приходилось поторапливаться, чтобы заполучить хоть какую-нибудь работу в гавани.
  Хорошо тем, то имеет какую-никакую посудину! Тот может ловить рыбу, перевозить небольшие грузы, избегая надзора таможни, либо наоборот - помогать властям, выслеживая своего же брата - контрабандиста. Все работы опасны, некоторые - смертельно опасны, но это - работа, а следовательно - возможность прокормить семью. Куда хуже часами бесполезно торчать на пирсе, ожидая не смилостивится ли кто-то из судовладельцев.
  Парень, кутающийся в плащ из тяжёлого шёлка, разительно отличался от всех остальных прохожих. Подобная одежда была определённо не по карману кому-либо из спешащих оборванцев, злобно косившихся на хлыща, невесть каким ветром занесённого в их трущобы. Сапоги тонко выделанной кожи осторожно ступали между зловонных луж и отбросов, а предмет, выпирающий из-под ткани плаща, не мог быть ничем иным, кроме шпаги. В общем, менее подходящего для Мокрого города персонажа, ещё стоило поискать.
  Всё это время внимательные серые глаза пристально следили за каждым шагом незнакомца. Рот, пересечённый парой давно заживших шрамов, выдохнул:
  - Экий красапета! Потрясёшь и зазвенит. Как считаешь?
  - Думаю, каким дьяволом его сюда занесло, - прогундосил в ответ невидимый, под низко надвинутой шляпой, собеседник, - И куда несёт дальше...
  - В порт, - не задумываясь буркнул первый и поправил тяжёлый нож, спрятанный за пазухой, - Сейчас порежем или опосля?
  - Опосля, - после некоторого раздумья вздохнул владелец широкополой шляпы, - Чевой-то он мне совсем не нравится. Дырокол свой больно умело держит. Пусть братва подтянется.
  - И то правда, - откликнулся первый и растворился меж двух покосившихся хибар.
  Черноволосый парень, между тем, миновал здание таможни, где офицер, больше напоминающий перекормленного поросёнка, лениво проводил заплывшими глазками гибкую фигуру и вновь откинулся на спинку кресла. Проход между двух длинных облезлых лабазов вывел незнакомца на пристань, выложенную огромными плоскими камнями и засыпанную ракушником.
  У края пирса лениво покачивались, постукивая бортами о деревянные балки, корабли со спущенными парусами. В зачинающемся рассвете они напоминали пробуждающихся водных птиц, готовых приветствовать светило радостной песней.
  Но если корабли только начинали просыпаться, их владельцы уже давно начали свой день. Капитаны, как обычно, собрались одной плотной группой, чтобы слегка почесать языками, рассказывая тысячу раз слышанные небылицы и придумывая новые. Правду здесь принципиально не говорили, а если кто-то и пытался выдать правдивую историю, то его тотчас высмеивали и отправляли за пивом, для всей компании.
  Именно к этим морским волкам направлялся парень. Его появление не осталось незамеченным. Ещё бы! Утренние небылицы всегда были прерогативой узкого круга слушателей и рассказчиков. Посторонние не решались соваться к морякам из опасения нарваться на резкое слово или не менее резкий кулак
  Поэтому капитаны прервали свой разговор, рассматривая незнакомца. Впрочем, тому, похоже не было никакого дела до того, что он оказался в центре внимания, выжженных морским солнцем глаз. Выражение угрюмого безразличия не покидало смуглого гладкого лица, а шаг молодого человека оставался столь же чёток и твёрд.
  Остановившись в паре шагов от группы неприветливо молчащих мореходов, незнакомец внимательно осмотрел всех угольно чёрными глазами и остановил взгляд на одном из них, роскошные одеяния которого выдавали высокий статус в общей иерархии.
  - Я приветствую вас, уважаемые, - чётко произнёс незваный гость, но так и не дождавшись ответного приветствия, продолжил, - Прошу прощения за это вторжение, но мне необходимо зафрахтовать корабль. Очень срочно.
  Никто не торопился отвечать, но каждый, на которого падал взор пришельца, ощущал себя так, словно на его грудь возложили тяжкий камень. Молчание становилось гнетущим и вперёд выступил Зиндор Мастрони - тот самый капитан, которого выделил молодой человек - убелённый сединами старейшина мореходного цеха. Серьга в его ухе была покрыта таким количеством зарубок, что он и сам не смог бы подсчитать их точное количество. Осторожно оглядев незваного гостя прищуренным взглядом полуприкрытых глаз, он пустил струю дыма уголком рта и поинтересовался голосом, напоминающим звон надтреснутой рынды:
  - Я не спрашиваю, почему вы не обратились во фрахт-контору - скупость нынче считается благодетелью, не спрашиваю, откуда вы прибыли - судя по вашим никудышным манерам - издалека, но вы, по крайней мере могли бы уточнить, для какой цели вам нужен корабль. От вашего ответа зависит то, что мы можем предложить.
  По смуглому лицу пробежала тень, точно он не мог сообразить, в чём смысл заданного вопроса. Потом парень досадливо щёлкнул пальцами и ухмыльнулся.
  - Пассажирское судно, конечно же пассажирское! - в толпе мореходов громыхнул дружный хохот, и парень посерьёзнел, - А впрочем - это не имеет никакого значения. Главное - корабль должен быть крепким и способным преодолевать большие расстояния.
  Как бы скептически мореходы не отнеслись к неизвестному, однако многолетний опыт работал на подсознательном уровне - капитаны каботажников непроизвольно отделились от владельцев океанских кораблей. Один Джонрако Собболи - рослый бородатый громила не сделал и попытки сдвинуться с места. Он уже всё решил для себя: предложение этого красавчика его не интересуют ни под каким соусом. Пассажиры, ты посмотри! Наверное, собрался перевозить своих шлюшек на какой-нибудь недавно купленный остров. Странно, что сам пришёл, а не прислал какого-то слугу.
  - Далеко - это насколько далеко? - совсем уже неприветливо поинтересовался Зиндор, скрывая морщинистое лицо за клубами табачного дыма.
  - Мне нужно пересечь Сумеречную Полосу, - выпалил парень и немедленно уточнил, - В общем-то пассажир на судне будет только один - я.
  На этот раз моряки переваривали информацию достаточно долго, а потом так же долго и дружно хохотали. Некоторые не смогли удержать и тыкали пальцами в странного парня, который похоже свихнулся или впал в детство. Нет, сегодня будет чем повеселить собеседников за обеденным столом.
  Объект их насмешек, к его чести будь сказано, переносил это испытание стоически, терпеливо ожидая окончания веселья. Впрочем, внимательный глаз всё же заметил бы признаки раздражения на красивом лице - побелевшие скулы и плотно сжатые зубы. Тонкие пальцы рук вцепились друг в друга и стали белыми, как мел. Однако хохотавшим мореходам не было никакого дела до переживаний незнакомца, поэтому эти нюансы остались незамеченными. Даже Зиндор тонко хихикал, перемежая смешки клубами ароматного дыма. Отсмеявшись, старик покачал головой и сказал, хрипло кашлянув:
  - А известно ли вам, молодой человек, сколько монет вам придётся выложить для подобного фрахта? Вы наверняка слышали о низких расценках на пассажирские перевозки, но уверяю вас это происходит потому, что одновременно с пассажирами корабль заполняет трюма дорогостоящим товаром. А что прикажете перевозить через Сумеречную Полосу? Забудьте о ваших безумных идеях! Вряд ли вам удастся найти искомое, - Зиндор пыхнул трубкой и на его сморщенном лице появилось снисходительное выражение, - Но я могу вам дать один совершенно бесплатный совет. Подождите пару месяцев и если ваше безумие останется при вас, обратитесь к Челамберу Горбатому - его корабль как раз вернётся сюда. Этот психопат частенько шастает через Полосу на своём Ветерке и полагаю он не откажется заработать немного деньжат, взяв ещё одного смертника на борт своей лохани.
  Как облако закрывает лик светила, так потемнело лицо парня, стоило ему услышать ответ. Пальцы, сцепленные в замок побелели ещё больше, а тёмные глаза будто провалились внутрь черепа, утратив всякое выражение.
  Пока незнакомец раздумывал, капитаны окончательно утратили к нему какой бы то ни было интерес и продолжили прерванную беседу. Только Зиндор терпеливо ожидал, попыхивая трубкой. Старый мореплаватель не сомневался в том, что вопросы продолжатся и был готов выплеснуть наружу накопленную за десятилетия мудрость.
  Ожидал он не напрасно. Парень расцепил слипшиеся пальцы и проведя ими по вискам, угрюмо осведомился:
  - Значит этот ваш Челамбер прибудет через два месяца, так?
  - Челамбер Горбатый, - с удовольствием поправил его капитан и начал задумчиво подсчитывать, загибая заскорузлые пальцы - Два-три месяца, не меньше. Но отплывёт он не сразу - месяц команда будет откисать в портовых кабаках, а потом примутся за Ветерок. Последний раз, когда я видел это корыто, оно нуждалось в срочном ремонте. Если бы не большие деньги, горбун ни за что бы не вышел в море. Поэтому полгода - это крайний срок.
  - Даже двух месяцев хватит с головой, - пробормотал парень и закусил губу. Плечи его опустились, а лицо потухло. Сейчас весь его вид выражал крайнее отчаяние.
  Тем временем капитаны восстановили прежний круг и вновь принялись травить небылицы, прерываясь лишь на возгласы: Да врёшь ты всё! Даже Зиндор плюнул и поплёлся прочь от надоевшего собеседника, намереваясь лучше расслышать очередное враньё.
  Бесцельно блуждая потухшим взором по каменным плитам пирса, парень наткнулся на одинокую обособленно стоящую фигуру, демонстративно не принимающую участия в общем веселье. В каждом коллективе имеется белая ворона, была она и здесь - Джонрако Собболи угрюмо разглядывал зелёные волны залива и пинал тупым носком сапога выщербленную плиту.
  Что-то решив для себя, молодой человек подошёл к мореплавателю и негромко кашлянул, привлекая внимание. Капитан слегка повернул медное от загара лицо и перебросил потухшую трубку из одного угла рта в другой. Потом, не выпуская мундштук изо рта, процедил:
  - Ну и какого дьявола тебе нужно от меня, приятель? Или ты плохо понял эту старую перечницу? Старый кашалот достаточно внятно объяснил - Скрюченный явится сюда через пару месяцев - сиди на своей сухопутной заднице и ожидай. Ума не приложу, как такой хлюст сумел пройти по Мокроте, но если ты продолжишь заниматься глупостями, тебе кто-нибудь подрежет плавники.
   На смуглой физиономии промелькнула слабая усмешка.
  - Я очень хорошо расслышал всё, что мне сказал этот старик, - парень внезапно прижал пальцы к вискам словно его поразил приступ мигрени, - Но я не могу ждать полгода.
  - Вот тебе вода, - сказал Джонрако с кривой ухмылкой и ткнул пальцем за спину, - Прыгай, плыви - тогда ждать не придётся.
  Он начал поворачиваться, но тут его собеседник положил узкую ладонь на капитанское плечо. Тот ошалело уставился на ухоженные пальцы, а потом осторожно, словно ядовитое насекомое снял руку и отбросил её.
  - Ну что же, - с явной угрозой проворчал моряк, - Насколько я заметил, некоторые сухопутные крысы не в состоянии понять элементарных вещей. Придётся пояснить более доступно.
  Огромный кулак, крашеный искусной татуировкой русалки поднялся на уровень лица незнакомца, изготовившись к сокрушительному удару. Однако на парня это не произвело ожидаемого впечатления. Он поднял вверх указательный палец и спокойно сказал, глядя прямо в налившиеся кровью глаза собеседника:
  - Прежде чем вы начнёте доступно объяснять мне всё непонятое, позвольте уточнить одну вещь. Когда мы обсуждали стоимость проезда, никто не удосужился поинтересоваться, действительно ли я платежеспособен.
  - Хм, - сказал Собболи и остановил кулак. Потом поднёс к своему лицу и почесал подбородок, - Что-то я не совсем понял. Ты, хочешь сказать, что способен оплатить рейс моего кораблика за Сумеречь? Это же полста фунтов золотом или эквивалент! Парень, да ты с ума съехал - на эти деньги дворец можно построить! На кой тебе это?..
  Парень только загадочно улыбнулся и взглянув в его бездонные глаза Джонрако только пожал мощными плечами - каждый сходит с ума по-своему. Капитан неторопливо раскурил трубку и пустив струю дыма продолжил разговор.
  - Ну хорошо, будем деловыми людьми, я всегда готов прислушаться к выгодному предложению, как бы безумно оно не выглядело. Однако, - он демонстративно оглядел пирс, - Если ты предлагаешь золото, я никак не могу разглядеть, где ты его припрятала если...
  - Вот, - просто сказал парень и вынул из-под полы плаща тусклую коробку с потёртыми боками, - мне кажется, этого будет достаточно.
  - Что это? - недоумённо спросил мореход, несколько разочарованный видом предложенного вознаграждения, - Какого ...
  Не говоря более ни единого слова незнакомец нажал на часть полустёртого орнамента, и крышка шкатулки поднялась, издав лёгкий звон. Ослепительно засверкало внутри и трубка выпала изо рта, изумлённого Собболи. Горячий пепел просыпался на руку моряка, но он не заметил этого. Огромная ладонь мгновенно накрыла коробку, а выпученные глаза уставились на странного парня.
  - Ты рехнулся! - констатировал Джонрако и закашлялся. Потом осторожно посмотрел по сторонам: не заметил ли кто-то ещё необычное свечение, - Это то, что я думаю?
  - Видимо, да, - ухмыльнулся его собеседник, - Я же говорю, мне есть, что предложить в качестве оплаты. Просто никто, почему-то не спросил, что именно.
  - И ты шёл с этой, этим...Эммм, - капитан запнулся, не в силах подобрать подходящее слово, - В общем ты что, тащил всё это через Мокроту? Парень, у тебя точно все рыбы в башке всплыли кверху брюхом!
  - Так как там насчёт моего предложения? - нетерпеливо напомнил молодой человек и обернулся, выказав некоторую нервозность, - Насколько я понимаю, оплата вас вполне устраивает.
  - Всё может быть, - неопределённо протянул моряк и обняв нанимателя за плечи медленно повёл его прочь от гогочущей толпы, - Но об этом я здесь говорить не стану. Добро ты ещё пришёл сюда и утром, а не в Пьяного Юнгу вечером. Уж тогда бы ты быстро нашёл себе подходящего капитана, который немедленно доставил бы тебя до ближайшей подворотни. Как можно быть настолько беспечным и таскать подобные вещи без парочки охранников. Вы дворяне абсолютно бестолковые!
  - Дворяне? - переспросил юноша, но Джонрако пропустил вопрос мимо ушей.
  Их уход остался незамеченным. Почти. Зиндор, глаза которого не утратили остроту зрения, успел уловить странный блеск в руках молодого человека. Кроме того, от старика не укрылось удивление Джонрако при виде этого свечения, поэтому, провожая взглядом удаляющуюся парочку, старейшина пробормотал себе под нос:
  - Может быть малыш Джонри не так глуп, как я думал. И чем они там так сверкали? Где-то я уже видел такой блеск...
  Пока старик продолжал задумчиво ворчать под нос эти слова, парень и капитан неторопливо шагали по краю пирса, мимо плавно покачивающихся бортов и носовых фигур, чьи мёртвые глаза слепо таращились перед собой. Кое где можно было увидеть головы матросов, которым обязанности дежурных не позволяли покинуть борт судна. Глаза этих бедолаг наполняла трезвая тоска, сквозь которую можно было разглядеть заманчивые картины веселья в портовых кабаках, которому предавались их более везучие собратья.
  Джонрако и его сопровождающий добрались до высокобортного изящного корабля, окрашенного в девственно белый цвет. На вытянутом носу красовалась фигура крылатой женщины с рыбьим хвостом, а чуть ниже гордо сверкало название, набранное позолоченными буквами, каковое молодой человек и прочитал, запрокинув голову:
  - Нимфа, - помолчав, он добавил, - Очень хорошее судно. Думаю, на таком можно без особых трудностей пересечь Сумеречную полосу.
  - Ты это о чём? - брови капитана поползли вверх, - Ах это...Да, действительно, очень даже приличная посудина. Жаль, не моя.
  Парень поперхнулся и подозрительно посмотрел на спутника, пытаясь сообразить, шутит тот или нет. Джонрако уязвлённо ухмыльнулся и показал чубуком трубки на весьма неказистый, по сравнению с великолепной Нимфой, корабль. Тёмно зелёная краска, покрывающая округлые борта, была наложена давным-давно и уже успела потрескаться и облупиться. На носу комфортабельно расположилось кошмарное чудище угольно чёрного цвета. Выражение морды твари было способно напугать даже самого смелого человека. Естественно, корабль носил подходящее название - Морской чёрт. На борту не было ни единой живой души, если не считать таковыми вездесущих чаек, важно рассевшихся на брусьях фальшборта.
  - Вот это? - неуверенно поинтересовался молодой человек и на его гладком лбу обозначились глубокие морщины, - А оно...А это сможет добраться до южного полушария?
  Капитан с чувством крякнул и похлопав собеседника по плечу пробасил:
  - Ты это брось! Если не разбираешься в судоходстве - лучше помалкивай, а не то запросто попадёшь впросак, - он гордо указал лопатообразной ладонью в направлении Чёрта, - Это распроклятое корыто способно выдержать такой шторм, увидев который обделаются все остальные. Сколько раз оно спасало меня и команду из таких передряг, когда я уже начинал прощаться с жизнью и сверять пункты завещания с оставшимися в карманах монетами. Один раз я даже умудрился насадить на нос пиратский корабль, как на вертел! И знаешь приятель, эти мерзавцы мигом отправились кормить рыб, а нам хоть бы что! Думаю, ты останешься доволен. Пошли, я познакомлю тебя с Чертякой поближе.
  Ускоряя шаг Джонрако направился вперёд. Пожав плечами, парень пошёл следом, но с его лица так и не сошло недоверчивое выражение. Но не успели они достичь намеченной цели, как от массивной башни погрузочной лебёдки отделилась невысокая фигурка. Несмотря на яркое солнце, вовсю палящее с неба, новый персонаж был с головы до ног укутан в плотный серый плащ. Несомненно, незнакомец направлялся к рослому капитану и тот мгновенно осознал это. Поэтому Джонрако остановился и дождавшись парня поинтересовался:
  - Кто-то из твоих знакомых?
  - Нет, - ухмыльнулся тот и подмигнул, - Кстати, это - женщина.
  Не успел ошеломлённый капитан задать следующий вопрос, а нежный девичий голос подтвердил сказанное ранее. Одновременно тонкая изящная рука с длинными ногтями откинула глубокий капюшон, выпустив на волю копну ярко рыжих волос. Огромные зелёные глаза пытливо оглядели стоящих перед их обладательницей мужчина потом девушка повторила заданный ранее вопрос:
  - Кто из вас уважаемые капитан Морского Чёрта - Джонрако Собболи? - потом солнечная особа остановила свой взгляд на хмурой физиономии морехода и неуверенно произнесла, - Судя по тому описанию, которое мне дали, это - вы.
  - Всё может быть, - неопределённо выдохнул капитан и пожал могучими плечами, - А вообще всё зависит от того, что тебе нужно.
  По лицу девушки прошла неясная тень, а изумрудные глаза затуманились. Потом она поджала пухлые губы, отчего на её лице появилось выражение обиженного ребёнка. Подбородок вздёрнулся.
  - Я привыкла к тому, что мужчины обращаются ко мне на Вы и никак не могу потерпеть подобного тона. Я требую немедленного извинения за вашу хамскую выходку и соблюдения, в дальнейшем, правил приличия.
  Некоторое время Собболи недоумённо смотрел на неё, а затем его широкая грудь начала содрогаться. Он даже вытащил трубку изо рта, чтобы она не помешала ему вдосталь насмеяться. Короткая борода тряслась и слёзы текли из прикрытых глаз. Порозовевшая девушка, открыв рот следила за капитаном и лишь парень продолжал сохранять спокойствие. Казалось именно такой реакции он и ожидал.
  - Извиниться? Ну уж нет! - вытирая набежавшие слёзы выдохнул Джонрако и внезапно посерьёзнел, - Я не собираюсь менять свои привычки из-за каждой милашки, которой нужно что-то своё. Тем более, это я нужен тебе, а не ты - мне. Поэтому забирай свою тощую задницу и неси её туда, где тебе начнут выкать! Понятно излагаю?
  Во время его тирады рот девушки открывался всё шире, покуда нижняя челюсть едва не коснулась груди. Эта самая грудь вздымалась так высоко, словно её распирали тысячи слов и выражений, но наружу вырвались всего две фразы:
  - Я вам не милашка! И мой зад вовсе не тощий!
  - Ну вряд ли у меня когда-нибудь появится желание проверить, так это или нет, - проворчал капитан, окуривая собеседницу дымом, от которого она зашлась кашлем. При этом он тщательно исследовал взглядом её тело не упустив ни единой выпуклости худощавого тела, - Уж больно ты худа - не в моём вкусе. Ну да ладно, выкладывай, чего хотела.
  Наступило молчание. Джонрако сосредоточенно пыхтел трубкой, парень глубокомысленно ковырял носком сапога камень пирса, скрывая, при этом, улыбку, а девушка бешено теребила тонкими палицами застёжку плаща и пыталась сжечь капитана пылающим яростью взором. Наконец она кое-как взяла себя в руки и смогла выплюнуть:
  - Мне необходимо покинуть город. Покинуть очень срочно. Я спросила у знающих людей, и они сказали, что единственное, готовое к отплытию судно - это Морской Чёрт.
  - Срочно говоришь? - капитан игнорировал огненный взгляд,- Так так, дай подумать...Куда же это ты так торопишься? Нютин, как же я сразу не подумал! Собралась замуж за принца? Так вот, заруби на своём длинном носу - мой кораблик никогда не входил в порты этого рассадника придурков, и я не собираюсь менять эту традицию. Ясно?
  - Мне не нужно в Нютин, - скороговоркой пробормотала девушка, ни единым жестом или словом не отреагировав на оскорбление своего носа, - Мне никуда конкретно не надо - просто срочно покинуть столицу. Можете высадить меня в первом же порту. Я хорошо заплачу.
  Её рука нырнула под плащ и вынырнула, сжимая в пальцах увесистый мешочек. Мешок тихо звякнул и перелетел в руки капитана. Собболи небрежно подхватил деньги и даже не попытавшись заглянуть внутрь, отправил пойманный предмет обратно. Не ожидавшая подобного поворота девушка не успела подставить ладони и мешок плюхнулся на пыльные плиты, неодобрительно лязгнув при этом.
  - Я забыл упомянуть одну штуку, милашка, - отчеканил мореход, подчеркнув последнее слово, - Палуба Морского Чёрта ещё ни разу не принимала отпечатков женской обуви. Знаешь почему? Женщина в море - это к несчастью. Об этом знает любой задрипанный юнга. Ищи другую лоханку.
  Девушка ошеломлённо уставилась на лежащий в пыли мешок, с которым она связывала свои планы, а потом её голова поднялась так, что можно было разглядеть, как огромные глаза переполняются прозрачной влагой. Тонкие пальцы вцепились в ткань плаща, а дрожащие губы пытались, но не могли что-либо произнести. Внезапно глухой всхлип потряс грудь и слёзы сплошным потоком устремились по гладким щекам.
  Этого Джонрако не ожидал. Он смущённо хмыкнул и скрывшись за особо густым клубом дыма, попытался обойти просительницу. Но та неожиданно вцепилась в его руку и начала почти бессвязно бормотать, глотая слова и слёзы.
  - Капитан, вы не понимаете! Капитан мне необходимо, как можно быстрее, - слёзы летели с её ресниц, - Я просто не могу ждать! Если я не покину город немедленно - он найдёт меня! Спрятаться негде - он знает все места, весь город...Его люди, они следят за мной, они повсюду! Завтра будет уже поздно! Ну пожалуйста...Я прошу вас! Мне не нужна каюта, мне вообще ничего не нужно -маленький уголок и всё! Я заплачу. Если нужно, я могу даже отработать!
  - Обратись-ка ты, милая к Сиверу Дзонеребу, - прогудел капитан, мягко, но решительно освобождаясь от крепкой хватки тонких пальчиков, - Если ты пройдёшь дальше по пирсу, то увидишь его и ещё целую кучу других капитанов. А Сивер... Этот парень всегда готов услужить симпатичной девице. Несимпатичной, впрочем, тоже - он не слишком разборчив. Его лохань оправляется через недельку, думаю он возьмёт тебя на борт даже бесплатно.
  - Но капитан!..
  Однако Джонрако уже освободился и едва не бегом уходил прочь, даже не пытаясь оглянуться. Поэтому он не увидел, как его спутник задержался около рыдающей девушки, отдав ей поднятый мешочек. Кроме того, он что-то шепнул её на ухо и отправился дальше, ухмыляясь так, будто отколол невесть какую смешную шутку. Видимо смысл этой шутки дошёл до плачущей девушки, потому как она прекратила рыдать и задумчиво глянула вслед удаляющейся парочке. Парень обернулся и весело подмигнул. Происходило нечто непонятное.
  ГЛАВА 2. КАПИТАНСКАЯ КАЮТА.
  Стоило капитану подняться на борт, как неизвестно откуда, словно чёртик из коробки, выскочил вахтенный матрос. На заспанной физиономии физиономии белыми конфетти блестели рыбьи чешуйки и это придавало молодому моряку весьма комичный вид. Покосившись на незнакомца, вахтенный начал доклад об отсутствии каких-либо происшествий, но Джонрако лишь взмахнул своей лапищей отослав прочь. Матрос исчез из виду ещё быстрее, чем появился.
  Капитан покосился на спутника, пытаясь оценить впечатление от явления этого шута горохового. Однако парень казался поглощённым изучением оснастки и Собболи облегчённо вздохнул, поклявшись всеми морскими чертями, что нерадивый засранец грядущий рейс проведёт вычищая палубу до зеркального блеска. Поскольку капитан никогда не бросал слов на ветер (даже если они не были произнесены) несчастного ожидало весьма нерадостное будущее.
  - А почему та девушка сказала, что лишь Морской Чёрт готов немедленно отправиться в плаванье? - поинтересовался парень, окончив свою инспекцию и поворачиваясь к мореходу, - на мой, неискушённый взгляд, состояние вашего судна ничем не отличается от других, мимо которых мы шли сюда.
  - Проклятые болтливые дети шлюх! - капитан был готов продолжать, но вспомнил, что он не один и осёкся, - здесь ни черта невозможно скрыть от посторонних глаз и ушей. Начни трахать шлюху - советами замучают! Дело в моём последнем фрахте, будь он трижды неладен! Мы готовились выйти в море не меньше чем на пять месяцев - загрузили запасы пищи и пресной воды. - чтобы можно было не задерживаться в дороге: наниматель требовал срочной доставки. Новый такелаж стоил уйму денег! Оставалось загрузить товар.
  - И что?
  - И то! - Джонрако в сердцах стукнул кулаком о ладонь, - Вчера вечером приходит этот урод - представитель заказчика и заявляет, дескать надобность в перевозке отпала. Но они, видите ли, чувствуют свою вину и поэтому не будут требовать возвращения аванса. А то что я вложил в подготовку чёртову прорву собственных денег, на это всем плевать! И если бы только своих...
  - Значит...
  - А значит, я имею корабль готовый к выходу, кучу долгов и отсутствие фрахта, - Джонрако яростно пыхнул трубкой и в его светлых глазах полыхнули молнии, - А наступающая зима означает перерыв в судоходстве на добрых три месяца. Большинство ростовщиков, которые ссудили мне, готовы подождать, но парочка из них - настоящие акулы, куда хуже тех, которые плавают в океане. Для них ничего не значит продать Чертяку, в счёт покрытия долга, а меня усадить в яму. Весёленькая перспектива!
  Молодой человек внимательно выслушал горячую речь собеседника, тонущего в облаках дыма, а потом совершенно неожиданно, для последнего, начал ухмыляться. Мореход непонимающе уставился на него и его густые брови начали сползаться к переносице. В прищуренных глазах одна за другой сверкнули несколько молний подряд. Очевидно надвигался шторм.
  - Ну и какого дьявола я такого смешного сказал? - осведомился Джонрако тихим голосом, в котором слышались отзвуки грома, - Или тебя повеселило то, что мой корабль могут продать за долги?
  - Вовсе нет, капитан, вам не стоит сердиться, - ответил парень, пытаясь сдержать усмешку, - Я просто подумал: до чего же вы странный человек. Вам крайне необходимы деньги, но вы отказываетесь от весьма выгодного предложения встреченной девушки и неохотно идёте на переговоры со мной. Похоже, деньги для вас не самое главное, а ещё вернее - совсем не главное. Однако, вы любите вести дела в зависимости от своих симпатий и принципов. А я ведь вам не понравился, не так ли?
  Джонрако смущённо кашлянул и задымил пуще прежнего. В конце концов он откашлялся и пробормотал:
  - Я не думал, что это будет так заметно.
  - Капитан, да ваше лицо - просто открытая книга! - расхохотался парень и в его тёмных глазах засверкали золотые искорки, - Но вам и незачем скрывать свои мысли в окружении столь же открытых людей! Столь нелюбимые вами дворяне настолько же скрытны, насколько скучны, поверьте мне. Да и хорошо знать отношение к тебе человека, при встрече с ним. Вот, не успел я вас повстречать, как прочитал на вашем лице неприязнь.
  Капитан испытал неприятное ощущение полной обнажённости, словно очутился неглиже перед компанией пьяных матросов и портовых шлюх. Хотелось провалиться сквозь доски палубы и ещё глубже. Видимо поняв, что за мысли появились в голове у собеседника, парень прекратил улыбаться и посерьёзнел.
  - Прошу прощения, капитан, если я задел ваши чувства, мне стоило остановиться несколько раньше. Посему, примите мои извинения и давайте проследуем туда, куда вы намеревались меня проводить ранее.
  Буркнув нечто неопределённое, Джонрако нервно вытащил трубку изо рта и резко стукнул ею о брус набитый на борт. Продолжив эту процедуру до тех пор, пока курительную принадлежность не покинул последний уголёк, капитан наконец спрятал трубку за пазуху и дёрнул на себя ближайшую дверь. Та неожиданно легко и беззвучно распахнулась, пропуская в открывшийся проём массивное тело морехода. Недовольное ворчание, донёсшееся до ушей молодого человека, с некоторой натяжкой, можно было принять за приглашение.
  Однако, прежде чем воспользоваться им, молодой человек очень внимательно оглядел берег цепким взглядом непроницаемых глаз. Каждая фигура подвергалась оцениванию так, словно это был вероятный враг, а парень готовился к меткому выстрелу.
  После того, как осмотр берега оказался закончен, подобной же процедуре подверглась волнующаяся гладь моря. Ну и напоследок чёрные глаза пронзили небесную синеву, пытаясь выловить в ней нечто подозрительное. Не обнаружив ничего подобного, парень с грацией дикой кошки нырнул в тёмный проход, откуда всё ещё доносилось неудовлетворённое бурчание Собболи.
  Полутёмный коридор, едва освещённый крохотными масляными светильниками, бросавшими причудливые тени на потемневшие доски облицовки, привёл молодого человека и неповоротливой фигуре капитана, который подобно вставшему на задние лапы медведю неуклюже ворочался и чем-то позвякивал. Внезапно что-то громко щёлкнуло, и массивная фигура мгновенно исчезла из вида, словно её поглотила тень. Лишь достигнув края коридора молодой человек сообразил, что капитан отпирал многочисленные засовы, сохранявшие неприкосновенность капитанской каюты.
  С искренним интересом парень осмотрел потайные петли, утопленные в стену и обнаружил на каждой крохотное клеймо Церядских кузниц - верный знак того, что особая закалка будет препятствовать любой попытке распила. Похоже, капитан предпринял всё, зависящее от него, пытаясь сохранить неприкосновенность своего жилища. Похвальное качество.
  - Ну и где тебя черти носят? - раздался мощный рык из-за двери, и бородатая физиономия высунулась наружу, - И какого дьявола ты тут делаешь? А, хочешь забрать мои засовчики! Ха! Вперёд! Церядские кузнецы своё дело туго знают! Ну, ты будешь заходить или тебя тут поселить?
  Ухмыльнувшись, парень пожал плечами и нырнул в каюту капитана. Однако на пороге он остановился и его невозмутимую физиономию прорезала молния изумления. Тёмные глаза удивлённо расширились перебегая с одной стены на другую. Джонрако, для которого реакция гостя не была чем-то новым и неожиданным довольно скалил крепкие зубы сидя на небольшом табурете, привинченном к полу. Локтями он упирался в круглый стол на единственной вделанной в пол ножке.
  - Ух ты! - вырвалось у парня, когда он наконец смог прийти в себя и начать изъясняться членораздельно, - Честно говоря, мог ожидать всего, чего угодно, но только не этого. Вообще-то, если честно, в моём понимании каюта капитана - это вместилище всевозможных диковин, которые он сумел собрать во время дальних странствий. Шкуры морских чудовищ, чучела рыб и разноцветные раковины. Прошу прощения за свою наивность.
  - Предрассудки, - хохотнул Джонрако, - Нет, ну одна шкура здесь имеется, - он ткнул пальцем в пол, где распласталась странная косматая тварь, разметавшая длинные толи щупальца, то ли лапы по углам помещения, - Проклятый ублюдок едва не прикончил меня и теперь всякий раз напоминает о необходимости быть бдительным. А в отношении всего остального, хе-хе...Должен тебе сказать, по большей части жилище опытного морского волка напоминает картографический склад, наполовину заполненный бутылками чего-то горячительного - в общем всего того, что всегда должно быть под рукой.
  - Но здесь, у вас, - парень развёл руками, - откровенно говоря, такого количества книг я не видел даже в библиотеке магистрата! А и сохранность их не в пример лучше.
  - Что правда, то правда, - капитан самодовольно покивал головой.
  Некоторое время они молчали, озирая стены каюты, превращённые в один гигантский книжный стеллаж. Здесь были собраны тома самых различных форматов, возрастов и толщины. Книги были повсюду, оставив небольшое пространство для крохотной койки устланной потёртым лохматым пледом.
  На столике, рядом с капитаном стояла масляная лампа, предназначенная для морских путешествий - масло в ней не выливалось и не воспламенялось само по себе. Возле светильника лежала пухлая книга из недр которой торчала белая рукоять декоративного кинжала. Название, набранное большими алыми буквами можно было разглядеть с порога каюты, где замер гость капитана. Увиденное наименование вызвало у него ещё большее удивление.
  - "Ла тонга Симмерико", - пробормотал молодой человек и стрельнул хитрым глазом в отвернувшегося Джонрако, - Мало того, что капитан - библиофил, он ещё и полиглот, увлекающийся тайнами прошлого. Однако я мог бы посоветовать другую книгу этого же автора: "Криммени це винзеретто". Думаю, труд, в котором автор полагается на более достоверные факторы не ссылаясь на сумасшедшие бредни выживших из ума стариков, был бы намного ценнее.
  - Я читал "События истории", - заметил Джонрако и не думая поворачиваться к собеседнику, после чего слегка приоткрыл заслонку иллюминатора, - Но она показалась мне излишне сухой, как выжатый плод. "Странные тайны" конечно напоминают сборник бредней, как те, которые любят рассказывать мои товарищи по утрам, но тем они и интересны.
  Пока он говорил, парень прошёлся по каюте, разглядывая корешки книг и читая названия. Временами он покачивало головой, как будто видел нечто совершенно неожиданное; временами просто пожимал плечами. Не закончив обозревать и десятой доли запаса, он подошёл к столу, за которым сидел хозяин. Ухмыляясь во все свои крепкие тридцать два зуба, капитан нагнулся и щёлкнув фиксатором, освободил от стенного зажима скамью.
  - Я поражён, - искренне сказал молодой человек, занимая предложенное ему место, - И не могу понять, откуда у человека вашей профессии подобная страсть. Не обижайтесь, но я бы принял, если бы вы собирали опустевшие бутылки или части одежды каких-нибудь дамочек, но это. Библиотека, а ещё систематизированная по жанрам, годам выпуска и авторам. Признавайтесь, капитан, на самом деле вы - известный библиограф или учёный историограф, который скрывается здесь от своих учеников?
  Это предположение вызвало громовой хохот, вырвавшийся из бочкообразной груди мореплавателя.
  - Ну уж нет! - заявил Джонрако и утёр выступившие слёзы, - Хоть доля правды в этом замечании имеется. В своё время мой папаша, а будет земля ему пухом, пытался превратить меня в настоящего книжного червяка, бррр. Я даже угодил в университет Лямине, но к вящему горю папашки обнаружил в завалах университетской библиотеки дневники Сарума Лидверта. Ну того самого, которого до сих пор называют одноногим дьяволом Лидвертом. Этот ублюдок умудрился первым преодолеть Сумеречь и остаться в здравом рассудке, угробив при этом половину экипажа. В общем, прочитав его писанину я оказался пропавшим для учёбы. Какая там учёба!
  Мне хотелось только одного: ощутить под ногами покачивающуюся палубу и вытереть с лица солёные брызги океана. Дальше как полагается - через неделю я удрал из общежития и тайком проник на корабль, отправляющийся в Твайр. Обнаружили меня почти сразу после отплытия и на полном серьёзе собирались вышвырнуть за борт. К счастью, капитан этой развалины оказался огромным поклонником рома, приняв который становился весьма благодушным парнем. Меня взяли, смешно сказать, помощником юнги. Но даже на этом месте от меня оказалось маловато пользы - давало знать беспечное житьё в родном доме.
  После первого дня, проведённого за не слишком тяжёлой работой (теперь то я понимаю!), я свалился без чувств, чтобы наутро подняться настоящим живым трупом. Не будь у капитана достаточного запаса горячительных напитков, я-таки отправился бы изучать морские глубины. Даже сейчас мне неприятно вспоминать, чего стоило втянуться в исполнение всех обязанностей. Соль разъедала и без того изуродованные ладони, позвоночник трещала спина пузырилась от беспощадного солнца. Хорошо хоть морская болезнь решила пощадить мой и без того разнесчастный организм - качку я переносил лучше, чем некоторые бывалые матросы.
  В Твайре, куда мы прибыли через неделю, меня ожидал взбешённый папаша. Имея связи и солидный капитал он сумел отыскать мой след и нанять корабль побыстрее той лохани, куда я попал. Он попытался вернуть меня в Лямине, но тут коса нашла на камень - я наотрез отказался возвращаться в ненавистный университет, предпочитая остаться моряком, пусть даже на столь паршивой лохани. Охрипнув от крика, отец начал размышлять, а потом, проклиная всех морских чертей, решил отказаться от предыдущих планов. Теперешним местом моего обучения стала Черзская морская академия.
  Я опять было встал на дыбы, но в это раз моё сопротивление подавили весьма радикально: папаша просто показал мне группу капитанов в роскошных одеждах, а после ткнул пальцем в оборванного матроса, драющего палубу. И те, и другие, как справедливо указал мой отец, постоянно болтаются по волнам, но между ними есть одна небольшая разница. Разницу я уловил и в тот же день отправился в Черз.
  Чёрт побери! Учёба в академии практически ничем не отличалась от подобного занятия в Лямине. Даже некоторые предметы оказались теми же самыми. В свете ежедневной зубрёжки моё злосчастное путешествие в Твайр мало-помалу превратилось в сказочный вояж, наполненный захватывающими приключениями. Однако теперь отступать было некуда.
  Вот так, в нудной учёбе и нелепой стажировке на старых каботажниках миновали шесть лет. И я даже не догадывался, какой сюрприз меня ожидает после сдачи выпускных экзаменов. Мы вернулись из краткого экзаменационного рейса и готовились отметить окончание учёбы в ближайшей таверне. Однако около здания академии меня встретил мой папаша. Он поздравил меня и загадочно улыбаясь предложил немного прогуляться. Я сразу же понял, что речь пойдёт о том загадочном сюрпризе, на который он намекал последнее время в своих письмах.
  Сюрприз вышел на славу! Во время нашей прогулки отец внезапно ткнул пальцем в небольшую грузовую яхту и поинтересовался, как она мне. Потом, как ни в чём не бывало, сообщил, что этот кораблик, со всей его командой принадлежит мне. Царский дар! Я был самым счастливым выпускником академии в тот день. Пусть это был совсем крохотный кораблик и его экипаж состоял всего из пяти человек, о большем я не смел и мечтать.
  Я мог первый раз в жизни стать за штурвал собственного корабля и отдавать приказы собственной команде - таким же молодым парням, как и я сам. Ха! Я ощутил себя настоящим морским волком, которому подвластны приливы и отливы, тайные течения и отмели. Меня ждали дальние страны, богатые контракты и влюблённые девицы в каждом порту...
  Джонрако умолк и глядя в иллюминатор, забарабанил пальцами по столешнице. Видимо на этом приятная часть воспоминаний завершилась и рассказ переходил к не самым хорошим временам. Но капитан был не из тех, кто останавливается на полдороге. Глухо кашлянув, он прочистил глотку и продолжил:
  - Поначалу так оно и было. При поддержке отца я сумел получить несколько выгодных контрактов и заработал кругленькую сумму. Своё первое корыто я продал и сложив денежки купил новую посудину, - он стукнул кулаком по стене, - Вот эту. И тут всё пошло наперекосяк. Началась война островов и торговля отправилась к морским чертям. Те из капитанов, которые не подались в каперы, бесполезно гнили со своими судами в портах. Я сумел договориться с купцами Ле Карта о поставках оружия и некоторое время сумел удержаться на плаву. До поры до времени.
  Потом началась совсем чёрная полоса. Сначала разорился отец. Его бизнес держался на торговле овощами между Картом и Твайром и всё пошло прахом. Кроме того, папашу обвинили в шпионаже и публично казнили. Не успел я очухаться от всего этого, как мою посудину накрыл военный корабль Твайра, причём со всем грузом. Хорошо хоть продажные чиновники не меняются даже во время войны. Суда я избежал, но на это ушли все мои денежки.
  Всё просто замечательно: ни денег, ни товара; найди меня кто-то из заказчиков - пиши пропало. А тут ещё и военная прокуратура заподозрила в помощи отцу - совсем великолепно! "Чёрт" простоял в Ширине до самого конца войны, пока шло разбирательство моих прегрешений, и явных, и мнимых. В общем, до самого взятия Ле Карта. На радостях, от победы, меня решили отпустить на все четыре стороны. Только, куда?
  Я остался с посудиной, требующей срочного ремонта, остатками команды, из тех, кто не успел сделать ноги и не помер от долбаных эпидемий, которых во время войны расплодилось ого-го! Единственным утешающим моментом, во всей этой заднице, оказалась библиотека Ширине, которую мне удалось обнаружить в одном из полуразрушенных храмов культа Перемен.
  Большая часть книг, которые ты видишь здесь, честно украдена мной из подземных склепов той руины. Пытаясь отвлечься от ежедневных допросов Временной Судебной Восьмёрки я каждый вечер открывал одну из книг и пытался проникнуть в смысл написанного. Зачатки университетских знаний и образование, полученное в морском училище, оказались весьма неплохим подспорьем, а парочку мёртвых языков я сумел усвоить, прибегнув к помощи одного старого священнослужителя. Старик оказался готов помочь любому, кто снабдил бы его тарелкой бобовой похлёбки и ломтем хлеба.
  Не думал, будто прочитанное может когда-нибудь оказать мне практическую помощь, но к счастью, я заблуждался. Спустя год, после окончания войны, картографическое общество магистрата Нари организовало экспедицию в южное полушарие и объявило конкурс среди капитанов. И вот, во время собеседования, мне удалось сильно удивить эту сухопутную крысу, учёного, разговаривавшего со мной. Вот только источник знаний пришлось скрыть, не дурак же я ссылаться на книги, официально запрещённые к распространению! Еще не хватало получить очередное следствие, за ересь! Статья, похуже чем шпионаж. В общем, я наплёл с три короба; про рассказы старых капитанов, сплетни, слухи, морских чертей, наконец.
  Так или иначе, но мою посудину отремонтировали в лучших доках Нари, снабдили провиантом и позволили набрать неплохую команду. Несколько месяцев назад, я не мог и мечтать о подобном, а тут - просто подарок морских богов.
  За вычетом пары неприятных и непонятных моментов, всё прошло почти идеально. Картографы остались довольны и рекомендовали меня для дальнейших походов. Понятное дело, денег я отхватил не слишком много, но даже копейка лучше пустого кармана. Пару-тройку раз покатав учёных крыс по океану, мне удалось подкопить небольшую сумму и вернуться к прежнему занятию. Про войну, все успели мало-помалу забыть, и торгаши вновь нуждались в морских перевозках. Вот, вкратце, история того, как я пристрастился к чтению книг.
  За время своего рассказа Джонрако ни разу не повернулся к своему собеседнику, пристально разглядывая волны, бьющиеся о борт соседнего корабля. Закончив рассказ, он повернулся к парню и вдруг яростно заморгал, словно в его глаз угодила мошка. Потом огромная ладонь опустилась к широкому лбу, куда ниспадали каштановые локоны и опустилась вниз. Внезапно капитан ухватил себя за бороду и пару раз резко дёрнул её, будто намеревался оторвать. Молодой человек недоумевая наблюдал за этими манипуляциями, а потом, словно решившись, заметил:
  - Если это какой-то тайный знак, то должен признаться, капитан, для меня он абсолютно незнаком. Понятия не имею, что могут означать ваши жесты.
  - Этот тайный знак, означает одно единственное, - пробормотал Джонрако и ещё раз дёрнул бороду, - Он, мать бы его, означает, что я, по непонятной причине, рассказал историю своей жизни первому встречному, которого я даже не знаю, как зовут. Пойду суну голову в воду и пусть чёртова акула откусит этот болтливый кусок мяса, вместе с тупой головой, откуда он растёт!
  - Ну, если проблема в моём инкогнито, - парень встал и склонив голову, представился, - Хастол Черстоли.
  - Да не в этом дело, черти б меня разобрали! - буркнул Собболи, изумлённо покачивая тяжёлой головой, - Будь ты хоть Мармон Мармоли. Дело в этом приступе болтливости. Как торговка рыбой!
  - Сделанного не воротишь, - заметил молодой человек, возвращаясь на своё место, - Древние говаривали, будто ничто в нашем мире не совершается без воли богов на то и любой, даже самый нелепый поступок ведёт к определённой цели, неведомой человеку, но желанной им. Стало быть, кто-то, из богов, решил развязать ваш язык, капитан. Можете не опасаться, в моей голове хранится множество тайн, которые никогда не выйдут наружу. Ваша история станет одной из них.
  Капитан пожал покатыми плечами:
  - А хоть бы ты кому и захотел рассказать, какой от этого прок? Всё можно узнать из архивов и сплетен, стоит основательно пошерстить грязное барахло. Поэтому, приятель, не надейся, будто в твои лапы угодили секретные сведения, и ты смо...
  Хастол поднял руки вверх, останавливая закипающего собеседника. Тот, уже набрав воздух в глотку, замер и шумно выпустил его обратно.
  - Капитан, давайте оставим эту тему, - сказал парень, ухмыляясь, - Ответьте лучше, как вам удаётся скрывать свою страсть от коллег, когда они навещают вас? Думаю, мореход-библиофил мгновенно стал бы объектом насмешек.
  Не говоря ни слова, Джонрако запустил лапу под стол и заметно напрягшись, потянул незаметный рычаг. В стенах заскрежетало и полки, одна за другой, принялись проворачиваться вокруг невидимых осей. Миновал ничтожный промежуток времени, а каюта капитана приобрела совершенно иной вид: на стенах повисли карты, испещрённые множеством пометок; в специальных крепежах тускло поблёскивали навигационные приборы, а бутылки, зафиксированные ремнями, соседствовали с пузатыми стаканами.
  Парень покрутил головой, осматриваясь и тихо присвистнул: казалось он, не встав с места, переместился в совершенно другое помещение.
  - Капитан, - сказал он, покачивая головой, - Вы не устаёте меня удивлять! Для такой виртуозной работы потребовалось бы пригласить настоящего мастера. Как-то я гостил у настоятеля монастыря Святой Чаши и видел у него нечто похожее. Правда, служило приспособление менее благородной цели: святой отец прятал за фальшивыми полками запасы церковного вина, к которому он был весьма небезразличен. Да и механизм там скрипел не в пример вашему, визг слышно было даже в кельях монахов.
  Капитан расхохотался и хлопнул ладонью по столу, отчего столешница издала звук, наводящий на воспоминание о гнущихся под порывом урагана деревьях.
  - Знаю я эту историю, - сказал он, сверкая зубами из недр бороды, - Мне готовил каюту тот же мастер из Ремесленного квартала, который обслуживал настоятеля. Но он был обязан мне, за своего племянника, которого я взял матросом, поэтому работал на совесть.
  Джонрако оборвал смех, в упор взглянув на человека, сидящего перед ним. Убедившись в том, что парень не намерен отводить в сторону свои бездонные глаза, капитан проворчал, лениво почёсывая бороду:
  - Не знаю, почему, приятель, но мне кажется, будто ты не слишком торопишься выкладывать цель своего путешествия. Или я ошибаюсь?
  - Нет, не ошибаетесь, капитан, - понурив голову, парень продолжил, на полтона тише, - Видите ли, у меня есть определённые сомнения в вашем согласии.
  ГЛАВА 3. ЦЕЛЬ
  - Не соглашусь? - Джонрако недоверчиво уставился на собеседника, - После того, как ты показал...Кстати, самое время проверить, настоящие ли они. А ну ка, приятель, достань свою шкатулочку ещё раз. Думаю, теперь нам нечего опасаться глаз какого-нибудь любопытствующего засранца.
  Рука Хастола нырнула за отворот плаща и осторожно поставила на стол давешнюю коробочку. Однако капитан не торопился изучать содержимое. Вместо этого, он повернулся к стене и нажав незаметную планку, открыл потайное отделение. Заслонив его широкой спиной, Джонрако принялся рыться в нише, неразборчиво бормоча себе под нос. Однако, пел ли он одну из бесконечных моряцких песен или обсуждал скрытые предметы, никто сказать бы не мог, уж больно тихим оказалось это бормотание.
  Наконец мореход повернулся, сжимая в огромной пятерне весьма хрупкий, на вид, инструмент, состоящий из множества линз разного размера, вправленных в хитрую конструкцию, напоминающую тройную спираль. Опиралось приспособление на маленький столик, снабжённый зажимами, похожими на лапки паука.
  Продолжая бормотание, капитан поставил приспособление на стол и открыл шкатулку. Некоторое время Собболи, прикрыв глаза, рассматривал сияющее содержимое, а затем в его толстых пальцах появился крошечный пинцет, которым он осторожно вытащил из потёртой коробочки нечто плоское, напоминающее сверкающее крыло бабочки. Это нечто, отзывалось на каждое движение воздуха тонким гулом, извиваясь точно пойманная ящерица. Пытаясь избежать этого, мореход совершенно затаил дыхание и лишь после уложил нервную пластинку на подставку устройства, прижав паучьими лапками фиксатора.
  Стоило ему сделать это, как линзы прибора пришли в движение и начали перемещаться по спиралям, выстраиваясь в одну линию, причём самая большая опустилась к сияющей плоскости, а в самую малую, капитан посмотрел, продолжая сдерживать дыхание. После этого, некоторое время, ничего не происходило: Джонрако внимательно рассматривал странную штуковину, чьё сияние несколько поблёкло, а парень, отвернувшись, изучал одну из карт на стене.
  Наконец мореход поднял голову и потёр лицо огромным кулаком. Когда он взглянул на парня, тот заметил, как один из глаз покрылся многочисленными прожилками и заметно покраснел.
  - Не стоило так долго рассматривать его, - заметил молодой человек, - Можно было временно ослепнуть. Некоторые теряли зрение навсегда.
  Моряк промолчал. Его обветренные губы беззвучно шевелились, словно вели некий подсчёт. Потом лицо Джонрако отобразило некоторое удивление. Ещё раз взглянув в линзу, он, с некоторым трудом, прервал своё увлекательное занятие и нахмурившись взглянул на шкатулку. Потом из широкой груди вырвался вздох, где совершенно терялся заданный вопрос:
  - И сколько же их там?
  - Десять, - ответил Хастол, уловивший спрошенное даже в ураганном шуме капитанского вздоха, - Каждая - на пятьдесят лет.
  - Пятьсот добавленных лет жизни! - с благоговением произнёс Джонрако и на его лице появилось странное выражение, - Честно признаюсь, зеркала лет - не та штука, которая часто бывает в моих руках, - он помолчал, потом добавил, - да я и видел то их один-единственный раз, когда Магистр жаловал главному картографу Нари двадцать пять лет, за особые заслуги в уточнении карты мира. Однако это сияние ни с чем не перепутаешь! Помню, как горели глаза у всех, кто наблюдал за церемонией. Ещё бы, подаренная треть жизни! А тут - пятьсот!
  - Один год стоит на чёрном рынке Ченса фунт золота, - заметил Хастол, оставшийся равнодушным к восторгам капитана, - Всё вместе составляет именно тут сумму, которую мне указали. Как именно вы распорядитесь моей оплатой - ваше личное дело. Можно превратить в золото, а можно оставить так, как есть, решать лишь вам. Единственный совет, который я могу дать: попридержать зеркала хотя бы несколько лет, с каждым годом эти артефакты растут в цене.
  Джонрако с видимым усилием преодолел желание ещё раз взглянуть в объектив и отодвинул хитрое приспособление в сторону. После этого, уперевшись подбородком в кулак, моряк начал пристально рассматривать парня, сидящего, напротив. В голове непрерывно крутилась некая мысль, стоящая того, чтобы ухватить её за хвост. Потом капитан сообразил: человек, с такой лёгкостью жертвующий прорвой лет, просто обязан иметь в запасе гораздо больше. Возможно юный вид нанимателя, всего-навсего иллюзия, скрывающая старика, намного старше самого капитана. Правда, для такого вида, тому бы потребовалось начинать применение зеркал в самой юности.
  Продолжая размышлять, мореход попробовал оценить, сильны ли его способности в психологии, для определения истинного возраста собеседника. Нет, то ли Джонрако был плохим психологом, то ли маска парня чересчур хорошо держалась на старческом лице. Ну и чёрт с ним, решил Собболи, не жить же ему с этим аристократом, а раз так - какая разница? Имелся иной вопрос, ответ на который, имел гораздо большее значение.
  Взяв в руку пинцет, Джонрако осторожно поместил зеркало лет к его собратьям и медленно закрыл крышку шкатулки. В каюте тотчас стемнело, но было ли причиной закрытие коробочки или просто самовнушение - трудно судить. Тем не менее, мореход убрал в сторону шторки иллюминатора, стараясь вернуть ощущение яркого света. Однако лучи осеннего светила так и не сумели порадовать капитана и тот оставил напрасные попытки.
  Джонрако тяжело вздохнул и поставил невзрачную шкатулку на центр стола. Постукивая по её крышке пальцами, он задумчиво осведомился:
  - Так всё же, какова может быть цель путешествия, если ты готов отдать за достижение её, пятьсот распроклятых лет жизни и всё равно не уверен в моём согласии? - он ухмыльнулся, пытаясь укрыть беспокойство за внешней бравадой, - Надеюсь ты не из тех психованных, которые, провались они в преисподнюю, желают пересечь Полосу Мрака и получить исполнение всех желаний? На это не пойдёт ни один здравомыслящий моряк. Даже Скрюченный, уж насколько жаден этот кусок акульей селезёнки, откажется от такого фрахта.
  Всем известно: ни одна посудина, из тех, которые пытались пересечь Мрак не вернулись в мир живых. Некоторые капитаны чешут языками о встречах в тумане с пропавшими лоханками и криках о помощи, но я не склонен доверять тому, чего не видел сам. Впрочем, я снова отвлёкся. Итак, цель путешествия?
  Ничего не отвечая, парень неторопливо поднялся и подошёл к украшению капитанской каюты - источнику гордости морехода и предмета зависти его коллег - подробнейшей карте южного полушария. Её капитан сумел тайно скопировать во время последней картографической экспедиции. Для этого потребовалось подкупить четырёх охранников и в хлам напоить помощника начальника экспедиции. Честно говоря, вся секретность, окружающая их маршрут, повергала Собболи в недоумение. Идти приходилось по картам, которые ему выдавали лишь для корректировки курса, а затем прятали в сейф. Все же попытки составить собственный документ натыкались на вежливый, но непреклонный отказ учёных, поддерживаемый множеством гвардейцев.
  В поступке капитана было больше протеста, чем любопытства и теперь карта открыто висела на стене его каюты, раздражая представителей власти, хорошо информированных об этом факте. Однако попытка изъять крамольный документ наткнулась на угрозу морехода широко распространить предмет раздора среди своих коллег. Убедившись в серьёзности намерений Джонрако, власти отступились, рассудив: пусть уж лучше запретная информация хранится у одного бунтаря, чем свободно гуляет среди остальных.
  И вот теперь парень замер у карты, вглядываясь в неё, точно пытался отыскать нечто важное. Решив ему помочь (разве сухопутная крыса способна на ориентировку в океане?) капитан легко вскочил на ноги и подошёл ближе. Услышав приближение моряка, Хастол обернулся и на его лице Собболи прочитал недоумение. Гость немедленно объяснил причину:
  - Капитан, я могу ошибаться, но мне кажется, будто ваша карта страдает определёнными пробелами, - Хастол провёл пальцем по гладкой поверхности бумаги и его тонкий палец остановился на пересечении линий координатной сетки, - Я точно знаю расположение нужной мне земли, и она должна быть здесь.
  Капитан, начиная закипать, открыл было рот для характеристики тех сухопутных крыс, которые ни черта не понимают в морском деле, но туда же, лезут с критикой. Однако слова застряли в его глотке, когда он увидел, куда именно указывает ухоженный ноготь. Пришлось даже прищуриться, но нет, ошибки не было - именно в этом месте находилась незаметная никому точка, наколотая иглой циркуля.
  - И как же называется место, которого нет на моей карте? - внезапно охрипшим голосом поинтересовался мореход, переводя взор с документа на безмятежное лицо собеседника, - Куда ты намереваешься добираться?
  - Остров Калларис, - кротко пояснил Хастол и его рука опустилась.
  Название прозвучало. Теперь наступило время поразмыслить, стоит ли путешествие к мифической земле пятисот лет жизни. Стоят ли возможности потерять саму эту жизнь?
  Джонрако хмыкнул раз, другой и отправился на свой табурет, причём теперь его шаг был намного тяжелее, чем прежде. Да, награда была велика: помянув пятьсот фунтов золота, старейшина мореходов и не предполагал, что они могут кому-то достаться, а Джонрако, вполуха слушающему беседу и в голову не могло прийти, что именно он станет обладателем означенной суммы, да ещё и в таком эквиваленте, который дороже золота.
  Но, остров Калларис!
  Капитан попытался припомнить всё, известное ему об этой земле и покачал головой. И то: не слишком обширная информация! Три упоминания в древних книгах и лишь в одной из них путанное описание богом забытого островка, почему-то названного Землёй Спящей тени. В других он тоже имел второе название, но иное: Остров Сна и Источник Мрака. Впрочем, у всех этих наименований было одно общее: оптимизма они не внушали, наводя лишь на неприятные мысли.
  Мало того! Если в книгах остров именовался названиями, таящими смутную угрозу, то болтливые капитаны, из тех, кто постарше, обзывали загадочную землю Западнёй Дьявола и советовали держаться от него подальше. Впрочем, причин никто не мог объяснить.
  А первый раз молодой, тогда, капитан услыхал о Калларисе во время второй картографической экспедиции. Причём, произошло это при весьма необычных обстоятельствах и Джонрако не было необходимости напрягать память, вспоминания о них: воспоминания словно сами ждали приглашения и ринулись в его голову, отпихивая друг друга, точно матросы у бочки рома. Капитан прижал ладонь к пылающему лбу, пытаясь удержать мысли под контролем и не дать им разорвать череп на мелкие части.
  Остров Калларис! Почему именно туда?
  Хастол внимательно смотрел на задумавшегося капитана и его тёмные глаза словно пронзали Джонрако насквозь, точно пытались проникнуть в мысли моряка. Джонрако поднял голову и столкнувшись с пристальным взором, понял: его гость действительно способен на подобное. Впрочем, спустя секунду он уже не был так в этом уверен, а ещё одно миновавшее мгновение вынудило его и вовсе позабыть о странной мысли, погрузив в водоворот минувших событий.
  А было это более десяти лет назад. Тогда Собболи, вышедшему во второе плавание по Югу, исполнилось тридцать два года, однако, невзирая на внушительный опыт его по-прежнему считали слишком молодым, как для капитана. Поэтому главный картограф постоянно следил за всеми действиями морехода, и того это жутко раздражало. По отдельным репликам Джонрако сумел определить, что его соглядатай, скорее всего, некогда был капитаном военного корабля. Видимо возраст и ранение, вынуждавшее подволакивать правую ногу заставили учёного сменить сферу деятельности.
  Так или иначе, но картограф, которого звали Сиред Зарелли, покидал мостик лишь после того, как Джонрако сменял помощник - абсолютно лысый ветеран морских просторов, чей возраст давно перевалил за пятьдесят лет и стремительно приближался к рубежу, за которым следовало списание на берег.
  Формальности были выполнены и кратко (как обычно) попрощавшись, капитан и учёный разошлись по своим каютам. Однако Собболи слегка задержался, намереваясь наблюдать за необычным, для его глаз, положением созвездий. Впрочем, наблюдение сорвалось: непривычно густой туман быстро затянул небеса, белой пеленой упав на поверхность океана.
  Чертыхаясь, Джонрако опустил взгляд и вдруг заметил тёмную массу, с трудом различимую среди плывущих косм серой мглы. Достав зрительную трубку капитан попытался рассмотреть загадочный предмет, однако и тут его ожидала неудача: то ли туман оказался слишком плотен, то ли тёмная масса находилась слишком далеко, но глаза моряка так и не сумел различить ни единой подробности. Единственным достоверным фактом были размеры объекта; исходя из скорости движения судна и изменению положения предмета это определённо был остров немаленьких размеров.
  Нарягая память Джонрако постарался вспомнить карту, которую Зарелли хранил в своей каюте. Но нет, в этом месте Турдиса не наблюдалось ничего, крупнее подводной скалы. А учитывая глубины океана вероятность появления последней приближалась к нулю. Значит "Морской Чёрт" проходил мимо затянутой в туман неоткрытой земли. Хм, человеку первому открывшему новый остров полагалась крупная денежная премия и капитану, в чьих карманах совсем недавно посвистывал ветер солидная денежная прибавка была бы совсем не лишней.
  Подавив первоначальное желание заорать во всё горло: "Земля!", что не подобало капитану и владельцу, Джонрако направился в каюту картографа. По пути ему пришлось переступать через тела спящих гвардейцев, заступивших в ночной дозор. Обычно они тщательно охраняли каюту учёного, и какая причина вынудила их уснуть на палубе - капитан лишь терялся в догадках. Ещё больше он удивился, когда увидел пустой коридор у обиталища Зарелли.
  Подивившись происходящему, капитан поднял сжатый кулак, намереваясь стуком возвестить о своём прибытии, но качнувшееся судно вынудило его опереться ладонью о коричневые доски. Петли дверей на корабле Собболи всегда смазывались тщательно, как, впрочем, выполнялись и все остальные работы. Поэтому дверь, оказавшаяся незапертой, тотчас приоткрылась, выпустив наружу необычный зеленоватый свет. Недоумевая, капитан осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
  Ещё не успела лохматая голова Джонрако протиснуться в щель, как он различил чьи-то голоса. И если первый он узнал сразу, то второй поставил его в тупик: капитан не мог вспомнить никого, из присутствующих на "Чёрте", кто мог бы так говорить.
  Между тем любопытствующий капитан всё дальше засовывал голову, пока не увидел предмет - источник странного зелёного света. Это был огромный шар, наполненный изумрудным пламенем, стоящий посреди низкого квадратного столика. Перед столом сидел на коленях Сиред Зарелли и склонив голову очень тихо разговаривал с невидимым собеседником.
  Джонрако напряг зрение, всматриваясь в бурлящее пламя и сумел разглядеть того, чей голос оказался загадкой для капитана. Внутри удивительной сферы проявлялась мужская голова, враставшая шее в клубящееся сияние. Невзирая на то, что лицо неизвестного оказалось скрыто, Собболи всё же сообразил, кому оно принадлежит. Этот продолговатый лысый череп, увенчанный серебристой диадемой, эти длинные заострённые уши и впалые щёки. Воображение послушно дорисовало скрытое: клювообразный нос, нависающий над тонкими бледными губами, выдающийся вперёд костистый подбородок и два полуприкрытых глаза. Брови у человека (если его можно было так называть) отсутствовали, как, впрочем, и любая другая растительность.
  Находившегося внутри шара все называли Магистром.
  Его портреты можно было видеть везде: в учебных заведениях, во дворцах аристократов, в административных зданиях и церквях (кроме запрещённых храмов древних религий). Кем он был - никто не знал. Его считали могущественным колдуном, способным манипулировать правительствами, точно кукловод марионетками. Никто не знал предела его возможностей: управление стихиями? Легко. Левитация, телепатия, телекинез - всё, что угодно! Он начинал и останавливал войны, руководствуясь своими, никому не ведомыми, целями.
  Он жил вечно.
  И вот теперь существо, которым пугали детей и взрослых, которое Джонрако никогда не видел прежде, кроме как на картинках (и тем не менее, ненавидел), звонким металлическим голосом произносило слова, находясь внутри зелёного светящегося шара, а Сиред Зарелли смиренно отвечал.
  - Возможно я ошибаюсь, - в голосе Магистра появились вопросительные нотки, - или просто недостаточно чётко изложил свои инструкции? Вам следовало направляться к архипелагу, - Джонрако тихо крякнул: ни о каком архипелаге он и слыхом не слыхивал, - вдоль разделительной полосы, избегая ВСЕ возможные пути, ведущие к Калларису. Мало того, я пожертвовал СВОЕЙ личной картой, для точной корректировки курса. И что я слышу? Калларис в миле от вашего корабля! Я едва успел наслать туман, устраняя плоды твоей чудовищной ошибки, пока каждый матрос не начал тыкать пальцем и вопить: Земля, земля!
  - Все спят, - понуро ответил учёный, однако уверенности в его голосе не ощущалось.
  - И вахта тоже? - насмешливо осведомился Магистр, не скрывая сарказма, - Сиред, у меня нет никакого желания выслушивать твои дурацкие оправдания, я просто хочу знать: почему Калларис оказался в миле от вашего правого борта? Дай мне чёткий и понятный ответ.
  Пламя в глубине шара на мгновение полыхнуло, заполнив всю сферу и превратив каюту картографа в сокровищницу, переливающуюся изумрудами. Зарелли, продолжая стоять на коленях, отпрянул и заслонил лицо руками, будто опасался внезапного удара. Даже Джонрако на мгновение ослеп, едва не ввалившись внутрь.
  Когда пламя опало, открывая лысую голову чародея, Зарелли медленно опустил руки и капитан, с удивлением, увидел тонкую струйку крови, бегущую из носа учёного. Кроме того, на мучнистой коже лица алела глубокая царапина, словно Сиреда хлестнули упругим хлыстом. Картограф на секунду поднял глаза и тут же опустил их, не в силах удерживать взгляд Магистра.
  - Итак, - раскатился серебряный звон, - Я жду ответа.
  - Во всём повинны погодные условия, - невнятно пробормотал картограф и втянул голову в плечи, точно опасался ещё одного удара, - Нам не удалось удержать выбранный курс вдоль разделительной полосы из-за пары сильных штормов, угрожавших кораблю. Капитан свернул к Тропису, заявив, дескать судно ему дороже непонятных инструкций от учёной крысы. Тут он был абсолютно прав: я знаю морское дело не хуже его и понимаю, попади мы в ураган такой силы и "Морской чёрт" тут же отправится на дно.
  - Как мне кажется, ты не слишком старался переубедить его, - сухо заметил Магистр, - Я же обещал тебе любую возможную помощь, в случае первой же просьбы. Почему не пожаловался? Был слишком занят изысканиями?
  - Я не смог! - в голосе Сиреда звучала истерика, - Я проделал все положенные манипуляции, но шар остался мёртвым. Так часто бывает к западу от Ночи, я же знаю. До сегодняшнего дня Посредник ни разу не включился, клянусь!
  - Продолжай, - бросил Магистр и в его голосе Джонрако уловил тень интереса.
  - Я запланировал обогнуть Фиран по западному побережью, это позволило бы удалиться от Каллариса, раз уж нас угораздило настолько сбиться с курса, - Сиред яростно потёр виски, точно его терзала сильная головная боль, - Но плотная облачность не позволила ориентироваться по солнцу и звёздам и мы, видимо, ошиблись.
  - Похоже от меня ускользает один момент, - в голосе Магистра вместо недоумения прозвучала угроза, - Положим, небесные светила всегда были приоритетными в морской навигации, но ведь помимо секстанта у вас имеется компас? Может интендант решил сэкономить средства или проиграл деньги в портовом кабаке? Я накажу мерзавца!
  Стоило Магистру упомянуть наказание и Зарелли тотчас поёжился, точно ледяной ветер заключил его в свои негостеприимные объятия. Даже Джонрако ощутил озноб, хоть никогда прежде и не сталкивался с методами наказания столь могучих чародеев.
  - Интендант безукоризненно выполнил свою работу, - угрюмо пробормотал Зарелли, который при всех своих недостатках был патологически честен, - Корабль снаряжён гораздо лучше, чем в прошлый раз: мы учли предыдущие ошибки и постарались их не повторять. Однако все магические инструменты вышли из строя, подобно Посреднику, а компас, похоже ловит непонятные магнитные потоки.
  Магистр похоже глубоко задумался. Его длинные уши начали шевелиться и этот жест, столь забавный у кого-то другого, внезапно вызвал у капитана приступ смутного ужаса. Даже свет из шара немного поутих.
  - Экое забавное совпадение, - шар вспыхнул, - Плохая погода, отсутствие связи, да ещё и выход из строя всех магических инструментов. Мощные магнитные потоки, испортившие компас, штормы и тучи, - свет стал ослепительным и Джонрако прикрыл лицо ладонью. Моряк уже сообразил: увеличение яркости было напрямую связано со вспышками ярости у чародея, - я могу добавить ещё: когда я попытался проследить за "Морским чёртом" все мои приспособления точно взбесились и мне потребовалась целая ночь, для их обуздания.
  Уже тогда дурные предчувствия терзали меня, вынуждая сосредоточиться на преодолении поставленного блока, поэтому я не слишком удивился, обнаружив ваш корабль в пяти милях от Каллариса и направлявшимся прямиком к проклятой земле. Когда я попытался наслать туман, то столкнулся с таким мощным противодействием, которого не ощущал с...Впрочем, тебя это не касается. О чём всё это может говорить?
  Теперь яркость магической сферы упала до минимума, так же, как и голос Магистра становился всё тише, пока не опустился до едва различимого шёпота. Теперь в каюте картографа стоял зелёный полумрак и почти полная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Сиреда, осевшего на полу, словно куль с мукой. Лицо учёного странно оплыло, а в глазах плеснулся дикий страх. Зарелли так крепко вцепился в ладонь левой руки правой, что по бледной коже побежали капельки крови. В конце концов, испуганный картограф скмел выдавить:
  - Неужели Проклятый очнулся? И теперь...
  - Не будь идиотом, - оборвал его Магистр, - Будь тот, о ком ты говоришь на свободе, он бы не стал опускаться до подобного примитива. Вообще то, Источник Мрака сам по себе способен концентрировать магические силы, используя по своему усмотрению.
  - Так это...он? - неуверенно осведомился Зарелли.
  - Нет, не похоже, - с видимым сожалением отказался от этой идеи волшебник, - Я уже проверил: Источник спит, точно так же, как и его хозяин. Сила, которая заманила "Морской чёрт" к Калларису, пришла извне, из-за Разделительной полосы. Точнее, с Карта. Вот же неуёмные ублюдки!
  - И как же мне поступить? - жалобно поинтересовался Зарелли, игнорируя упоминание неких "ублюдков". Джонрако, хорошо знавший, о ком идёт речь, только злорадно ухмыльнулся, - Приказать повернуть назад?
  - Не стоит, - Магистр отмахнулся от предложения учёного, покачав головой, - силы, противостоящие мне, я уже рассеял, значит ни штормы, ни эфирные бури вам не смогут помешать, поэтому утром поворачивайте на север. Думаю, к тому времени Калларис останется далеко за кормой и ни одна живая душа не узнает о его существовании.
  - Тогда у меня имеется вопрос об исследовании архипелага, - Сиред подался вперёд и в его голосе прозвучало явное облегчение от перехода разговора к более спокойной теме, - Насколько я понимаю, если корабль окажется не в состоянии...
  Сменив тему, беседа не перестала быть интересной капитану, и он намеревался остаться, но уставшие ноги подвели его. Когда он попытался сменить позу, переступив с ноги на ногу, доска предательски скрипнула под каблуком, разом остановив разговор картографа с Магистром.
  - Нас подслушивают, - ровным голосом произнёс чародей и ослепительный зелёный луч вырвался из недр сферы, ударив в щель, откуда Джонрако следил за беседующими. Неизвестно, какая неприятность могла произойти с любопытным человеком, останься он на месте. Но подстёгиваемый своей, редко ошибающейся интуицией, тот рванул прочь, стоило злосчастной деревяшке выдать его присутствие.
  Поднимаясь по ступеням, капитан не удержался и посмотрел назад. В воздухе медленно плыл изумрудный пузырь в центре которого пылал жёлтый, точно расплавленное золото, глаз. Проклиная всё на свете, Джонрако прыжками добрался в свою каюту и заперся на все засовы.
  То ли магический глаз не успел разглядеть невольного шпиона, то ли Магистр решил оставить проступок капитана без последствий, но наутро Сиред ничем не показал своего недовольства, оставшись столь же брюзгливо придирчивым, как и прежде. Поджимая губы, картограф приказал поворачивать на север. Как и обещал Магистр, ничто не помешало "Морскому чёрту" благополучно добраться до ныряющих островков Нофтранста и выполнить свою миссию.
  Вот только название загадочного острова навсегда запечатлелось в памяти капитана, окрасив воспоминание сильным привкусом тайны и страха. Никто из капитанов, которых он расспрашивал о загадочной земле, не сумел поведать ничего конкретного, хоть слышали о нём многие. Да и названия, которыми они именовали остров скорее прибавляли тумана, чем могли его рассеять. Истории же могли относиться к любому из неизученных островов юга и Собболи не поверил ни единому слову словоохотливых рассказчиков. Калларис остался для него тёмной массой в глубине густого тумана, нераскрытой загадкой, источником неясной опасности.
  И вот теперь этот парень, Хастол Черстоли, предлагает ему отправиться к земле, встречи с которой капитан немного опасается. Но ещё больше желает сдёрнуть покров тайны, укрывшей Калларис. Загадочный человек пытается попасть на таинственный остров. Да ещё и награда...
  Джонрако поднял голову и пристально взглянул на парня, сидящего перед ним, пытаясь скрыть кривую ухмылку в недрах своей бороды. Капитан успел избавиться от остатков горячки овладевшей им при упоминании цели путешествия. Как он мог подумать, будто этот юноша способен на большее, чем сверлить собеседника своими чёрными глазами? Да нет, никаких сомнений, его гость выглядит именно на свой возраст. Просто молодой аристократ невесть где раздобывший набор артефактов и решивший пощекотать нервы, отыскав таинственный кусок земли.
  К чёрту сомнения! Корабль готов к отплытию, получение оплаты гарантированно, а Джонрако избавлен от лишней головной боли, связанной с погрузкой и транспортировкой груза. Тем более, появилась возможность отправиться к месту, которое вот уже больше двадцати лет интригует капитана.
  - Естественно, ни о каком разрешении не стоит и заикаться, - задумчиво пробормотал Собболи, обращаясь скорее сам к себе, но Хастол, тем не менее, неопределённо улыбнулся и пожал плечами, - Тогда, я думаю, мы можем выходить завтра. На рассвете.
  - Почему не сегодня? - поинтересовался парень, поднимаясь, - По мне, чем скорее - тем лучше.
  - Почему, чёрт меня дери? - Джонрако расхохотался, сбрасывая недавнее напряжение, - потому, приятель, что сейчас на Чертяке из всей команды имеется лишь тот паршивый кусок акульей требухи, который ты уже успел увидеть. Остальные просаживают деньги в портовых кабаках. Пока мы отыщем и соберём команду, никто из них не сумеет отличить апселя от кливера. Максимум, что я смогу сделать сегодня, это - собрать проклятых мерзавцев, чтобы они смогли проспаться до завтра. Ну как, по рукам?
  Вместо ответа, парень подтолкнул шкатулку, и она разом очутилась около капитана. Собболи недоумённо взглянул на Черстоли, точно видел неведомое доселе животное.
  - Ты, приятель, должно быть рехнулся. Не боишься завтра прийти на пирс и увидеть голые кнехты?
  - Я вам доверяю, - просто ответил Хастол и улыбнулся, - Во сколько отплытие?
  - Когда пробьёт пять склянок, - тупо ответил Джонрако, уставившись на шкатулку с Зеркалами.
  И лишь, когда дверь за парнем закрылась, а звук его лёгких шагов стих, капитан вспомнил, что так и не задал вопрос, которые возник у него в голове, стоило узнать о цели.
  На кой чёрт парня вообще понесло на Калларис?
  ГЛАВА 4. МАГИСТР
  Высокие фигуры, блистающие длинными кольчугами и глухими шлемами, молча разошлись в стороны и вскинули руки в латных рукавицах, отдавая честь долговязому человеку, с головы до ног, обряженному во всё чёрное. Но невзирая на свободный покрой тёмного плаща, трепещущего под порывами ветра, особенно яростного на вершине башни, было ясно, что рослый человек определённо не страдает от избытка веса. Скорее на ум приходили определения: худощавый и тощий.
  Ветер тщился сорвать глубокий капюшон, низко надвинутый на лицо путника, которому гвардейцы уважительно уступали дорогу, но кусок ткани упорно сопротивлялся попыткам ураганных потоков и продолжал скрывать черты лица незнакомца. Точно так же пряталось и остальное тело, словно по спиральной лестнице поднялся не живой человек, а некий тёмный дух, принявший его обличье. Даже бесстрашные гвардейцы ощущали нечто эдакое и отдав честь, жались к стенам, пытаясь оказаться подальше от сумрачной фигуры. Однако пришелец словно и не замечал поведения солдат, продолжая преодолевать сопротивление урагана и двигаясь в сторону тёмного проёма в стене Башни.
  Этот вход не охранялся. Не было нужды. Если бы некий, излишне ретивый страж, осмелился ступить на площадку, украшенную золотистой плиткой, со стилизованным изображением глаза в центре каждой, то тут же осознал бы, какую непоправимую ошибку совершает. Если бы успел.
  По обе стороны распахнутого зева входа возвышались изваяния странного существа, при одном взгляде на которое мороз драл по коже. Не было понятно, что именно вызывало отрицательные эмоции: то ли гротескные очертания расплывающейся фигуры с многочисленными щупальцами, то ли угрюмый, почти живой, взгляд жутких глаз, но никто, из немногочисленных посетителей, не пытался задержать свой взгляд на странных скульптурах.
  Однако, неизвестный, кем бы он ни был, напротив, задержался и приласкал каждую тварь, проведя по гребню рукой, затянутой в чёрную перчатку. В самом жесте присутствовала некая странность, словно любящий отец касался любимого чада. Уделив внимание обеим изваяниям, тёмная фигура нырнула в чёрную бездну входа, исчезнув в непроглядной тьме.
  Но пропал путник лишь для постороннего взгляд, а на деле он продолжил восхождение по неосвещённой лестнице на самую верхушку Башни Облаков. Зал, расположенный здесь являлся самой высокой точкой города, откуда можно было наблюдать весь Ченс, поля, его окружавшие и бескрайнее пространство моря Зац. Вот только людям, собравшимся здесь, было совсем не красот ландшафта. Их привели сюда совсем иные причины.
  Человек в тёмном плаще продолжил подъём по лестнице, спиралью, уходившей вверх. Если бы у него был спутник, то он мог бы видеть тонкие лучики зелёного света, которые исходя из глаз неизвестного, словно ощупывали каждую ступень. Но спутников не было и в полном одиночестве человек добрался до светлого пятна выхода на обзорную площадку. Здесь путник несколько ускорил темп подъёма, словно лестница успела ему изрядно надоесть и принялся перепрыгивать через две-три ступени, благо длинные ноги позволяли ему это.
  Когда светлое пятно приблизилось вплотную, человек поднял руки перед собой и его ладони упёрлись в нечто невидимое, но крайне упругое. С явным трудом путник сумел протиснуться через незримую преграду и его втянуло внутрь со странным хлюпаньем, точно тяжёлый камень упал в трясину.
  Свет, необычайно яркий, после мрака спиральной лестницы, обрушился на человека и тот пониже опустил край капюшона, позволив глазам привыкнуть к перемене освещения. И лишь спустя некоторое время путник сумел оглядеться. Здесь не было стен или чего-то подобного. Просто ровная площадка на вершине башни, посреди которой стоял огромный круглый стол, окружённый десятком мягких кресел.
  Казалось, стоит подойти к самому краю башни и тотчас ураганный ветер сбросит тебя вниз. Но это было всего лишь иллюзией. Магическая ограда несокрушимой стеной защищала собравшихся здесь от ветра, осадков и прочих нежелательных факторов, кроме солнечного света. Когда человек впервые попадал сюда, у него захватывало дух от красоты и ужаса, перед возможным падением. Потом наступало привыкание. А людей, которые собрались здесь сейчас, всё это не волновало ни на каплю.
  Пять кресел из десяти оказались заняты. Пятеро поднялись со своих мест и поклонились тёмной фигуре, замершей у входа.
  Ближайшим был рослый мужчина в форме капитана Гвардии Магистра. Чёрные, коротко стриженные волосы, курчавились на небольшой, сравнительно с мускулистым телом атлета, голове, а тёмные глаза на смуглом лице смотрели насмешливо, с хорошо различимым вызовом. Ровный нос опускался к аккуратно подстриженным усикам, скрывающим короткий белый шрам, пересекающий тонкие губы, непрерывно кривящиеся, то ли в усмешке, то ли в гримасе недовольства. Насупленные брови выдавали бунтарский характер, а выбритый до синевы подбородок, выдающийся вперёд, мог принадлежать лишь истинному герою.
  Следом за офицером, точно прячась за его широкой спиной, переступал с ноги на ногу маленький плотный человечек с бляхой чиновника Магистрата на груди. Судя по изобилию золотых украшений и знаков отличия, сей персонаж занимал не последнее место, среди чиновников. Так оно и было: коротышка являлся мэром Ченса. Короткие редкие волосы градоначальник смазал блестящим жиром, отчего шишковатая голова ярко блестела под лучами заходящего светила. Мелкие черты лица наводили мысль о каком-то некрупном грызуне, что отражало негласное прозвище: Магистратская крыса.
  Мэра презрительно мерил взглядом высокий человек, замерший, напротив. Серый плащ, ниспадающий до пола, скрывал его тело и лишь голова мыслителя, на длинной тощей шее, поднималась из складок одежды. Высокий лоб, обрамлённый остатками седых волос, нависал над выцветшими синими глазами, взгляд которых оказался, не по-стариковски, твёрд и пронзителен. На груди старика, поверх серого одеяния, висел круглый золотой медальон с зелёным глазом.
  По левую руку от пожилого человека располагалось маленькое сморщенное существо, чьё скрюченное тело с трудом помещалось в кожаных облегающих одеждах. Чёрные волосы, длинные и блестящие, человечек сплёл в косичку, свисающую через правое плечо. На узкой вытянутой физиономии хорька горели лихорадочным огоньком ненависти зелёные кошачьи глаза. Длинные белые пальцы малыша унизывали дорогие перстни, которые он непрерывно перебирал, словно опасаясь потерять.
  Дальше всех остальных, занимал место человек, обряженный в одежды непонятного цвета и покроя. Лицо его казалось расплывчатым куском плывущего тумана. Пока ты смотрел в глаза, ощупывал взором черты, могло показаться, будто ты осознаёшь и запоминаешь внешность собеседника, но стоило отвернуться, и ты удивлённо понимал: в памяти не осталось ничего. Встречи на Обзорной Площадке продолжались весьма продолжительный срок, и их постоянные участники успели наизусть выучить облик и привычки друг друга. И лишь безликий оставался неразгаданной тайной. Никто даже не знал его настоящего имени.
  И вот сейчас эта пятёрка, абсолютно разных по внешности, способностям и статусу, людей встала из-за стола, чтобы низким поклоном поприветствовать вновь прибывшего. Тот продолжал стоять около выхода, словно его глаза ещё не успели привыкнуть к сиянию светила. Потом рука в чёрной перчатке неторопливо поднялась и сбросила капюшон.
  - Приветствую вас, господа, - низкий голос раскатился по всей площадке, - Очень рад видеть вас всех в добром здравии. Надеюсь, никто не сердится, что последнее время наши встречи происходят несколько чаще, чем раньше.
  Лысый череп тускло блеснул под угасающими лучами, а зелёные глаза оглядели присутствующих, пронзая их ничего не выражающим взором атакующей змеи. В ту же секунду каждый ощутил болезненное давление на грудь и сердце его забилось вдвое чаще. Обладатель тяжёлого взгляда хорошо знал об этом эффекте. Раздвинув тонкие губы в холодной усмешке, он подошёл к столу и занял место, предназначенное именно для него: высокое деревянное кресло с резной буквой: "М" на вытянутой к небу спинке.
  Точно дождавшись некоего неведомого сигнала, пятеро присутствующих опустились в свои кресла. Причём, каждый сделал это по-своему: капитан гвардейцев - недовольно подёргивая полоской усиков; прилизанный градоначальник - с подобострастной улыбкой на потном лице; аскет в сером плаще - с ничего не выражающей физиономией, словно ничего и не происходило; коротышка в чёрной коже - оскалившись в злобной гримасе, а вот вставал ли безликий вообще, никто бы и не сказал.
  Оглядев эту разношерстую компанию в невесть какой раз, Магистр провёл по сверкающей коже головы рукой в чёрной перчатке и заговорил. На этот раз голос, произносящий слова, звучал совсем по-иному: звонко и безжизненно, будто говорил не человек, а городской колокол, возвещающий о наступлении утра.
  - Итак, господа, шутки кончились, - рука медленно опустилась на полированную поверхность стола и неподвижно замерла, напоминая чёрного паука, который изготовился к нападению, - Все вы, в прошлый раз, получили определённые задания и теперь я желаю выслушать отчёт каждого из вас. Начнём, пожалуй, с Цафеша Сомонелли.
  Он кивнул мудрецу в сером плаще и тот поднялся, возвышаясь над столом, точно туманное привидение. Морщины ещё глубже обозначили своё присутствие на высоком лбу, а водянистые глаза налились ярко синим, приобретая недостающую им глубину. Положив иссохшую ладонь левой руки на медальон, так что перстень окольцевавший безымянный палец, взглянул на всех своим багровым глазом, старик заговорил тихим бесплотным голосом, который, однако, с лёгкостью достигал ушей каждого, проникая в самые глубины сознания.
  - Сразу должен заметить, повелитель, - тонкие губы едва шевелились, - Послан я был слишком поздно, для каких-либо конкретный действий. Скорее тут пригодился бы дознаватель, но в таком случае был послан явно не тот человек и не с тем арсеналом средств. Когда мы достигли цели, то обнаружили Вечный уничтоженным. Если прежде эта глыба посреди океана напоминала горный пик, то теперь это - плоский камень, едва поднимающийся над волнами. Все верхние и средние уровни исчезли без остатка.
  - Важное для меня хранилось гораздо ниже, - пробормотал Магистр, но так, чтобы его услышал каждый, - Однако, продолжай.
  - Глубже проникнуть мы не смогли, невзирая на все затраченные нами усилия, - ответил Цафеш, незаметным кивком головы подтверждая свои слова, - Камень и песок сплавились в единый монолит, неприступный ни горным инструментам, ни магии. Это, скорее всего, работа Твари, ибо магия бесполезно отражается, возвращаясь к своему источнику. Кстати, Тварь мы обнаружили к востоку от Вечного: она вмёрзла в лёд, который сама же и произвела. От острова вёл огромный ледяной мол, пройдя по которому мы обнаружили айсберг, где и спала Тварь. Колоть глыбу и будить её мы, естественно, не стали, ибо причина пробуждения Твари нам неизвестно, а выживших свидетелей не осталось. Мой вердикт: по неизвестным причинам Тварь пробудилась, вышла из своего кокона и уничтожив остров, двинулась в сторону материка. Однако, затраченные усилия обессилели её, и она уснула, не достигнув цели. Не вижу никаких причин для беспокойства. Думаю, Он по-прежнему спит и теперь ещё сильнее, чем прежде, укрыт от мира.
  - Вердикт, это - хорошо, - Магистр барабанил пальцами по прозрачной крышке стола, - Учитывая, что послал я тебя лишь для сбора информации. Никаких выводов, их я могу сделать и сам. Надеюсь, ты записал всё увиденное на кристалл?
  Самонелли молча кивнул и вынул из своей серой хламиды маленький, переливающийся всеми цветами радуги, шарик. По размерам и виду крохотная сфера напоминала глазное яблоко. Неуловимым жестом Цафеш отправил кристалл в сторону Магистра и тот, лениво взмахнув рукой, перехватил брошенный предмет, тут же спрятав его под плащ. После этого чародей дал отмашку докладчику и тот опустился в кресло. Рука старика, сжимавшая медальон, опустилась и стало видно, как украшение, налившееся было зелёным сиянием, постепенно тускнеет.
  Магистр некоторое время продолжал смотреть на Цафеша, а потом тяжело вздохнул и перевёл взгляд на коротышку в чёрной коже. Тот всё это время вроде бы смотрел в другую сторону, однако почуяв взор чародея, заёрзал в кресле, дёргая короткими ножками, не достающими до пола. На отталкивающей физиономии хорька проявилось выражение лютой ненависти, которое малыш попытался скрыть за напускной невозмутимостью.
  - Давай, Рудос, - сказал Магистр, - Ты и сам знаешь, о чём поведать. Поделись, какие секреты ты сумел разнюхать. Как поживают твои товарищи-заговорщики? Ещё надеются вернуть добрые старые времена? Выкладывай.
  Первые слова малыша оказались неразборчивы, напоминая змеиный шип, однако ненависть, звучавшая в них, была понятна всем. Видимо сказанное относилось к Магистру, потому что тот изобразил на лице холодную усмешку. Отшипев непонятное, коротышка принялся говорить, по существу.
  - Я был на Карте, - проворчал он, даже не пытаясь встать, - Где мои собратья, которых я так подло предаю, продолжают сохранять надежду в этой неравной схватке. Им удалось аккумулировать неплохой магический потенциал и теперь остров, более чем наполовину, подвластен Силам Перемен, - мордашка маленького человека сморщилась, словно он сдерживал рыдания, - и в этот момент я вынужден выдать их тайны и разрушить плоды трудов целого поколения опытных мастеров. Я бы с радостью убил себя, если бы не твой контроль, подлый мерзавец!
  Магистр терпеливо ожидал окончаний этой вспышки, а остальные так и вовсе игнорировали столь бурное проявление чувств. Все уже успели привыкнуть к оскорблениям и отчаянию коротышки, угодившего в руки своего злейшего врага. Никто не жалел его, но и не пытался злорадствовать.
  - Довольно, Рудос, прекрати свои стенания, - Магистр тяжело вздохнул и махнул рукой, - Незачем было так настойчиво стремиться в сети, заброшенные мной. Ну, так ты начнёшь говорить, или я приведу сюда одну из твоих дочерей? Знаю, папочка будет очень рад этой встрече.
  Маленький человечек лишь взвыл, от бессильной злобы, но всё же сумел взять себя в руки, продолжая пожирать своего мучителя ненавидящим взглядом. Чародей легко перенёс этот пылающий взор и ответил своим, под тяжестью которого малыш потупился.
  - В Ле Карте всё спокойно, - пробормотал Рудос, выдавливая из себя слово за словом, - Там не заметно ни малейшего следа Силы Перемен, а вот вся южная часть острова находится под властью Братьев. Каждый, вольно или невольно, оказавшийся на контролируемой ими территории, становится исполнителем воли Братства. Меня, как и прежде, ни в чём не подозревают, поэтому я сумел проникнуть в Серый Круг и стать свидетелем работ Чёрного Круга. Подробностей сообщить не могу - не хватает глубины посвящения, но одно не вызывает никаких сомнений: последний раз подобные меры предосторожности применялись двенадцать лет назад, когда...В общем, именно в тот период. Братьям Чёрного Круга удалось соорудить зеркальный круг, на который наложили руны Трёх Сил. Для чего собственно предназначен круг в этот раз, мне неведомо. Всем Серым и ниже просто объясняют: его применение приведёт к разрушению власти Магистериума и возвращению Власти Перемен. Подробностей нет.
  - И когда же это произойдёт? - поинтересовался Магистр, разглядывая своё призрачное отражение в хрустальной столешнице, - Хотя бы ориентировочно...
  - Точные сроки неизвестны, - коротышка запнулся и сглотнул, - Но, вроде бы, в ближайшее время. Скорее всего...
  - Скорее всего, это уже произошло, маленький мерзавец! - рявкнул Магистр и обрушил пальцы, сжатые в кулак, на прозрачную столешницу, отчего та завибрировала с тонким дребезжанием, - Именно по этой причине тебя и не было на прошлом собрании? Не решился прийти, чтобы дать своим ублюдочным собратьям завершить их мышиную возню? Позволить негодяям вспороть пару-тройку животов и вскрыть десяток-другой шей? Ну, так?! Зеркало сработало? - Магистр поднялся, нависая над столом и от него точно дунул леденящий поток воздуха, - когда сработало? Отвечай!
  - Пять дней назад, - прошептал Рудос, едва не забившийся под стол, - Пять дней...
  Теперь пылающий взор Магистра обратился на Цафеша, вынудив старика недовольно поморщиться.
  - Видишь, чего стоят твои вердикты? - язвительно спросил чародей, - Пять дней назад Картские ублюдки запустили своё Зеркало Трёх Сил и, по странному совпадению, именно в то же время Тварь взбесилась, превратив Вечный в груду магического шлака. Но Тварь ли была объектом приложения колдовства? Может быть страж отреагировал на что-то иное? На пробуждение своего извечного врага, например. Молись, чтобы это было не так.
  Светящиеся глаза мало-помалу утратили неистовый блеск, и волшебник опустился в жёсткое кресло, смежив веки. По его лицу точно пробежала волна, смывающая следы былой ярости, а все, сидящие за столом, ощутили значительное облегчение. И только провинившийся Рудос продолжал, скрежеща зубами, прятаться под столешницей, опасаясь даже взглянуть в сторону Магистра.
  Однако тот словно вовсе забыл про него и не открывая глаза, щёлкнул пальцами.
  - Джабба, давай, выкладывай свои новости по Ченсу. Только я умоляю тебя, покороче и без этих твоих самолюбований. Когда я захочу узнать о количестве пойманных убийц и грабителей, я почитаю бумажный отчёт. Давай, по существу того, о чём мы разговаривали в прошлый раз.
  По лицу капитана скользнула тень недовольства, словно Магистр своим ограничением лишил гвардейца удовольствия оседлать любимого конька.
  - В Ченсе появилось очень много новых людей, - отчеканил Джабба, - однако, большинство из них не представляет никакого интереса. В основном это - крестьяне, пришедшие с севера и желающие поселиться в черте города. Они настолько запуганы и глупы, что самостоятельно приходят в Магистрат за разрешением на поселение. Остаётся лишь задержать их и выдворить за ворота. Сложнее с другими: криминальные элементы стараются не афишировать своё появление.
  - Вряд ли тот, кто мне нужен, будет скрываться среди отбросов городского дна, - прокомментировал Магистр, - Скорее, его следует искать среди аристократов.
  Теперь физиономия капитана выражала откровенное недовольство. Он даже провёл пальцем по ниточке усов, скрывая губы, кривящиеся в саркастической ухмылке.
  - Вполне допускаю это, - с изрядной иронией в голосе, ответил он, - Вот только до сих пор солдаты, вообще и гвардейцы, в частности, не были особо желанными гостями в домах аристократов. Боюсь, что последние указы, инспирированные, - он бросил косой взгляд на Магистра, - кхм, ещё больше усугубили ситуацию. Даже генерал Рунелли, вышедший, в своё время из Дома Оранжевой Пантеры, получил прозвище Тупой Вепрь и ни одна, уважающая себя семья, не пожелает видеть его на пороге своего Дома.
  - И к чему весь этот монолог? - терпеливо осведомился чародей, слегка вздымая надбровные дуги (ибо сама растительность на них отсутствовала), - Видимо, столь замысловатым способом, уважаемый Джинсерхуа пытается объяснить своему недалёкому работодателю причины отсутствия информации из указанных источников?
  - Именно так, - отчеканил капитан, не пытаясь отвернуться, когда Магистр вперил в него насмешливый взгляд, - У меня нет никакого доступа в дома знати, будь то прямое приглашение или слежка через сеть шпионов.
  - Похоже моё задание бездарно провалено, - притворно ужаснулся волшебник, обозначив улыбку на тонких губах, - Первый раз за всё время вашей безупречной службы, вы не смогли исполнить моё приказание. Так?
  Мэр торопливо облизнул пухлые губы, старательно удерживаясь от злорадной ухмылки. Ему очень хотелось хихикнуть и потереть потные ладошки. Однако, капитан гордо вскинул голову и презрительно усмехнулся: угроз Магистра он не боялся, отвечая лишь перед своей честью солдата. Мундир капитана Гвардии не всегда украшал мощное тело опытного воина и молодость Джабба провёл, участвуя в войне Двух Островов, где не один раз оказывался на волосок от смерти.
  Именно по этой причине капитан, в той или иной мере, презирал всех, сидящих за столом. Мэра, за то, что этот лизоблюд сделал карьеру, оказывая не совсем приличные услуги предыдущему градоначальнику; старого Цафеша, за его почти животный ужас перед своим коллегой по ремеслу и маленького предателя, за недостаток воли.
  - Ничего подобного, - отрезал Джабба, продолжая пристально смотреть на лысину, опустившего голову Магистра, - Мои люди заметили необычного путника, прибывшего в Ченс трое суток назад. По виду и повадкам - аристократ, но прибыл пешком, без свиты и багажа. Заплатил привратнику, чтобы тот не делал отметки в гостевой книге...
  - Чем заплатил? - оживился Магистр, поднимая голову.
  - Неизвестно, - откровенно ухмыльнулся офицер, - Получив взятку, мерзавец тут же удрал из города и если бы не помощник, с которым он не поделился, мы могли бы ничего и не узнать. Однако тот выдал начальника и дал нам подробное описание молодого черноволосого парня со смуглым лицом и тёмными глазами. Черты лица правильные тонкие, да и вообще тип, который весьма нравится женщинам. Похож на уроженца Зефире, но с нюансами. Возможно речь идёт о полукровке.
  Мы постарались проследить дальнейший путь странника, опрашивая свидетелей, но, как и следовало ожидать, он успел скрыться, не оставив нам ни малейшего шанса. Все места, где он мог объявиться, мои люди тщательно прочесали, а в дома аристократов, как я и говорил, нам хода нет.
  - Если он вновь объявится, то у восточных ворот, - Магистр подумал некоторое время и добавил, - Или в порту. Точно, там его появление будет наиболее вероятным, скорее всего он решит покинуть Ченс по воде.
  - Разрешите поинтересоваться, - мэр робко приподнял руку, точно нерадивый ученик перед грозным учителем, - А почему вы решили, что этот человек вообще появится в нашем городе? Ну, я к чему...Разве этот человек, не мог пойти в какой-нибудь, совершенно иной город, а? Почему именно в наш?
  - А, господин мэр, - точно первый раз увидев градоначальника, Магистр вскинул на него свой тяжёлый взгляд, прижав коротышку к спинке кресла. По маленькому морщинистому лбу катились крупные горошины пота, смешанные с густым гелем, пропитавшим редкие волосы, - Сразу видно, человек костьми готов лечь за свой город. Ну или за очередную награду, которые скоро придётся вешать на спину или на штаны. Ведь господин Либениум переживает за свой город, а вовсе не за седалищное место, которое рискует утратить вместе с должностью?
  - Я, я - из дряблого рта вырывались протяжные звуки напоминающие блеяние, а капли пота превратились в ручейки, стекающие на блестящую поверхность стола, оставляя там жирные пятна.
  - Ладно, - чародей махнул рукой, с явным отвращением взирая на подчинённого, - Это - не бог весть, какая тайна. Ченс - город, который построен севернее остальных, а стало быть, ближе всего к тому месту, где располагался Вечный. Если тот, чьё освобождение я подозреваю, действительно вырвался наружу, то первым делом он посетит крупный населённый пункт для...Неважно. Логичнее всего отправиться в ближайший.
  По лицу Цафеша было видно, как старик задумался. Потом седые брови старого чародея поползли одна к другой, пока не соединились над переносицей. Видимо мысли, обуревавшие волшебника оказались не слишком приятны, ибо губы его сложились в угрюмой ухмылке, а глаза потемнели.
  - Стало быть вы, господин, всё же считаете, что Он вырвался на волю? - поинтересовался старик хриплым, от волнения, голосом, - И это именно Его вы пытаетесь перехватить в Ченсе?
  - Не знаю, - отрезал Магистр, - Может быть ты, мой старый товарищ, действительно прав и причина происходящего - лишь странное поведение Твари, а всё остальное - простое совпадение. Но я должен предусмотреть всё и поторопиться. Ведь если Он сумел вырваться на свободу, то силы Его пока невелики и я смогу легко вернуть Его обратно. Хватит пока об этом, - он вновь повернулся к мэру, - у меня есть ещё пара вопросов к господину Либениуму
  - Я весь - полное внимание, - отозвался толстяк, прервав вытирание пота со лба и нервно комкая бархатный платок с золотой бахромой во краям.
  - Rак обстоят дела с исполнением отданных мной приказов? - осведомился чародей с рассеянной усмешкой на змеиных губах, точно он уже знал ответ на заданный вопрос, - Я слышал, порт по-прежнему открыт для судоходства?
  - Не в наших силах запретить морские перевозки, - быстро затараторил Либениум, преданно глядя в глаза Магистра, - Город очень сильно зависит от морских поставок и даже недельная изоляция грозит серьёзными перебоями с продовольствием. Но я нашёл выход из патовой ситуации, - он самодовольно ухмыльнулся, - Всякий, желающий вывести корабль в плавание, обязан получить разрешение в Магистрате. Все капитаны предупреждены: в случае нарушения правил, их суда будут немедленно конфискованы в пользу Ченса.
  - Честно говоря, - с лёгким вздохом заметил Магистр, - Я больше надеюсь на единственный патруль нашего бравого Джаббы, чем на архив ваших бумажек. Капитаны - самая непокорная разновидность торговцев и если им придёт в голову, что выгода от сделки достаточно велика, они не задумываясь нарушат закон. Ну да ладно, в остальном, я надеюсь всё в порядке?
  - Да, да, - мэр бешено закивал головой, точно его одолел внезапный приступ лихорадки, - Все приказы немедленно доведены до населения и исполняются. Я лично держу под контролем...
  Магистр махнул рукой и Либениум умолк на середине фразы, продолжая держать рот открытым. Лишь несколько секунд спустя толстяк осмелился закрыть его и сложить пухлые губы в подобострастной улыбке. Наступила полная тишина.
  Чародей неподвижно сидел в кресле, охватив высокий лоб ладонью в чёрной перчатке, а глаза его спрятались под пергаментной кожей век, выдающей каждое движение зрачков. Молчание продолжалось достаточно долго, чтобы каждый успел ощутить лёгкое беспокойство, усиливающееся с каждой секундой. Потом тонкие губы раздвинулись, выпустив наружу чеканные слова звонких фраз. Голос чародея звенел над головами присутствующих, вынуждая их пригибаться к столу.
  - Рудос, - грянул Магистр, обращаясь к коротышке, - Ты немедленно отправляешься на Карт. Я дам тебе свиток, который ты вручишь главе Чёрного круга. Твоё дело лишь передать его, а дальнейшее тебя нисколько не касается. Предупреждаю: обманешь меня в этот раз - уничтожу всю твою семью без промедления. Подумай о последствиях.
  Человечек задрожал мелкой дрожью, весь побелел и покрылся плёнкой пота, однако его голова склонилась в поклоне.
  Волшебник тотчас забыл о непокорном слуге и его внимание обратилось в мэру Ченса.
  - Господин Либениум, вам надлежит немедленно озвучить приказ о строгом карантине города. Все ворота закрываются и любое сообщение с другими поселениями осуществляется исключительно через порт. Причина? Угроза опасной эпидемии. Для её предотвращения организовать немедленную перепись населения, с выдачей именных сертификатов и пропусков, - глаза Магистра, до этого закрытые, приоткрылись и полыхнули зелёным светом на Джаббу, - Капитан, вам в подчинение отходят регулярные армейские силы, которыми вы можете доукомплектовать гвардейские патрули. Каждый задержанный, не имеющий пропуска должен быть помещён в тюрьму, до выяснения личности. Оказавших сопротивление - убивать на месте. Ситуация критическая, кроме того я думаю, таким образом нам удастся несколько проредить городское дно.
  Далее: всех, кто пытается тайно преодолеть стены Ченса брать под арест. Да, особое внимание уделить порту и прилегающим районам. Установить контроль над каждым судном и запустить шпионов во все питейные заведения. Подозрительные суда проверять невзирая на протесты владельцев и капитанов. В случае сопротивления команды, вы и сами знаете, как поступать. Кроме того я обещаю вам содействие в общении с Домами Ченса.
  Очередь определённо дошла до старого волшебника и тот терпеливо ожидал указаний повелителя.
  - Цефеш, тебе предстоит отправиться на остров Колонны. Проследишь там за собачьей колонией и особенно за её предводителем: псом по имени Иварод. На острове есть мой агент, свяжешься с ним и разузнаешь, нет ли у него новостей. После этого подробно доложишь мне. Для этого возьмёшь с собой Серый Посредник; расстояние не настолько велико, чтобы брать Зелёный.
  Магистр умолк. Все остальные тоже безмолвствовали, переваривая услышанное. Либениум шевелил толстыми губами и загибал неуклюжие стручки пальцев, точно подсчитывал грядущие доходы или расходы. Маслянистые глазки изо всех сил пытались вскарабкаться на лоб, но выщипанные брови сопротивлялись их натиску, изгибаясь тонкими дугами. Капитан гвардии рассматривал носок, до блеска начищенного сапога и постукивал пальцами по поясному ремню, рядом с пустой кобурой. Лицо солдата казалось абсолютно невозмутимым. Карлик склонился над столом и покачивался из стороны в сторону, издавая тихое поскуливание, на которое никто не обращал внимания. Старый волшебник задумчиво поглаживал нагрудный медальон кольценосным пальцем, незряче уставившись в пространство.
  - А теперь, если ни у кого нет ко мне вопросов, вы можете отправляться выполнять мои указания, - бесстрастно произнёс Магистр и откинулся на высокую спинку своего кресла, - Хоть мне хотелось бы верить, что сумел донести свои мысли так, что они стали понятны даже самому тупому.
  Либениум, уже открывший рот для вопроса, уловил скрытый посыл последней фразы и сделал вид, будто собирался всего-навсего зевнуть. Остальные просто поднялись на ноги. Джабба коротко кивнул и чётко печатая шаг, исчез во мраке выхода. Коротышка в коже и вовсе обошёлся без прощания, если не считать таковым злобные фразы произнесённые себе под нос. Цефеш поднял вверх руку с пальцами, сложенными особым образом и получил, в ответ, такой же, но небрежный жест. Обозначив улыбку на тонких губах, Самонелли покинул Обзорную Площадку. Мэр Ченса принялся отвешивать глубокие поклоны, бормоча при каждом: "Моё почтение, повелитель. Был безумно счастлив увидеть вас". Так он и пятился до самого выхода, куда и провалился, неожиданно для себя.
  Как только смолкло эхо прощального вопля, испуганного градоначальника, безликий человек поднялся со своего места и неторопливо подошёл к магистру. За то недолгое время, пока он шагал вдоль стола, его облик успел сильно измениться. К Магистру шагал то молодой человек, то глубокий старик, то даже дородная матрона с набором подбородков под округлой физиономией. Метаморфозы прекратились, когда человек остановился у кресла чародея, зафиксировав облик на мужчине средних лет, коротко стриженом и гладко выбритом. Серые глаза смотрели твёрдо и насмешливо, а губи кривились в ехидной усмешке.
  - Так какие же будут указания для меня, о повелитель, - в баритоне безликого отчётливо звенел сарказм, - Как же я могу помочь в ловле нашего старого врага? Каике будут приказы? Как ты убедишь меня совершить предательство в этот раз? Кто Он для остальных? Смутная фигура, неведомое зло, готовое разрушить мир до основания? Ты до смерти запугал людей своими сказками...
  - Сказками? - живо переспросил Магистр, - Тебе ли не знать, сколько сказочного в этих самых сказках. Или ты успел позабыть насколько отличался тот мир от нынешнего. Да люди сейчас не смогут воспринять и половины того, что мы пережили. Сказки...Как я буду тебя убеждать? Подумай, если Он сумеет вернуться в полной мере, как поступит с тем, кто Его предал? Помни, чем ты обязан мне, и что сделает с тобой Он.
  Теперь неизвестный, выглядел намного старше средних лет. Лоб прорезали глубокие морщины, кожа посерела, а огонь, пылавший прежде в глазах, поутих. Веки смежились, точно Безликий пытался скрыть глубокую печаль, наполнившую его взгляд. Он присел на краешек блестящего стола и потёр веки указательными пальцами, отчего весь его облик пошёл рябью, точно был всего-навсего отражением в гладкой поверхности пруда, куда какой-то озорник бросил камень.
  - Чем я тебе обязан? - почти прошептал, ставший невероятно старым, человек, разглядывая массивный перстень, с огромным пурпурным камнем, который пульсировал на безымянном пальце его левой руки. Казалось, пульсация отражает удары сердца, - Да, я прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как умрут все мои друзья и любимые; я был свидетелем того, как старый мир - мой родной мир - канул в небытие и родился другой, абсолютно чуждый мне. Может быть, я не помню, когда то это и был дар, но он давно обратился проклятием. С каждым прожитым годом, я ощущаю, как тяжкий груз, упавший на мои плечи, становится всё тяжелее. Мне даже кажется, что я не хожу по земле, а подобно тяжеловозу, таскаю за спиной неподъёмную повозку. Я устал жить...
  - Это - твои проблемы, - отрезал Магистр, презрительно фыркнув, - Но должен тебя предупредить: если ты намерен сдаться, в надежде на быструю смерть от Его руки, то не тешь себя напрасной надеждой. На Его месте я бы оставил тебя в живых, позволив продолжать жалкое существование. Со своей стороны, обещаю подумать над твоими словами.
  Безликий покивал, с грустной улыбкой.
  - Подумаешь...Я проклинаю тот день, когда вообще согласился на твоё предложение и склонил своих товарищей, помочь в моём предательстве. Никто и подумать не мог, что всё может окончиться именно так. Тот проклятый день! Почти все тенеликие погибли, укрощая Тварь, а ничтожная горстка уцелевших невыносимо страдала до самого конца своей недолгой жизни. Остался один я, со своей болью, со своими воспоминаниями, всю горечь которых я никому и никогда не смогу передать. Да и кто захочет слушать балладу о низком предательстве, совершённом во имя безумного желания стать бессмертным? Ты тогда очень здорово нащупал моё слабое место...
  - Ты закончил? - холодно поинтересовался чародей, продолжая презрительно кривить змеиные губы, - Если поток твоего словоблудия иссяк, то послушай, что скажу я. Ты, как никто другой, знаешь привычки и повадки того, кого мы ищем, значит тебе будет проще остальных подобраться к нему на расстояние удара и убить. Убить сразу же, после обнаружения.
  Безликий громко хрюкнул и удивлённо уставился на Магистра. Потом расхохотался.
  - Убить? - он вновь рассмеялся, но в его хохоте ощущались истерические нотки, - Кажется, столь долгая жизнь несколько навредила твоим мыслительным процессам, - внезапно он сорвался на крик, - Как, проклятие всем богам, я его убью? Ты совсем свихнулся?
  Магистр резво вскочи на ноги и протянув длинные худые руки, схватил собеседника за одежду, после чего поднял над полом и потряс, точно тот был лёгким, как пушинка. Глаза чародея пылали яркой зеленью, а лицо, обычно невозмутимое, кривилось в гримасах ярости.
  - Нет, это ты рехнулся! - завопил он, в ответ, - Не думай - действуй! Если я говорю: убей, значит - убивай. Он сейчас слаб, очень слаб и убить его будет проще, чем ты предполагаешь. Уразумел? Если же ты так боишься, то свяжись со мной, сообщи, где Он находится и я сам сделаю всё необходимое. А теперь убирайся, немедленно! Вон отсюда!
  Он разжал пальцы и безликий обрушился на пол бесформенной грудой серой одежды. Потом поднялся и сверкнув жёлтыми точками глаз на бесформенном полотнище физиономии, молча покинул площадку.
  Магистр опустился в кресло и в тишине, окутавшей Обзорную Площадку стал слышен странный скрежещущий звук: чародей в безумной ярости скрипел зубами, словно собирался стереть их до дёсен. Мало помалу скрежет сошёл на нет и на костлявое лицо вернулось невозмутимое выражение, только глаза продолжали полыхать зелёными зарницами былой бури.
  Лишь полностью успокоившись, чародей достал диковинный свисток, напоминающий переплетение блестящих змеек, с глазками из самоцветов. Магистр поднёс странный предмет к губам и его щёки надулись, но ни единого звука не прозвучало. Тем не менее, волшебник казался удовлетворённым, когда спрятав свисток, откинулся на спинку кресла и уставился за пределы площадки.
  Ждать пришлось совсем недолго: на горизонте появилась чёрная точка, увеличивающаяся с каждым мгновением. Очень скоро крохотное пятнышко превратилось в огромного ворона, бешено взмахивающего чёрными крыльями. Пролетев сквозь невидимый барьер, точно его и не было, птица опустилась на хрустальный стол перед Магистром и склонив голову, глухо каркнула:
  - Приказывай, повелитель.
  ГЛАВА 5. ПЬЯНЫЙ ЮНГА
  - Послушай-ка, Далин, - Джонрако повернулся к своему помощнику, - Неужто ты действительно решил, будто я намерен весь этот распроклятый вечер таскаться с тобой по трактирам, извлекая нас свет божий всех этих жалких пьяниц, которых я почему-то называю командой? Ты глубоко заблуждаешься, приятель! Так вот, заруби на своём уродливом носу: завтра мы выходим в море и обеспечить присутствие на "Чёрте" команды - твоя непосредственная обязанность. Если лоханка выйдет в море недоукомплектованной, выполнять обязанности недостающих говнюков будешь лично ты.
  - Да но, - проворчал рослый мужчина с огромным животом, куда падала окладистая борода, концы которой были заплетены в косички, - Я же не смогу самостоятельно дотащить некоторых ублюдков, нализавшихся до полной неподвижности! Взять хотя бы Партариса - это парень на голову выше меня и...
  - Отвали от меня! - рявкнул Джонрако, - Акула тебе в промежность, засранец! Мало тебе того, как ты достаёшь меня в плавании, так и на суше от тебя покоя нет. Подбери себе авральную команду, из тех, кто ещё способен держаться на ногах и действуй, - капитан собрался с силами и рявкнул во весь голос, - А теперь - отвали от меня! Я намерен выпить перед выходом и если ты управишься до полуночи, приходи - я сам налью тебе пару стаканов Зацкого Грифоньего.
  Громкие вопли капитана не привлекли постороннего внимания, что было понятно: они оба находились около трактира "Пьяный юнга", славящегося приличной кухней, крепкими напитками и шумной компанией. Вот и сейчас из-за двери, над которой висело изображение привалившегося к мачте мальчугана с бокалом пива в руке, доносились обрывки песен, популярных среди моряков, прерываемые взрывами хохота и звоном сталкивающихся бокалов.
  Трактир располагался в той части Мокрого города, которая вплотную примыкала к порту, поэтому среди посетителей "Юнги" напрочь отсутствовали посторонние. Обычные горожане и бандиты предпочитали другие заведения, а сюда заходили лишь моряки да те сухопутные крысы, которые питались от моря. Изредка заглядывали жулики, пытавшиеся обобрать пьяных мореходов, но их частенько находили в соседних переулках с перерезанной глоткой.
  Далин последний раз задумчиво дёрнул себя за одну из косичек и пожав широкими плечами, отправился прочь. По себя он уже успел твёрдо решить, что тяжёлая работа требует тщательной подготовки и следовательно необходимо как следует промочить горло. Стаканчик - другой Ченского красного вполне могли выступить в роли нужного средства. А там и загулявшую команду станет легче искать.
  Джонрако бросил последний взгляд на широкую спину боцмана, догадываясь, какие мысли бродят у того в голове. Некоторое (не слишком долгое) время капитан размышлял, не проследить ли ему за помощником, но передумав, решительно толкнул дверь трактира. Над головой звякнула рында, снятая с погибшего "Скакуна по волнам", однако даже её оглушительный звон тут же потерялся в гомоне множества голосов.
  Как и следовало ожидать в это время, "Юнга" оказался забит до отказа. Толпы моряков окружали массивные круглые столы, и если ближе к выходу веселились простые матросы в коротких синих брюках, то чем глубже, тем солиднее становилась публика. У самой дальней стены, под головой меч-рыбы, капитаны в роскошных халатах неторопливо потягивали вино, продолжая разговор, начатый на пирсе.
  Единственное неизменное для всех категорий посетителей - шлюхи, которые фланировали вдоль столиков, задевая бёдрами мореходов и присаживаясь им на колени. Девушки, обслуживающие клиентов не очень отличались по внешнему виду от жриц любви и различить их можно было лишь по поведению. Если ущипнув особу женского пола за попку ты получал по физиономии, значит перед тобой находилась официантка и переждав хохот друзей, ты мог заказать у неё пива или вина.
  Около высокой стойки развалились на табуретах трое парней гигантского роста, обнажённых до пояса. У каждого на поясе имелись ножны, скрывающие бритвенной остроты кинжалы. В случае наиболее яростных потасовок, когда не помогали пудовые кулаки, вышибалы, не задумываясь, пускали в ход оружие и тогда драчунам оставалось пенять лишь на себя. Впрочем, такое случалось очень редко.
  Над всем этим весельем нависали густые облака табачного дыма, весьма напоминающие грозовые тучи, из которых вот-вот хлынет дождь и ударит молния.
  Джонрако прищурился, пытаясь высмотреть знакомых, с кем можно было спокойно потрепать языками. Прежде чем он успел определиться, его уже заметили и здоровенная четырёхпалая рука взметнулась к потолку, подав сигнал капитану. Там, за самым маленьким из всех имеющихся столиков, располагалась самая скромная (по количеству, но не по громкости) компания. Пятеро капитанов оживлённо обсуждали какую-то проблему, не забывая прикладываться к пивным кружкам. Шестой участник уже успел всё обсудить и уронив голову на стол, громко посапывал расплющенным носом.
  Каждый из шестёрки был знаком Джонрако, поэтому капитан довольно осклабился и направился к столику, оглаживая ладонью бороду. По пути он ухватил за талию гибкую черноволосую девицу и крепко прижал к себе. Та взвизгнула и обратила к нахалу возмущённое лицо.
  - Я официантка, болван! - строго сказала она, - А не какая-то шлюха!
  - А мне какое дело? - отозвался мореход и чмокнул её в губы, - Будь ты хоть даже дочкой трактирщика. Я же не собираюсь с тобой спать. По крайней мере, здесь и сейчас.
  Приложившись губами к упругой щёчке, он увлёк девицу к друзьям. Та, правда, больше не возмущалась и даже позволила усадить себя на колени, когда сам Джонрако расположился на своевременно подставленном табурете. Появление старого знакомого вызвало заметное оживление и даже спящий сумел приоткрыть один глаз и пробормотать нечто о людях, которых приносят черти. На столе немедленно появилась огромная кружка, по размеру напоминающая маленький бочонок. Зная пристрастие Собболи, его доверху наполнили темнейшим портером, распространяющим вокруг стойкий аромат хмеля.
  - А вот и наш Джонрако, - заметил обладатель четырёхпалой конечности, весьма похожий на плохо отёсанное бревно, - Мы уже, грешным делом, успели порешать, что ты не явишься, чертяка! Ты, как обычно, с уловом?
  - Это - дочь трактирщика, - заметил, щурясь словно кот, абсолютно лысый моряк, на блестящем черепе которого чернело изображение его корабля.
  Джонрако несколько удивлённо посмотрел на девушку и та, с важным видом, кивнула головой, но сама не выдержала и громко прыснула, убирая чёлку с блестящих глаз. Тогда капитан покрепче прижал спутницу и громко потребовал:
  - В таком случае, самого вкусного пива для дочери владельца самого лучшего трактира Ченса! - он внимательно осмотрел лежащего на столе человека, - Чего это Сирон улёгся отдыхать в самом начале такого чудесного вечера? Попутал галсы?
  - Это точно, - откликнулся четырёхпалый, одним махом осушая свою кружку, - Если ты, Джонра, заглянешь под стол, то обнаружишь там две бутылки Картского Лесного. А если ты обнаружишь - знай, Сирон прикончил их самостоятельно, ещё до нашего прихода.
  - Правда выяснилось это поздновато, - откликнулся худой, точно щепка, капитан, чья вытянутая голова увенчивалась невероятным, по размеру, тюрбаном, - Мы заказали ему пива, ещё до того, как догадались заглянуть под стол. Стоило Сирону опорожнить половину и морские черти увели его прочь.
  - А что это вы сегодня без девочек? - осведомился Джонрако, чьи руки уже успели проникнуть в один из многочисленных разрезов длинной юбки и проделывали там некие манипуляции, от которых девушка время от времени подпрыгивала и возмущённо шипела, не покидая, впрочем, насиженного места, - Или сегодня день священного воздержания? Эх, не догадался я взглянуть на календарь...
  Толстяк только покачала головой и провёл маленькой ладошкой по кораблю на своей лысине.
  - Джонри, - укоризненно сказал он, - Кому, как не тебе знать, что наступает мёртвый сезон. Каботажем мы не занимаемся, а перехватить выгодный фрахт сложнее, чем трахнуть морского чёрта. А тут ещё и эти новые законы, мать бы их...Не все могут быть настолько обезбашенными, как ты и брать на борт пассажира, без согласования с магистратом.
  - Какого дьявола? - возмутился Собболи, изумлённо глядя на собутыльников, - В распроклятом городке вести распространяются быстрее крыс! Тут не успеешь пустить газы, чтобы не узнали на другой стороне Ченса.
  На физиономии тощего морехода появилась улыбка, разделившая лицо подобно ножевому шраму. Длинные тонкие пальцы перебирали разноцветные чётки, а количество серёг в ухе не поддавалось подсчёту.
  - Любезный друг, - вкрадчиво сказал он, - Весть о твоей удачной сделке, естественно, не сравнится с новостью о вырезанной банде Шрама, но если ты желаешь сохранить её в тайне, тебе следует действовать по иному. Мы же все были тогда на пирсе и видели, как тот красавчик прогулялся с тобой к "Чёрту", а десяток минут назад ты, с Далином вышвыриваешь на улицу своего матроса, который вопит, где он видел тебя, боцмана и срочные выходы в море. Нетрудно сложить два и два, чтобы даже идиоту стало ясно: тебе предложили выгодную сделку и ты согласился. Ведь так?
  Джонрако насупился и сердито хлебнул из кружки, измазав бороду в густую пену. Потом полез за пазуху и достал любимую трубку. Пятёрка товарищей терпеливо ожидала, пока он раскурит трубку и подтвердит их догадки.
  Ожидать, правда, пришлось довольно долго: капитан явно не торопился, задумчиво разглядывая зазубренный меч на носу рыбной головы. Потом осторожно приподнял с колен девицу и поставил её на ноги. В ответ на её недоумение, моряк ласково сказал:
  - Иди, милая, погуляй. Я обязательно найду тебя, только немного позже. Просто этот разговор не для твоих нежных ушек. Ступай, ступай.
  Девушка лишь фыркнула, в ответ на эту тираду, но прежде чем исчезнуть из глаз, в толпе официанток, шлюх и пьяных матросов, всё же обернулась, подарив кавалеру воздушный поцелуй. Тот любезно махнул её лопатообразной ладонью и повернулся к собеседникам. Прежде всего, Собболи отхлебнул из кружки, а затем витиевато выругался. Сняв, таким образом, напряжение, он широко ухмыльнулся и сказал:
  - Эти распроклятые языки пьяных матросов, которые им следует держать в своих раскормленных задницах. Постараюсь не забыть говнюка, который считал, что кораблю следует отплыть без него и дам Далину пару советов по его воспитанию. Думаю, к концу плавания моя посудина станет блестеть, точно котовы яйца.
  - Твою посудину сожрёт морской дьявол! - проворчал спящий и пошарил ладонью, поросшей рыжим волосом по столешнице, - Сожрёт, ик, без остатка!
  - Какого чёрта с ним? - осведомился Джонрако, - Плохое настроение?
  - Если так можно назвать дерьмо, в которое он вляпался, - махнул рукой пятый участник застолья - одноглазый остробородый человечек с дочерна загорелым лицом, - Сегодня, после трёх склянок, на его "Бога волн" ввалились магистратские сапоги, с каким-то идиотским предписанием и Сирон вздумал спустить их на берег. Кончилось всё весьма скверно: пару матросов подстрелили, а капитанскую лицензию забрали. Если дела пойдут совсем плохо, его посудину могут реквизировать в пользу гадского Магистрата.
  - Проклятые выродки! - возмутился Джонрако, стукнув кулаком по столу, - И я ещё должен считаться с их идиотскими законами? Да я прикончу первого, кто попытается пройтись по палубе "Чёрта" без моего разрешения!
  - Один уже попытался, - тощий тюрбаноносец кивнул на спящего, - Хочешь присоединиться? Ладно, к дьяволу, расскажи лучше, какой кусок тебе перепал. Мы все видели шкатулку в руках парня, но ты так ловко набросился на неё, что никто ничего не успел понять. Алмазы, друг мой? Сикские алмазы?
  Джонрако невольно огляделся, словно в таком шуме его кто-то мог подслушать, а потом отхлебнул пива и наклонился вперёд, призвав друзей последовать его примеру. Те пожали плечами, явно насмехаясь над излишней осторожностью, но любопытство взяло верх и капитаны придвинулись ближе, в готовности выслушать рассказ товарища.
  Окутав всех дымом из трубки и понизив голос, Джонрако принялся описывать разговор с парнем, выпустив, правда, некоторые моменты. Про награду он и вовсе помянул мельком, расплывчато заметив некие ценные вещи. Но все, кроме тощего капитана проглотили это, не поморщившись и лишь тот скривился, точно рассказчик упустил из виду самое важное. А вот при упоминании цели путешествия, глаза на лоб поползли у всех. Потом татуированный моряк наморщил лоб и задумчиво пробормотал:
  - Но ведь это - чёртов миф! - он развёл руками, - Все слышали про такой остров, но пусть мою лохань прогрызут крысы, если он существует на самом деле.
  - Ха, ты хочешь сказать, что кто-то платит солидные деньги, пытаясь найти химеру? - запальчиво хохотнул четырёхпалый великан, принимая кружку из рук официантки, - И какого? Плыть черти куда и оказаться посреди океана? Чушь! Если я покупаю шлюху, то я должен её трахнуть, ну если ещё буду способен.
  - А вот не скажи, - лысый капитан ударил кулаком по столу, отчего все стаканы, кружки и голова спящего синхронно подпрыгнули, - Как то мне довелось слышать про психопатов с Карта, которые заплатили Скрюченному, чтобы он доставил их на этот самый Калларис. Там тоже звенели хорошие денежки и у них имелась подробная карта Южного с точными координатами.
  - Ну и? - поинтересовался одноглазый, оглаживая бороду, отчего та начала закручиваться, - Помнится мне, горбун как-то ляпнул нечто эдакое, но подробности утаил.
  - А ничем эта психованная затея не закончилась! - жизнерадостно хохотнул татуированный и демонстративно провёл ладонью по горлу, после чего пояснил жест, - Когда лохань Челамбера добралась до места, там не оказалось ничего, даже паршивой скалы. Ублюдки начали возмущаться, дескать посудина сбилась с курса, когда попала в волшебный туман. Пока они просто вопили, Скрюченный молчал, но когда Картские выродки вцепились в штурвал, он приказал выбросить всех за борт; дескать пусть ищут Калларис вплавь.
  - Ну, это вполне может быть, - буркнул четырёхпалый, осушая кружку в один присест, - Но я не удивился бы, если бы узнал, что распроклятый горбун выбросил их за борт сразу после отплытия. Это в его духе.
  Все дружно закивали, соглашаясь со сказанным, а затем татуированный обратился к Джонрако:
  - И всё же, на твоём месте, я бы отказался от этого "выгодного" предложения, - он покачал головой и корабль на лысине зашатался, точно угодил в шторм, - Юг опасен и сам по себе, даже если ты не пытаешься отыскать мифическую землю.
  - Да забей ты на этого нытика, - отозвался четырёхпалый и хлопнул Джонрако по спине, отчего у того едва не вылетела трубка изо рта, - Обычная зависть, вот и всё. Если бы ко мне сейчас пришёл сам морской дьявол и предложил фрахт по доставке груза на дно, я бы ему не отказал. Мёртвый сезон - весьма дерьмовая штука, для всех неудачников, не успевших накопить деньжат.
  Татуированный только развёл руками, дескать, ну я же предупреждал. Однако самодовольно-печальное выражение непризнанного пророка на его физиономии тут же испарилось, стоило бросить один взгляд в сторону выхода. После этого, руки морехода очень медленно скрылись под столом. Ту же самую манипуляцию повторили и остальные собутыльники, став очень серьёзными и очень трезвыми.
  Один лишь Джонрако, сидевший спиной к входной двери, не мог понять, в чём дело, но и он осознал, что происходит нечто, из ряда вон выходящее. Голоса посетителей становились всё тише, пока в трактире не установилась абсолютная тишина. Не звенели сталкивающиеся кружки, не стучали каблучки женской обуви и даже абсолютно пьяные матросы прекратили хоровые экзерсисы.
  Очень медленно капитан обернулся, намереваясь узнать, в чём причина происходящего. Хватило даже мимолётного взгляда и огромная лапа тут же скрылась за отворотом халата, притаившись там. Хмель разом покинул голову капитана, сменившись быстрыми мыслями, главной из которых была: "Какого дьявола!"
  На пороге трактира стояла группа людей, наряженных в серые балахоны. Головы пришельцев блестели и лишь светлая прядь волос над левым ухом каждого опускалась до самого плеча. В носах незнакомцев сверкали золотые кольца, прикованные цепочками к верхней губе. Руки людей скрывались под балахонами, где топорщилось нечто продолговатое.
  Во главе десятка пришельцев стоял необычно высокий человек, такой же лысый, как и остальные, но прядь волос у него была чёрная. Белую кожу черепа пронзала платиновая булавка, прикованная к ушам и носу. Одет предводитель был в роскошнейший халат, переливающийся самоцветами при каждом движении.
  На плече странного пришельца вольготно расположился крошечный грифон, с подрезанными крыльями, которого хозяин ласково поглаживал пальцами, унизанными огромными перстнями и время орт времени, подкармливал крошечными пищащими комками. Грифончик жадно заглатывал пищу и злобно шипел, выбрасывая острый язычок из золочёного клюва.
  Глаза человека, странно бесцветные, обежали приутихшую толпу и тот, на ком они задерживали безжизненный взгляд, тут же бледнел и пятился, пытаясь укрыться за спинами товарищей. Пришелец, увидев подобную реакцию, растягивал тонкие бледно-синие губы в улыбке, которую можно увидеть разве на лице покойника. Напугав очередного пьянчугу, человек продолжал изучать толпу, точно пытался кого-то в ней отыскать.
  Вышибалы, наконец то опомнились и приподнявшись, сделали пару неуверенных шагов вперёд, сжимая клинки так, словно не знали, как им поступить с оружием. Но не успели они приблизиться к дверям и на пару шагов, как один из гостей в серых балахонах, оказался рядом и продемонстрировал, извлечённый из-под одежды, странный продолговатый предмет с сетчатым раструбом на конце.
  Никто не произнёс ни слов, но вышибалы побледнели и повинуясь жесту лысого парня вернулись на свои места. Глаза всех троих, расширившись от дикого ужаса, неотрывно следили за жутким раструбом. Посетители "Юнги", увидев, какой предмет скрывался под балахоном, подались к стенам трактира. Теперь вокруг пришельцев образовалось кольцо пустого пространства и уже ничто не могло помешать обнаружить искомое.
  Джонрако задницей чуял приближение неприятностей. Рука капитана, лежавшая на рукояти плазменного пистолета, покрылась липким потом, прилипая к костяной накладке. Собболи ещё не забыл тот летний денёк, три года назад, когда, неожиданно для самого себя, обнаружил, кто именно является пассажиром "Морского чёрта", скрывавшим ранее физиономию под капюшоном. Более того, ему захотелось немедленно выпрыгнуть за борт и грусти, как можно дальше от собственного корабля. Именно такое желание овладело им, когда он впервые встретился с мёртвым взглядом этих бесцветных глаз и холодной ухмылкой покойника.
  Собболи мгновенно узнал пассажира и проклял чёртовы деньги, обещанные ему за "простенький" рейс. Любой, проживающий на побережье моря Зац, отдал бы всё в жизни, лишь бы не встретить на своём пути жуткого человека и уж точно не становиться самому на его пути.
  Его боялись так же, как Магистра, а некоторые, хорошо знакомые - ещё больше. Как его звали на самом деле, не знал никто, а сам он предпочитал претенциозное: Остриё Тьмы. Поговаривали, что ему подчиняются преступники всех городов континента и если Остриё желал получить некую вещь - он получал её.
  А если некий человек мешал ему, то этот человек исчезал.
  Обливаясь потом, Джонрако лихорадочно вспоминал, не ляпнул ли он какую глупость, после того злополучного рейса. Вроде бы нет, даже во время самых сильных попоек, капитан держал язык за зубами. Да и о чём говорить: плату он получил до последнего медяка, а преступник благополучно добрался до Черза. Тем не менее, морехода не покидала мысль, что эта славная компания здесь именно по его душу.
  Правда слабая надежда ещё теплилась в голове Джонрако, когда бесцветные глаза нащупали столик, где он сидел со своими товарищами. Холодная ухмылка стала заметно шире, а лысая голова склонилась в поклоне приветствия. Отвечая на поклон, Собболи ощутил, как его сердце с грохотом рухнуло в пятки. Пальцы на рукояти оружия совершенно онемели, спину грызли ледяные блохи, а каждый волосок (Каждый! Капитан ощущал это!) на теле встал дыбом.
  Остриё медленным шагом направился в сторону столика и пятеро телохранителей проследовали за ним. "Точно чёртова акула со свитой" подумал мореход. Остальные спутники бандита остались у дверей, продолжая держать посетителей трактира под прицелом зловещих раструбов.
  - Сдаётся мне, разлюбезный Джонрако, - пробормотал смуглолицый капитан, от которого не укрылись знаки внимания Острия и Джонрако, - Тебе предстоит конфиденциальная, мать её, беседа и нам лучше не присутствовать...
  - Ты думаешь, тебе позволят встать и уйти? - перебил его Собболи, неотрывно наблюдая за приближающейся группой, - Тогда, поднимай свою задницу и вперёд.
  Четырёхпалый нервно хохотнул, а лысый провёл свободной рукой по вспотевшей татуировке. Никто и попытки не сделал хотя бы приподняться с места, не то что встать и уйти. Собболи молился лишь об одном: лишь бы их пьяный товарищ спросонья не отколол какой-нибудь фортель.
  Приблизившись, Остриё нахмурился и слегка мотнул головой в сторону официанток. Спустя пару мгновений бандит уже размещал свой зад на спешно принесённом кресле с кожаной обивкой, видимо - единственном в трактире. Продолжая улыбаться, пришелец оглядел присутствующих, а потом отвлёкся, чтобы покормить грифончика. Запихивая твари визжащие комочки, Остриё тихо сказал, обращаясь в пустоту:
  - Господа, ваша нервозность вынуждает Путса опасаться нападения, - он погладил грифончика по золотистым чешуйкам уродливой головы, - А мои спутники могут попытаться отразить это нападение. Поэтому, будьте так любезны, положите ваши руки на стол. Неужели вам не жаль бедное животное?
  Видимо всем было очень жаль пугливого Путса, потому как ладони спешно легки на столешницу. Так спешно, что у толстого капитана даже выпала некая вещь, пребольно, если судить по гримасе, стукнувшая его по ноге. Поднимать её он, правда, так и не решился. Джонрако пришлось поднапрячься, чтобы разжать пальцы, сомкнувшиеся на рукояти пистолета и положить руку рядом с недопитым бокалом портера.
  - Ну вот, - ухмыльнулся Остриё, - Теперь мы с вами в одинаковых условиях. Никто никому не угрожает, просто старые знакомые ведут мирную беседу.
  Изо рта четырёхпалого вырвался нервный смешок, но он постарался скрыть его за глухим кашлем. Впрочем, гость не обратил на этого никакого внимания. Взгляд его мёртвых глаз переместился на Джонрако и тихий шелестящий голос коснулся ушей капитана:
  - Славный Джонрако Собболи, - унизанные перстнями пальцы почесали шею грифончика и тот, запрокинув голову, заклекотал от удовольствия, - Я до сих пор вспоминаю нашу совместную прогулку, лелея надежду, что вознаграждение оказалось достойным оказанной услуги.
  - Деньги были неплохие, - проворчал Джонрако, разлепив склеившиеся губы, претензий нет.
  - Это - славно, - прошипел Остриё, усмехаясь, - Хорошо, когда люди остаются довольны друг другом. Очень скверно, когда возникают разногласия, недопонимание, вынуждающее людей идти против друг друга.
  В последней фразе Джонрако уловил скрытую угрозу, вроде бы направленную в его адрес. В голове капитана закружил настоящий ураган, когда он попытался сообразить: где и когда он мог умудриться стать на пути этого чудовища. Но всё оказалось тщетно: последние годы Джонрако старался избегать преступников, отчасти по причине злосчастного рейса с Остриём на борту.
  Физиономия Острия отражала фальшивое снисхождение, а вот в глазах своих товарищей Джонрако разглядел панихиду по себе. Для них он уже превратился в труп, который продолжает говорить, но это - ненадолго. Всё это взбесило капитана, вызвав у него желание ухватить бандита и размазать его по стене таверны. Тем не менее, Собболи отлично понимал, насколько неосуществимо это его желание, поэтому лишь процедил:
  - Я - мирный человек и стараюсь без нужды никому не наступать на больную мозоль, -он помолчал и добавил, скрипнув зубами, - Как бы я к нему ни относился.
  Джонрако готовился ко всему: к окрику, угрозам, даже выстрелу, но Остриё лишь покивал, звякнув цепочками в абсолютной тишине. На физиономии бандита появилось разочарование, словно он осуждал недостойный поступок, совершённый его любимым сыном (что было исключено, в принципе, учитывая нестандартную сексуальную ориентацию).
  - До меня дошли слухи, - сказал преступник и позволил грифончику спуститься на стол, - Будто завтра, из нашего порта отправляется корабль одного моего близкого знакомого, я бы даже назвал его другом. Ибо, как я могу назвать иначе столь славного капитана, как Джонрако Собболи? Обычно слухи, достигающие моих ушей весьма достоверны, ибо лживых посланников я лишаю языков, вместе с головами, дабы они более не могли распространять неправду. Итак?
  Острие поднял взгляд и мореход содрогнулся, увидев в глубине бесцветных глаз притаившуюся смерть. С трудом удерживаясь от паники, капитан кивнул.
  - Так и есть, - стараясь, чтобы рука не дрожала, он отогнал шипнувшего грифончика от своей посуды и сделал натужный глоток, - Чтоб меня черти взяли, если это как то может вам помешать.
  - Само отплытие - нисколько, - улыбка Острия напоминала разрез на окоченевшем трупе, - Однако, на корабле, как мне стало известно, отправляется некий пассажир. Негодяй, заплативший очень приличную сумму, пытаясь избежать справедливого суда. Моего суда.
  Пристально глядя в глаза, где медленно разгоралось адское пламя, Джонрако подумал, что на месте парня, постарался бы укрыться даже не на Калларисе, а у самого морского дьявола. И какого чёрта натворил Хастол, если Острие решил лично преследовать беглеца?
  - Так как обстоят дела с пассажиром? - ласково спросил бандит и вдруг сорвался на крик, - Всё моё принадлежит мне! Никто не имеет права избегать моего общества без моего на то согласия! И если беглецу окажут помощь, я...
  Острие прикрыл глаза и некоторое время сидел неподвижно, точно изваяние. Грудь его тяжело вздымалась, а бледная физиономия пошла пятнами. Все замерли, ошарашенные вспышкой и даже грифончик испуганно спрятался под стол, вытаращившись светящимися глазками на хозяина.
  Спустя несколько, невероятно длинных, секунд бандит, не открывая глаз, снял с пояса небольшую коробочку сверкающую алмазной инкрустацией. Длинные пальцы нервно стукнули по крышке шкатулки и та открылась с приятным звоном. Внутри оказался бурый порошок, состоящий из крупных пушистых частиц. Острие склонился к коробочке и принялся втирать коричневую субстанцию в странно белёсые дёсны.
  В полном безмолвии слышалось лёгкое шипение, с которым растворялся порошок. На лице преступника появилась блаженная улыбка, а на тонких губах заблестела плёнка слюны. Знающие понятливо кивнули, постаравшись скрыть жест от охраны бандита.
  Джонрако тоже была знакома начинка шкатулки и он не удивился тому, что известнейший преступник принимает фиамирскую пыль, его поразило лишь количество этого дорогущего наркотика и применение его, в качестве обычного успокоительного.
  Пыль, привезённая с одного их ныряющих островов Нофтранста, первоначально применялась, как мощный афродизиак, но позже выяснилось, что порошок стимулирует мозг, вызывая невероятные по яркости видения. К сожалению, длительное употребление финамирской пыли приводило к вспышкам дикой ярости и последующему безумию. Судя по всему, Острие уже благополучно достиг стадии неконтролируемого буйства и на всех парусах приближался к погружению в пучину сумасшествия.
  Всё это промелькнуло в голове капитана, пока он смотрел на умиротворённую физиономию преступника, с которой, мало-помалу, начинали сходить багровые пятна. Психопат-убийца хотел получить информацию о пассажире "Морского чёрта" и возможно, разделаться с ним. Хастол не очень нравился мореходу, но Острие был последним человеком в мире, кому он желал выдать странного парня. Поэтому Джонрако решил немного потянуть время, в попытке разузнать хоть немного больше.
  - И чем же так провинился этот жуткий человек, ставший на вашем пути? - почти равнодушно поинтересовался капитан, неторопливо раскуривая погасшую трубку и старательно избегая пронзительного взгляда собеседника.
  - Провинился? - удивлённо переспросил Острие и жестом подозвал ручного зверька, - Разве побег, без моего на то согласия, не является самым тяжёлым преступлением? Но, вообще-то, Джонрако, друг мой, тебя это нисколько не касается. От тебя, мой доблестный капитан, требуется лишь одно: подтвердить мои подозрения.
  Слово: "подозрения" не ускользнуло от Собболи, и он тут же вцепится в него; стало быть, преступник не уверен, а лишь предполагает, это - хорошо.
  - Чёрт меня возьми, - пробормотал капитан, окутывая себя клубами дыма, - если тут нет какой-то ошибки. Я бы ощутил панику и страх беглеца, если бы беседовал с ним, обещая место на "Чёрте".
  Глаза бандита сверкнули.
  - Не рассказывая мне сказки! - прорычал он, вцепившись в стол, - Целая куча свидетелей своими глазами видели, как она разговаривала с тобой и предлагала мешок с деньгами. Да я и сам знаю, сколько золота она взяла, чтобы заплатить безумцу, который согласится взять её на борт.
  Трубка выпала изо рта ошарашенного капитана и запрыгала между пивных бокалов, оставляя дорожку из угольков и пепла. "Она"? "Её"?
  - Она, это - кто? - сумел выдавить Собболи, сквозь приступ кашля, одолевший его, - О ком, проглоти тебя кальмар, ты говоришь?
  - Она, это - девка, которую ты согласился вывезти из Ченса! - рявкнул Острие, стукнув кулаком по столу, в то время, как его лицо дрожало мелкой дрожью, а на бледной коже то появлялись, то исчезали красные пятна, - Это - та, рыжая потаскуха, которую я разорву на части, стоит ей угодить в мои руки. Не притворяйся дураком, просоленный урод!
  Джонрако пропустил оскорбление мимо ушей, потому что до него, наконец, дошло, кого имел в виду Острие - рыжеволосую девушку, коленопреклоненно молившую его увезти её куда угодно, высадив в первом попавшемся порту. Теперь то капитану стало понятно её отчаяние и слёзные просьбы. Ещё бы! Когда тебя преследует такое чудовище, отдашь последнее, лишь бы удрать куда подальше. Неизвестно, как поступил бы капитан, зная всё, теперь же для него главным вопросом стало прояснение сомнительного момента.
  - Произошла явная ошибка, - проворчал он, откашлявшись, - Спроси кого угодно, разорви меня акула, мой пассажир - парень. Все капитаны видели, как он трепался со мной на пирсе, и я повёл его на свою лохань. По дороге нам, действительно, встретилась девчонка, просившая увезти её, но я послал её подальше. Всем известно: я никогда не возил пассажиров в юбке, потому что они приносят несчастье.
  Острие, всё больше хмурясь, выслушал тираду морехода, после чего повернулся к двери и подняв руку, щёлкнул пальцами. Тотчас парочка карликов в тёмных плащах с капюшонами подбежали к нему и опустились на колени. Физиономию одного искажала гримаса откровенного ужаса. Всмотревшись в лицо испуганного человечка, Острие понимающе кивнул и повернулся ко второму.
  - Говори.
  Коротышка подполз ближе и подавшись вперёд, так что из капюшона показалась лысая голова с огромными ушами и выпученными глазами, забормотал в ухо повелителю. Тот внимательно выслушал доклад и заметно помрачнел. Карлик прекратил бормотать и ткнулся лбом в пол, а Острие ласково улыбнулся, повернувшись ко второму, белому, точно мел.
  - Так куда она отправилась, говоришь? Поднялась на корабль?
  - Она пошла прямиком к нему, - пробормотал неудачливый шпион, у которого зубы отбивали барабанную дробь, - Подошла к трапу...
  - И поднялась на корабль? -благодушно переспросил Острие, - Ты же хорошо видел, как она поднялась по трапу на корабль, я верно понимаю? Если не так, я ведь буду выглядеть дураком в глазах всех этих достойных людей, а я этого терпеть не могу. Итак, она поднялась?
  Человечек пополз вперёд с явным намерением облобызать сапоги хозяина, но один из них приподнялся, и коротышка ткнулся лбом в каблук.
  - Ей просто некуда было больше пойти! - провизжал карлик и сапог прижал его голову к полу, - Я хотел порадовать вас добрыми вестями. Я хотел...
  - Выставить меня дураком, - подсказал Острие, вглядываясь в золото грифоньих глаз, - Ты упустил её и подвёл меня. Боюсь, если я позволю своим слугам так поступать со мной, то потеряю всякое уважение.
  - Повелитель! - дико завопил человечек, - Пощади!
  Один из телохранителей схватил его за шиворот и вопросительно кивнул. Острие задумался, постукивая подошвой сапога по трясущейся голове. Люди в трактире замерли, понимая, что на их глазах решается судьба человека. Впрочем, тут всё было понятно.
  - Освежевать ноги и бросить в корзину с крысами, - хмыкнул бандит и поднял указательный палец, - Я хочу видеть весь процесс, от и до.
  Визжащего карлика выволокли наружу и в ушах посетителей ещё долго звучал пронзительный вой осуждённого на жуткую смерть. Лишь когда стихли последние отголоски жалобного воя, Острие обнял напряжённые плечи Собболи своей костлявой рукой и доверительно прошептал на ухо:
  - Джонрако, дорогой друг, я приношу самые искренние извинения, по поводу беспокойства, причинённого моим вторжением в твоё личное пространство, - он усмехнулся шире обычного, обнажив зубы, заточенные, как у акулы, - Сам понимаешь, нерадивые помощники - неизбежное зло. В качестве компенсации: если возникнут конфликтные ситуации, можешь немедленно обращаться за помощью ко мне.
  Продолжая скалить зубы, он поднялся и сделал шаг в сторону выхода. В то же мгновение внутрь ворвался давешний коротышка, предавший напарника и сдёрнув капюшон с головы, прокричал:
  - Повелитель, гвардейцы!
  В этом не было никакого сомнения: за дверью грохотали тяжёлые сапоги солдат и раздавались отрывистые приказы. Понимая, что ничем хорошим облава им не грозит, посетители бросились наутёк. Самые отчаянные или просто обезумевшие от ужаса, ломились в двери трактира; те, которые поспокойнее, пытались протиснуться в окна, а самые хитрые пробивались к чёрному входу. В центре всего этого хаоса неподвижно застыл Острие, поглаживающий шипящую тварь и его телохранители, ставшие кольцом вокруг повелителя.
  Джонрако выхватил плазменный пистолет и теперь стоял, не зная, как поступить дальше. Кто-то хлопнул его по плечу и обернувшись, капитан обнаружил оскаленную в яростной ухмылке физиономию четырёхпалого. Остальные четверо ухватили спящего Сирона и тащили его в угол трактира.
  - Быстрее, приятель, - рявкнул товарищ и потянул Джонрако за рукав, - Пока ещё не поздно.
  - Куда? - спросил Собболи, нервно встряхивая оружием, - Свиньи, как пить дать, оцепили весь проклятый трактир и вряд ли дадут кому то выйти. Проклятье, у меня нет времени сидеть в кутузке!
  - Да идём же, идиот! - взревел громила, - Там, в углу, есть тайный ход. Я специально плачу чёртовому трактирщику, за возможность пользоваться им в таких ситуациях.
  Их товарищи уже успели сдвинуть в сторону массивный стол и лысый капитан, срывая ногти, поднимал утопленную в доски пола плиту, скрывающую потайное отверстие. Первым в чёрную дыру нырнул тощий, которому пришлось принять на себя груз похрапывающего Сирона. Следом отправились остальные. Последним в узкий ход протиснулся Джонрако, бросивший последний взгляд на опустевшее помещение.
  Посреди зала с опрокинутыми столами и табуретами неподвижно замерла небольшая группка людей, ощетинившихся оружием. Закрывая люк, Джонрако перехватил взгляд Острия, направленный на него. Преступник улыбался.



Добавить в закладки:

Метки новости: {news-archlists}

Автор: Fidelkastro | 12-11-2019, 19:55 | Просмотров: 78 | Комментариев: 0






Добавление комментария


Наверх